— Старшенького. На размножение. Сама же говорила — у вас нет, а у нас — лишний. Вот решили мы от него, значит, избавиться. В смысле, поделиться безвозмездно!
— Звучит сомнительно, но… я, пожалуй, не буду забивать себе голову. Да и на работу пора, знаешь, долги зовут! И выплаты ждут! — и завизжала громко и звонко. Эта человечка была явно не в себе. Нет, я, конечно, понимаю, что русалы — довольно редкая раса, но такое счастье при виде чистокровной сельди пугало.
— Ой, так интересно! Русалочка! Кажется, я с ума схожу! Глазам своим не верю! Блин, какая досада, — продолжала вопить девушка, одновременно прокручиваясь вокруг своей оси и продолжая двигаться в одном ей известном ритме.
Сомнения закрались в душу — человечка явно кому-то подражает, вихляя бедрами и раскидывая конечности в разные стороны. А уж эти повороты! Они заслуживают отдельного внимания и… изучения у специалистов, в нашем мире носящих простое название — мозгоправы.
— Они такие очаровательные!
— Кто?! — все-таки решила уточнить я.
— Русалочки, конечно! Кто же еще! Блестящие хвостики, симпатичные мордашки, а голос, — девушка мечтательно закатила глаза.
— А голос? — уточнила на всякий.
— Красивый в воде. Моряков заманивает на рифы…
— Вообще-то песни петь умеют не многие из нас.
— Правда? Вы петь не умеете? — кажется, я неосторожно растоптала чьи-то мечты, разбила сердце своим неосторожным словом.
— Можешь называть меня А'Соль, — снизошла я и улыбнулась, изображая стандартную официальную лыбу. — Аглая, спасибо, — просто добавила.
Девушка заметно повеселела и продолжила сборы, плавно огибая мое тело, стоявшее на пути.
— Вот, чтобы скучно не было! — подошла к небольшой квадратной и плоской коробке и нажала на красную кнопку. Экран мгновенно засветился ярким светом. А жемчужина, которую я ни на мгновение не выпускала из рук, полыхнула огнем, обжигая мои руки. Тихонько вскрикнула и выронила ее на пол. С глухим дзинь-дзинь артефакт покатился по полу и угодил прямо в лапы пушистику, который забыв про свой преклонный возраст и радостно приняв в объятия ценность моего народа, принялся играться с ней, как котенок.
— Жемчужина, — позвал замогильный глухой голос. А наглая физиономия Моба нарисовалась на весь экран. Серые льдистые глаза внимательно следили за котом, наблюдая и осматриваясь. Сам маг не предпринимал никаких действий, но и без них было предельно ясно — он ищет жемчужину. Наверное, про несчастную русалку, заброшенную в чужой мир, старший принц позабыл в то же мгновение, а вот артефакт так просто не позабудешь.
— Отдай мне ее! — громко и неожиданно взревел маг. — Лишь она способна вернуть нас домой и защитить сельдей от уничтожения! — я тихонько подползла к говорящему экрану и закрыла собою обзор. Маг меня не видел, лишь кота, прикасающегося к жемчугу.
— Зачем мне ты? Если жемчужина в моих руках! — Моб не услышал мой вопль и никак не отреагировал, повторяя одну фразу:
— Найти меня! Воспользуйся силой! Только так мы сможем вернуться и защитить свой народ! Ищи меня! — спиритический сеанс связи прервался на самом интересном месте, оставив меня в полном недоумении. Громкий четкий голос вывел меня из забытья:
— Солька, я устрою тебя к себе в контору. Будешь легально трудиться на благо общества.
— А? — находясь все еще между сном и явью, прошептала.
— Выслушав одного довольно презентабельного типчика, я пришла к выводу — домой ты никогда не вернешься. А раз так, нужно потихоньку обустраиваться и искать, так сказать, место в этой жизни. Да и вид сзади, знаешь ли, не что иное, как Эйфелева башня. Париж! Париж! Париж! — пропела девушка писклявым голосом.
— Аглая, ты права! Мне нужна работа и золотые на поиски принца. В конце концов, он заварил эту кашу — пусть ее и расхлебывает!
— Бумажные… — поправила человечка.
— Что ж, наверное, это реальный выход из сложившегося положения, — пребывая в раздумьях произнесла.
Аглая, облаченная в шикарную юбку до колен, тонкие прозрачные колготки и черный пиджак с накинутой на него курткой нараспашку, бодрой походкой двигала в стороны небольшой аллеи. Я, возбужденная и приободренная собственными мыслями о будущих подвигах, следовала за ней, естественно, не отличаясь легкостью и пластичностью. Длинные брюки синего цвета с карманами по бокам, были не эстетично завернуты и мешали при ходьбе. А обувь, хоть и подходила по размеру, казалась чужеродным элементом на ногах, бывших пару созвездий назад одним коротеньким плавником.
— Я боюсь! — в очередной раз пропыхтела я, пытаясь догнать шуструю человечку. Тонкая куртка, одолженная у все той же Аглаи, слегка топорщилась на животе, являя меня «во всем великолепии».
— Правильно! Бойся, — девушка явно издевалась. — Но если хочешь выжить в нашем мире, советую забыть про это никчемное чувство — страх. Да и опасаться тебе, в принципе, кроме Руслана, нечего. Главное, чтобы этот злыдень ничего не заподозрил и не начал выяснять! Найдем твоего принца, изловим и отправим тебя домой — вот и сказочке конец!
— Звучит оптимистично! — не удержалась я от сарказма, но девушка, думаю, вряд ли обратила внимание на мое высказывание.
— Почти пришли. Главное, не забудь — бойся начальство! И по возможности не попадайся на глаза. А вот если горькая судьбина сведет тебя с руководством — лишь улыбка поможет тебе остаться в живых. Да, Руслан не любит идиоток, зато и не убивает, справедливо считая, что им и так в жизни досталось.
Красивое высоченное здание с прозрачными чистыми стеклами мерцало и переливалось в лучах осеннего солнышка. От промозглой и дождливой погоды не осталось и следа. Я пыталась рассмотреть это место, как можно подробнее, но, увы, все время отвлекалась на механизмы, с дикой скоростью проносящиеся рядом со мной. Это чудо техники было аналогом наших альдебаранов (* магических повозок) и несказанно притягивало взгляд.
Череда длинных коридоров, лифтов, комнат промелькнула незаметно, не оставив в душе и следа. Убранство здания напоминало наши хозяйственные постройки и даже название имело схожее — офисы. Аглая, без промедления, словно за ней гналась акула, проскакала на высеченных каблуках мимо милой улыбчивой девушки на входе и бодрой рысцой, не забывая тянуть меня на руку, ринулась к огромной внушительной двери. Не раздумывая, заплыла внутрь, аккуратно прикрыв двери.
— Разморозьте меня! Это акустический зал! — восторженно завопила я, наслаждаясь звуками собственного голоса, отразившегося от стен.
— Нет, актовый, обыкновенный. В простонародье — зал для конференций, — тихонько произнесла Аглая. — И да, здесь мы будем работать с тобой. Босс давно решил подобрать мне помощницу, но у него так и не нашлось времени, зато оно нашлось у меня, — человечка подняла левую руку и щелкнула двумя пальцами. Я все чаще и чаще лицезрела этот жест, являвшийся, по всей видимости, вредной привычкой. Но, увы, изобразить подобное не могла, а очень хотелось.
— Но почему зал? Ты рассказывала о своей должности, и я провела некоторые параллели… Счетоводы работают иначе, так мне казалось.
— В нормальном месте, может быть. А у нас, знаешь ли, бережливость! — и, довольно улыбаясь, подняла руку в странном жесте. — Соль, я имею в виду программу бережливое предприятие, — проговорила и снова аккуратно на меня посмотрела. А я что, я ничего — внимаю, просвещаюсь, молча.
— Понятно, — смирившись, произнесла Аглая. — Значит так. Босс решил приспособить актовый зал для работы, тем более, у нас там, — палец взлетел в небо и показал видимо на потолок, — жуткое перенаселение. Актовый зал — огромная пустующая площадь, используемая по назначению довольно редко, так как в наличие есть еще зал для переговоров. Одним словом, видишь вон тот небольшой уютный уголок с кучей разной макулатуры? — дождалась кивка и продолжила. — Он наш, в смысле, наше рабочее место. Наслаждайся тишиной и свободой.
— Здорово, — с сомнением произнесла я, оглядывая горы папок, сваленные таким образом и, главное, в таком объеме, что виднелся лишь небольшой запыленный кончик деревянного стола.
— Я — главный экономист и секретарь в одном флаконе. Одним словом — самая главная и не заменимая среди остального офисного планктона. Но, к сожалению, это не дает мне никаких прав.
От слова «главный» мои глаза стремительно округлились, а зрачок мгновенно заполнил всю радужку, вызывая бурное удивление.
— Мне казалось, эти должности несовместимы, — пробормотала я, прекрасно осознавая сказанное. В нашем мире были главные счетоводы и прислужники, отсталой я себя не считала. Должность главного счетовода считалась почетной и финансово выгодной, а прислужник, даже при дворе самого Урсула оставался низшей категорией, совершенно неуважаемой прослойкой общества. Впрочем, я слегка преувеличиваю и, наверное, чересчур пристрастна.
— Совместимы, еще как! Особенно когда босс тиран и душегуб, ну в связи с вышеуказанным, священное место около его тушки свободно навеки. Точнее, иногда «свято место пусто не бывает», но это именно «иногда», периодически, в зависимости от времени года… — громкий смех взорвал акустическое пространство. А маленькая русалочка, в моем лице, вздрогнула, подскочив практически до потолка этого великолепного местечка.
— Не бойся, — успокоила «важная» дама. — Здесь везде шумоизоляция. Босс заботится о своих сотрудниках, — а вот дальнейшие ее слова, заставили задуматься. — Как же рыбки хочется, проворковала человечка. — Смотрю на тебя и облизываюсь...
— Явная угроза в голосе, а также определенные намеки, прозвучавшие в последней фразе, меня пугают, — медленно произнесла я, наслаждаясь отрывками собственной речи, многократно отражающимися от стен огромнейшей комнаты.
— Ассоль, пора за работу, — донельзя счастливая пропела моя непосредственная, по всей видимости, начальница и уселась за запыленный стол, небрежно сталкивая папки на пол.
А что я?! Я ничего. Что сказали, то и делаю. Нахлебницей быть я и не планировала, тем более, с моими талантами всегда можно заработать на пропитание, наверное.
Пару часов мы дружно корпели над бумагами. Я старательно смахивала пыль и выписывала название всевозможных договоров, а Аглая скрупулезно изучала документацию.
— Не мешало бы тебя оформить. В отделе кадров, в принципе, все схвачено — там Аленка у руля. Проблему с документами на какое-то время удастся замять. Остается самое страшное — Руслан Олегович. Этого фрукта провести не удастся. Умен, зараза!
— Что же делать?
— На поклон идти придется. Девка ты у нас красивая, пускай и русалка. А он у нас мальчик ранимый, несмотря на то, что злыдень, — печально вздохнула и продолжила, — падок на слабый пол.
— Ты уверена, что я выживу… — пискнула я, собираясь плыть, куда глаза глядят.
— Не бойся, такой красавчик нам не по зубам. За свою лепоту с тиной вперемешку можешь не переживать.
Обидно стало, однако. Нет, в Андалусии я, конечно, привыкла считать себя особенной, другой, одним словом, но и в том, что я красива — была уверенна, пусть красотой необычной, исключительной, не такой, как у других. Правда, здесь — в наполненном яркими цветными рыбками аквариуме — я скорее напоминала бесцветную селедку, угодившую волей судьбы в разноцветное общество. Моя экзотическая красота, привлекавшая внимание на дне морском, казалась обыденной, а бледность лица и тела скорее пугала загорелых людишек и притягивала ненужные взгляды, чем привлекала внимание в хорошем смысле этого слова. Единственное, что казалось мне достойным внимания с точки зрения людского общества — это белокурые волосы, волнами спускающиеся практически до лодыжек.
— Кстати, с этим веником срочно необходимо что-то сделать, — громко вздохнула Аглая, разбивая розовые мечты своим грубым высказыванием. — И это лучше сделать до встречи с Русланом. Наш босс личность впечатлительная и легко возбуждаемая. Только вот крепкого словца не хватает поймать перед решающей и, кстати, единственной попыткой вымолить тебе работу.
— Мои волосы великолепны, — попыталась я воспротивиться.
— Бледный-землистый цвет лица, длинные серые пакли, спутанные и далекие от совершенства, маленький рост и эти глаза — яркие, огромные, практически белые. Поверь мне, есть от чего заорать в голос не подготовленной, слабой личности, скорой на расправу.
На суше мои бирюзовые глаза изменили цвет. Почему-то захотелось всплакнуть горько, жалобно, с подвываниями. Пусть я и не смогла в полной мере оценить свою неполноценность, но выражение лица Аглаи оценить смогла. Обида затопила сознание, а глаза наполнились слезами. А еще ненависть к этому самому боссу — Руслану — распахнула крылья в моей груди. Попался же на мою голову ценитель красоты!
— Ассоль, не плачь. Я не хотела тебя обидеть! — девушка фурией подлетела ко мне и обняла за плечи. Стало мгновенно тепло и уютно, а такое искреннее участие поразило. — Соленька, сейчас сходим к Аленке и подправим это недоразумение — она у нас многостаночница, курсы кройки и шитья, в смысле парикмахерские, окончила, а заодно предупредим о документах, чтобы впросак не попасть, когда Руслан спрашивать будет.
— Аглая, я не буду сопротивляться. Честное слово, — злобно произнесла я, делая мысленную зарубку.
Девушка схватила мою слегка дрожащую руку и потащила в место под названием отдел кадров. Именно там, спустя какое-то время, меня «облагородили»: накрасили, «подравняли», волосы аж до поясницы обкорнали, и напоили зеленым чаем с липовым медом, так сказать, для успокоения нервов. Заранее. А спустя еще мгновение, громко выдохнув и нацепив дежурную улыбку, Аглая потащила меня вверх по коридору, изредка останавливаясь и нервно дергаясь:
— Все! Наш час пробил! Улыбаемся и машем!
— Прямо с порога начинать, — хмуро произнесла я и, приложив неимоверные усилия, нацепила приветливую улыбку.
— Рано. Вот как Алиска запустит, так и начинай. Только не переусердствуй!
Не знаю, о какой Алиске шла речь, но в огромной приемной за большой стеклянной дверью не обнаружилось ни души. Аглая, не поверив собственным глазам, попробовала заглянуть за длинный черный «прилавок», но, видимо, что-то решив для себя, на носочках подкралась к массивной двери и, не стесняясь, приложилась ухом.
— Ничего, — произнесла и добавила, — Алиска никогда не отлучается в рабочее время. Кремень, а не женщина, или сторожевой цербер — это кому как нравится. Грудью ляжет на баррикады, но … — непонятную речь решила прервать и бодрым шагом подошла ко мне, резко схватила за руку и, уже в моей компании, вернулась к двери. Если честно, я, боясь пошевелиться, замерла на пороге большой комнаты, казавшейся мне, привыкшей к хрустальным залам, огромной. Два здоровенных черных дивана, шероховатые белые стены и пол, устланный белоснежными коврами — как же по ним ходить?!
— Руслан Олегович, — зычно произнесла и распахнула дверь Аглая, не забывая волочить меня за собой. И да, я улыбалась. Приклеенная улыбка замерла на моих губах, а глаза уставились на человека, восседающего за большим черным столом и, кажется, не обратившего на нас ни малейшего внимания. А вот я ни обратить это самое внимание не могла. Сердце пропустило удар, второй… Дышать я, кажется, разучилась. Что-то нужно делать с собственной перекошенной физиономией! И я сделала — сделала ее кирпичом, лучше так, чем с полоумной улыбкой смотреть на идеальный образчик человеческой расы.
— Звучит сомнительно, но… я, пожалуй, не буду забивать себе голову. Да и на работу пора, знаешь, долги зовут! И выплаты ждут! — и завизжала громко и звонко. Эта человечка была явно не в себе. Нет, я, конечно, понимаю, что русалы — довольно редкая раса, но такое счастье при виде чистокровной сельди пугало.
— Ой, так интересно! Русалочка! Кажется, я с ума схожу! Глазам своим не верю! Блин, какая досада, — продолжала вопить девушка, одновременно прокручиваясь вокруг своей оси и продолжая двигаться в одном ей известном ритме.
Сомнения закрались в душу — человечка явно кому-то подражает, вихляя бедрами и раскидывая конечности в разные стороны. А уж эти повороты! Они заслуживают отдельного внимания и… изучения у специалистов, в нашем мире носящих простое название — мозгоправы.
— Они такие очаровательные!
— Кто?! — все-таки решила уточнить я.
— Русалочки, конечно! Кто же еще! Блестящие хвостики, симпатичные мордашки, а голос, — девушка мечтательно закатила глаза.
— А голос? — уточнила на всякий.
— Красивый в воде. Моряков заманивает на рифы…
— Вообще-то песни петь умеют не многие из нас.
— Правда? Вы петь не умеете? — кажется, я неосторожно растоптала чьи-то мечты, разбила сердце своим неосторожным словом.
— Можешь называть меня А'Соль, — снизошла я и улыбнулась, изображая стандартную официальную лыбу. — Аглая, спасибо, — просто добавила.
Девушка заметно повеселела и продолжила сборы, плавно огибая мое тело, стоявшее на пути.
— Вот, чтобы скучно не было! — подошла к небольшой квадратной и плоской коробке и нажала на красную кнопку. Экран мгновенно засветился ярким светом. А жемчужина, которую я ни на мгновение не выпускала из рук, полыхнула огнем, обжигая мои руки. Тихонько вскрикнула и выронила ее на пол. С глухим дзинь-дзинь артефакт покатился по полу и угодил прямо в лапы пушистику, который забыв про свой преклонный возраст и радостно приняв в объятия ценность моего народа, принялся играться с ней, как котенок.
— Жемчужина, — позвал замогильный глухой голос. А наглая физиономия Моба нарисовалась на весь экран. Серые льдистые глаза внимательно следили за котом, наблюдая и осматриваясь. Сам маг не предпринимал никаких действий, но и без них было предельно ясно — он ищет жемчужину. Наверное, про несчастную русалку, заброшенную в чужой мир, старший принц позабыл в то же мгновение, а вот артефакт так просто не позабудешь.
— Отдай мне ее! — громко и неожиданно взревел маг. — Лишь она способна вернуть нас домой и защитить сельдей от уничтожения! — я тихонько подползла к говорящему экрану и закрыла собою обзор. Маг меня не видел, лишь кота, прикасающегося к жемчугу.
— Зачем мне ты? Если жемчужина в моих руках! — Моб не услышал мой вопль и никак не отреагировал, повторяя одну фразу:
— Найти меня! Воспользуйся силой! Только так мы сможем вернуться и защитить свой народ! Ищи меня! — спиритический сеанс связи прервался на самом интересном месте, оставив меня в полном недоумении. Громкий четкий голос вывел меня из забытья:
— Солька, я устрою тебя к себе в контору. Будешь легально трудиться на благо общества.
— А? — находясь все еще между сном и явью, прошептала.
— Выслушав одного довольно презентабельного типчика, я пришла к выводу — домой ты никогда не вернешься. А раз так, нужно потихоньку обустраиваться и искать, так сказать, место в этой жизни. Да и вид сзади, знаешь ли, не что иное, как Эйфелева башня. Париж! Париж! Париж! — пропела девушка писклявым голосом.
— Аглая, ты права! Мне нужна работа и золотые на поиски принца. В конце концов, он заварил эту кашу — пусть ее и расхлебывает!
— Бумажные… — поправила человечка.
— Что ж, наверное, это реальный выход из сложившегося положения, — пребывая в раздумьях произнесла.
ГЛАВА 7. Право на выбор.
Аглая, облаченная в шикарную юбку до колен, тонкие прозрачные колготки и черный пиджак с накинутой на него курткой нараспашку, бодрой походкой двигала в стороны небольшой аллеи. Я, возбужденная и приободренная собственными мыслями о будущих подвигах, следовала за ней, естественно, не отличаясь легкостью и пластичностью. Длинные брюки синего цвета с карманами по бокам, были не эстетично завернуты и мешали при ходьбе. А обувь, хоть и подходила по размеру, казалась чужеродным элементом на ногах, бывших пару созвездий назад одним коротеньким плавником.
— Я боюсь! — в очередной раз пропыхтела я, пытаясь догнать шуструю человечку. Тонкая куртка, одолженная у все той же Аглаи, слегка топорщилась на животе, являя меня «во всем великолепии».
— Правильно! Бойся, — девушка явно издевалась. — Но если хочешь выжить в нашем мире, советую забыть про это никчемное чувство — страх. Да и опасаться тебе, в принципе, кроме Руслана, нечего. Главное, чтобы этот злыдень ничего не заподозрил и не начал выяснять! Найдем твоего принца, изловим и отправим тебя домой — вот и сказочке конец!
— Звучит оптимистично! — не удержалась я от сарказма, но девушка, думаю, вряд ли обратила внимание на мое высказывание.
— Почти пришли. Главное, не забудь — бойся начальство! И по возможности не попадайся на глаза. А вот если горькая судьбина сведет тебя с руководством — лишь улыбка поможет тебе остаться в живых. Да, Руслан не любит идиоток, зато и не убивает, справедливо считая, что им и так в жизни досталось.
Красивое высоченное здание с прозрачными чистыми стеклами мерцало и переливалось в лучах осеннего солнышка. От промозглой и дождливой погоды не осталось и следа. Я пыталась рассмотреть это место, как можно подробнее, но, увы, все время отвлекалась на механизмы, с дикой скоростью проносящиеся рядом со мной. Это чудо техники было аналогом наших альдебаранов (* магических повозок) и несказанно притягивало взгляд.
Череда длинных коридоров, лифтов, комнат промелькнула незаметно, не оставив в душе и следа. Убранство здания напоминало наши хозяйственные постройки и даже название имело схожее — офисы. Аглая, без промедления, словно за ней гналась акула, проскакала на высеченных каблуках мимо милой улыбчивой девушки на входе и бодрой рысцой, не забывая тянуть меня на руку, ринулась к огромной внушительной двери. Не раздумывая, заплыла внутрь, аккуратно прикрыв двери.
— Разморозьте меня! Это акустический зал! — восторженно завопила я, наслаждаясь звуками собственного голоса, отразившегося от стен.
— Нет, актовый, обыкновенный. В простонародье — зал для конференций, — тихонько произнесла Аглая. — И да, здесь мы будем работать с тобой. Босс давно решил подобрать мне помощницу, но у него так и не нашлось времени, зато оно нашлось у меня, — человечка подняла левую руку и щелкнула двумя пальцами. Я все чаще и чаще лицезрела этот жест, являвшийся, по всей видимости, вредной привычкой. Но, увы, изобразить подобное не могла, а очень хотелось.
— Но почему зал? Ты рассказывала о своей должности, и я провела некоторые параллели… Счетоводы работают иначе, так мне казалось.
— В нормальном месте, может быть. А у нас, знаешь ли, бережливость! — и, довольно улыбаясь, подняла руку в странном жесте. — Соль, я имею в виду программу бережливое предприятие, — проговорила и снова аккуратно на меня посмотрела. А я что, я ничего — внимаю, просвещаюсь, молча.
— Понятно, — смирившись, произнесла Аглая. — Значит так. Босс решил приспособить актовый зал для работы, тем более, у нас там, — палец взлетел в небо и показал видимо на потолок, — жуткое перенаселение. Актовый зал — огромная пустующая площадь, используемая по назначению довольно редко, так как в наличие есть еще зал для переговоров. Одним словом, видишь вон тот небольшой уютный уголок с кучей разной макулатуры? — дождалась кивка и продолжила. — Он наш, в смысле, наше рабочее место. Наслаждайся тишиной и свободой.
— Здорово, — с сомнением произнесла я, оглядывая горы папок, сваленные таким образом и, главное, в таком объеме, что виднелся лишь небольшой запыленный кончик деревянного стола.
— Я — главный экономист и секретарь в одном флаконе. Одним словом — самая главная и не заменимая среди остального офисного планктона. Но, к сожалению, это не дает мне никаких прав.
От слова «главный» мои глаза стремительно округлились, а зрачок мгновенно заполнил всю радужку, вызывая бурное удивление.
— Мне казалось, эти должности несовместимы, — пробормотала я, прекрасно осознавая сказанное. В нашем мире были главные счетоводы и прислужники, отсталой я себя не считала. Должность главного счетовода считалась почетной и финансово выгодной, а прислужник, даже при дворе самого Урсула оставался низшей категорией, совершенно неуважаемой прослойкой общества. Впрочем, я слегка преувеличиваю и, наверное, чересчур пристрастна.
— Совместимы, еще как! Особенно когда босс тиран и душегуб, ну в связи с вышеуказанным, священное место около его тушки свободно навеки. Точнее, иногда «свято место пусто не бывает», но это именно «иногда», периодически, в зависимости от времени года… — громкий смех взорвал акустическое пространство. А маленькая русалочка, в моем лице, вздрогнула, подскочив практически до потолка этого великолепного местечка.
— Не бойся, — успокоила «важная» дама. — Здесь везде шумоизоляция. Босс заботится о своих сотрудниках, — а вот дальнейшие ее слова, заставили задуматься. — Как же рыбки хочется, проворковала человечка. — Смотрю на тебя и облизываюсь...
— Явная угроза в голосе, а также определенные намеки, прозвучавшие в последней фразе, меня пугают, — медленно произнесла я, наслаждаясь отрывками собственной речи, многократно отражающимися от стен огромнейшей комнаты.
— Ассоль, пора за работу, — донельзя счастливая пропела моя непосредственная, по всей видимости, начальница и уселась за запыленный стол, небрежно сталкивая папки на пол.
А что я?! Я ничего. Что сказали, то и делаю. Нахлебницей быть я и не планировала, тем более, с моими талантами всегда можно заработать на пропитание, наверное.
Пару часов мы дружно корпели над бумагами. Я старательно смахивала пыль и выписывала название всевозможных договоров, а Аглая скрупулезно изучала документацию.
— Не мешало бы тебя оформить. В отделе кадров, в принципе, все схвачено — там Аленка у руля. Проблему с документами на какое-то время удастся замять. Остается самое страшное — Руслан Олегович. Этого фрукта провести не удастся. Умен, зараза!
— Что же делать?
— На поклон идти придется. Девка ты у нас красивая, пускай и русалка. А он у нас мальчик ранимый, несмотря на то, что злыдень, — печально вздохнула и продолжила, — падок на слабый пол.
— Ты уверена, что я выживу… — пискнула я, собираясь плыть, куда глаза глядят.
— Не бойся, такой красавчик нам не по зубам. За свою лепоту с тиной вперемешку можешь не переживать.
Обидно стало, однако. Нет, в Андалусии я, конечно, привыкла считать себя особенной, другой, одним словом, но и в том, что я красива — была уверенна, пусть красотой необычной, исключительной, не такой, как у других. Правда, здесь — в наполненном яркими цветными рыбками аквариуме — я скорее напоминала бесцветную селедку, угодившую волей судьбы в разноцветное общество. Моя экзотическая красота, привлекавшая внимание на дне морском, казалась обыденной, а бледность лица и тела скорее пугала загорелых людишек и притягивала ненужные взгляды, чем привлекала внимание в хорошем смысле этого слова. Единственное, что казалось мне достойным внимания с точки зрения людского общества — это белокурые волосы, волнами спускающиеся практически до лодыжек.
— Кстати, с этим веником срочно необходимо что-то сделать, — громко вздохнула Аглая, разбивая розовые мечты своим грубым высказыванием. — И это лучше сделать до встречи с Русланом. Наш босс личность впечатлительная и легко возбуждаемая. Только вот крепкого словца не хватает поймать перед решающей и, кстати, единственной попыткой вымолить тебе работу.
— Мои волосы великолепны, — попыталась я воспротивиться.
— Бледный-землистый цвет лица, длинные серые пакли, спутанные и далекие от совершенства, маленький рост и эти глаза — яркие, огромные, практически белые. Поверь мне, есть от чего заорать в голос не подготовленной, слабой личности, скорой на расправу.
На суше мои бирюзовые глаза изменили цвет. Почему-то захотелось всплакнуть горько, жалобно, с подвываниями. Пусть я и не смогла в полной мере оценить свою неполноценность, но выражение лица Аглаи оценить смогла. Обида затопила сознание, а глаза наполнились слезами. А еще ненависть к этому самому боссу — Руслану — распахнула крылья в моей груди. Попался же на мою голову ценитель красоты!
— Ассоль, не плачь. Я не хотела тебя обидеть! — девушка фурией подлетела ко мне и обняла за плечи. Стало мгновенно тепло и уютно, а такое искреннее участие поразило. — Соленька, сейчас сходим к Аленке и подправим это недоразумение — она у нас многостаночница, курсы кройки и шитья, в смысле парикмахерские, окончила, а заодно предупредим о документах, чтобы впросак не попасть, когда Руслан спрашивать будет.
— Аглая, я не буду сопротивляться. Честное слово, — злобно произнесла я, делая мысленную зарубку.
Девушка схватила мою слегка дрожащую руку и потащила в место под названием отдел кадров. Именно там, спустя какое-то время, меня «облагородили»: накрасили, «подравняли», волосы аж до поясницы обкорнали, и напоили зеленым чаем с липовым медом, так сказать, для успокоения нервов. Заранее. А спустя еще мгновение, громко выдохнув и нацепив дежурную улыбку, Аглая потащила меня вверх по коридору, изредка останавливаясь и нервно дергаясь:
— Все! Наш час пробил! Улыбаемся и машем!
— Прямо с порога начинать, — хмуро произнесла я и, приложив неимоверные усилия, нацепила приветливую улыбку.
— Рано. Вот как Алиска запустит, так и начинай. Только не переусердствуй!
Не знаю, о какой Алиске шла речь, но в огромной приемной за большой стеклянной дверью не обнаружилось ни души. Аглая, не поверив собственным глазам, попробовала заглянуть за длинный черный «прилавок», но, видимо, что-то решив для себя, на носочках подкралась к массивной двери и, не стесняясь, приложилась ухом.
— Ничего, — произнесла и добавила, — Алиска никогда не отлучается в рабочее время. Кремень, а не женщина, или сторожевой цербер — это кому как нравится. Грудью ляжет на баррикады, но … — непонятную речь решила прервать и бодрым шагом подошла ко мне, резко схватила за руку и, уже в моей компании, вернулась к двери. Если честно, я, боясь пошевелиться, замерла на пороге большой комнаты, казавшейся мне, привыкшей к хрустальным залам, огромной. Два здоровенных черных дивана, шероховатые белые стены и пол, устланный белоснежными коврами — как же по ним ходить?!
— Руслан Олегович, — зычно произнесла и распахнула дверь Аглая, не забывая волочить меня за собой. И да, я улыбалась. Приклеенная улыбка замерла на моих губах, а глаза уставились на человека, восседающего за большим черным столом и, кажется, не обратившего на нас ни малейшего внимания. А вот я ни обратить это самое внимание не могла. Сердце пропустило удар, второй… Дышать я, кажется, разучилась. Что-то нужно делать с собственной перекошенной физиономией! И я сделала — сделала ее кирпичом, лучше так, чем с полоумной улыбкой смотреть на идеальный образчик человеческой расы.
