— Лай-ла! Ла-ла-ла-ла-лай-ла-ла-лай! — громкая незнакомая песня заставила вздрогнуть и сжаться в маленькую икринку. Кажется, аборигены пожаловали! А плыть-то никак не получается!
Быстро, насколько это было возможно в моем положении, работая локтями и отталкиваясь плавниками, добралась до огромной мусорной корзины и притулилась, шустро подтягивая к себе хвост. Громкий голос затих, больше не беспокоя странной грудной песней. «Наверное, повезло!» — мелькнула счастливая мысль, а глупая сельдь, аккуратно высунула нос за пределы металлического ящика.
— Кис-кис-ки-и-и-с, — неожиданно раздалось прямо над головой. И тихое, — мамочки, допилась до чертиков!
Красивая, стройная человечка на высоких тонких бамбуковых палочках, громко всхлипнув, опустилась в ставшую родной лужу.
— Подвинься, селедка, — грозно заявила девица и, вытянув руку из-за пазухи, достала огромную бутыль с темной жидкостью. Глотнула, замотала головой и захрустела чем-то мелким и имеющим неприятный, странный запах. Дернулась, покосилась на меня и пробормотала:
— Бэ, кошачий корм. Говорила мне мама — не делай добра… всем попало!
— Вы плохо воспитаны, — решила подать голос. В конце концов, дама не знает о жемчужине, а значит — я не добыча. Сельдей боятся и уважают на всех людских территориях, а в некоторых районах чтят как богов! Силу и власть людишки всегда признавали. Жаль, что не удалось тихонько и незаметно преобразиться в человечку, чтобы стать незаметной на вражеской территории — это все дурацкая жидкость, постоянно падающая с небес.
— Аглая, — произнесла человечка. Быстро учится. Похвально. И протянула мокрую руку в мою сторону.
— Солярия Ульса, — спокойно произнесла я, аккуратно отодвигаясь. Судя по обострившейся везучести, человечка может быть опасна или… заразна.
— Морской салатик?! — нагло заржала незнакомка и глотнула из бутыли. — Вот только мой персональный глюк может быть связан с диетой. Определенно, недоедание плохо сказывается на моей психике. Да, надо завязывать пить и пора остепениться, — заулыбалась.
— Вы правы, горячительные напитки плохо отражаются на здоровье, — решила быть вежливой и продолжила осматривать пьяную человеческую особь. Длинные кудрявые волосы торчали в разные стороны, напоминая анемона и производя странное впечатление. Жутко хотелось потрогать эти живущие своей жизнью отростки, поблескивающие в темноте ночи. Яркие ядовито-красные губы мерцали и переливались. Таких цветов я никогда не видела. Впрочем, все в незнакомке было необычным: обувь на высокой подпорке, узкая юбочка, едва-едва прикрывающая оголенные конечности, и твердый, китовый пояс, используемый у нас исключительно сельдями, ожидающими прибавления. Девушка, судя по фигуре, пополнения в семье определенно не ждала.
— Рыбка, а рыбка, — протяжно произнесла человечка. — А ты-то что забыла в этом «захолустье»? Я-то понятно, — многозначительно произнесла. — По нужде завернула, закуток, знаешь ли, подходящий, — развела руками.
— А я — твой персональный глюк, — решила сострить. — Куда ты, туда и я!
— Белочка, — произнесла Аглая незнакомое слово и явно задумалась. — Хвост вроде бы есть. Рыжий. На этом сходство заканчивается.
— А я необычная. Не такая, как все! — выпалила. Надежда, что эта дама оставит меня в покое окончательно покинула меня. Впрочем, девушка пьяна. Может получится воспользоваться ее состоянием? Помощь, пусть и сомнительная, мне не помешает. — Аглая, я заблудилась и проголодалась, — начала я издалека. — И мне совершенно некуда идти.
— Соля, а ты случаем не грабитель?
— Н-е-е-е-т! — на всякий случай поспешно произнесла я. Слово тоже было не знакомым.
— Ладно, пойдем. Тут не далеко. Обеспечу приют бедолажке, пока кто-нибудь на закусь не пустил.
— Закусь?
— Шпроту!
— А-а-а, — девица обладала своеобразным юмором. И она мне нравилась. — Идти я не могу. Вода, — произнесла я. — И плыть не могу, тоже из-за воды. Ее мало. Очень.
— Глюк, а глюк? А как же я такую матерую сельдь в дом-то попру? На горбе, не иначе, — задумчиво озвучила собственную идею Аглая и подвинулась ко мне. — Что ж рыбка, пора в путь, — и схватив меня за руки, потащила в сторону ярких огней. Хвост, безжизненный и несчастный, волочился за мной следом, собирая грязь подворотни. Нежный прозрачный плавник — моя гордость, между прочим, был полностью заляпан всякой гадостью. Ладно, не время страдать по былой красоте! И я яростно сжала мокрый кулачок, в котором лежала величайшая ценность моего народа и персональный, лично для меня, билет домой.
Аглая изо всех сил тянула меня за руки, иногда останавливаясь и рьяно отплевываясь. Человечке было нелегко, и я это видела, но помочь ничем не могла. Ползти самой сил не было — переход и ужасная драка в собственном мире отняли всю энергию.
— Осталось немного, рыбешка, — прошептала запыхавшаяся девушка. — Знаешь, а я, до твоего появления в моей жизни, ненавидела рыбу! Этот противный запах при готовке, склизкий плавник и куча чешуек, прилипающих к рукам… — осознав сказанную глупость, девушка примолкла и решила перевести тему. — Хорошо, что за полночь, — резко остановилась.
— Ты меня что сожрать решила? — грозно произнесла я. — И радуешься отсутствию свидетелей? — самой стало любопытно.
— Нет! — поспешно произнесла Аглая. — Наоборот сообщаю, что наша встреча — написана судьбой! Где еще ты найдешь даму, не переваривающую рыбу?! Да еще готовую поселить тебя в отдельном, персональном аквариуме.
Я с недоумением посмотрела на человечку.
— А что? У меня недавно любимая рыбка сдохла от переедания! Место-то освободилось, что добру пропадать?!
— Ты это сейчас об аквариуме или о корме, — пытаясь сохранять полное спокойствие поинтересовалась. Но внутри клокотал смех, готовый вырваться наружу и совершенно не эстетично огласить окрестности пустого человеческого города. И да, выдать нас с головой. Так как смеяться я собиралась громко и самозабвенно. Аглая от моего комментария слегка смутилась и затормозила, но оправившись от шока, потащила бедное чешуйчатое тело дальше, стремительно приближаясь к огромному прямоугольному коробу с темными провалами окон.
— Соль, я понимаю, что ты глюк и все такое. Завтра исчезнешь без следа, не оставив даже записки, но позволь поинтересоваться, откуда ты взялась? Нет, я, конечно, не настаиваю. Но, в благодарность за спасение, буду рада выслушать интересную байку — скучно тащить такую тяжесть в пугающей тишине. А сказки улучшают настроение…
— Я упала, — тихо прошептала я. — В колодец. И очутилась здесь! Кстати, где мы? Я имею ввиду, в какую часть Марении занесла меня судьбина?
— А у русалок есть колодцы? Я думала вы тусуетесь преимущественно в морских глубинах?
— Тусуетесь?
— Развлекаетесь! Ну, знаешь, поете, гуляете, обитаете?
— Колодцы в Андалусии есть. Это огромные пустоты тьмы, образовавшиеся в самых недрах кораллов. Никто не знает, как они появились, но согласно морским легендам там спрятаны сокровища, — сказка получилась знатная. — Я провалилась и очутилась в Марении. Оно, конечно, все не так плохо, но лучше бы ты никому не говорила обо мне. Понимаешь?
— Ты в Москве, — спокойно прервала мою речь Аглая. — Это столица России. Страна такая. А про тебя я точно не скажу — будь уверена. Не хочу попасть в места не столь отдаленные и украшенные белыми мягкими стенами.
— Россия? — переспросила и замолчала. — Я в другом мире! Подлец Моб затащил меня не только к жалким людишкам! Он перенес меня … меня… — запнулась, не зная, как обозначить данное место. Губы дрожали, а глаза блестели от непролитых слез. Святой Урсул, что мне теперь делать?! Я домой хочу!
— В Россию. Но ты не переживай. У нас тоже море есть. Обустроишься и заживешь славно среди кораллов и моллюсков. Там знаешь как тепло? А шашлычок какой, — мечтательно произнесла человечка и, по всей видимости, ударилась в воспоминания. А я решительно закрыла глаза, борясь с подступившими слезами. Мамочки, но вот что мне теперь делать!
Пока я предавалась унынию, Аглая упорно тащила меня за руки.
— Все! Почти на месте! — довольно кряхтя, девушка уселась рядом. — Я здесь живу! Конечно, это не бог весть что — но зато свое, родное, кровью и потом заработанное!
Я резко распахнула глаза и искренне удивилась. Большая коричневая коробка расположилась в двух шагах от нашей парочки, удобно устроившейся на аккуратной доске с ножками. Темные провалы окон смотрели не дружелюбно и зло, а вот растительность, совершенно не похожая ни на что в морском мире, удивляла теплотой и яркими насыщенными цветами.
— Красиво, правда? — прошептала Аглая. — Деревья уже пожелтели, осень!
— Красиво и светло как днем! Желтый цвет умиляет.
— Последний рывок, и мы дома. Думаю, стоит поторопиться, пока народ не проснулся — у нас, знаешь ли, любят с утра побегать в парке. Да и деньки теплые выдались, как летом. Ой, и на работу завтра рано вставать, — девушка довольно потянулась, хрустнула косточками и потащила меня к большой арке, за которой расположилась большая железная дверь.
— Первый этаж, — спокойно произнесла Аглая и подтащила мое тело к красной двери. Щелкнул замок, и тихое:
— Мяу, — огласило просторную комнату.
— Это Лик. Познакомитесь завтра, а сейчас спать, — быстро протараторила девушка и приземлила меня на мягкую, узкую кровать. Быстро обтерла хвост губкой и была такова. Чувствуя себя в полнейшей безопасности, я быстро уснула, прижимая самое ценное во всех мирах — черную жемчужину.
Как же приятно поспать, не опасаясь за собственную честь и достоинство. Не то чтобы во дворце я за себя переживала, нет, просто последнее время оказалось чересчур насыщенным событиями и душевными переживаниями. Сколько стальных, не убиваемых нервов было потрачено, причем зря, на Урсула, сколько часов проведено в раздумьях и метаниях, сколько ночей, без сна и заслуженного отдыха, обо всем этом сказать не берусь, но знаю точно — сейчас я с наслаждением выспалась первый раз за очень долгое время. Более того, я чувствовала небывалый прилив сил и энергии и… странное, приятное покалывание в районе плавника. Тихонько, не торопясь приоткрыла глаза, прогоняя последнее воспоминание, и пискнула от страха. Аккурат напротив меня сидело огромное серое полосатое чудовище и тщательно, самозабвенно облизывало мои… задние конечности. Желтые глаза с продолговатым зрачком неистово мерцали, то и дело зажмуриваясь от удовольствия.
— Мамочки, оно хочет меня сожрать, — вырвалось от страха. Дернуть плавник, тьфу, ноги я не решилась, побоялась спровоцировать нападение.
— Это котик, — донеслось откуда-то сбоку. — Он безопасен.
Существо продолжало играть с моими ногами, то мурча громко и нервно, то затихая и любовно проводя лапкой. Это животное определенно хотело меня съесть.
— Кис-кис-кис, — проревела Аглая, и кот рванул на голос хозяйки, а я, спокойно выдохнув, вознамерилась встать на длинные, неудобные конечности. Раньше я никогда не бывала на поверхности и, уж тем более, не посещала воздушную комнату — поэтому с передвижением на двух совершенно неудобных, похожих на длинные палки, ногах наметились определенные трудности. Но, как говорится, трудности нас только закаляют.
Не торопясь, я спустила конечности на пол и вознамерилась, опираясь о дверцу кровати, приподняться. Но в комнату залетела Аглая и, довольно ухмыляясь, произнесла:
— Знаешь, мне такое снилось, — и уставилась на мои ноги. — А они ничего, красивые, — только и произнесла девушка, тщательно вглядываясь в мои ступни и плавно переводя взгляд на бедра. Но, резко покраснев, отвернулась и добавила:
— Извини, могла бы предупредить, что спишь без белья!
— Да, я не успела, — просто ответила я.
Девушка тяжело вздохнула, встала, аккуратно вытирая руки о подол домашнего платья, и грустно сказала:
— Все-таки, белочка! Знаешь, я, наверное, вчера тебя жутко испугала своими бреднями. Но, если честно, со мной такое впервые. В смысле, пью я редко, и уж тем более никогда до белочек не допивалась.
— В Андалусии мы зовемся сельдями. В Маравии — русалками…
— Ага, шутка удалась, — обиженно произнесла Аглая и собралась уходить.
— Аглая, постой! Помоги! Я совершенно не знаю, что делать с этим! — вытянула одну бесцветную конечность и пошевелила пальцем.
— Как твое имя? Моя память подбрасывает варианты один интереснее другого?
Помощи я не дождалась и, забыв про осторожность, оторвалась от опоры, удерживая тело на совершенно бесполезных конечностях. Ноги тряслись от напряжения, а руки вцепились в стенку кровати.
— Ты не умеешь ходить? — подлетела ко мне Аглая. — Прямо как Ариэль! Кстати, я все еще не верю и требую доказательств!
— Твоя память тебя не подводит, да и была ты не настолько пьяна, раз смогла вынести товарища с поля боя! — нервно произнесла я, пытаясь сосредоточиться на главном — не рухнуть вниз лицом на странный бархатистый настил. — Русалки не умеют передвигаться на ногах, нам это без надобности, — грубо ответила я. — Мы живем исключительно в море. Разве ты не знакома с нашей расой? Это довольно известный факт, — недовольно произнесла.
— Говорить ты умеешь, — молчание. — Принцы давно вымерли, — молчание.
— Аглая?! Я — сельдь. Чистокровная. Это подойдет в качестве доказательства, — ткнула пальцем в одну из конечностей, ту самую, что так рьяно облизывал пушистый комок шерсти. Розовый шершавый язычок продолжал свое действие, поднимаясь все выше и выше. Там, где касался влажный кончик языка, кожа становилась шершавой прямо на глазах, наливалась рыжеватым цветом, поблескивала и деформировалась в обычный среднестатистический рыбий покров.
— Чешуя, как у змеи, — ахнула Аглая, резко отталкивая кота, отчего тот заметно расстроился и злобно мяукнул.
— Рыбы, — поправила.
Делая вид, что не замечаю ошарашенного взгляда человечки, продолжила свое обучение прямохождению. Ноги отказывались подчиняться и все больше тряслись от нагрузки. Маленький дерганый шаг сделать все же удалось, а главное — устоять после сего действия.
— Кстати, а что ты там про принца бормотала. Говоришь, повывелись! Нам бы ваше везение! Этого добра только в Андалусии десять душ, а еще у эльфов каждый второй и у гномов с пару десятков найдется! Все власти хотят, междоусобные войны затевают, да и житья никому не дают, периодически меряясь хвостами!
— Голосок, все-таки, есть. Принца нет, — повторно завела волынку Аглая и, сосредоточившись на главном, выпалила, — душу заложила что ли?!
Нет, я и раньше понимала, что человеческие девушки своеобразны, но сейчас в этом факте убедилась воочию. Смысл сказанного Аглаей до меня не дошел. Совсем нет. Стараясь ровно стоять и не шевелиться без серьезной на то необходимости, тихо произнесла:
— Насчет принца не уверена. Один из наших, кажется, все-таки пролез в ваши чертоги. Старшенький он у нас. Умненький. И ходить может… — но Аглая на мои слова решила внимания не обращать, полностью сосредоточившись на собственных думах. Эту девушку что-то явно беспокоило. И, видимо, решив кое-что прояснить, человечка спросила тихим шепотом:
— Тебе ноги за что презентовали?
— За отказ от морской стихии, — произнесла заикающимся голосом, не объяснять же все перипетии с размножением, да и неудобно как-то.
— И принца с собой приволокла?
Быстро, насколько это было возможно в моем положении, работая локтями и отталкиваясь плавниками, добралась до огромной мусорной корзины и притулилась, шустро подтягивая к себе хвост. Громкий голос затих, больше не беспокоя странной грудной песней. «Наверное, повезло!» — мелькнула счастливая мысль, а глупая сельдь, аккуратно высунула нос за пределы металлического ящика.
— Кис-кис-ки-и-и-с, — неожиданно раздалось прямо над головой. И тихое, — мамочки, допилась до чертиков!
Красивая, стройная человечка на высоких тонких бамбуковых палочках, громко всхлипнув, опустилась в ставшую родной лужу.
— Подвинься, селедка, — грозно заявила девица и, вытянув руку из-за пазухи, достала огромную бутыль с темной жидкостью. Глотнула, замотала головой и захрустела чем-то мелким и имеющим неприятный, странный запах. Дернулась, покосилась на меня и пробормотала:
— Бэ, кошачий корм. Говорила мне мама — не делай добра… всем попало!
— Вы плохо воспитаны, — решила подать голос. В конце концов, дама не знает о жемчужине, а значит — я не добыча. Сельдей боятся и уважают на всех людских территориях, а в некоторых районах чтят как богов! Силу и власть людишки всегда признавали. Жаль, что не удалось тихонько и незаметно преобразиться в человечку, чтобы стать незаметной на вражеской территории — это все дурацкая жидкость, постоянно падающая с небес.
— Аглая, — произнесла человечка. Быстро учится. Похвально. И протянула мокрую руку в мою сторону.
— Солярия Ульса, — спокойно произнесла я, аккуратно отодвигаясь. Судя по обострившейся везучести, человечка может быть опасна или… заразна.
— Морской салатик?! — нагло заржала незнакомка и глотнула из бутыли. — Вот только мой персональный глюк может быть связан с диетой. Определенно, недоедание плохо сказывается на моей психике. Да, надо завязывать пить и пора остепениться, — заулыбалась.
— Вы правы, горячительные напитки плохо отражаются на здоровье, — решила быть вежливой и продолжила осматривать пьяную человеческую особь. Длинные кудрявые волосы торчали в разные стороны, напоминая анемона и производя странное впечатление. Жутко хотелось потрогать эти живущие своей жизнью отростки, поблескивающие в темноте ночи. Яркие ядовито-красные губы мерцали и переливались. Таких цветов я никогда не видела. Впрочем, все в незнакомке было необычным: обувь на высокой подпорке, узкая юбочка, едва-едва прикрывающая оголенные конечности, и твердый, китовый пояс, используемый у нас исключительно сельдями, ожидающими прибавления. Девушка, судя по фигуре, пополнения в семье определенно не ждала.
— Рыбка, а рыбка, — протяжно произнесла человечка. — А ты-то что забыла в этом «захолустье»? Я-то понятно, — многозначительно произнесла. — По нужде завернула, закуток, знаешь ли, подходящий, — развела руками.
— А я — твой персональный глюк, — решила сострить. — Куда ты, туда и я!
— Белочка, — произнесла Аглая незнакомое слово и явно задумалась. — Хвост вроде бы есть. Рыжий. На этом сходство заканчивается.
— А я необычная. Не такая, как все! — выпалила. Надежда, что эта дама оставит меня в покое окончательно покинула меня. Впрочем, девушка пьяна. Может получится воспользоваться ее состоянием? Помощь, пусть и сомнительная, мне не помешает. — Аглая, я заблудилась и проголодалась, — начала я издалека. — И мне совершенно некуда идти.
— Соля, а ты случаем не грабитель?
— Н-е-е-е-т! — на всякий случай поспешно произнесла я. Слово тоже было не знакомым.
— Ладно, пойдем. Тут не далеко. Обеспечу приют бедолажке, пока кто-нибудь на закусь не пустил.
— Закусь?
— Шпроту!
— А-а-а, — девица обладала своеобразным юмором. И она мне нравилась. — Идти я не могу. Вода, — произнесла я. — И плыть не могу, тоже из-за воды. Ее мало. Очень.
— Глюк, а глюк? А как же я такую матерую сельдь в дом-то попру? На горбе, не иначе, — задумчиво озвучила собственную идею Аглая и подвинулась ко мне. — Что ж рыбка, пора в путь, — и схватив меня за руки, потащила в сторону ярких огней. Хвост, безжизненный и несчастный, волочился за мной следом, собирая грязь подворотни. Нежный прозрачный плавник — моя гордость, между прочим, был полностью заляпан всякой гадостью. Ладно, не время страдать по былой красоте! И я яростно сжала мокрый кулачок, в котором лежала величайшая ценность моего народа и персональный, лично для меня, билет домой.
ГЛАВА 5. Чужой мир.
Аглая изо всех сил тянула меня за руки, иногда останавливаясь и рьяно отплевываясь. Человечке было нелегко, и я это видела, но помочь ничем не могла. Ползти самой сил не было — переход и ужасная драка в собственном мире отняли всю энергию.
— Осталось немного, рыбешка, — прошептала запыхавшаяся девушка. — Знаешь, а я, до твоего появления в моей жизни, ненавидела рыбу! Этот противный запах при готовке, склизкий плавник и куча чешуек, прилипающих к рукам… — осознав сказанную глупость, девушка примолкла и решила перевести тему. — Хорошо, что за полночь, — резко остановилась.
— Ты меня что сожрать решила? — грозно произнесла я. — И радуешься отсутствию свидетелей? — самой стало любопытно.
— Нет! — поспешно произнесла Аглая. — Наоборот сообщаю, что наша встреча — написана судьбой! Где еще ты найдешь даму, не переваривающую рыбу?! Да еще готовую поселить тебя в отдельном, персональном аквариуме.
Я с недоумением посмотрела на человечку.
— А что? У меня недавно любимая рыбка сдохла от переедания! Место-то освободилось, что добру пропадать?!
— Ты это сейчас об аквариуме или о корме, — пытаясь сохранять полное спокойствие поинтересовалась. Но внутри клокотал смех, готовый вырваться наружу и совершенно не эстетично огласить окрестности пустого человеческого города. И да, выдать нас с головой. Так как смеяться я собиралась громко и самозабвенно. Аглая от моего комментария слегка смутилась и затормозила, но оправившись от шока, потащила бедное чешуйчатое тело дальше, стремительно приближаясь к огромному прямоугольному коробу с темными провалами окон.
— Соль, я понимаю, что ты глюк и все такое. Завтра исчезнешь без следа, не оставив даже записки, но позволь поинтересоваться, откуда ты взялась? Нет, я, конечно, не настаиваю. Но, в благодарность за спасение, буду рада выслушать интересную байку — скучно тащить такую тяжесть в пугающей тишине. А сказки улучшают настроение…
— Я упала, — тихо прошептала я. — В колодец. И очутилась здесь! Кстати, где мы? Я имею ввиду, в какую часть Марении занесла меня судьбина?
— А у русалок есть колодцы? Я думала вы тусуетесь преимущественно в морских глубинах?
— Тусуетесь?
— Развлекаетесь! Ну, знаешь, поете, гуляете, обитаете?
— Колодцы в Андалусии есть. Это огромные пустоты тьмы, образовавшиеся в самых недрах кораллов. Никто не знает, как они появились, но согласно морским легендам там спрятаны сокровища, — сказка получилась знатная. — Я провалилась и очутилась в Марении. Оно, конечно, все не так плохо, но лучше бы ты никому не говорила обо мне. Понимаешь?
— Ты в Москве, — спокойно прервала мою речь Аглая. — Это столица России. Страна такая. А про тебя я точно не скажу — будь уверена. Не хочу попасть в места не столь отдаленные и украшенные белыми мягкими стенами.
— Россия? — переспросила и замолчала. — Я в другом мире! Подлец Моб затащил меня не только к жалким людишкам! Он перенес меня … меня… — запнулась, не зная, как обозначить данное место. Губы дрожали, а глаза блестели от непролитых слез. Святой Урсул, что мне теперь делать?! Я домой хочу!
— В Россию. Но ты не переживай. У нас тоже море есть. Обустроишься и заживешь славно среди кораллов и моллюсков. Там знаешь как тепло? А шашлычок какой, — мечтательно произнесла человечка и, по всей видимости, ударилась в воспоминания. А я решительно закрыла глаза, борясь с подступившими слезами. Мамочки, но вот что мне теперь делать!
Пока я предавалась унынию, Аглая упорно тащила меня за руки.
— Все! Почти на месте! — довольно кряхтя, девушка уселась рядом. — Я здесь живу! Конечно, это не бог весть что — но зато свое, родное, кровью и потом заработанное!
Я резко распахнула глаза и искренне удивилась. Большая коричневая коробка расположилась в двух шагах от нашей парочки, удобно устроившейся на аккуратной доске с ножками. Темные провалы окон смотрели не дружелюбно и зло, а вот растительность, совершенно не похожая ни на что в морском мире, удивляла теплотой и яркими насыщенными цветами.
— Красиво, правда? — прошептала Аглая. — Деревья уже пожелтели, осень!
— Красиво и светло как днем! Желтый цвет умиляет.
— Последний рывок, и мы дома. Думаю, стоит поторопиться, пока народ не проснулся — у нас, знаешь ли, любят с утра побегать в парке. Да и деньки теплые выдались, как летом. Ой, и на работу завтра рано вставать, — девушка довольно потянулась, хрустнула косточками и потащила меня к большой арке, за которой расположилась большая железная дверь.
— Первый этаж, — спокойно произнесла Аглая и подтащила мое тело к красной двери. Щелкнул замок, и тихое:
— Мяу, — огласило просторную комнату.
— Это Лик. Познакомитесь завтра, а сейчас спать, — быстро протараторила девушка и приземлила меня на мягкую, узкую кровать. Быстро обтерла хвост губкой и была такова. Чувствуя себя в полнейшей безопасности, я быстро уснула, прижимая самое ценное во всех мирах — черную жемчужину.
ГЛАВА 6. Идея.
Как же приятно поспать, не опасаясь за собственную честь и достоинство. Не то чтобы во дворце я за себя переживала, нет, просто последнее время оказалось чересчур насыщенным событиями и душевными переживаниями. Сколько стальных, не убиваемых нервов было потрачено, причем зря, на Урсула, сколько часов проведено в раздумьях и метаниях, сколько ночей, без сна и заслуженного отдыха, обо всем этом сказать не берусь, но знаю точно — сейчас я с наслаждением выспалась первый раз за очень долгое время. Более того, я чувствовала небывалый прилив сил и энергии и… странное, приятное покалывание в районе плавника. Тихонько, не торопясь приоткрыла глаза, прогоняя последнее воспоминание, и пискнула от страха. Аккурат напротив меня сидело огромное серое полосатое чудовище и тщательно, самозабвенно облизывало мои… задние конечности. Желтые глаза с продолговатым зрачком неистово мерцали, то и дело зажмуриваясь от удовольствия.
— Мамочки, оно хочет меня сожрать, — вырвалось от страха. Дернуть плавник, тьфу, ноги я не решилась, побоялась спровоцировать нападение.
— Это котик, — донеслось откуда-то сбоку. — Он безопасен.
Существо продолжало играть с моими ногами, то мурча громко и нервно, то затихая и любовно проводя лапкой. Это животное определенно хотело меня съесть.
— Кис-кис-кис, — проревела Аглая, и кот рванул на голос хозяйки, а я, спокойно выдохнув, вознамерилась встать на длинные, неудобные конечности. Раньше я никогда не бывала на поверхности и, уж тем более, не посещала воздушную комнату — поэтому с передвижением на двух совершенно неудобных, похожих на длинные палки, ногах наметились определенные трудности. Но, как говорится, трудности нас только закаляют.
Не торопясь, я спустила конечности на пол и вознамерилась, опираясь о дверцу кровати, приподняться. Но в комнату залетела Аглая и, довольно ухмыляясь, произнесла:
— Знаешь, мне такое снилось, — и уставилась на мои ноги. — А они ничего, красивые, — только и произнесла девушка, тщательно вглядываясь в мои ступни и плавно переводя взгляд на бедра. Но, резко покраснев, отвернулась и добавила:
— Извини, могла бы предупредить, что спишь без белья!
— Да, я не успела, — просто ответила я.
Девушка тяжело вздохнула, встала, аккуратно вытирая руки о подол домашнего платья, и грустно сказала:
— Все-таки, белочка! Знаешь, я, наверное, вчера тебя жутко испугала своими бреднями. Но, если честно, со мной такое впервые. В смысле, пью я редко, и уж тем более никогда до белочек не допивалась.
— В Андалусии мы зовемся сельдями. В Маравии — русалками…
— Ага, шутка удалась, — обиженно произнесла Аглая и собралась уходить.
— Аглая, постой! Помоги! Я совершенно не знаю, что делать с этим! — вытянула одну бесцветную конечность и пошевелила пальцем.
— Как твое имя? Моя память подбрасывает варианты один интереснее другого?
Помощи я не дождалась и, забыв про осторожность, оторвалась от опоры, удерживая тело на совершенно бесполезных конечностях. Ноги тряслись от напряжения, а руки вцепились в стенку кровати.
— Ты не умеешь ходить? — подлетела ко мне Аглая. — Прямо как Ариэль! Кстати, я все еще не верю и требую доказательств!
— Твоя память тебя не подводит, да и была ты не настолько пьяна, раз смогла вынести товарища с поля боя! — нервно произнесла я, пытаясь сосредоточиться на главном — не рухнуть вниз лицом на странный бархатистый настил. — Русалки не умеют передвигаться на ногах, нам это без надобности, — грубо ответила я. — Мы живем исключительно в море. Разве ты не знакома с нашей расой? Это довольно известный факт, — недовольно произнесла.
— Говорить ты умеешь, — молчание. — Принцы давно вымерли, — молчание.
— Аглая?! Я — сельдь. Чистокровная. Это подойдет в качестве доказательства, — ткнула пальцем в одну из конечностей, ту самую, что так рьяно облизывал пушистый комок шерсти. Розовый шершавый язычок продолжал свое действие, поднимаясь все выше и выше. Там, где касался влажный кончик языка, кожа становилась шершавой прямо на глазах, наливалась рыжеватым цветом, поблескивала и деформировалась в обычный среднестатистический рыбий покров.
— Чешуя, как у змеи, — ахнула Аглая, резко отталкивая кота, отчего тот заметно расстроился и злобно мяукнул.
— Рыбы, — поправила.
Делая вид, что не замечаю ошарашенного взгляда человечки, продолжила свое обучение прямохождению. Ноги отказывались подчиняться и все больше тряслись от нагрузки. Маленький дерганый шаг сделать все же удалось, а главное — устоять после сего действия.
— Кстати, а что ты там про принца бормотала. Говоришь, повывелись! Нам бы ваше везение! Этого добра только в Андалусии десять душ, а еще у эльфов каждый второй и у гномов с пару десятков найдется! Все власти хотят, междоусобные войны затевают, да и житья никому не дают, периодически меряясь хвостами!
— Голосок, все-таки, есть. Принца нет, — повторно завела волынку Аглая и, сосредоточившись на главном, выпалила, — душу заложила что ли?!
Нет, я и раньше понимала, что человеческие девушки своеобразны, но сейчас в этом факте убедилась воочию. Смысл сказанного Аглаей до меня не дошел. Совсем нет. Стараясь ровно стоять и не шевелиться без серьезной на то необходимости, тихо произнесла:
— Насчет принца не уверена. Один из наших, кажется, все-таки пролез в ваши чертоги. Старшенький он у нас. Умненький. И ходить может… — но Аглая на мои слова решила внимания не обращать, полностью сосредоточившись на собственных думах. Эту девушку что-то явно беспокоило. И, видимо, решив кое-что прояснить, человечка спросила тихим шепотом:
— Тебе ноги за что презентовали?
— За отказ от морской стихии, — произнесла заикающимся голосом, не объяснять же все перипетии с размножением, да и неудобно как-то.
— И принца с собой приволокла?
