— Ну, согласись, у тебя шансов выжить было немного, — мне показалось или я явственно услышала скрип зубов. А-нет, губы сжаты, зрачки расширены. Еще один невменяемый на мою голову. С больными надо поаккуратнее, а то вот я, а вот стена. И мы несовместимы!
— Думаешь, за себя постоять не смогу, — прошипел, продолжая метать молнии. Мягче, Измира, мягче. Не хватает еще повторно схлопотать!
— Ну, хитрость и быстрые ноги никто не отменял. А еще везение там…
Рыкнул грозно, прерывая мою речь. Руки сжал и еще приблизился. Куда ближе-то?! И так мой нос практически в его грудь упирается, а уши шипение слышат. А запах-то какой… мятный, свежий, пряный. Этот запах от самого тела идет, и примесь такая необычная, мужская что ли. Втянула побольше воздуха. Ноздри затрепетали. Принюхалась. О-о, нотки корицы! Надеюсь, не очень заметно.
Хотя, нет. Незаметно. Незнакомцу сейчас не до моих ощущений. Гневаться изволит.
— Значит, считаешь, что защитить не смогу!
— Ты сильный, — выдала невпопад, продолжая ощупывать мужчину взглядом. — Настойчивый, — не знаю, с какой целью были эти слова. — Просто деревенские, они к тяжелой работе с малолетства приучены. А этот конкретный еще жрет за троих. Смотри, как куст сушеного Ириса схрумкал! Горький он, между прочим, ужасно.
— То есть выделяюсь из общего колоритного общества!
— На фоне одного конкретного представителя! — рыкнула в ответ.
— Меня спасла, а себе приговор подписала, убогая! Ты ж у нас ничейная! Мужика не было, а теперь будет! Вся деревня по очереди, кто первый успеет, никакая старуха не поможет! — яростно дернулся, голову в сторону повернул. Вязкую слюну прямо на пол сплюнул. Вот тебе и воспитание! Точнее, отсутствие оного.
— Не преувеличивай проблему. Да и придумаю чего-нибудь — время теперь есть, — сейчас море казалось по колено.
— Время есть?!
— Так я же ведьма, ну, почти. Короче, много чего знаю! Умею тоже не мало.
И тут этот, который второй неуравновешенный, сошел с ума. Рявкнул с такой силой, что уши чуть не отвалились.
— Ложись, убогая. Да ноги раздвигай. Сделаю все безболезненно!
— Чего? — опешила. Неожиданно, однако, для спасенного. Но самое прискорбное — в миг понятно стало, что с ним я тоже не справлюсь.
— На спину ложись, буду тебя от всех проблем избавлять разом!
— Ну и шуточки! — возмущение рвалось наружу. — Сам убогий. Я тебя от расплющивания спасла, а ты хамишь!
— Ты себе приговор подписала. Ложись, говорю — быстро справлюсь, — и тут мужчина улыбнулся. — Не было печали, теперь за девкой глупой приглядывать день и ночь придется!
Меня — спасительницу — глупой обозвали! Не благодарный гад!
— Не было у тебя шансов победить! Не было. И у меня не было, — дернулась. — Слабая я, понимаешь, дара в крови мало. Силы итого меньше. Все, что есть, это старухина защита, и та неизвестно куда испарилась!
— То есть мысль о том, что я бы справился, ты не допускаешь?
— Он бы тебя как лепешку размазал. Мужик ты, конечно, красивый. Не спорю. Глаза незабываемые, плечи широкие. Аромат божественный, — не смогла промолчать. — Фигура… но он же огромен! Мускулист… шансы у тебя только магией, а магии-то «ТЮ» — кот наплакал!
— Если мужик только языком свою женщину защитить может — то он трус, — зло выдавил незнакомец, давясь словами. Сильно его задели мои речи, боюсь, аукнется! Уточнять не стала, сделав вид, что не услышала. Глаза замельтешили, забегали. Взгляд на разорванный балахон упал. Знатная дыра, прямо от ворота до груди «простирается». Страшно стало. Лицо старухи вспомнилось. Дрожь по телу прошла. Вот как знала, как чувствовала, что день, начавшийся с пинка в живот, хорошим не закончится!
— Старуха узнает. А она точно узнает. Изобьет, — печально произнесла, подробно рассматривая «потери».
— А я не удивлен. Да и понимаю ее! У самого руки чешутся от нестерпимого желания! До встречи с тобой, самоуверенно считал, что самоконтроль основывается на воле и определяется генетическими характеристиками и психологическими навыками. В моем случае и первого и второго предостаточно! Если ни слова не поняла, обобщу — нервы у меня железные, были до встречи с тобой!
Поняла не много, лишь одно — незнакомец недоволен, что вступилась за него. Нет, оно и понятно, я и сама этому факту не рада. Раньше за собой такого человеколюбия не замечала и из огня да в полымя с рвением самоубийцы не бросалась! Но что поделать, время идет, все меняется. О каком желании идет речь, уточнять не решилась.
— Знаешь, ведьма, раньше никогда не думал, каково это за чужой спиной прятаться. Какой спектр ощущений испытывает мужчина, когда в бой вмешивается особа женского пола. Такая тщедушная, мелкая, конопатая и рыжая. Дунешь — рассыплется! И не просто вмешивается, а грудью на баррикады бросается, этой самой грудью его заслоняет. Так вот, — резко речь оборвал. Вздохнул, стараясь успокоиться, и продолжил, — паршивые ощущения, скажу тебе. Очень паршивые, — развернулся и, не прощаясь, вышел, хлопнув дверью.
— Нет у меня канапушек. Ни одной! Ни малюсенькой, — пискнула вслед, не надеясь, что буду услышана. Отмерла, бросилась за ним. Но мужчины и след простыл.
Мужчина исчез, а я осталась. Осталась наедине со своими проблемами, с разорванным балахоном, съеденным Ирисом и в перспективе с целой деревней, жаждущей «моей крови». Впрочем, ранее интереса мужского населения я не замечала, а оттого искренне считала, что незнакомец, который местным точно не являлся, склонен преувеличивать размер проблемы. А еще, первое, что необходимо сделать — прояснить ситуацию. Ирагон нарисовался в лавке неспроста. Он смог обойти магическую защиту и сделал это намеренно, двигаясь к цели. Которой, судя по всему, была я. Если попытается снова, надо быть готовой, второй раз может не повезти. И все же, почему Ирагон страх потерял?! Почему наплевал на старуху и возмездие?! «Знает! Он все знает!» — мелькнула паническая мысль, но тут же исчезла. Значит, дело в старой карге или, может быть, в слухах, которыми земля полниться? В любом случае, стоит узнать, что происходит. И вот на этом моменте меня посетила странная мысль: «А ведь незнакомец знал. Точно знал, что-то и неспроста появился в лавке. Он хотел увести меня…»
Замерла от нехорошего предчувствия, раздумывая над происходящим. Нет, все же сердечко спокойно, дар пусть и слабый, но чувствительный к подобного рода неприятностям, молчит. Да и дел насущных хоть отбавляй!
Выбросив все мысли из головы до вечера, спокойно занялась делами. Подмела лавку еще раз, травки ровнее разложила, балахон заштопала. Покупатели сегодня на огонек не спешили. И, как ни странно, я этому радовалась. Младая Лайза приходила проведать, да про дела ведические узнать, настойку взяла из аира и календулы, что зрение улучшает, да и отбыла восвояси. От нечего делать микстуру от кашля заговоренную по баночкам разлила, бирочки красивые написала. Так и день незаметно прошел в делах и заботах. Пора домой собираться, только страшно за дверь выходить. Эх, ты! Ведьма!
Нос за порог высунула и мелкими перебежками рванула к дому.
Домик ведьмы встретил безмолвием. Завтра Дарина в лавку пойдет, а мне денек нелегкий предстоит с ведьмой наедине. Озноб по телу прошелся, страх в душу пролез. Но отказаться нельзя, ведьма неповиновения не любит, быстро розги в руки возьмет! А потом магией ранки залечит, чтобы вид шкурки не портить. Только от этого боль не уйдет! Унижение из сознания не выветрится!
Тишина в доме. Холодно. Тело от предчувствия плохого потрясывает, сердце стучит, в груди колется. Руки ледяные к шее прижала, надеясь отогреться быстрее. Замерла, как мышка, в углу. Надо бы в комнату подняться, балахон снять, но ноги отнимаются, к лестнице не ведут. Вот что страх делает. Страх?! Глупая! Сытая жизнь расслабляет. Забыла ты, Измира, что страх в сути своей несет. Не помнишь совсем, как одной на земле остаться, когда помощь ждать не откуда, мертвые кругом. Что страх — имя свое позабыла!
А над головой шаги тихие...
Встрепенулась. Дернулась. Ведьма я! Единственная в своем роду! Запугать любую можно, но и справиться с любой бедой возможность есть всегда, главное желание. Метнулась в кухоньку. Ножик острый достала, в руках крепко сжала и бросилась наверх. Никто не смеет ведьму в ее «логове» беспокоить! Взлетела птицей быстрой, дверь распахнула и руку с зажатым ножом приготовила. Тишина вроде бы. Нет никого?!
Осмотрелась. Кровать помята, но это ничего — Дарина не любительница порядка. Стол, стул, кадка с цветком (ага, у нас и любимчик имеется) все на своих местах. Дверь в уборную приоткрыта.
— Измира, вернулась уже, — тихо так, ласково, где-то за спиной. Вздрогнула всем телом, нож выронила от страха. Вон она — грозная ведьма воплоти, чуть лужа не натекла от храбрости. Буду оправдывать себя тем, что слишком многое пережила за сегодня! От расстройства можно зареветь, чувствую, губы подрагивают от напряжения.
— Что свет не включила? — обиженно выдохнула, поворачиваясь.
— Экономить добро старухино решила. Когда-то надо начинать.
Руки вытянула и громко хлопнула в ладоши. Над потолком огонек зажегся, тусклый, невзрачный, зато волшебный, магический. Вот так хорошо и совсем не страшно. Только одного я не учла — мое орудие увидела Дарина. Замерла с открытым ртом.
— Нож?! Измира, что с тобой? Ты бледная, как тень!
Обеспокоенный голос привел меня в чувство. Искорка отсвета мелькнула на грани ножа, отражаясь от гладкой поверхности. Наверное, стоит рассказать. Может, Дарина прольет свет на эту историю. Только вот рассказывать сейчас не хотелось, позже… может быть.
— Испугалась я, — тихо выговорила. Все же придется рассказать, да и посоветоваться стоит…
— Задержалась в лавке. Темно. Страшно. В кустах нечисть мерещится. И дома ни души!
— Ой, Измирка! Такое творится! Совсем из головы вылетело.
— Старуха где? — шикнула, осматриваясь.
— Следы вынюхивает, — хохотнула Дарина, смешно дернув головой. Рыжие волосы, скрученные колечками, рассыпались по плечам. Они были светлее моих, ярче. Как огонь, как пламя горели на голове девушки. А когда уж ветер подует, так иллюзия полной становилась. Синие глаза заблестели. Девушка дернулась, уткнула лицо в ладоши и решительно принялась рассказывать, делясь впечатлениями. Какая же она красивая! Настоящая ведьма с колдовскими глазами!
— В лесу решила собственноручно прикопать свое бренное тело? — буркнула, улыбаясь шутке. Вот только то, что прозвучало дальше, стерло улыбку с лица.
— Мужика нашли мертвого! Идем мы, значит, никого не трогаем, а тут он лежит! Ручонки в разные стороны раскинул, да в небо черное смотрит. А что там смотреть, если темень вокруг непроглядная! Старуха собиралась мимо пройти. Мало ли, кто в кустах отдыхает, и по какой надобности. Даже если прикопали, главное, не она и ладно. Только вот я — убогая — к нему бросилась, сразу не поняла, что мужик свет этот покинул и, стало быть, на тот отправился. Подбежала узнать, значит, не нужна ли помощь. Нагнулась. Потормошить хотела, все-таки зима — замерзнет.
— Дотронулась? — шепнула тихо. Каждый знает, что до мертвых нельзя дотрагиваться — слепок останется.
— Дотронулась… Пришлось деревенских позвать. Старуха меня домой выгнала, а сама по лесу рыщет, следы ищет. Пока мага городского дождешься, ни одной зацепочки не останется. Снег. Зима. Ветрище свищет, — вздохнула печально и добавила, — может, пирожков напечь и баньку затопить, глядишь, не отлупит.
Успокаивать не стала. Да и ни к чему это. Старуха никогда и ничего не забывает. Если зуб наточила, то никакие пирожки не помогут. Кто же убитый? Задумалась, если бы кто из деревенских, то Дарина бы сказала сразу… Назвала бы по имени вместо «мертвый мужик» — это очевидно. Странное предчувствие всколыхнулось внутри. Бледные ледяные глаза незнакомца мелькнули, как наяву. Почему именно сейчас я подумала о красивом мужчине с черной гривой волос и незабываемыми, глубокими, как омут, глазами?! По телу пробежал дрожь, заставляя сердце замереть на мгновение. Рот приоткрылся, и я решительно выпалила:
— Дарина, расскажи, пожалуйста. Мне же интересно! Я же покойников никогда в жизни не видела, а нам, думаю, и с ними предстоит дело иметь. Упокаивать, в мир иной провожать!
— Не обманывай меня, Иза, не стоит, — серьезно произнесла Дарина. Улыбка стекла лужицей с ее лица. — Знаешь, Измира, твой взгляд говорит сам за себя. Ты видела смерть в самом худшем ее проявлении.
— И такое бывает? — самое время обернуть разговор в шутку.
— Насильственная смерть…
Стоило ли настаивать — не знаю. Но я должна знать, как выглядит убиенный. Не просто должна! Чувствовала, что это важно. И одновременно боялась услышать ответ! Неужели, Ирагон мог подкараулить незнакомца и отомстить за сорванное «свидание»? Стоп! А с чего я взяла, что мужчину убили?! Не знаю, просто… у Дарины было такое лицо говорящее, страшное. Ну, убили и убили, а причем тут ты! Измира, пора начинать бороться с самомнением, почему смерть, случившаяся в деревеньке, связана с тобой?! Потому что… смерть идет по моим пятам…
— Как он выглядел?
— Молодой, высокий. Прости, мне не хочется вспоминать. Я ведьма, знаю… Но сейчас я слишком напугана, чтобы говорить об этом и, тем более, вспоминать. Страшно мне, Измира, глаза его забыть не могу. Так и стоят перед глазами.
Девушка на негнущихся ногах подошла к умывальнику. Резко выдохнула, наклонилась, зачерпывая ледяную, жалящую холодом воду и рьяно окатила лицо и шею. Мотнула головой, разбрасывая капли стылой воды в разные стороны, напоминая приблудную псину, купающуюся в каплях дождя.
— Я спать, — сиплый голос разорвал гнетущую тишину. И я поняла, почему Дарина не включила свет — она просто не могла! У нее не было сил ни магических, ни простых — человеческих…
— Дариночка, что с тобой! — на меня снизошло озарение. Я бросилась к девушке, схватила ее за талию и быстро и споро поволокла к кровати. Уложила. Обняла крепко-крепко. И принялась тихонько утешать:
— Все умирают. Смерть страшна, да, но …
Дарина дернулась и тихонько просипела, давясь рыданиями:
— Страшно мне, Измира. Очень…
— Потерпи, маленькая моя. Я сейчас. Я быстро!
Вскочила, бросилась вниз, проворно скатываясь с лестницы. Нашла настойку ромашки и мяты и назад понеслась. Дарина, как сломанная кукла, лежала на кровати и дышала тихо-тихо, едва слышно. Аккуратно ступая, я подошла к изголовью кровати, нагнулась, приподняла голову девушки и тихонько шепнула:
— Выпей. Настойка. Она успокоит. Даст спокойно поспать. А завтра легче станет. Новый день наступит.
Рыжая ведьма выпила предложенное и откинулась назад.
— Сейчас ты не веришь. Но завтра будет новый день. Все пройдет, и солнышко снова заиграет в твоей душе. Поверь мне, и не такое забывается. А жизнь — она одна и такая недолгая, каждая минута может быть последней. А оттого… — замолчала, борясь со слезами. Только вот моей истерики сейчас и не хватает.
— Я его приглядела для инициации, а он… — тихо выдохнула Дарина.
— Что?! Так ведь рано… — недоуменно пискнула, намереваясь наплевать на задетые чувства девушки, и вытрясти из нее всю правду. Но то ли настойка оказалась слишком сильной, то ли девушка слишком ослабленной, не знаю, только продолжить разговор мне не удалось — Дарина уснула, вырубилась прямо на моих коленях. Теперь понятно, почему она бросилась к мертвому телу, наплевав на предостережения старухи.
— Думаешь, за себя постоять не смогу, — прошипел, продолжая метать молнии. Мягче, Измира, мягче. Не хватает еще повторно схлопотать!
— Ну, хитрость и быстрые ноги никто не отменял. А еще везение там…
Рыкнул грозно, прерывая мою речь. Руки сжал и еще приблизился. Куда ближе-то?! И так мой нос практически в его грудь упирается, а уши шипение слышат. А запах-то какой… мятный, свежий, пряный. Этот запах от самого тела идет, и примесь такая необычная, мужская что ли. Втянула побольше воздуха. Ноздри затрепетали. Принюхалась. О-о, нотки корицы! Надеюсь, не очень заметно.
Хотя, нет. Незаметно. Незнакомцу сейчас не до моих ощущений. Гневаться изволит.
— Значит, считаешь, что защитить не смогу!
— Ты сильный, — выдала невпопад, продолжая ощупывать мужчину взглядом. — Настойчивый, — не знаю, с какой целью были эти слова. — Просто деревенские, они к тяжелой работе с малолетства приучены. А этот конкретный еще жрет за троих. Смотри, как куст сушеного Ириса схрумкал! Горький он, между прочим, ужасно.
— То есть выделяюсь из общего колоритного общества!
— На фоне одного конкретного представителя! — рыкнула в ответ.
— Меня спасла, а себе приговор подписала, убогая! Ты ж у нас ничейная! Мужика не было, а теперь будет! Вся деревня по очереди, кто первый успеет, никакая старуха не поможет! — яростно дернулся, голову в сторону повернул. Вязкую слюну прямо на пол сплюнул. Вот тебе и воспитание! Точнее, отсутствие оного.
— Не преувеличивай проблему. Да и придумаю чего-нибудь — время теперь есть, — сейчас море казалось по колено.
— Время есть?!
— Так я же ведьма, ну, почти. Короче, много чего знаю! Умею тоже не мало.
И тут этот, который второй неуравновешенный, сошел с ума. Рявкнул с такой силой, что уши чуть не отвалились.
— Ложись, убогая. Да ноги раздвигай. Сделаю все безболезненно!
— Чего? — опешила. Неожиданно, однако, для спасенного. Но самое прискорбное — в миг понятно стало, что с ним я тоже не справлюсь.
— На спину ложись, буду тебя от всех проблем избавлять разом!
— Ну и шуточки! — возмущение рвалось наружу. — Сам убогий. Я тебя от расплющивания спасла, а ты хамишь!
— Ты себе приговор подписала. Ложись, говорю — быстро справлюсь, — и тут мужчина улыбнулся. — Не было печали, теперь за девкой глупой приглядывать день и ночь придется!
Меня — спасительницу — глупой обозвали! Не благодарный гад!
— Не было у тебя шансов победить! Не было. И у меня не было, — дернулась. — Слабая я, понимаешь, дара в крови мало. Силы итого меньше. Все, что есть, это старухина защита, и та неизвестно куда испарилась!
— То есть мысль о том, что я бы справился, ты не допускаешь?
— Он бы тебя как лепешку размазал. Мужик ты, конечно, красивый. Не спорю. Глаза незабываемые, плечи широкие. Аромат божественный, — не смогла промолчать. — Фигура… но он же огромен! Мускулист… шансы у тебя только магией, а магии-то «ТЮ» — кот наплакал!
— Если мужик только языком свою женщину защитить может — то он трус, — зло выдавил незнакомец, давясь словами. Сильно его задели мои речи, боюсь, аукнется! Уточнять не стала, сделав вид, что не услышала. Глаза замельтешили, забегали. Взгляд на разорванный балахон упал. Знатная дыра, прямо от ворота до груди «простирается». Страшно стало. Лицо старухи вспомнилось. Дрожь по телу прошла. Вот как знала, как чувствовала, что день, начавшийся с пинка в живот, хорошим не закончится!
— Старуха узнает. А она точно узнает. Изобьет, — печально произнесла, подробно рассматривая «потери».
— А я не удивлен. Да и понимаю ее! У самого руки чешутся от нестерпимого желания! До встречи с тобой, самоуверенно считал, что самоконтроль основывается на воле и определяется генетическими характеристиками и психологическими навыками. В моем случае и первого и второго предостаточно! Если ни слова не поняла, обобщу — нервы у меня железные, были до встречи с тобой!
Поняла не много, лишь одно — незнакомец недоволен, что вступилась за него. Нет, оно и понятно, я и сама этому факту не рада. Раньше за собой такого человеколюбия не замечала и из огня да в полымя с рвением самоубийцы не бросалась! Но что поделать, время идет, все меняется. О каком желании идет речь, уточнять не решилась.
— Знаешь, ведьма, раньше никогда не думал, каково это за чужой спиной прятаться. Какой спектр ощущений испытывает мужчина, когда в бой вмешивается особа женского пола. Такая тщедушная, мелкая, конопатая и рыжая. Дунешь — рассыплется! И не просто вмешивается, а грудью на баррикады бросается, этой самой грудью его заслоняет. Так вот, — резко речь оборвал. Вздохнул, стараясь успокоиться, и продолжил, — паршивые ощущения, скажу тебе. Очень паршивые, — развернулся и, не прощаясь, вышел, хлопнув дверью.
— Нет у меня канапушек. Ни одной! Ни малюсенькой, — пискнула вслед, не надеясь, что буду услышана. Отмерла, бросилась за ним. Но мужчины и след простыл.
ГЛАВА 3
Мужчина исчез, а я осталась. Осталась наедине со своими проблемами, с разорванным балахоном, съеденным Ирисом и в перспективе с целой деревней, жаждущей «моей крови». Впрочем, ранее интереса мужского населения я не замечала, а оттого искренне считала, что незнакомец, который местным точно не являлся, склонен преувеличивать размер проблемы. А еще, первое, что необходимо сделать — прояснить ситуацию. Ирагон нарисовался в лавке неспроста. Он смог обойти магическую защиту и сделал это намеренно, двигаясь к цели. Которой, судя по всему, была я. Если попытается снова, надо быть готовой, второй раз может не повезти. И все же, почему Ирагон страх потерял?! Почему наплевал на старуху и возмездие?! «Знает! Он все знает!» — мелькнула паническая мысль, но тут же исчезла. Значит, дело в старой карге или, может быть, в слухах, которыми земля полниться? В любом случае, стоит узнать, что происходит. И вот на этом моменте меня посетила странная мысль: «А ведь незнакомец знал. Точно знал, что-то и неспроста появился в лавке. Он хотел увести меня…»
Замерла от нехорошего предчувствия, раздумывая над происходящим. Нет, все же сердечко спокойно, дар пусть и слабый, но чувствительный к подобного рода неприятностям, молчит. Да и дел насущных хоть отбавляй!
Выбросив все мысли из головы до вечера, спокойно занялась делами. Подмела лавку еще раз, травки ровнее разложила, балахон заштопала. Покупатели сегодня на огонек не спешили. И, как ни странно, я этому радовалась. Младая Лайза приходила проведать, да про дела ведические узнать, настойку взяла из аира и календулы, что зрение улучшает, да и отбыла восвояси. От нечего делать микстуру от кашля заговоренную по баночкам разлила, бирочки красивые написала. Так и день незаметно прошел в делах и заботах. Пора домой собираться, только страшно за дверь выходить. Эх, ты! Ведьма!
Нос за порог высунула и мелкими перебежками рванула к дому.
Домик ведьмы встретил безмолвием. Завтра Дарина в лавку пойдет, а мне денек нелегкий предстоит с ведьмой наедине. Озноб по телу прошелся, страх в душу пролез. Но отказаться нельзя, ведьма неповиновения не любит, быстро розги в руки возьмет! А потом магией ранки залечит, чтобы вид шкурки не портить. Только от этого боль не уйдет! Унижение из сознания не выветрится!
Тишина в доме. Холодно. Тело от предчувствия плохого потрясывает, сердце стучит, в груди колется. Руки ледяные к шее прижала, надеясь отогреться быстрее. Замерла, как мышка, в углу. Надо бы в комнату подняться, балахон снять, но ноги отнимаются, к лестнице не ведут. Вот что страх делает. Страх?! Глупая! Сытая жизнь расслабляет. Забыла ты, Измира, что страх в сути своей несет. Не помнишь совсем, как одной на земле остаться, когда помощь ждать не откуда, мертвые кругом. Что страх — имя свое позабыла!
А над головой шаги тихие...
Встрепенулась. Дернулась. Ведьма я! Единственная в своем роду! Запугать любую можно, но и справиться с любой бедой возможность есть всегда, главное желание. Метнулась в кухоньку. Ножик острый достала, в руках крепко сжала и бросилась наверх. Никто не смеет ведьму в ее «логове» беспокоить! Взлетела птицей быстрой, дверь распахнула и руку с зажатым ножом приготовила. Тишина вроде бы. Нет никого?!
Осмотрелась. Кровать помята, но это ничего — Дарина не любительница порядка. Стол, стул, кадка с цветком (ага, у нас и любимчик имеется) все на своих местах. Дверь в уборную приоткрыта.
— Измира, вернулась уже, — тихо так, ласково, где-то за спиной. Вздрогнула всем телом, нож выронила от страха. Вон она — грозная ведьма воплоти, чуть лужа не натекла от храбрости. Буду оправдывать себя тем, что слишком многое пережила за сегодня! От расстройства можно зареветь, чувствую, губы подрагивают от напряжения.
— Что свет не включила? — обиженно выдохнула, поворачиваясь.
— Экономить добро старухино решила. Когда-то надо начинать.
Руки вытянула и громко хлопнула в ладоши. Над потолком огонек зажегся, тусклый, невзрачный, зато волшебный, магический. Вот так хорошо и совсем не страшно. Только одного я не учла — мое орудие увидела Дарина. Замерла с открытым ртом.
— Нож?! Измира, что с тобой? Ты бледная, как тень!
Обеспокоенный голос привел меня в чувство. Искорка отсвета мелькнула на грани ножа, отражаясь от гладкой поверхности. Наверное, стоит рассказать. Может, Дарина прольет свет на эту историю. Только вот рассказывать сейчас не хотелось, позже… может быть.
— Испугалась я, — тихо выговорила. Все же придется рассказать, да и посоветоваться стоит…
— Задержалась в лавке. Темно. Страшно. В кустах нечисть мерещится. И дома ни души!
— Ой, Измирка! Такое творится! Совсем из головы вылетело.
— Старуха где? — шикнула, осматриваясь.
— Следы вынюхивает, — хохотнула Дарина, смешно дернув головой. Рыжие волосы, скрученные колечками, рассыпались по плечам. Они были светлее моих, ярче. Как огонь, как пламя горели на голове девушки. А когда уж ветер подует, так иллюзия полной становилась. Синие глаза заблестели. Девушка дернулась, уткнула лицо в ладоши и решительно принялась рассказывать, делясь впечатлениями. Какая же она красивая! Настоящая ведьма с колдовскими глазами!
— В лесу решила собственноручно прикопать свое бренное тело? — буркнула, улыбаясь шутке. Вот только то, что прозвучало дальше, стерло улыбку с лица.
— Мужика нашли мертвого! Идем мы, значит, никого не трогаем, а тут он лежит! Ручонки в разные стороны раскинул, да в небо черное смотрит. А что там смотреть, если темень вокруг непроглядная! Старуха собиралась мимо пройти. Мало ли, кто в кустах отдыхает, и по какой надобности. Даже если прикопали, главное, не она и ладно. Только вот я — убогая — к нему бросилась, сразу не поняла, что мужик свет этот покинул и, стало быть, на тот отправился. Подбежала узнать, значит, не нужна ли помощь. Нагнулась. Потормошить хотела, все-таки зима — замерзнет.
— Дотронулась? — шепнула тихо. Каждый знает, что до мертвых нельзя дотрагиваться — слепок останется.
— Дотронулась… Пришлось деревенских позвать. Старуха меня домой выгнала, а сама по лесу рыщет, следы ищет. Пока мага городского дождешься, ни одной зацепочки не останется. Снег. Зима. Ветрище свищет, — вздохнула печально и добавила, — может, пирожков напечь и баньку затопить, глядишь, не отлупит.
Успокаивать не стала. Да и ни к чему это. Старуха никогда и ничего не забывает. Если зуб наточила, то никакие пирожки не помогут. Кто же убитый? Задумалась, если бы кто из деревенских, то Дарина бы сказала сразу… Назвала бы по имени вместо «мертвый мужик» — это очевидно. Странное предчувствие всколыхнулось внутри. Бледные ледяные глаза незнакомца мелькнули, как наяву. Почему именно сейчас я подумала о красивом мужчине с черной гривой волос и незабываемыми, глубокими, как омут, глазами?! По телу пробежал дрожь, заставляя сердце замереть на мгновение. Рот приоткрылся, и я решительно выпалила:
— Дарина, расскажи, пожалуйста. Мне же интересно! Я же покойников никогда в жизни не видела, а нам, думаю, и с ними предстоит дело иметь. Упокаивать, в мир иной провожать!
— Не обманывай меня, Иза, не стоит, — серьезно произнесла Дарина. Улыбка стекла лужицей с ее лица. — Знаешь, Измира, твой взгляд говорит сам за себя. Ты видела смерть в самом худшем ее проявлении.
— И такое бывает? — самое время обернуть разговор в шутку.
— Насильственная смерть…
Стоило ли настаивать — не знаю. Но я должна знать, как выглядит убиенный. Не просто должна! Чувствовала, что это важно. И одновременно боялась услышать ответ! Неужели, Ирагон мог подкараулить незнакомца и отомстить за сорванное «свидание»? Стоп! А с чего я взяла, что мужчину убили?! Не знаю, просто… у Дарины было такое лицо говорящее, страшное. Ну, убили и убили, а причем тут ты! Измира, пора начинать бороться с самомнением, почему смерть, случившаяся в деревеньке, связана с тобой?! Потому что… смерть идет по моим пятам…
— Как он выглядел?
— Молодой, высокий. Прости, мне не хочется вспоминать. Я ведьма, знаю… Но сейчас я слишком напугана, чтобы говорить об этом и, тем более, вспоминать. Страшно мне, Измира, глаза его забыть не могу. Так и стоят перед глазами.
Девушка на негнущихся ногах подошла к умывальнику. Резко выдохнула, наклонилась, зачерпывая ледяную, жалящую холодом воду и рьяно окатила лицо и шею. Мотнула головой, разбрасывая капли стылой воды в разные стороны, напоминая приблудную псину, купающуюся в каплях дождя.
— Я спать, — сиплый голос разорвал гнетущую тишину. И я поняла, почему Дарина не включила свет — она просто не могла! У нее не было сил ни магических, ни простых — человеческих…
— Дариночка, что с тобой! — на меня снизошло озарение. Я бросилась к девушке, схватила ее за талию и быстро и споро поволокла к кровати. Уложила. Обняла крепко-крепко. И принялась тихонько утешать:
— Все умирают. Смерть страшна, да, но …
Дарина дернулась и тихонько просипела, давясь рыданиями:
— Страшно мне, Измира. Очень…
— Потерпи, маленькая моя. Я сейчас. Я быстро!
Вскочила, бросилась вниз, проворно скатываясь с лестницы. Нашла настойку ромашки и мяты и назад понеслась. Дарина, как сломанная кукла, лежала на кровати и дышала тихо-тихо, едва слышно. Аккуратно ступая, я подошла к изголовью кровати, нагнулась, приподняла голову девушки и тихонько шепнула:
— Выпей. Настойка. Она успокоит. Даст спокойно поспать. А завтра легче станет. Новый день наступит.
Рыжая ведьма выпила предложенное и откинулась назад.
— Сейчас ты не веришь. Но завтра будет новый день. Все пройдет, и солнышко снова заиграет в твоей душе. Поверь мне, и не такое забывается. А жизнь — она одна и такая недолгая, каждая минута может быть последней. А оттого… — замолчала, борясь со слезами. Только вот моей истерики сейчас и не хватает.
— Я его приглядела для инициации, а он… — тихо выдохнула Дарина.
— Что?! Так ведь рано… — недоуменно пискнула, намереваясь наплевать на задетые чувства девушки, и вытрясти из нее всю правду. Но то ли настойка оказалась слишком сильной, то ли девушка слишком ослабленной, не знаю, только продолжить разговор мне не удалось — Дарина уснула, вырубилась прямо на моих коленях. Теперь понятно, почему она бросилась к мертвому телу, наплевав на предостережения старухи.
