Они не до конца уверены во мне, ведь я до сих пор не доказала свою преданность. Я доказала, что способна на многое, что способна приручить чуть ли не любого мужчину, но от этого ситуация не улучшилась. От этого стало только хуже. Пока они не думают, что я целиком и полностью поддерживаю их матриархальное мировоззрение, они не будут доверять мне до конца. Поэтому мне предстоит ещё немало работы, если я хочу исправить ситуацию в свою сторону. И это всё учитывая то, что мне совершенно неизвестно, справлюсь ли я с этим дикарём на самом деле, или же всё это было лишь временным помутнением. Вполне возможно, что это не я так хороша, как думают местные стервы, а просто дикарь пощадил меня. Может он и вовсе переиграл меня, прочитав как дурочку?
Обратно на материк – на матриархальный материк, – мы возвращаемся с несколькими мальчиками. Один из них – тот самый послушный мальчик, которого мне дали изначально. Двое – мальчики, подобранные Лизой и Дианой. А последний – мой дикарь. Мой? Звучит как-то слишком нагло, учитывая то, что я даже не присутствовала при его поимке. Подумаешь, оттрахала один раз и всё. И тут даже не факт, что это я его оттрахала. То есть, это очевидно – оттрахал он меня, а не я его. Но это же не значит, что я никак не повлияла на происходящее? Это же не значит, что он сделал бы это и без моего разрешения? Ну правда же?
По прилёту домой… домой? Серьёзно? Кажется, я схожу с ума… Хотя… С чего я вообще решила, что это плохо? Разве это плохо? Не думаю, что в этом есть что-то плохое. Думаю, напротив, хорошо, что я начала привыкать к новому миру. Если у меня нет возможности вернуться обратно, то почему бы не начать называть этот мир своим домом? Просто нужно закончить с обустройством этого самого дома. А начать я уже начала.
Так вот. По прилёту домой, я сразу же объявляю, что меня не устраивает поместье укротительниц. Я говорю, что хотела бы жить отдельно. На что Клив тут же очень сильно удивляется:
– Отдельно? Целого замка тебе недостаточно?
– Вы ведь сами изначально привели меня в квартиру, а только потом показали замок, поэтому я изначально думала, что буду жить отдельно, – возмущаюсь я. Но гнев быстро сходит на нет и я пытаюсь объяснить: – Да й дело даже совсем не в этом.
– Дело в том, что девочка зазналась, – нагло перебивает Лиза. Сложив руки на груди, она говорит: – Один раз повезло, вот теперь и выпендривается. Что, красотка, мы уже слишком плохая компания для тебя?
– Дело не в этом, – говорю я.
И дело действительно не в том, что они мне н нравятся. С этим я, возможно, даже как-то и справилась бы. Но вот учитывая то, что я собираюсь делать, мне не справится в компании этих дамочек. Что именно я собираюсь делать? Если вкратце, то я хочу переманить дикаря на свою сторону. С мой стороны действительно слишком самоуверенно думать, будто у меня получится внедриться в самое сердце матриархального мира, чтобы со временем разрушить его при помощи своих мужчин, но если я что-то решила, то назад пути нет.
О да, у меня просто грандиознейшие планы! Пока что всё только в планах, но если мне удастся продвинуться хотя бы на миллиметр в придуманном мною плане, то я уже буду считать это невероятным достижением. Потому что, если на чистоту, я совершенно не верю в свои силы на сознательном уровне. Я собираюсь поработить целый мир и разрушить сформировавшиеся устои, но как сделать это, если тебе всего двадцать три? Понятия не имею…
А ещё мне постоянно кажется, что я слишком не уверена в своих же решениях. Сначала я решаю стать частью этого мира, а теперь вдруг хочу уничтожить его изнутри. Хотя нет, я неправильно выразилась – моя цель не уничтожить этот мир, а, скорее, занять в нём значимое место. Но ведь я и так занимаю здесь значимое место? Нет, на самом деле это не так. Сейчас я занимаю тут место самой обычной прислуги, удовлетворяющей потребности извращённых дамочек, что правят этим миром. Но вот если у меня действительно талант к укрощению, если я действительно могу укрощать таких вот дикарей, которых хотят заполучить все сильнейшие дамочки этого мира, то в моих руках может оказаться и сам мир.
Самоуверенно? Да! Я ведь уже повторила это несколько раз. И ещё более самоуверенно это выглядит, когда я понимаю, что нахожусь в этом мире всего два дня. Два дня, и я уже планирую целое порабощение? Хотя совсем недавно была самым обычным администратором фитнесс-клуба? Прекрасно, очень прекрасно… Просто наполеоновские планы, ничего не скажешь.
– Дело в том, что мне просто хочется побыть наедине с собой, – продолжаю я. – Простите моё невежество, но мне нужно привыкнуть к тому, что произошло со мной. Слишком много всего свалилось за последнее время. Боюсь, мне надо всё как следует осмыслить.
– Это ведь целое поместье, – спокойно говорит Мили. – Дом на столько большой, что мы даже не будем пересекаться нигде, кроме столовой.
– Не преувеличивай, Мили, – перебивает Клив. После чего обращается прямо ко мне: – Пересекаться вы, конечно, будете, но не так часто. Но, – она делает небольшую паузу, – раз уж ты хочешь побыть одна, думаю, мы можем позволить тебе что-то такое. Я понимаю тебя, дорогая. Понимаю, что это всё очень сложно для неподготовленного человека. Поэтому обещаю, что мы организуем отдельное жильё в ближайшее время.
Отлично! – мысленно радуюсь я. Я прекрасно понимаю, что меня не оставят одну без каких-нибудь камер видеонаблюдения. Но даже этот факт не может меня расстроить. Уже то, что я буду одна, не может меня не радовать. Теперь остаётся только одно.
– И ещё… – как бы невзначай говорю я.
– Что? – спрашивает Клив.
– Я бы хотела, чтобы тот дикарь, который прибыл с нами, остался со мной.
– Остался с тобой? – снова удивляется Клив. Остальные удивлены не меньше. – В каком это смысле, дорогая?
– Я ведь уже говорила вам об этом, – напоминаю я.
– Не думала, что ты настроена так серьёзно.
– Я хочу, чтобы он жил со мной, – твёрдо и уверенно заявляю я.
Глаза всех девочек тут же округляются. Даже вечно расслабленная Мили корчит совершенно несвойственную для неё гримасу.
– Вот это поворот, – говорит рыжеволосая красотка.
Не давая произнести больше ни слова, я перебиваю:
– Просто хочу взять его под свой полный контроль. Я не претендую на него полностью. Но до тех пор, пока он не укрощён окончательно, мне хотелось бы лично заниматься процессом его укрощения.
– Лично? – уточняет Клив.
– Да, без охраны и без чьей-либо помощи, – поясняю я. – Если же мне понадобиться помощь, то я вам сообщу. Но до того момента мне хотелось бы поработать в одиночку. Чтобы понять, действительно ли я так хороша, или же это было простое везение.
– Интересно, очень интересно, – говорит Клив чуть ли не себе под нос.
Девочки напряжены. То ли из-за того, что видят во мне реальную угрозу их авторитету, то ли из-за того, что всерьёз бояться меня. Полагаю, что более вероятен первый вариант. Но верить всё же хочется во второй.
– Ну так что? – для верности решаю уточнить я. – Вы верите в меня так же, как я верю в себя?
На самом деле, я в себя вообще практически не верю. Нет, конечно, в основном это вранье, так как нельзя на что-то решиться, пока не поверишь в то, что ты справишься с этим чем-то. Но вот сомнения… сомнений у меня очень много.
Клив думает. В зале гробовая тишина. Молчат абсолютно все. Все ждут решения госпожи министра. А затем она наконец говорит:
– Хорошо.
Очень хорошо, – думаю я.
Следующие два дня я обустраиваюсь на новом месте. Почему так долго? Ну… довольно сложно определиться с выбором светильника, когда в твоих руках неограниченные запасы мировых финансов. Теперь, после того, как подтвердило право называть себя укротительницей, моя зарплата достигла безграничного уровня. То есть, я могу позволить себе практически всё, что захочу. В пределах разумного, конечно. Именно поэтому сейчас, когда выбор превышает всякие видимые и невидимые пределы, мне очень сложно определиться. Не то чтобы я раньше думала, что от большого количества денег меня настигнет большее счастье – нет. Но я даже не догадывалась о том, что не изменится совершенно ничего. Деньги вообще никак не влияют на счастье. Особенно, если ты не знаешь, куда их потратить. Не зря же всякие бизнес-тренеры говорят, что нельзя зарабатывать много, не научившись тратить…
Но выбор светильника – это ещё куда не шло. Гораздо сложнее было определиться с обоями. Особенно, учитывая то, что обои в этом мире не просто бумажные. В этом мире такое множество видов обоев, что просто глаза разбегаются. Прозрачные обои, обои с живым рисунком, обои, меняющие структуру, обои, меняющие рисунок в зависимости от настроения хозяина комнаты, а также ещё бесчисленное множество обоев, которое я сейчас даже и не вспомню.
Наконец определившись с интерьером, а также с набором мебели для моего нового жилья, я отправляюсь на подбор кухни. Занятие не быстрое, даже учитывая то, что я, вроде как, даже и не буду присутствовать на ней. Как сказала Клив, она подберёт мне отличного мальчика, который с утра будет готовить еду на весь день. В ответ на что я заявляю:
– Всё это, конечно, очень хорошо, но я бы хотела потреблять только самые свежие продукты, – говорю я, проходя по рядам гипермаркета.
Нет, я ни капли не зажралась. Ну, во-первых, потому что всегда питалась всем самым свежим. Я всегда потребляла исключительно здоровую пищу, изредка балуя себя чем-то вредным. А во-вторых, мне просто хочется показать, что я знаю себе цену. Подозреваю, что хорошая укротительница ни за что не позволит себе жить в плохих условиях.
– Дорогая, – спокойно отвечает Клив со свойственной ей улыбкой (будто только что сожрала свою любимую таблетку), – ты ещё слишком плохо осведомлена в уровне развития наших технологий. У нас в принципе не бывает протухших продуктов и плохой еды.
– Тогда это может значить только одно, – немного огорчённо говорю я.
– Что? – спрашивает Клив.
– То, что у вас здесь просто не существует натуральны продуктов.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что всем натуральным продуктам свойственно пропадать и протухать. И улыбка Клив лишь подтверждает мои слова.
– Если Продукты не натуральны, это ещё не значит, что они вредны.
Почему госпожа министр разгуливает со мной по гипермаркету? Ну, наверное, потому, что именно она курирует всех укротительниц. А потому именно она принимает непосредственное участие в моём обустройстве на новом месте. Как-никак, комфорт укротительницы – дело государственной важности.
Когда все приготовления наконец закончены, наступает момент заселения. Шикарный лофт на тридцатом этаже одного из небоскрёбов, расположенных в центральном районе – теперь это моё жильё на ближайшие чёрт знает сколько лет. Возможно, я вообще поживу тут всего несколько недель, после чего захочу сменить обстановку. А возможно меня и вовсе очень скоро заставят переехать в резиденцию укротительниц.
Однако, все эти домыслы развеивает Клив.
– Дорогая, – говорит она перед входом в мою новую квартиру, – я понимаю, что ты теперь дама независимая, но появляться в поместье на собраниях тебе всё равно придётся.
– Думаю, я это переживу, – говорю я, после чего мило улыбаюсь. Сама от себя такого не ожидала. Что это за улыбочка такая была? Я так сильно в себя поверила, что уже умудряюсь хамить министру внутренних дел своей же мимикой? Ужас, просто ужас…
Двери открываются, мы заходим внутрь и нас тут же встречают десятки хлопков, перемешанных с радостными криками. Все восемь укротительниц на месте. Точнее, прямо у меня дома. Я знакома только с тремя из них, но уже совсем скоро узнаю и всех остальных. Вечер, как говориться, предстоит долгий.
Делаю шаг внутрь. Помимо укротительниц в моём новом жилище собралось большинство тех, кто имеет непосредственное отношение к этим самым укротительницам. А если быть более точными, то тут вся верхушка обслуживающего персонала, что-то вроде – личного модельера и дизайнера в одном лице, личного парикмахера, и ещё много кого личного. А ещё у укротительниц есть что-то вроде своего личного изобретателя – такая каноничная женщина (правда в моём предыдущем мире это был, как правило, мужчина), которая занимается созданием всяких крутых штучек, упрощающих жизнь укротительниц. Естественно, делает она это не одна, и под её руководством находится целая корпорация. Так что это довольно противоречивый факт – считать руководителя корпорации своим обслуживающим персоналом. Кстати, именно эта корпорация и изобрела таблетки, дарящие чувство счастья и возбуждённости. И эта же корпорация изобрела много чего ещё – включая и средство для усмирения и средство для… в общем, много других полезных средств.
Так же на вечеринке присутствует немало политических деятелей. А потому просторный лофт оказывается буквально забит гостьями под завязку.
Спустя полчаса вечеринка проходит более, чем хорошо. Меня совершенно не напрягают новые знакомства, даже учитывая то, что среди знакомых нет ни одного мужчины. Всё ещё немного странно постоянно находится в компании одних только женщин, но, думаю, через какое-то время я к этому привыкну.
Редкие мальчики, присутствующие здесь в этот вечер, вполне ожидаемо играют роль прислуги. Я не то что не могу – я даже не имею права общаться с ними. Поставить их наравне с собой всё равно что подписать себе смертный приговор. Конечно я немного преувеличиваю, но всё же…
Но помимо этих мальчиков тут присутствуют личные мальчики гостей. И вот это уже немного смущает меня. Меня смущает не само их присутствие, а то, как именно дамы обращаются с ними. Как они используют их – принеси, подай, пододвинь стул, налей. Девушки, пришедшие на вечер в компании собственных мальчиков, даже не пытаются сделать что-то сами. Нет. За них всё делают их слуги. Их личные, ручные рабы. Глядя на всё это, я понимаю, какую же власть можно получить над этими женщинами, если получится получить власть над этими мальчиками. Как минимум, в моих руках будет так много компромата… страшно представить, что я буду с ним делать, когда он окажется у меня. И ведь я даже не сомневаюсь, что у всех есть свои секреты. Я совсем недавно в этом мире, но уже прекрасно осведомлена в его испорченности. Этот мир ещё более испорчен, чем мой предыдущий.
Допивая очередной бокал дорогого игристого, я разглядываю улыбающихся дамочек, вежливо болтающих друг с другом. Я уже представляю, как скорчатся их наглые морды, когда они узнают, что их жизни теперь принадлежат мне. Конечно до этого ещё далеко, мне предстоит нелёгкий путь. Но уже даже сейчас, глядя на них со стороны, у меня есть сильная мотивация не сдаваться. Не знаю, зачем мне это нужно на самом деле. Для того, что я действительно хочу очистить этот мир от этих наглых и самоуверенных сук? Или для того, чтобы просто стать той, кто будет управлять всеми этими суками? Сложный, очень сложный вопрос…
Но еще более сложный вопрос – как провернуть всё так, чтобы дело выгорело. Я попала далеко не в мир идиоток. И думать, словно у меня получится обхитрить владельцев целой реальности… идея так себе.
Но я всё равно почему-то верю в свои силы.
Совсем немного, но верю…
Уже под утро, когда все начинают расходиться, ко мне подходит Клив.
Она говорит:
– Ну что, ты готова?
***
Обратно на материк – на матриархальный материк, – мы возвращаемся с несколькими мальчиками. Один из них – тот самый послушный мальчик, которого мне дали изначально. Двое – мальчики, подобранные Лизой и Дианой. А последний – мой дикарь. Мой? Звучит как-то слишком нагло, учитывая то, что я даже не присутствовала при его поимке. Подумаешь, оттрахала один раз и всё. И тут даже не факт, что это я его оттрахала. То есть, это очевидно – оттрахал он меня, а не я его. Но это же не значит, что я никак не повлияла на происходящее? Это же не значит, что он сделал бы это и без моего разрешения? Ну правда же?
По прилёту домой… домой? Серьёзно? Кажется, я схожу с ума… Хотя… С чего я вообще решила, что это плохо? Разве это плохо? Не думаю, что в этом есть что-то плохое. Думаю, напротив, хорошо, что я начала привыкать к новому миру. Если у меня нет возможности вернуться обратно, то почему бы не начать называть этот мир своим домом? Просто нужно закончить с обустройством этого самого дома. А начать я уже начала.
Так вот. По прилёту домой, я сразу же объявляю, что меня не устраивает поместье укротительниц. Я говорю, что хотела бы жить отдельно. На что Клив тут же очень сильно удивляется:
– Отдельно? Целого замка тебе недостаточно?
– Вы ведь сами изначально привели меня в квартиру, а только потом показали замок, поэтому я изначально думала, что буду жить отдельно, – возмущаюсь я. Но гнев быстро сходит на нет и я пытаюсь объяснить: – Да й дело даже совсем не в этом.
– Дело в том, что девочка зазналась, – нагло перебивает Лиза. Сложив руки на груди, она говорит: – Один раз повезло, вот теперь и выпендривается. Что, красотка, мы уже слишком плохая компания для тебя?
– Дело не в этом, – говорю я.
И дело действительно не в том, что они мне н нравятся. С этим я, возможно, даже как-то и справилась бы. Но вот учитывая то, что я собираюсь делать, мне не справится в компании этих дамочек. Что именно я собираюсь делать? Если вкратце, то я хочу переманить дикаря на свою сторону. С мой стороны действительно слишком самоуверенно думать, будто у меня получится внедриться в самое сердце матриархального мира, чтобы со временем разрушить его при помощи своих мужчин, но если я что-то решила, то назад пути нет.
О да, у меня просто грандиознейшие планы! Пока что всё только в планах, но если мне удастся продвинуться хотя бы на миллиметр в придуманном мною плане, то я уже буду считать это невероятным достижением. Потому что, если на чистоту, я совершенно не верю в свои силы на сознательном уровне. Я собираюсь поработить целый мир и разрушить сформировавшиеся устои, но как сделать это, если тебе всего двадцать три? Понятия не имею…
А ещё мне постоянно кажется, что я слишком не уверена в своих же решениях. Сначала я решаю стать частью этого мира, а теперь вдруг хочу уничтожить его изнутри. Хотя нет, я неправильно выразилась – моя цель не уничтожить этот мир, а, скорее, занять в нём значимое место. Но ведь я и так занимаю здесь значимое место? Нет, на самом деле это не так. Сейчас я занимаю тут место самой обычной прислуги, удовлетворяющей потребности извращённых дамочек, что правят этим миром. Но вот если у меня действительно талант к укрощению, если я действительно могу укрощать таких вот дикарей, которых хотят заполучить все сильнейшие дамочки этого мира, то в моих руках может оказаться и сам мир.
Самоуверенно? Да! Я ведь уже повторила это несколько раз. И ещё более самоуверенно это выглядит, когда я понимаю, что нахожусь в этом мире всего два дня. Два дня, и я уже планирую целое порабощение? Хотя совсем недавно была самым обычным администратором фитнесс-клуба? Прекрасно, очень прекрасно… Просто наполеоновские планы, ничего не скажешь.
– Дело в том, что мне просто хочется побыть наедине с собой, – продолжаю я. – Простите моё невежество, но мне нужно привыкнуть к тому, что произошло со мной. Слишком много всего свалилось за последнее время. Боюсь, мне надо всё как следует осмыслить.
– Это ведь целое поместье, – спокойно говорит Мили. – Дом на столько большой, что мы даже не будем пересекаться нигде, кроме столовой.
– Не преувеличивай, Мили, – перебивает Клив. После чего обращается прямо ко мне: – Пересекаться вы, конечно, будете, но не так часто. Но, – она делает небольшую паузу, – раз уж ты хочешь побыть одна, думаю, мы можем позволить тебе что-то такое. Я понимаю тебя, дорогая. Понимаю, что это всё очень сложно для неподготовленного человека. Поэтому обещаю, что мы организуем отдельное жильё в ближайшее время.
Отлично! – мысленно радуюсь я. Я прекрасно понимаю, что меня не оставят одну без каких-нибудь камер видеонаблюдения. Но даже этот факт не может меня расстроить. Уже то, что я буду одна, не может меня не радовать. Теперь остаётся только одно.
– И ещё… – как бы невзначай говорю я.
– Что? – спрашивает Клив.
– Я бы хотела, чтобы тот дикарь, который прибыл с нами, остался со мной.
– Остался с тобой? – снова удивляется Клив. Остальные удивлены не меньше. – В каком это смысле, дорогая?
– Я ведь уже говорила вам об этом, – напоминаю я.
– Не думала, что ты настроена так серьёзно.
– Я хочу, чтобы он жил со мной, – твёрдо и уверенно заявляю я.
Глаза всех девочек тут же округляются. Даже вечно расслабленная Мили корчит совершенно несвойственную для неё гримасу.
– Вот это поворот, – говорит рыжеволосая красотка.
Не давая произнести больше ни слова, я перебиваю:
– Просто хочу взять его под свой полный контроль. Я не претендую на него полностью. Но до тех пор, пока он не укрощён окончательно, мне хотелось бы лично заниматься процессом его укрощения.
– Лично? – уточняет Клив.
– Да, без охраны и без чьей-либо помощи, – поясняю я. – Если же мне понадобиться помощь, то я вам сообщу. Но до того момента мне хотелось бы поработать в одиночку. Чтобы понять, действительно ли я так хороша, или же это было простое везение.
– Интересно, очень интересно, – говорит Клив чуть ли не себе под нос.
Девочки напряжены. То ли из-за того, что видят во мне реальную угрозу их авторитету, то ли из-за того, что всерьёз бояться меня. Полагаю, что более вероятен первый вариант. Но верить всё же хочется во второй.
– Ну так что? – для верности решаю уточнить я. – Вы верите в меня так же, как я верю в себя?
На самом деле, я в себя вообще практически не верю. Нет, конечно, в основном это вранье, так как нельзя на что-то решиться, пока не поверишь в то, что ты справишься с этим чем-то. Но вот сомнения… сомнений у меня очень много.
Клив думает. В зале гробовая тишина. Молчат абсолютно все. Все ждут решения госпожи министра. А затем она наконец говорит:
– Хорошо.
Очень хорошо, – думаю я.
***
Следующие два дня я обустраиваюсь на новом месте. Почему так долго? Ну… довольно сложно определиться с выбором светильника, когда в твоих руках неограниченные запасы мировых финансов. Теперь, после того, как подтвердило право называть себя укротительницей, моя зарплата достигла безграничного уровня. То есть, я могу позволить себе практически всё, что захочу. В пределах разумного, конечно. Именно поэтому сейчас, когда выбор превышает всякие видимые и невидимые пределы, мне очень сложно определиться. Не то чтобы я раньше думала, что от большого количества денег меня настигнет большее счастье – нет. Но я даже не догадывалась о том, что не изменится совершенно ничего. Деньги вообще никак не влияют на счастье. Особенно, если ты не знаешь, куда их потратить. Не зря же всякие бизнес-тренеры говорят, что нельзя зарабатывать много, не научившись тратить…
Но выбор светильника – это ещё куда не шло. Гораздо сложнее было определиться с обоями. Особенно, учитывая то, что обои в этом мире не просто бумажные. В этом мире такое множество видов обоев, что просто глаза разбегаются. Прозрачные обои, обои с живым рисунком, обои, меняющие структуру, обои, меняющие рисунок в зависимости от настроения хозяина комнаты, а также ещё бесчисленное множество обоев, которое я сейчас даже и не вспомню.
Наконец определившись с интерьером, а также с набором мебели для моего нового жилья, я отправляюсь на подбор кухни. Занятие не быстрое, даже учитывая то, что я, вроде как, даже и не буду присутствовать на ней. Как сказала Клив, она подберёт мне отличного мальчика, который с утра будет готовить еду на весь день. В ответ на что я заявляю:
– Всё это, конечно, очень хорошо, но я бы хотела потреблять только самые свежие продукты, – говорю я, проходя по рядам гипермаркета.
Нет, я ни капли не зажралась. Ну, во-первых, потому что всегда питалась всем самым свежим. Я всегда потребляла исключительно здоровую пищу, изредка балуя себя чем-то вредным. А во-вторых, мне просто хочется показать, что я знаю себе цену. Подозреваю, что хорошая укротительница ни за что не позволит себе жить в плохих условиях.
– Дорогая, – спокойно отвечает Клив со свойственной ей улыбкой (будто только что сожрала свою любимую таблетку), – ты ещё слишком плохо осведомлена в уровне развития наших технологий. У нас в принципе не бывает протухших продуктов и плохой еды.
– Тогда это может значить только одно, – немного огорчённо говорю я.
– Что? – спрашивает Клив.
– То, что у вас здесь просто не существует натуральны продуктов.
Не нужно быть гением, чтобы понять, что всем натуральным продуктам свойственно пропадать и протухать. И улыбка Клив лишь подтверждает мои слова.
– Если Продукты не натуральны, это ещё не значит, что они вредны.
Почему госпожа министр разгуливает со мной по гипермаркету? Ну, наверное, потому, что именно она курирует всех укротительниц. А потому именно она принимает непосредственное участие в моём обустройстве на новом месте. Как-никак, комфорт укротительницы – дело государственной важности.
Когда все приготовления наконец закончены, наступает момент заселения. Шикарный лофт на тридцатом этаже одного из небоскрёбов, расположенных в центральном районе – теперь это моё жильё на ближайшие чёрт знает сколько лет. Возможно, я вообще поживу тут всего несколько недель, после чего захочу сменить обстановку. А возможно меня и вовсе очень скоро заставят переехать в резиденцию укротительниц.
Однако, все эти домыслы развеивает Клив.
– Дорогая, – говорит она перед входом в мою новую квартиру, – я понимаю, что ты теперь дама независимая, но появляться в поместье на собраниях тебе всё равно придётся.
– Думаю, я это переживу, – говорю я, после чего мило улыбаюсь. Сама от себя такого не ожидала. Что это за улыбочка такая была? Я так сильно в себя поверила, что уже умудряюсь хамить министру внутренних дел своей же мимикой? Ужас, просто ужас…
Двери открываются, мы заходим внутрь и нас тут же встречают десятки хлопков, перемешанных с радостными криками. Все восемь укротительниц на месте. Точнее, прямо у меня дома. Я знакома только с тремя из них, но уже совсем скоро узнаю и всех остальных. Вечер, как говориться, предстоит долгий.
Делаю шаг внутрь. Помимо укротительниц в моём новом жилище собралось большинство тех, кто имеет непосредственное отношение к этим самым укротительницам. А если быть более точными, то тут вся верхушка обслуживающего персонала, что-то вроде – личного модельера и дизайнера в одном лице, личного парикмахера, и ещё много кого личного. А ещё у укротительниц есть что-то вроде своего личного изобретателя – такая каноничная женщина (правда в моём предыдущем мире это был, как правило, мужчина), которая занимается созданием всяких крутых штучек, упрощающих жизнь укротительниц. Естественно, делает она это не одна, и под её руководством находится целая корпорация. Так что это довольно противоречивый факт – считать руководителя корпорации своим обслуживающим персоналом. Кстати, именно эта корпорация и изобрела таблетки, дарящие чувство счастья и возбуждённости. И эта же корпорация изобрела много чего ещё – включая и средство для усмирения и средство для… в общем, много других полезных средств.
Так же на вечеринке присутствует немало политических деятелей. А потому просторный лофт оказывается буквально забит гостьями под завязку.
Спустя полчаса вечеринка проходит более, чем хорошо. Меня совершенно не напрягают новые знакомства, даже учитывая то, что среди знакомых нет ни одного мужчины. Всё ещё немного странно постоянно находится в компании одних только женщин, но, думаю, через какое-то время я к этому привыкну.
Редкие мальчики, присутствующие здесь в этот вечер, вполне ожидаемо играют роль прислуги. Я не то что не могу – я даже не имею права общаться с ними. Поставить их наравне с собой всё равно что подписать себе смертный приговор. Конечно я немного преувеличиваю, но всё же…
Но помимо этих мальчиков тут присутствуют личные мальчики гостей. И вот это уже немного смущает меня. Меня смущает не само их присутствие, а то, как именно дамы обращаются с ними. Как они используют их – принеси, подай, пододвинь стул, налей. Девушки, пришедшие на вечер в компании собственных мальчиков, даже не пытаются сделать что-то сами. Нет. За них всё делают их слуги. Их личные, ручные рабы. Глядя на всё это, я понимаю, какую же власть можно получить над этими женщинами, если получится получить власть над этими мальчиками. Как минимум, в моих руках будет так много компромата… страшно представить, что я буду с ним делать, когда он окажется у меня. И ведь я даже не сомневаюсь, что у всех есть свои секреты. Я совсем недавно в этом мире, но уже прекрасно осведомлена в его испорченности. Этот мир ещё более испорчен, чем мой предыдущий.
Допивая очередной бокал дорогого игристого, я разглядываю улыбающихся дамочек, вежливо болтающих друг с другом. Я уже представляю, как скорчатся их наглые морды, когда они узнают, что их жизни теперь принадлежат мне. Конечно до этого ещё далеко, мне предстоит нелёгкий путь. Но уже даже сейчас, глядя на них со стороны, у меня есть сильная мотивация не сдаваться. Не знаю, зачем мне это нужно на самом деле. Для того, что я действительно хочу очистить этот мир от этих наглых и самоуверенных сук? Или для того, чтобы просто стать той, кто будет управлять всеми этими суками? Сложный, очень сложный вопрос…
Но еще более сложный вопрос – как провернуть всё так, чтобы дело выгорело. Я попала далеко не в мир идиоток. И думать, словно у меня получится обхитрить владельцев целой реальности… идея так себе.
Но я всё равно почему-то верю в свои силы.
Совсем немного, но верю…
Глава 15.
Уже под утро, когда все начинают расходиться, ко мне подходит Клив.
Она говорит:
– Ну что, ты готова?
