* * *
Посреди огромного зала пещеры на большом обломке лавовой породы, напоминающей сцену, стоял черный рояль, за которым сидел одинокий мужчина. Он был не стар и не молод, на вид ему было лет тридцать пять, сорок, но точный возраст его было угадать сложно. Глубокая печаль, которая читалась в каждом его движении и в его светло-голубых глазах, делала его лицо похожим на лицо пожилого человека. Возможно, роль еще играло освещение залы. Искусственно подсвеченные своды пещеры излучали мягкий теплый свет от нежно-желтого до пурпурного. Руки мужчины плавно скользили по клавишам, извлекая из инструмента завораживающую нежную мелодию. Звуки разливались в пространстве и, подобно мотылькам, уносились по длинным туннелям огромной пещеры. Он закончил играть и обернулся. Но вокруг никого не было. Наконец он услышал легкие шаги и быстро поднялся со стула. Его взгляд был переполнен волнением, он подался вперед, как будто был готов сорваться с места и броситься со всех ног навстречу тому, кто шел к нему.
— Арнелия! — едва слышно прошептал он, и сердце его бешено заколотилось. После того странного сна, в котором она попросила его именно в эту ночь в пещере Куэва-де-лос-Вердес сыграть для нее их мелодию, он был уверен, что она придет, но увидев появившегося из темного туннеля мальчика, он снова сел за рояль, и на его лицо вернулся отпечаток грусти.
— Здравствуйте, сеньор! — Анхель остановился, не решаясь приблизиться к незнакомцу. Тот молча кивнул, даже не удивившись, что видит ночью в огромной пещере мальчика без взрослых да и еще в сопровождении странной белой крысы. Генри увидел, что незнакомец смотрит на него, и, воспользовавшись остановкой, ловко забрался на плечо Анхеля.
— Что за мелодию вы играли? Эта музыка, как магия, мне показалось, что я знаю каждую ноту, но при этом я точно уверен, что слышу ее впервые. Кто написал ее, сеньор? — Анхель не отрывал глаз от лица незнакомца.
— Эта музыка родилась во мне, когда я был счастлив, и вы, молодой человек, не могли слышать ее, — ответил мужчина и, повернувшись к роялю, начал играть.
— Постойте! — прервал его Анхель, и руки музыканта замерли над клавишами. — Это может показаться вам невероятным, но я знаю каждый звук вашей мелодии. Я сам не понимаю почему, но я помню, — Анхель смотрел на незнакомца так, как будто от того, поверит он ему или нет, зависела его жизнь.
— Прости, что прерываю вашу милую беседу, Анхель, но нам пора! — раздраженно пропищал Генри.
— Вы сказали «Анхель»? — спросил незнакомец, и губы его задрожали. Новая волна надежды наполнила все его существо. Генри опешил, мужчина явно обращался к нему.
— Да! Меня зовут Анхель! Я не из этих мест, я приехал сюда с отцом на астрономический симпозиум, — ответил за Генри Анхель, и глаза мужчины сразу потускнели. Увы, перед ним стоял не призрак, а обычный мальчишка, у которого был свой отец. — Вы понимаете Генри? — изумлению Анхеля не было предела.
— Да, я прекрасно понимаю, о чем говорят животные. Эта способность дается каждому при рождении, вот только многие с возрастом утрачивают ее. После того как я потерял Арнелию и нашего сына, его тоже звали Анхелем… — мужчина не договорил. Он с такой болью произнес последние слова, что сердце Анхеля сжалось.
— Простите, что заставил вас вспомнить о вашей потере, — Анхелю так хотелось подойти к этому странному человеку, обнять его, он даже сделал шаг вперед, но остановился, не решаясь идти дальше. Незнакомец заметил порыв Анхеля и улыбнулся. Он встал и подошел к Анхелю сам. Он был высок и прекрасно сложен, а его улыбка сразу же сделала его намного лет моложе, и Анхель удивился этому, ведь сначала ему показалось, что за роялем сидит человек почтенного возраста. Незнакомец взял руки Анхеля в свои, и тот почувствовал невероятное тепло. Генри нахмурился, ему явно не нравилось то обстоятельство, что Анхель никак не хочет вспомнить, зачем они оказались в этой пещере.
— Тебе не за что извиняться, Анхель! Моя боль всегда со мной, и я ни на минуту не могу и не хочу забыть то, что было в мой жизни, — взгляд незнакомца был полон такой нежности, что Анхель вдруг вспомнил лицо своего отца, и ему стало грустно. Если бы его отец был таким же, пронеслась странная мысль в голове Анхеля, и ему стало стыдно за свои мысли. Да, его отец никогда не проявлял такой нежности к нему, но ведь он любил его. — Моему сыну, должно быть, примерно столько же лет, как и тебе. Эту мелодию я играл моей Арнелии, когда она носила нашего сына под сердцем. Жаль, что я так и не увидел его, — закончил он и отпустил руки Анхеля. Глаза этого удивительно чуткого мальчика были такими же большими, ярко-василькового цвета, как и у Арнелии, и на мгновение незнакомец зажмурился, потому что ему показалось, что на него смотрит она.
— Простите, что вмешиваюсь, — нарочито вежливо произнес Генри, но по его физиономии было видно, что он уже негодует, и Анхель наконец вспомнил, что они теряют драгоценное время.
— Да! Нам действительно пора! — Анхелю совершенно не хотелось уходить, но незнакомец кивнул и направился к роялю. — Постойте! — окликнул его Анхель. — Моя мама умерла, когда я только появился на свет, и мне порой даже кажется, что я помню ее голос. Я тоже знаю, что значит терять, и я всем сердцем желаю вам не падать духом! Ваша музыка прекрасна, и я надеюсь, что когда-нибудь я снова услышу ее, сеньор!
— Дельмар! Меня зовут Дельмар, и я тоже надеюсь, что когда-нибудь еще сыграю для тебя, Анхель! — незнакомец сел за рояль, и его пальцы заскользили по клавишам, а через мгновение Анхель и Генри скрылись из виду. — Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, — едва слышно начал напевать Дельмар.
* * *
Анхель и Генри шли молча. Анхель думал о Дельмаре и его музыке, вызвавшей в нем столько чувств. Чем дальше они удалялись от залы с роялем, тем меньше становилось света, и Анхелю было все сложнее идти.
— Ты сказал, что помнишь голос матери, которую никогда не видел. Возможно ли такое? — нарушил тишину Генри.
— Я не знаю, но иногда мне кажется, что я слышу, как она поет для меня, — ответил Анхель. — Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, — начал напевать он.
— Тшш! — зашипел Генри и завертел головой, прислушиваясь. Где-то далеко послышался шелест крыльев. — Похоже, летучие мыши вышли на охоту! Ускорь шаг, мы почти пришли, я узнаю это место, видишь тусклый свет? Это Луна заглядывает в пещеру через отверстия, расположенные в ее сводах! — Генри от нетерпения стал похлопывать Анхеля по плечу, и тот пошел быстрее, спотыкаясь, выставив перед собой руки. Свет становился все ярче, и они уже различали замысловатые узоры на стенах. Только сейчас Анхель почувствовал, как сильно устал, но он старался не думать об этом и шел так быстро, что Генри пришлось покрепче взяться за воротник его куртки. Проход все расширялся, и через несколько минут Анхель остановился как вкопанный.
— Хамеос-дель-Агуа, — шепотом произнес Генри, и по водам озера пробежала рябь, превращая поверхность в искрящийся при свете Луны черный с бирюзой шелк.
— Ух! — только и смог произнести Анхель, очарованный магией этого удивительного места. Среди огромной залы, наполненной лунным светом, проникающим через замысловатой формы грот и отверстие в центре потолочного свода, лежало большое зеркало. Так казалось с первого взгляда. В зеркальной воде озера тонули и стены, и свод пещеры, отчего создавалось впечатление, что ты паришь в огромном сосуде. Грот, расположенный на другой стороне озера, отражаясь в воде, напоминал открытую жемчужную раковину, только вместо жемчуга он был наполнен изумрудами, за которые можно было принять разбросанные у кромки воды камни, поросшие сочной зеленью. Свет, отраженный от поверхности воды, при малейшем волнении разбрызгивался по стенам пещеры миллионами лунных зайчиков, и все в этом волшебном сосуде оживало.
— Открывай медальон, Анхель! — сказал Генри, заметив, что огромный шар Луны опустился так низко над гротом, что в раковине среди изумрудов появилась огромная жемчужина, а небесно-голубой луч пронзил пространство от отверстия в своде до самого дна. Озеро, словно почувствовав величественность момента, заволновалось, и Генри понял, что это свет той самой звезды, о котором говорилось в послании. Все пространство залы засветилось изумрудно-голубыми всплесками, и Анхель на секунду даже зажмурился.
— Ну! Быстрей же, Анхель! Открывай медальон! — торопил Генри, боясь, что они упустят тот самый момент.
— Сейчас, Генри! Сейчас! — Анхель достал медальон из глубокого кармана куртки. Он был настолько взволнован, что руки его дрожали.
— Открывай же, Анхель! — закричал Генри, горя от нетерпения. — На седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет! — повторил он слова тайного послания и, проворно спустившись с плеча Анхеля, подбежал к кромке озера. Генри заглянул в его воды в надежде разглядеть там под водой слепого краба-альбиноса, и по его маленькому тельцу пробежала дрожь. Из глубины озера на него смотрела огромная змеиная голова, увенчанная рогами.
— Отдай медальон мне, Анхель! — услышал он над своей головой змеиное шипение. По воде пробежала рябь, и только сейчас Генри сообразил, что чудовище смотрит на него не из воды, а находится прямо над ними. Он обернулся и замер. Огромная змея, изогнув дугой свое мощное тело, поднялась прямо над ним и Анхелем. Анхель стоял, зажмурив глаза, и не мог пошевелиться. За прошедший день с ним произошло немало удивительных вещей, но поверить в реальность этого страшного видения он не мог и был уверен, что, скорей всего, утомленный перелетом в Толедо, он уснул в номере гостиницы, и все, что происходило с ним в последнее время, всего лишь удивительное сновидение.
Генри был менее оптимистичен. Он доверял не только своим глазам, но и чуткому носу. Это была действительно змея, но в запах ее кожи были замешаны посторонние запахи птицы и человека. Генри содрогнулся, вообразив, что прежде, чем змея добралась до них, она проглотила того музыканта и закусила парочкой беспечных пташек. Птицы! Генри вспомнил парящее в ночном небе странное существо, которое они с Анхелем приняли за перо благородного пуффина. Значит, там, на горе, они видели эту гигантскую змею, и высоко над землей несли ее птицы. Эта мысль заставила Генри обернуться, и все его нутро похолодело, словно его окунули в ледяную прорубь. Дюжина больших черных птиц окружала их со всех сторон, и это были не просто птицы, каких встретишь множество по свету. Эти были особенные. Много веков назад на крыше конюшни он столкнулся с такой же в бою за маленькое зернышко. Тогда он на всю жизнь запомнил эти черные с кровавым отливом глаза, взгляд которых заставлял содрогнуться от исходящего из их глубины холода, и безграничное отвращение охватывало того, кто их видел.
— Отдай медальон! — повторила змея и склонила голову прямо к лицу Анхеля. Анхель почувствовал жар дыхания на коже, и от реальности происходящего во сне ему стало совсем не по себе.
— Оставь моего сына, мерзкая тварь! — раздался знакомый голос, и Анхель открыл глаза. Это был тот самый музыкант, которого совсем недавно они встретили в глубине пещеры, но почему он называет его своим сыном?
Генри вздохнул с облегчением, увидев Дельмара живым и невредимым, а Аспид повернул свою огромную голову на голос.
— Твоего сына? Ты, видно, бредишь, червяк? — прошипел он и поднял свое мощное тело над Дельмаром. — Его отец я, и я сейчас докажу тебе это! — через мгновение перед Дельмаром, Анхелем и Генри стоял высокий худой мужчина в помятом темно-синем костюме, а на его длинном носу, зацепившись за его кончик, болтались очки в тонкой роговой оправе.
— Отец?! — Анхель был настолько удивлен и растерян, что сделал шаг навстречу Аспиду.
— Мне бы стоило выпороть тебя, Анхель, за то, что ты сбежал из гостиницы, но я прощаю тебя, отдай мне медальон, — голос Аспида был мягким и вкрадчивым, и Анхель уже был готов подчиниться, но Дельмар быстро встал между ним и Аспидом. Анхель теперь был точно уверен, что спит. На всякий случай он сильно ущипнул себя, но вокруг ничего не изменилось, лишь на руке появилось большое красное пятно.
— Не слушай его, Анхель! Ты мой сын, теперь я знаю точно! Ты ведь пел ее песню, песню своей мамы, я слышал! Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем!
— Браво! — зашипел Аспид, и вокруг послышались аплодисменты и ехидное хихиканье. Генри, заметив, что птицы исчезли и они стоят в окружении странных людей с мерзкими лицами землистого цвета, быстро забрался на плечо Анхеля.
— Не смотри ему в глаза, Анхель! — услышал Анхель его тоненький голосок возле самого уха.
— Браво, Дельмар! Я думал, ты давно уже забыл, как звучит эта мелодия, столько лет прошло с тех пор, как бедная Арнелия…
— Кто вы? — грудь Дельмара вздымалась от волнения, и Анхель вдруг ощутил огромное желание взять этого отважного человека за руку. До встречи с Генри он всегда чувствовал себя одиноким, и вот теперь и Генри, и этот незнакомый ему человек казались ему такими родными и близкими. Анхель вышел из-за его спины. Большая теплая ладонь Дельмара добавила ему уверенности в себе.
— Кто я?! — захохотал Аспид, и глаза его засверкали зловещим светом. — Я тот, кому по праву рождения принадлежит этот медальон, я тот, кому должна быть дарована магия. Но кто-то решил, что плод любви принцессы Амеи и беспощадного пирата, проливающего реки крови, должен умереть. Кто-то решил, что королевская кровь, зараженная черной кровью жестокого убийцы, должна навсегда раствориться в водах океана. Но я не умер тогда, и сейчас я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву! С помощью темных сил я обрел бессмертие, и мне долго пришлось ждать рождения еще одного мальчика в нашем роду, ведь особый магический дар передается только по мужской линии королевской крови. Я убил твою мать, Анхель, чтобы быть всегда с тобой рядом и не пропустить этот торжественный момент, когда тайна откроется тебе, и вот я дождался! — высокий человек с перекошенным от гнева лицом изогнулся дугой, и уже через мгновение огромная змея вновь нависла над Дельмаром и Анхелем. — Отдай мне медальон! — прошипела змеиная голова. Генри поежился, а Дельмар на мгновение обнял Анхеля и снова встал перед ним, прикрывая его от Аспида своей спиной.
— Ты поплатишься за все, что сделал! — голос Дельмара был жестким и твердым, и Анхель почувствовал уверенность в том, что все будет именно так, как говорит его отец. Отец — впервые в жизни это слово не вызывало в нем тех чувств, которые он испытывал раньше, называя отцом Аспида. Сковывающее чувство и странное напряжение исчезло.
— Папа, — едва слышно произнес Анхель, и его глаза заблестели от вдруг накативших слез. Он надеялся, что никто не заметит его состояния, но Дельмар услышал его и быстро обернулся.
— Мой сын! Анхель! — в голосе Дельмара было столько любви и тепла, что Анхель не смог сопротивляться нахлынувшим на него чувствам и заплакал. Слезы мешали видеть, но он почувствовал, как крепкие руки отца оторвали его от земли. — Ты должен спастись, Анхель. Беги, я задержу их! — услышал он его шепот, а уже через мгновение ощутил, что снова стоит на ногах.
Посреди огромного зала пещеры на большом обломке лавовой породы, напоминающей сцену, стоял черный рояль, за которым сидел одинокий мужчина. Он был не стар и не молод, на вид ему было лет тридцать пять, сорок, но точный возраст его было угадать сложно. Глубокая печаль, которая читалась в каждом его движении и в его светло-голубых глазах, делала его лицо похожим на лицо пожилого человека. Возможно, роль еще играло освещение залы. Искусственно подсвеченные своды пещеры излучали мягкий теплый свет от нежно-желтого до пурпурного. Руки мужчины плавно скользили по клавишам, извлекая из инструмента завораживающую нежную мелодию. Звуки разливались в пространстве и, подобно мотылькам, уносились по длинным туннелям огромной пещеры. Он закончил играть и обернулся. Но вокруг никого не было. Наконец он услышал легкие шаги и быстро поднялся со стула. Его взгляд был переполнен волнением, он подался вперед, как будто был готов сорваться с места и броситься со всех ног навстречу тому, кто шел к нему.
— Арнелия! — едва слышно прошептал он, и сердце его бешено заколотилось. После того странного сна, в котором она попросила его именно в эту ночь в пещере Куэва-де-лос-Вердес сыграть для нее их мелодию, он был уверен, что она придет, но увидев появившегося из темного туннеля мальчика, он снова сел за рояль, и на его лицо вернулся отпечаток грусти.
— Здравствуйте, сеньор! — Анхель остановился, не решаясь приблизиться к незнакомцу. Тот молча кивнул, даже не удивившись, что видит ночью в огромной пещере мальчика без взрослых да и еще в сопровождении странной белой крысы. Генри увидел, что незнакомец смотрит на него, и, воспользовавшись остановкой, ловко забрался на плечо Анхеля.
— Что за мелодию вы играли? Эта музыка, как магия, мне показалось, что я знаю каждую ноту, но при этом я точно уверен, что слышу ее впервые. Кто написал ее, сеньор? — Анхель не отрывал глаз от лица незнакомца.
— Эта музыка родилась во мне, когда я был счастлив, и вы, молодой человек, не могли слышать ее, — ответил мужчина и, повернувшись к роялю, начал играть.
— Постойте! — прервал его Анхель, и руки музыканта замерли над клавишами. — Это может показаться вам невероятным, но я знаю каждый звук вашей мелодии. Я сам не понимаю почему, но я помню, — Анхель смотрел на незнакомца так, как будто от того, поверит он ему или нет, зависела его жизнь.
— Прости, что прерываю вашу милую беседу, Анхель, но нам пора! — раздраженно пропищал Генри.
— Вы сказали «Анхель»? — спросил незнакомец, и губы его задрожали. Новая волна надежды наполнила все его существо. Генри опешил, мужчина явно обращался к нему.
— Да! Меня зовут Анхель! Я не из этих мест, я приехал сюда с отцом на астрономический симпозиум, — ответил за Генри Анхель, и глаза мужчины сразу потускнели. Увы, перед ним стоял не призрак, а обычный мальчишка, у которого был свой отец. — Вы понимаете Генри? — изумлению Анхеля не было предела.
— Да, я прекрасно понимаю, о чем говорят животные. Эта способность дается каждому при рождении, вот только многие с возрастом утрачивают ее. После того как я потерял Арнелию и нашего сына, его тоже звали Анхелем… — мужчина не договорил. Он с такой болью произнес последние слова, что сердце Анхеля сжалось.
— Простите, что заставил вас вспомнить о вашей потере, — Анхелю так хотелось подойти к этому странному человеку, обнять его, он даже сделал шаг вперед, но остановился, не решаясь идти дальше. Незнакомец заметил порыв Анхеля и улыбнулся. Он встал и подошел к Анхелю сам. Он был высок и прекрасно сложен, а его улыбка сразу же сделала его намного лет моложе, и Анхель удивился этому, ведь сначала ему показалось, что за роялем сидит человек почтенного возраста. Незнакомец взял руки Анхеля в свои, и тот почувствовал невероятное тепло. Генри нахмурился, ему явно не нравилось то обстоятельство, что Анхель никак не хочет вспомнить, зачем они оказались в этой пещере.
— Тебе не за что извиняться, Анхель! Моя боль всегда со мной, и я ни на минуту не могу и не хочу забыть то, что было в мой жизни, — взгляд незнакомца был полон такой нежности, что Анхель вдруг вспомнил лицо своего отца, и ему стало грустно. Если бы его отец был таким же, пронеслась странная мысль в голове Анхеля, и ему стало стыдно за свои мысли. Да, его отец никогда не проявлял такой нежности к нему, но ведь он любил его. — Моему сыну, должно быть, примерно столько же лет, как и тебе. Эту мелодию я играл моей Арнелии, когда она носила нашего сына под сердцем. Жаль, что я так и не увидел его, — закончил он и отпустил руки Анхеля. Глаза этого удивительно чуткого мальчика были такими же большими, ярко-василькового цвета, как и у Арнелии, и на мгновение незнакомец зажмурился, потому что ему показалось, что на него смотрит она.
— Простите, что вмешиваюсь, — нарочито вежливо произнес Генри, но по его физиономии было видно, что он уже негодует, и Анхель наконец вспомнил, что они теряют драгоценное время.
— Да! Нам действительно пора! — Анхелю совершенно не хотелось уходить, но незнакомец кивнул и направился к роялю. — Постойте! — окликнул его Анхель. — Моя мама умерла, когда я только появился на свет, и мне порой даже кажется, что я помню ее голос. Я тоже знаю, что значит терять, и я всем сердцем желаю вам не падать духом! Ваша музыка прекрасна, и я надеюсь, что когда-нибудь я снова услышу ее, сеньор!
— Дельмар! Меня зовут Дельмар, и я тоже надеюсь, что когда-нибудь еще сыграю для тебя, Анхель! — незнакомец сел за рояль, и его пальцы заскользили по клавишам, а через мгновение Анхель и Генри скрылись из виду. — Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, — едва слышно начал напевать Дельмар.
* * *
Анхель и Генри шли молча. Анхель думал о Дельмаре и его музыке, вызвавшей в нем столько чувств. Чем дальше они удалялись от залы с роялем, тем меньше становилось света, и Анхелю было все сложнее идти.
— Ты сказал, что помнишь голос матери, которую никогда не видел. Возможно ли такое? — нарушил тишину Генри.
— Я не знаю, но иногда мне кажется, что я слышу, как она поет для меня, — ответил Анхель. — Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, — начал напевать он.
— Тшш! — зашипел Генри и завертел головой, прислушиваясь. Где-то далеко послышался шелест крыльев. — Похоже, летучие мыши вышли на охоту! Ускорь шаг, мы почти пришли, я узнаю это место, видишь тусклый свет? Это Луна заглядывает в пещеру через отверстия, расположенные в ее сводах! — Генри от нетерпения стал похлопывать Анхеля по плечу, и тот пошел быстрее, спотыкаясь, выставив перед собой руки. Свет становился все ярче, и они уже различали замысловатые узоры на стенах. Только сейчас Анхель почувствовал, как сильно устал, но он старался не думать об этом и шел так быстро, что Генри пришлось покрепче взяться за воротник его куртки. Проход все расширялся, и через несколько минут Анхель остановился как вкопанный.
— Хамеос-дель-Агуа, — шепотом произнес Генри, и по водам озера пробежала рябь, превращая поверхность в искрящийся при свете Луны черный с бирюзой шелк.
— Ух! — только и смог произнести Анхель, очарованный магией этого удивительного места. Среди огромной залы, наполненной лунным светом, проникающим через замысловатой формы грот и отверстие в центре потолочного свода, лежало большое зеркало. Так казалось с первого взгляда. В зеркальной воде озера тонули и стены, и свод пещеры, отчего создавалось впечатление, что ты паришь в огромном сосуде. Грот, расположенный на другой стороне озера, отражаясь в воде, напоминал открытую жемчужную раковину, только вместо жемчуга он был наполнен изумрудами, за которые можно было принять разбросанные у кромки воды камни, поросшие сочной зеленью. Свет, отраженный от поверхности воды, при малейшем волнении разбрызгивался по стенам пещеры миллионами лунных зайчиков, и все в этом волшебном сосуде оживало.
— Открывай медальон, Анхель! — сказал Генри, заметив, что огромный шар Луны опустился так низко над гротом, что в раковине среди изумрудов появилась огромная жемчужина, а небесно-голубой луч пронзил пространство от отверстия в своде до самого дна. Озеро, словно почувствовав величественность момента, заволновалось, и Генри понял, что это свет той самой звезды, о котором говорилось в послании. Все пространство залы засветилось изумрудно-голубыми всплесками, и Анхель на секунду даже зажмурился.
— Ну! Быстрей же, Анхель! Открывай медальон! — торопил Генри, боясь, что они упустят тот самый момент.
— Сейчас, Генри! Сейчас! — Анхель достал медальон из глубокого кармана куртки. Он был настолько взволнован, что руки его дрожали.
— Открывай же, Анхель! — закричал Генри, горя от нетерпения. — На седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет! — повторил он слова тайного послания и, проворно спустившись с плеча Анхеля, подбежал к кромке озера. Генри заглянул в его воды в надежде разглядеть там под водой слепого краба-альбиноса, и по его маленькому тельцу пробежала дрожь. Из глубины озера на него смотрела огромная змеиная голова, увенчанная рогами.
— Отдай медальон мне, Анхель! — услышал он над своей головой змеиное шипение. По воде пробежала рябь, и только сейчас Генри сообразил, что чудовище смотрит на него не из воды, а находится прямо над ними. Он обернулся и замер. Огромная змея, изогнув дугой свое мощное тело, поднялась прямо над ним и Анхелем. Анхель стоял, зажмурив глаза, и не мог пошевелиться. За прошедший день с ним произошло немало удивительных вещей, но поверить в реальность этого страшного видения он не мог и был уверен, что, скорей всего, утомленный перелетом в Толедо, он уснул в номере гостиницы, и все, что происходило с ним в последнее время, всего лишь удивительное сновидение.
Генри был менее оптимистичен. Он доверял не только своим глазам, но и чуткому носу. Это была действительно змея, но в запах ее кожи были замешаны посторонние запахи птицы и человека. Генри содрогнулся, вообразив, что прежде, чем змея добралась до них, она проглотила того музыканта и закусила парочкой беспечных пташек. Птицы! Генри вспомнил парящее в ночном небе странное существо, которое они с Анхелем приняли за перо благородного пуффина. Значит, там, на горе, они видели эту гигантскую змею, и высоко над землей несли ее птицы. Эта мысль заставила Генри обернуться, и все его нутро похолодело, словно его окунули в ледяную прорубь. Дюжина больших черных птиц окружала их со всех сторон, и это были не просто птицы, каких встретишь множество по свету. Эти были особенные. Много веков назад на крыше конюшни он столкнулся с такой же в бою за маленькое зернышко. Тогда он на всю жизнь запомнил эти черные с кровавым отливом глаза, взгляд которых заставлял содрогнуться от исходящего из их глубины холода, и безграничное отвращение охватывало того, кто их видел.
— Отдай медальон! — повторила змея и склонила голову прямо к лицу Анхеля. Анхель почувствовал жар дыхания на коже, и от реальности происходящего во сне ему стало совсем не по себе.
— Оставь моего сына, мерзкая тварь! — раздался знакомый голос, и Анхель открыл глаза. Это был тот самый музыкант, которого совсем недавно они встретили в глубине пещеры, но почему он называет его своим сыном?
Генри вздохнул с облегчением, увидев Дельмара живым и невредимым, а Аспид повернул свою огромную голову на голос.
— Твоего сына? Ты, видно, бредишь, червяк? — прошипел он и поднял свое мощное тело над Дельмаром. — Его отец я, и я сейчас докажу тебе это! — через мгновение перед Дельмаром, Анхелем и Генри стоял высокий худой мужчина в помятом темно-синем костюме, а на его длинном носу, зацепившись за его кончик, болтались очки в тонкой роговой оправе.
— Отец?! — Анхель был настолько удивлен и растерян, что сделал шаг навстречу Аспиду.
— Мне бы стоило выпороть тебя, Анхель, за то, что ты сбежал из гостиницы, но я прощаю тебя, отдай мне медальон, — голос Аспида был мягким и вкрадчивым, и Анхель уже был готов подчиниться, но Дельмар быстро встал между ним и Аспидом. Анхель теперь был точно уверен, что спит. На всякий случай он сильно ущипнул себя, но вокруг ничего не изменилось, лишь на руке появилось большое красное пятно.
— Не слушай его, Анхель! Ты мой сын, теперь я знаю точно! Ты ведь пел ее песню, песню своей мамы, я слышал! Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем!
— Браво! — зашипел Аспид, и вокруг послышались аплодисменты и ехидное хихиканье. Генри, заметив, что птицы исчезли и они стоят в окружении странных людей с мерзкими лицами землистого цвета, быстро забрался на плечо Анхеля.
— Не смотри ему в глаза, Анхель! — услышал Анхель его тоненький голосок возле самого уха.
— Браво, Дельмар! Я думал, ты давно уже забыл, как звучит эта мелодия, столько лет прошло с тех пор, как бедная Арнелия…
— Кто вы? — грудь Дельмара вздымалась от волнения, и Анхель вдруг ощутил огромное желание взять этого отважного человека за руку. До встречи с Генри он всегда чувствовал себя одиноким, и вот теперь и Генри, и этот незнакомый ему человек казались ему такими родными и близкими. Анхель вышел из-за его спины. Большая теплая ладонь Дельмара добавила ему уверенности в себе.
— Кто я?! — захохотал Аспид, и глаза его засверкали зловещим светом. — Я тот, кому по праву рождения принадлежит этот медальон, я тот, кому должна быть дарована магия. Но кто-то решил, что плод любви принцессы Амеи и беспощадного пирата, проливающего реки крови, должен умереть. Кто-то решил, что королевская кровь, зараженная черной кровью жестокого убийцы, должна навсегда раствориться в водах океана. Но я не умер тогда, и сейчас я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву! С помощью темных сил я обрел бессмертие, и мне долго пришлось ждать рождения еще одного мальчика в нашем роду, ведь особый магический дар передается только по мужской линии королевской крови. Я убил твою мать, Анхель, чтобы быть всегда с тобой рядом и не пропустить этот торжественный момент, когда тайна откроется тебе, и вот я дождался! — высокий человек с перекошенным от гнева лицом изогнулся дугой, и уже через мгновение огромная змея вновь нависла над Дельмаром и Анхелем. — Отдай мне медальон! — прошипела змеиная голова. Генри поежился, а Дельмар на мгновение обнял Анхеля и снова встал перед ним, прикрывая его от Аспида своей спиной.
— Ты поплатишься за все, что сделал! — голос Дельмара был жестким и твердым, и Анхель почувствовал уверенность в том, что все будет именно так, как говорит его отец. Отец — впервые в жизни это слово не вызывало в нем тех чувств, которые он испытывал раньше, называя отцом Аспида. Сковывающее чувство и странное напряжение исчезло.
— Папа, — едва слышно произнес Анхель, и его глаза заблестели от вдруг накативших слез. Он надеялся, что никто не заметит его состояния, но Дельмар услышал его и быстро обернулся.
— Мой сын! Анхель! — в голосе Дельмара было столько любви и тепла, что Анхель не смог сопротивляться нахлынувшим на него чувствам и заплакал. Слезы мешали видеть, но он почувствовал, как крепкие руки отца оторвали его от земли. — Ты должен спастись, Анхель. Беги, я задержу их! — услышал он его шепот, а уже через мгновение ощутил, что снова стоит на ногах.
