Аглая, вступив в «святая святых», изменилась в лице, растеряв по дороге боевой пыл и, сделав пару шагов, заблеяла:
— Руслан Олегович, я уже говорила, что после ухода Майи не справляюсь и сама подобрала себе помощницу, — девушка заметно нервничала и, стараясь не трястись, как лист осиновый на ветру, продолжала что-то вещать, усиленно доказывая, что я — именно то, что нужно компании и непосредственно ей.
Но я больше не слышала ее слов, не понимала сути сказанного — я просто смотрела на человека, пытаясь осознать то, что почувствовала в этот момент. В таких, наверное, влюбляются без оглядки. И я, кажется, почти влюбилась в одно мгновение, чувствуя непостижимое тепло в груди и эмоции, бушующие, не подвластные чувству разума. Широкие плечи, идеальный черный костюм, кипельно белая рубашка и серый галстук. Необычные короткие волосы, так непопулярные среди сельдей мужского пола, и глаза цвета ночного неба. Только без звезд. Звезды в огромном количестве имелись в моих глазах, и они закружились, фейерверком взрываясь и исчезая горячими искрами. Красавец. Принц местного разлива. А потом он открыл рот, заставив меня пожалеть обо всем на свете, даже о собственном рождении.
— Аглая, ЭТО нам не подходит, — спокойно процедил и, наклонив голову, вернулся к изучению каких-то важных документов, определенно давая понять — разговор окончен. Нет, этот жалкий человечишка даже выслушать-то не удосужился собственную подчиненную. И это я, глупышка, на Урсула бочку со шпротами катила! Да он, походу дела, подданных любил, уважал, холил и лелеял…
— Это еще почему? — резко выпрямившись и теряя остатки звезд, так и сыпавшихся из глаз из-за возмущения, грозно произнесла я. Нет, ну правда! Я даже сказать ничего не успела, как меня за дверь практически выставили, не дав и шанса… произнести что-нибудь умное.
— Почему что? — спокойно произнес босс, спокойно откладывая документы и глядя прямо в мои глаза. Дернулась и все же осмелилась произнести, несмотря на нервные попытки Аглаи вытащить меня за дверь.
— Почему это я не подхожу для обычной, самой заурядной должности помощника экономиста, суть которой проста, как планктон?
Аглая дернулась, вздохнула и отпустила мою руку. Наверное, потеряла надежду на спасение. А я приготовилась к сватке, победа в которой была желанной не столь из-за необходимости, все же я упорно верила, что не умру с голоду, а скорее для повышения чувства собственного достоинства.
— Вам озвучить все причины или достаточно будет одной? — спросил с легкой насмешкой мой будущий босс, ну очень хотелось в это верить!
— Я готова выслушать все, — манерно добавила и уселась, не дождавшись разрешения, на мягкий черный диван. И вот обидно — я даже не предполагала, что это местечко окажется чересчур мягким. Ну, кто вот?! Скажите, кто в рабочее помещение притащил лежбище для тюленей?! Гладкая горизонтальная поверхность в мгновение ока заглотила меня практически полностью, и, не ожидав подвоха, я, кажется, провалилась у всех на глазах в недра перин… Нет, часть меня, та, что филейная, полностью ушла в диван, все остальное осталось.
— Удобно? — нагло произнесло это чудовище, заметно повеселев. Это что, он на до мной собирается… поржать?!
— Я готова услышать критику в свой адрес, — гордо произнесла и, не раздумывая, добавила. — Просто обожаю самосовершенствоваться. Работать над собой, знаете ли, иногда полезно.
Мои слова удивили не только босса Руслана, но и, кажется, Аглаю. Девушка замерла практически у выхода, по всей видимости, надеясь вовремя сбежать и бросить мое безжизненное тельце на поругание. Она аккуратно переминалась с ноги на ногу и делала все возможное, чтобы слиться со стерильно-белой стеной. Не знаю как в этом мире, а у нас места, обладающие повышенной белизной и стерильностью, зовутся моргом. Это будет мой бой — один на один с ворогом! И я должна победить, во что бы то ни стало!
— Во-первых, вы ужасно не эстетично выглядите, для компании нашего уровня это приговор. Ваши волосы, прическа, одежда… — что еще за компания такая? Модельное агентство «Вобла в шоколаде?». Я удрученно вздохнула, понимая, что он определенно прав. Чужие синие штаны сильно топорщились и совершенно на мне не смотрелись, повиснув тряпочкой в самых стратегически важных местах, а блузка, явно позаимствованная с чужого плеча, белым мешком болталась на теле, как на вешалке, скрывая не только фигуру, но и ее наличие. Волосы, длинные и, между прочим, постриженные, торчали в разные стороны, пытаясь скрутиться в тугие кудри — эта их способность и для меня стала полнейшим сюрпризом.
— Во-вторых, ваши манеры, речь, а также, большая любовь к неоправданной жестикуляции — все это наводит меня на мысль о наличии необходимого для нас образования. Хотелось бы прояснить этот момент. И если ваша речь кажется скорее необычной, с этаким иностранным акцентом, инородной тягучестью и бог знает чем еще, то ваши руки, дергающиеся независимо от того, произносите вы речь или нет, мягко говоря, пугают и являются признаком неустойчивого психического состояния.
Меня только что, прямо в глаза, обозвали! Кажется, сейчас Аглая потеряет босса. Надеюсь, плакать она будет не долго. С горящими глазами я кое-как выбралась из мягкого плена и на негнущихся ногах поплыла к столу. В смысле пошла. Руки поставила напротив «великого и могучего» и громко произнесла:
— Образование имеется, — и вот ни капли не соврала. Честно. Просто уточнять не стала. — Внешность дело исправимое. Одежду я поменяю, прическу изменю — дело это не сложное, наживное. С руками что-нибудь сделаю, в конце концов, предположительно они будут заняты и рот, кстати, тоже.
Руслан Олегович громко и гулко сглотнул и взглянул на меня совсем по-другому. Этот оценивающий взгляд, как будто ощупывающий тело, заставил поежиться и отступить. Но бой еще не проигран, пусть и некоторые слабонервные по цвету лица сравнялись с белой стеной.
— Плюсы помимо вечно занятого рта имеются? — ухмылка не сходила с глаз будущего босса, в этом факте я была практически уверена. Резко приподняла голову, выпятила грудь, пусть и не заметную под огромной блузкой, и взмахнула густой копной волос. А пусть видит, как я уже стараюсь работать над своим неэстетичным видом.
— Имеются, — гордо произнесла и продолжила, — я знаю пять отличных от вашего языков, — на самом деле я знала все существующие языки и словесные обороты. Это врожденные способности, позволяющие нашей расе приспосабливаться к окружающей обстановке. Да, таков слух русалок, способный распознавать звуки и эмоции говорящего и после с помощью языковых органов воспроизводить подобное. Мы даже птичек, рыбок и прочую живность понимаем. Только планктон остается для нас непознанной загадкой, наверное, мы просто не можем разобрать его длинные, «умные» речи. — Плюс язык людей, не способных слышать.
— Немых, — ожила Аглая, почувствовав веру к победе.
— Немых, — повторила. — Поэтому мои руки дергаются непроизвольно, пытаясь изобразить речь. — В Андалусии язык руками часто заменял звуки. Просто, быстро, легко и воздухонезатратно!
— Знание языков — это, конечно, приветствуется… — босс заинтересованно взглянул на меня. — Храбрость и воля к победе, несомненно, тоже.
— Я в совершенстве знаю счетное дело и имею редкий каллиграфический подчерк и мне очень нужна эта работа, — тихо закончила речь. Сердечко ушло в пятки, а на глазах появились слезы. Да, я понимаю, что это нечестно пользоваться последним женским оружием против мужчины — слезами, но что мне остается делать? Мне нужны монеты на поиски Моба! И судя по тому, что на экране позади этого «беженца» имелся этакий монумент, названный Аглаей Эйфелевой башней — отличительный признак другой страны по ее же словам, средств отыскать ползучего гада нужно много. — А еще я не задержусь у вас надолго, — озвучила свою мысль, считая этот факт несомненным достоинством.
Руслан Олегович хмыкнул и провозгласил:
— Я вас беру. Но с условиями. Должность младшего экономиста вам явно не подходит, судя по тому, что вы считаете почетным каллиграфический подчерк — что такое times new roman, вам, скорее всего, не ведомо. А вот на должность временного секретаря и, может быть, переводчика во время переговоров с иностранными партнерами сгодитесь.
— А как же Алиса, — тихонько произнесла Аглая.
— Место моего секретаря на данный момент вакантно. И до того момента, когда отдел кадров подберет подходящую кандидатуру, им будете вы. И не радуйтесь так — это пугает, — хмыкнул босс и продолжил, убивая надежду только-только раскрывшую свои легкие, прозрачные крылышки, — относительно вашего знания компьютера я иллюзий не питаю, но готов потерпеть и дать вам шанс. Всегда занятой рот — это, знаете ли, многое значит. И да, приступаете с завтрашнего дня, вы должны появляться на рабочем месте раньше меня и быть в ммм… полной боевой готовности. График работы ненормированный. Утром я желаю видеть на своем столе черный кофе без сахара. В двенадцать чай. И никаких личных разговоров в свободное время. Understand?
Вот так начался мой персональный кошмар, но я еще не подозревала об этом и радовалась, как маленькое дитя, получившее заветный приз, не скрывая эмоций. Я была так счастлива, так довольна, что даже себе не отдавала отчет в этой бурной, рвущейся наружу, радости.
— Не знаешь, чему она радуется? — произнесла Аленка, услышавшая в очередной раз мой победный вопль.
— Честно?! Нет, — и дамы обрушили на меня такие «говорящие» взгляды. Они меня дружно жалели и не стеснялись этого показать. А я в недоумении уставилась сначала на Аглаю, а потом медленно посмотрела на Алену.
Человечка казалась миловидной. Каштановые волосы лежали в замысловатой прическе, каждый локон которой находился строго на отведенном ему месте. Светлые серые глаза смотрели с настороженностью и превосходством. А строгий идеально сидящий брючный костюм радовал взгляд своей веселенькой расцветкой. Алена явно любила привлечь к себе внимание. Ее бы к нам — в родные пенаты! Попробуй, останься «важной» фигурой, когда вокруг тебя снуют сельди, точные копии тебя от кончика волос до плавника. Это я, конечно, слегка преувеличила, но факт остается фактом — цвета наших бюстиков полностью совпадали, варьируясь лишь оттенками и желанием повелителя и наследника и отличаясь, собственно, лишь размерами того самого, что находилось под ними. Возраст человечки я определить не смогла — то ли время исчисления значительно отличалось от нашего, то ли выглядела Аленка сногсшибательно.
— А что я?! — возмущенно пискнула я. — Я-я-я, — эхо подхватило мой недовольный возглас.
— Тише! — одернула меня Аглая. — Забыла, где находишься! — я задумчиво осмотрела акустический зал.
— В нашем дурдоме у стен есть уши, — хмыкнула Алена.
— А что я, — прошептала, усиленно жестикулируя. — Как сказали, так и сделала. Работу вот получила, между прочим, заслуженно.
— В наших краях это называется — посмертно, — хихикнула Аглая и понимающе переглянулась с Аленой. Для нее я была бедной родственницей Аглаи, приехавшей покорять Москву и не имеющей за душой ничего, даже паспорта (удостоверения личности), который якобы потеряла в электричке.
Что такое посмертно, я знала. Наш правитель любил выдавать золотые ордена родственникам магов, сгинувших на границах нашей необъятной страны. И это слово мне определенно не нравилось.
— Что делать будем? — обратилась Аглая к Алене, мое мнение ее не интересовало. Видимо, вид мой не внушал доверия и, что немаловажно, не отличался повышенной живучестью.
— Ну, так это ненадолго. Авось и выживет? — человечки горько ухмыльнулись, думая каждая о своем, а я, как обычно, не вовремя подала голос.
— А Алиса — это секретарша страшного босса? — нет, я, правда, хотела пошутить. Но дамочек перекорежило так, что повторять вопрос я не решилась.
— Алиса, Лариса, Марта, Катерина… — начала просвещать Алена.
— Валентина, Танюша, Клавдия и даже Аграфена, — подняв высоко указательный перст, произнесла Аглая, привлекая внимание.
— А та, что последняя, — ну, судя по выражению человечек, имя было особенное, — не выжила, что ли?
— Последней была Алиса. А Аграфену просто превратили в Глашу. Босс любитель подшутить. Этакая фишка у этого тролля — имена сотрудников забывать или коверкать. После целого дня, проведенного в мучительных раздумьях, он придумал этой наглой девице новое имя. Правда, это ей не помогло! — Алена задумалась и продолжила. — Два месяца все-таки продержалась. Но, увы, и ах! Вылетела со скоростью пробки шампанского в новогоднюю ночь.
— Вот-вот. Осознаешь масштаб трагедии? — подала голос Аглая. — Месяц, к сведению, это всего лишь тридцать дней. Э-э-э, а день — это когда солнышко взошло, — пояснила для особо непонятливых. И я, да, осознала и впечатлилась. Глотнув побольше воздуха, тихонько вздохнула. Щеки затопил яркий румянец, а глаза блеснули потусторонним огнем. И я решила для себя одно — посмотрим, кто кого. Нет, кто кого — было очевидно, но я домой хочу вернуться! И деньги мне, пусть и бумажные, нужны очень! В конце концов, что он может мне сделать, чего не делал Урсул?! Все вытерплю! Так и знайте!
— Значит так! — вынесла вердикт Аглая. — Шанс у нас, все-таки, есть, пусть это на первый взгляд и незаметно.
— Н-у-у, если с этой точки зрения смотреть, — понимающе протянула Алена.
— Нет, взашей же нас не выгнал. Хотя желание прямо-таки читалось на его лице, и рученьки с «паркером» прямо чесались!
— Думаешь, наша детка ему понравилась?
— Нет, каким бы мужик специалистом не был, часть мозга находится… на кончике сама знаешь чего, — глубокомысленно выдала Аглая. Загадки сплошные загадки! Из этого странного непонятного диалога, глупого хихиканья и мимолетного мигания обоими глазами я совершенно ничего не поняла. Эти человечки что-то явно затевали и не собирались просвещать одну бедную русалку.
— Конечно, ты права! Значит, как только верхний мозг отключится, за дело возьмется нижний — а это уже кое-что. На безрыбье и рак рыба, — довольно хихикнула Аглая и потопала ко мне. — В принципе, фигурка очень даже ничего. Попа упругая, талия тонюсенькая. Росток, конечно, подкачал — мелковата для наших матриархальных завоеваний, но кто знает, что нашему Русланчику нравится! А мордашка вообще загляденье: губки пухлые, глазки-бусинки, носик-курносик. Ассоль, да ты красотка! Только вот бесцветная совсем! Как поганка, среди разноцветных бабочек!
— Аглая, уймись. Дело-то житейское, — Алена подошла ко мне и снова взглянула в глаза. — Глаза, пожалуй, исправлять не будем. Интересные они у тебя. Горят, как искорки, переливаются, а цвета практически не имеют. Серые, пасмурные, как море перед грозой! А вот кожа белая, даже зеленоватая какая-то. Ты солнышко хоть на картинках видела?
Между прочим, я гордилась своей кожей. Ни тебе пупров и шелушения, от которых часто страдали русалки, да и цвет нормальный такой — белый.
— Значит так, — вынесла приговор Аглая, — сначала салон красоты, потом шмотки, вечером компьютерные курсы. Свалить по-тихому не выйдет. Придется отпрашиваться, — задумчиво протянула и вернулась к работе, больше не замечая окружающих. Алена, вздохнув, покинула нас. А я, забившись в угол как рак отшельник, затихла, рассуждая над своей судьбой.
— Руслан Олегович, я уже говорила, что после ухода Майи не справляюсь и сама подобрала себе помощницу, — девушка заметно нервничала и, стараясь не трястись, как лист осиновый на ветру, продолжала что-то вещать, усиленно доказывая, что я — именно то, что нужно компании и непосредственно ей.
Но я больше не слышала ее слов, не понимала сути сказанного — я просто смотрела на человека, пытаясь осознать то, что почувствовала в этот момент. В таких, наверное, влюбляются без оглядки. И я, кажется, почти влюбилась в одно мгновение, чувствуя непостижимое тепло в груди и эмоции, бушующие, не подвластные чувству разума. Широкие плечи, идеальный черный костюм, кипельно белая рубашка и серый галстук. Необычные короткие волосы, так непопулярные среди сельдей мужского пола, и глаза цвета ночного неба. Только без звезд. Звезды в огромном количестве имелись в моих глазах, и они закружились, фейерверком взрываясь и исчезая горячими искрами. Красавец. Принц местного разлива. А потом он открыл рот, заставив меня пожалеть обо всем на свете, даже о собственном рождении.
— Аглая, ЭТО нам не подходит, — спокойно процедил и, наклонив голову, вернулся к изучению каких-то важных документов, определенно давая понять — разговор окончен. Нет, этот жалкий человечишка даже выслушать-то не удосужился собственную подчиненную. И это я, глупышка, на Урсула бочку со шпротами катила! Да он, походу дела, подданных любил, уважал, холил и лелеял…
— Это еще почему? — резко выпрямившись и теряя остатки звезд, так и сыпавшихся из глаз из-за возмущения, грозно произнесла я. Нет, ну правда! Я даже сказать ничего не успела, как меня за дверь практически выставили, не дав и шанса… произнести что-нибудь умное.
— Почему что? — спокойно произнес босс, спокойно откладывая документы и глядя прямо в мои глаза. Дернулась и все же осмелилась произнести, несмотря на нервные попытки Аглаи вытащить меня за дверь.
— Почему это я не подхожу для обычной, самой заурядной должности помощника экономиста, суть которой проста, как планктон?
Аглая дернулась, вздохнула и отпустила мою руку. Наверное, потеряла надежду на спасение. А я приготовилась к сватке, победа в которой была желанной не столь из-за необходимости, все же я упорно верила, что не умру с голоду, а скорее для повышения чувства собственного достоинства.
— Вам озвучить все причины или достаточно будет одной? — спросил с легкой насмешкой мой будущий босс, ну очень хотелось в это верить!
— Я готова выслушать все, — манерно добавила и уселась, не дождавшись разрешения, на мягкий черный диван. И вот обидно — я даже не предполагала, что это местечко окажется чересчур мягким. Ну, кто вот?! Скажите, кто в рабочее помещение притащил лежбище для тюленей?! Гладкая горизонтальная поверхность в мгновение ока заглотила меня практически полностью, и, не ожидав подвоха, я, кажется, провалилась у всех на глазах в недра перин… Нет, часть меня, та, что филейная, полностью ушла в диван, все остальное осталось.
— Удобно? — нагло произнесло это чудовище, заметно повеселев. Это что, он на до мной собирается… поржать?!
— Я готова услышать критику в свой адрес, — гордо произнесла и, не раздумывая, добавила. — Просто обожаю самосовершенствоваться. Работать над собой, знаете ли, иногда полезно.
Мои слова удивили не только босса Руслана, но и, кажется, Аглаю. Девушка замерла практически у выхода, по всей видимости, надеясь вовремя сбежать и бросить мое безжизненное тельце на поругание. Она аккуратно переминалась с ноги на ногу и делала все возможное, чтобы слиться со стерильно-белой стеной. Не знаю как в этом мире, а у нас места, обладающие повышенной белизной и стерильностью, зовутся моргом. Это будет мой бой — один на один с ворогом! И я должна победить, во что бы то ни стало!
— Во-первых, вы ужасно не эстетично выглядите, для компании нашего уровня это приговор. Ваши волосы, прическа, одежда… — что еще за компания такая? Модельное агентство «Вобла в шоколаде?». Я удрученно вздохнула, понимая, что он определенно прав. Чужие синие штаны сильно топорщились и совершенно на мне не смотрелись, повиснув тряпочкой в самых стратегически важных местах, а блузка, явно позаимствованная с чужого плеча, белым мешком болталась на теле, как на вешалке, скрывая не только фигуру, но и ее наличие. Волосы, длинные и, между прочим, постриженные, торчали в разные стороны, пытаясь скрутиться в тугие кудри — эта их способность и для меня стала полнейшим сюрпризом.
— Во-вторых, ваши манеры, речь, а также, большая любовь к неоправданной жестикуляции — все это наводит меня на мысль о наличии необходимого для нас образования. Хотелось бы прояснить этот момент. И если ваша речь кажется скорее необычной, с этаким иностранным акцентом, инородной тягучестью и бог знает чем еще, то ваши руки, дергающиеся независимо от того, произносите вы речь или нет, мягко говоря, пугают и являются признаком неустойчивого психического состояния.
Меня только что, прямо в глаза, обозвали! Кажется, сейчас Аглая потеряет босса. Надеюсь, плакать она будет не долго. С горящими глазами я кое-как выбралась из мягкого плена и на негнущихся ногах поплыла к столу. В смысле пошла. Руки поставила напротив «великого и могучего» и громко произнесла:
— Образование имеется, — и вот ни капли не соврала. Честно. Просто уточнять не стала. — Внешность дело исправимое. Одежду я поменяю, прическу изменю — дело это не сложное, наживное. С руками что-нибудь сделаю, в конце концов, предположительно они будут заняты и рот, кстати, тоже.
Руслан Олегович громко и гулко сглотнул и взглянул на меня совсем по-другому. Этот оценивающий взгляд, как будто ощупывающий тело, заставил поежиться и отступить. Но бой еще не проигран, пусть и некоторые слабонервные по цвету лица сравнялись с белой стеной.
— Плюсы помимо вечно занятого рта имеются? — ухмылка не сходила с глаз будущего босса, в этом факте я была практически уверена. Резко приподняла голову, выпятила грудь, пусть и не заметную под огромной блузкой, и взмахнула густой копной волос. А пусть видит, как я уже стараюсь работать над своим неэстетичным видом.
— Имеются, — гордо произнесла и продолжила, — я знаю пять отличных от вашего языков, — на самом деле я знала все существующие языки и словесные обороты. Это врожденные способности, позволяющие нашей расе приспосабливаться к окружающей обстановке. Да, таков слух русалок, способный распознавать звуки и эмоции говорящего и после с помощью языковых органов воспроизводить подобное. Мы даже птичек, рыбок и прочую живность понимаем. Только планктон остается для нас непознанной загадкой, наверное, мы просто не можем разобрать его длинные, «умные» речи. — Плюс язык людей, не способных слышать.
— Немых, — ожила Аглая, почувствовав веру к победе.
— Немых, — повторила. — Поэтому мои руки дергаются непроизвольно, пытаясь изобразить речь. — В Андалусии язык руками часто заменял звуки. Просто, быстро, легко и воздухонезатратно!
— Знание языков — это, конечно, приветствуется… — босс заинтересованно взглянул на меня. — Храбрость и воля к победе, несомненно, тоже.
— Я в совершенстве знаю счетное дело и имею редкий каллиграфический подчерк и мне очень нужна эта работа, — тихо закончила речь. Сердечко ушло в пятки, а на глазах появились слезы. Да, я понимаю, что это нечестно пользоваться последним женским оружием против мужчины — слезами, но что мне остается делать? Мне нужны монеты на поиски Моба! И судя по тому, что на экране позади этого «беженца» имелся этакий монумент, названный Аглаей Эйфелевой башней — отличительный признак другой страны по ее же словам, средств отыскать ползучего гада нужно много. — А еще я не задержусь у вас надолго, — озвучила свою мысль, считая этот факт несомненным достоинством.
Руслан Олегович хмыкнул и провозгласил:
— Я вас беру. Но с условиями. Должность младшего экономиста вам явно не подходит, судя по тому, что вы считаете почетным каллиграфический подчерк — что такое times new roman, вам, скорее всего, не ведомо. А вот на должность временного секретаря и, может быть, переводчика во время переговоров с иностранными партнерами сгодитесь.
— А как же Алиса, — тихонько произнесла Аглая.
— Место моего секретаря на данный момент вакантно. И до того момента, когда отдел кадров подберет подходящую кандидатуру, им будете вы. И не радуйтесь так — это пугает, — хмыкнул босс и продолжил, убивая надежду только-только раскрывшую свои легкие, прозрачные крылышки, — относительно вашего знания компьютера я иллюзий не питаю, но готов потерпеть и дать вам шанс. Всегда занятой рот — это, знаете ли, многое значит. И да, приступаете с завтрашнего дня, вы должны появляться на рабочем месте раньше меня и быть в ммм… полной боевой готовности. График работы ненормированный. Утром я желаю видеть на своем столе черный кофе без сахара. В двенадцать чай. И никаких личных разговоров в свободное время. Understand?
ГЛАВА 8. Радости жизни.
Вот так начался мой персональный кошмар, но я еще не подозревала об этом и радовалась, как маленькое дитя, получившее заветный приз, не скрывая эмоций. Я была так счастлива, так довольна, что даже себе не отдавала отчет в этой бурной, рвущейся наружу, радости.
— Не знаешь, чему она радуется? — произнесла Аленка, услышавшая в очередной раз мой победный вопль.
— Честно?! Нет, — и дамы обрушили на меня такие «говорящие» взгляды. Они меня дружно жалели и не стеснялись этого показать. А я в недоумении уставилась сначала на Аглаю, а потом медленно посмотрела на Алену.
Человечка казалась миловидной. Каштановые волосы лежали в замысловатой прическе, каждый локон которой находился строго на отведенном ему месте. Светлые серые глаза смотрели с настороженностью и превосходством. А строгий идеально сидящий брючный костюм радовал взгляд своей веселенькой расцветкой. Алена явно любила привлечь к себе внимание. Ее бы к нам — в родные пенаты! Попробуй, останься «важной» фигурой, когда вокруг тебя снуют сельди, точные копии тебя от кончика волос до плавника. Это я, конечно, слегка преувеличила, но факт остается фактом — цвета наших бюстиков полностью совпадали, варьируясь лишь оттенками и желанием повелителя и наследника и отличаясь, собственно, лишь размерами того самого, что находилось под ними. Возраст человечки я определить не смогла — то ли время исчисления значительно отличалось от нашего, то ли выглядела Аленка сногсшибательно.
— А что я?! — возмущенно пискнула я. — Я-я-я, — эхо подхватило мой недовольный возглас.
— Тише! — одернула меня Аглая. — Забыла, где находишься! — я задумчиво осмотрела акустический зал.
— В нашем дурдоме у стен есть уши, — хмыкнула Алена.
— А что я, — прошептала, усиленно жестикулируя. — Как сказали, так и сделала. Работу вот получила, между прочим, заслуженно.
— В наших краях это называется — посмертно, — хихикнула Аглая и понимающе переглянулась с Аленой. Для нее я была бедной родственницей Аглаи, приехавшей покорять Москву и не имеющей за душой ничего, даже паспорта (удостоверения личности), который якобы потеряла в электричке.
Что такое посмертно, я знала. Наш правитель любил выдавать золотые ордена родственникам магов, сгинувших на границах нашей необъятной страны. И это слово мне определенно не нравилось.
— Что делать будем? — обратилась Аглая к Алене, мое мнение ее не интересовало. Видимо, вид мой не внушал доверия и, что немаловажно, не отличался повышенной живучестью.
— Ну, так это ненадолго. Авось и выживет? — человечки горько ухмыльнулись, думая каждая о своем, а я, как обычно, не вовремя подала голос.
— А Алиса — это секретарша страшного босса? — нет, я, правда, хотела пошутить. Но дамочек перекорежило так, что повторять вопрос я не решилась.
— Алиса, Лариса, Марта, Катерина… — начала просвещать Алена.
— Валентина, Танюша, Клавдия и даже Аграфена, — подняв высоко указательный перст, произнесла Аглая, привлекая внимание.
— А та, что последняя, — ну, судя по выражению человечек, имя было особенное, — не выжила, что ли?
— Последней была Алиса. А Аграфену просто превратили в Глашу. Босс любитель подшутить. Этакая фишка у этого тролля — имена сотрудников забывать или коверкать. После целого дня, проведенного в мучительных раздумьях, он придумал этой наглой девице новое имя. Правда, это ей не помогло! — Алена задумалась и продолжила. — Два месяца все-таки продержалась. Но, увы, и ах! Вылетела со скоростью пробки шампанского в новогоднюю ночь.
— Вот-вот. Осознаешь масштаб трагедии? — подала голос Аглая. — Месяц, к сведению, это всего лишь тридцать дней. Э-э-э, а день — это когда солнышко взошло, — пояснила для особо непонятливых. И я, да, осознала и впечатлилась. Глотнув побольше воздуха, тихонько вздохнула. Щеки затопил яркий румянец, а глаза блеснули потусторонним огнем. И я решила для себя одно — посмотрим, кто кого. Нет, кто кого — было очевидно, но я домой хочу вернуться! И деньги мне, пусть и бумажные, нужны очень! В конце концов, что он может мне сделать, чего не делал Урсул?! Все вытерплю! Так и знайте!
— Значит так! — вынесла вердикт Аглая. — Шанс у нас, все-таки, есть, пусть это на первый взгляд и незаметно.
— Н-у-у, если с этой точки зрения смотреть, — понимающе протянула Алена.
— Нет, взашей же нас не выгнал. Хотя желание прямо-таки читалось на его лице, и рученьки с «паркером» прямо чесались!
— Думаешь, наша детка ему понравилась?
— Нет, каким бы мужик специалистом не был, часть мозга находится… на кончике сама знаешь чего, — глубокомысленно выдала Аглая. Загадки сплошные загадки! Из этого странного непонятного диалога, глупого хихиканья и мимолетного мигания обоими глазами я совершенно ничего не поняла. Эти человечки что-то явно затевали и не собирались просвещать одну бедную русалку.
— Конечно, ты права! Значит, как только верхний мозг отключится, за дело возьмется нижний — а это уже кое-что. На безрыбье и рак рыба, — довольно хихикнула Аглая и потопала ко мне. — В принципе, фигурка очень даже ничего. Попа упругая, талия тонюсенькая. Росток, конечно, подкачал — мелковата для наших матриархальных завоеваний, но кто знает, что нашему Русланчику нравится! А мордашка вообще загляденье: губки пухлые, глазки-бусинки, носик-курносик. Ассоль, да ты красотка! Только вот бесцветная совсем! Как поганка, среди разноцветных бабочек!
— Аглая, уймись. Дело-то житейское, — Алена подошла ко мне и снова взглянула в глаза. — Глаза, пожалуй, исправлять не будем. Интересные они у тебя. Горят, как искорки, переливаются, а цвета практически не имеют. Серые, пасмурные, как море перед грозой! А вот кожа белая, даже зеленоватая какая-то. Ты солнышко хоть на картинках видела?
Между прочим, я гордилась своей кожей. Ни тебе пупров и шелушения, от которых часто страдали русалки, да и цвет нормальный такой — белый.
— Значит так, — вынесла приговор Аглая, — сначала салон красоты, потом шмотки, вечером компьютерные курсы. Свалить по-тихому не выйдет. Придется отпрашиваться, — задумчиво протянула и вернулась к работе, больше не замечая окружающих. Алена, вздохнув, покинула нас. А я, забившись в угол как рак отшельник, затихла, рассуждая над своей судьбой.
