Да-да, я сейчас о тех самых любительницах попринижать мужское достоинство. Неуверенных в себе, жалких, жадных стерв, которые поработили весь мужской пол, унизили его, а теперь не могут признаться себе же в том, что они самые обычные шлюхи – шалавы, ночами мечтающие о грубой, звериной ебле. Но не я. Я могу. Я ещё не так испорчена этим миром, чтобы отрицать любовь к самцам.
Задыхаясь от невыносимого давления, я начинаю понемногу отключаться. Глаза закатываются сами по себе. Противостоять я не могу – просто не сил. Он гораздо сильнее. Он гораздо настойчивее. Это его прерогатива. Моя, как любой уважающей себя женщины, – поддаваться всем его прихотям. Потому что именно мужчина должен решать судьбу женщины. Своей женщины… Действительно, к чему это я? Что? Неужто влюбилась? Только из-за того, что он поимел тебя в рот? Да уж… Как мало нужно женщине для счастья…
Проходит ещё целая вечность до того, как он наконец вынимает свой член. К этому моменту я уже успеваю распрощаться с жизнью. Умереть от нехватки воздуха во время горлового минета – что может быть лучше… Если что, это сарказм…
Он не просто вынимает его – нет. Он выдёргивает его так, будто тот приклеился. Словно его член уже стал неотъемлемой частью моего рта, и теперь его не вынуть так просто. Как будто я насильно держу его у себя.
И вот как только он его вынимает, я вдруг понимаю, что хочу ещё. Я понимаю, что мне мало. Вот если бы не это ужасное чувство нехватки воздуха… клянусь, я бы могла держать его вечность. Я бы никогда не слезла с него. Ладно… кажется, я преувеличиваю…
Он вынимает член. Толстые нити слюны тянутся от губ к головке и стволу. Буквально весь член блестит и сверкает, покрытый выделениями. Рука дикаря скользит по основанию, растирая слюну. Боже, как же он дрочит! Даже это он делает идеально. Каждое движение, каждый взмах кисти, – всё так хорошо, что глядя на это можно перевзбудиться. Что, собственно говоря, и происходит со мной в этот самый момент. Не хотелось бы, чтобы об этом знал кто-то помимо нас двоих, но я внезапно заметила, что ужасно намокла внизу. Я намокла так обильно, что, кажется, капли падают прямо на пол. Нет, мне не кажется. Так оно и есть. Что-то падает на пол, но основная масса стекает прямо по ногам. Боже! Мне стыдно и приятно одновременно!
Немного подрочив, бугай подходит снова. Головка снова упирается в губы. Я немного приоткрываю ротик, чтобы он чувствовал, что входит. Чтобы я сама могла почувствовать, как губы скользят по члену. Почувствовать каждый миллиметр этого жилистого ствола.
Член входит наполовину. Останавливается. А затем выходит. Медленно, спокойно и без резких Движений. Затем процедура повторяется снова. И ещё раз. И ещё несколько раз.
В какой-то момент амплитуда увеличивается, а за ней и скорость. Он начинает трахать. Именно что трахать. Иметь мой рот так, будто это какая-то резиновая вагина. И ему даже не нужно держать меня. Мне всё нравится. Всё идеально. Я не задыхаюсь, а остальное лишь доставляет удовольствие.
Кажется, это лучшее изнасилование за всю мою жизнь.
Лучший минет в жизни заканчивается тем, что я уже просто теряю сознание. Просто от того, что ничего не делаю. Удивительно, но иногда даже ничего не делание может стать причиной ужасного физического истощения. Хорошо, что в моём случае истощение перекрывается чувством невероятной удовлетворённости. Самого большого наслаждения за всю мою жизнь.
Вынимая член, дикарь не забывает шлёпнуть пару раз по щекам, оставляя на тех небольшие мокрые пятна. Прибор смазан как следует. Он весь покрыт слюной. Даже по яйцам стекают тоненькие струйки слюны.
Будь я сейчас с кем-то другим, я бы, наверное, плевалась бы от отвращения. Но здесь и сейчас… с ним наедине… мне плевать, что за нами кто-то наблюдает. Мне на столько надоела обыденность, мне на столько надоели все эти феминистки, что я чуть ли не вою от удовольствия. Мне одновременно стыдно и одновременно плевать на то, что вообще обо мне подумают.
Вынутый член ускользает от меня. Его хозяин отходит назад. Он жадно смотрит на меня – сейчас он видит не человека, а объект удовлетворения своих первобытных потребностей. Не буду врать и говорить, что мне неприятно, ведь это чувство абсолютно взаимно. Сейчас он для меня не больше, чем зверь, способный удовлетворить все мои потребности. Он не похож на обычного человека, хоть у него и есть мозги. Единственное, для чего ему сейчас нужны мозги – для того, чтобы понять, в какую дырку вставить свой член. Ну и ещё для того, чтобы не думать только о себе, учитывая и желания партнёрши. Но это уже вторично.
Член в руке самца блестит. Он продолжает скользить по нему ладонью. Я неволь подаю на четвереньки. Мне совершенно всё равно, что подо мной твёрдое бетонное покрытие. Начинаю ползти прямо к нему. В этом есть что-то притягательное. Что-то, что не почувствовать умом и разумом. Это на каком-то совершенно ином, подсознательном, уровне.
Подползаю к нему, поднимаю взгляд на хозяина, и жду. Жду разрешения. Или приказа. Сама не знаю, чего я жду. Точнее, знаю. Я жду, когда он наконец уже трахнет меня.
– Развернись, – тихо, но очень чётко говорит он.
И я не задумываясь повинуюсь. Будто мне что-то подмешали. Как будто недавно я выпила коктейль, в который подлили какой-то смирительный препарат. Не удивлюсь, что именно так всё и было. Учитывая то, как в этом мире любят глушить реальные эмоции при помощи таблеток и всяких препаратов для усмирения, такая новость не покажется мне странной.
Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов… Но, видимо, у дикаря свои планы. Видимо, его что-то не устраивает. Поэтому, в какой-то момент я вижу, как он подходит сбоку, хватает меня за волосы, приподнимает на ноги, и начинает тащить. Он тащит меня к стене. Толкает лицом к ней. Он говорит:
– Опрись. И расставь ноги пошире.
Я снова делаю то, что он говорит. Чуть нагибаюсь, опираюсь руками о холодный бетон и расставляю ноги пошире. Тут же чувствую, как задирается юбка. Он всё ближе и ближе. Он всё ещё дрочит. От него исходит тепло. Нет. Он прямо-таки пышет жаром. И я чувствую этот жар. Но больше всего я чувствую жар, исходящий от его достоинства. Не знаю, как такое возможно, но, клянусь, кажется, будто я задницей могу почувствовать, как далеко его член от меня. И в этот конкретный момент я чувствую, что он совсем близко. Возможно и вполне реально, что всё это мне кажется, но сейчас он в каких-то миллиметрах от меня. Ещё чуть-чуть и он коснётся края половых губ. Наверное, так кажется всем девушкам, которых ставят раком. Говорю так, будто сама никогда не испытывала этого ощущения. Но это так. Я, в самом деле, никогда не испытывала ничего подобного. Сколько бы раз у меня не было подобного, я ни разу не испытывала ничего похожего. Просто всё дело было в партнёрах. Всегда всё дело в партнёрах. Чем сильнее ты хочешь партнёра, тем приятнее сам процесс. Но если ты не получаешь удовольствие от человека, а получаешь его только от процесса, то ты никогда не ощутишь всю гамму наслаждения. И раньше я этого не понимала. Я поняла это только сейчас. Только сейчас я могу судить о настоящем сексе. Только сейчас я осознала, что вообще такое – настоящий секс. И да, как бы глупо это не звучало, всё это я поняла с человеком, который, наверное, даже не знает, что такое цивилизованное общество. Но тем лучше для меня.
Я глубоко вздыхаю, предвкушая скорейшее соприкосновение. Кажется, будто я жду уже целую вечность. Вот на столько сильно мне не терпится почувствовать его в себе. На столько сильно я изголодалась по нормальному члену.
Я стою неподвижно, не поворачивая голову и пытаясь не думать ни о чём ещё некоторое время. А потом он наконец входит. То есть, не сразу. Он делает это постепенно. Крайне обходительно. Он делает это так, будто его заботит мнение партнёрши. Хотя, судя по оральному изнасилованию, что происходило совсем недавно, и не скажешь, что ему есть дело до желаний партнёрши. Но это не так. Ему есть дело до моих желаний и чувств.
Чувствую, как головка еле касается половых губ. Чувствую, как он начинает водить ею по кругу. В какой-то момент он совсем немного проникает внутрь, отчего я тут же вздрагиваю, а изо рта выходит слабый стон. Он заходит не на долго. Выходит буквально сразу же. Он просто смазывает инструмент для дальнейшей работы. А чтобы его смазать, ему не нужно заходить слишком глубоко, потому что сейчас я возбуждена так, как не возбуждалась ещё никогда.
Интересно, что сейчас думает Мили? Интересно, что она сейчас делает? Ласкает себя? Или всё ещё считает, что этот дикарь слишком неотёсан для того, чтобы доставить удовольствие женщине? Может она и вовсе испытывает какие-нибудь рвотные чувства? Если так, то мне же лучше. Хоть в чём-то я круче неё. Почему круче? Потому что у меня вышло не умереть от лап дикого зверя, и даже получилось вступит с ним в контакт. В сексуальный контакт. Вряд ли милашка Мили может похвастать чем-то подобным.
В какой-то момент я всё же не выдерживаю и начинаю двигать попкой. Мне хочется помочь. Нет, мне хочется самой руководить процессом. Хочется самостоятельно касаться его члена. Хочется…
Но он знает, что делает. Он знает, что нельзя давать волю женщине. Потому что, как только ты дашь ей волю, она тебя унизит. Она поймёт, что может воздействовать на тебя, а значит поймёт и то, что ты не настоящий мужчина. Настоящий мужчина никогда не даст женщине право выбора. Потому что он знает, что ей нужно. Он знает, что женщине нельзя давать никаких прав. Настоящий мужчина лучше самой женщины знает, что ей нужно. И именно такому мужчине готова отдаться любая.
Он хватает меня за задницу. Держит крепко, давая понять, что мне не стоит больше двигаться. Он продолжает водить головкой вокруг. Иногда как бы не нарочно задевает клитор, отчего я каждый раз вздыхаю так, будто меня настигает внезапная нехватка кислорода. Я вздыхаю так громко и так глубоко, что меня слышно, наверное, даже на верхних этажах здания.
Член начинает медленно погружаться внутрь. Сначала я чувствую, как огромная головка расчищает путь, раскрывая стенки как можно шире, а затем я чувствую и сам ствол.
Я невольно сжимаюсь, пытаясь прочувствовать каждый сантиметр этого оружия. Именно так – оружия. Как назвать его по-другому я не знаю. Это самое настоящее орудие убийство всех женских мечт и фантазий. Оно убивает их потому, что исполняет всё то, о чём мечтает каждая женщина. А какая из мечты мечта, если она исполнена? Верно, как только мечта исполняется, она уже больше не может быть мечтой. Следующей мечтой становится, разве что, только желание встретить снова. Снова ощутить это чувство. Снова почувствовать его в себе. Но пока что для этого слишком рано. Пока что это только начало. Я рада, что самое интересное ещё только впереди.
Он проходит, наверное, до середины, а затем останавливается. Уже отработанная схема. Ровно то же самое он делал и с моим ртом. Неужели всё на столько предсказуемо? Неужели…
Но как только я начинаю думать о том, что всё повторяется, он делает резкий рывок бёдрами и член погружается почти на всю длину. Зайти глубже у него не выходит. Это конец. Я чувствую, как он касается чего-то внутри. Скорее всего, это матка. И от этого чувства мне, если честно, не очень-то и приятно. Мне наоборот очень даже неприятно. В тот момент, когда он резко утыкается в самый конец, мне становится больно. Но потом, спустя несколько неподвижных секунд, всё проходит. Боль отступает, и я просто наслаждаюсь моментом. Моментом его неподвижного пребывания внутри. Мне страшно, что всё повториться снова, но я стараюсь не думать об этом. Стараюсь думать о том, что он понял, что мне неприятно. Думаю, он и сам должен это знать. Наверняка на его счету не одна оттраханая баба. Хотя… мне ли судить? Возможно, в их обществе не принято трахать кого попало? Возможно, у него на родине верность в почёте? Учитывая то, как нелестно он отзывался о здешних дамочках и их любви к сексу, это о чём-то да говорит. Как минимум о том, что это только для нас он неотёсаный грубый мужлан, который, как мы думаем, трахает всё, что движется. А на самом деле он вполне может быть примерным семьянином. Тогда… Чёрт! Зачем я вообще об этом подумала? Теперь мне стыдно за то, что именно я стала причиной его измены. Хотя… Если бы он не хотел, он бы этого не сделал. Глупо винить во всём произошедшем только себя одну.
Он чуть отодвигается назад. Теперь член не давит. Кажется, он и впрямь понял. Сначала отодвигается, а затем выходит практически полностью. Разве что только край головки остаётся внутри. Выйдя на некоторое время, он входит снова. Снова почти до конца, но на этот раз не так глубоко. В этот раз он знает, что нельзя входить на всю длину. А я в своё время только радуюсь тому, как мне повезло. В этот конкретный момент мне ужасно повезло встретить своего идеального ебаря. Мне даже не стыдно назвать его именно так.
Мне уже совершенно не страшно. Я больше не боюсь его. Не боюсь, что он может меня прикончить. Почему? Потому что его поступки говорят об обратном. Если бы он хотел меня прикончить, он бы не думал о моём удобстве, он бы не заботился о партнёрше. Теперь я знаю, что он не такой, каким я его считала. Он вовсе не какой-то там зверь. Его можно назвать так только в сексуальном плане, и то в хорошем смысле. И даже если он прямо сейчас сказал бы, что хочет меня прикончить, наверное я, скорее всего, всё равно бы не поверила ему. Потому что язык тела скажет тебе больше, чем просто язык.
Член входит, останавливается и выходит снова. Процедура повторяется несколько раз. И раз за разом темп, скорость, напор, – всё это увеличивается. Раз за разом он становится настойчивее. Отчего я раз за разом возбуждаюсь всё сильнее и сильнее.
Крепкие мужские руки сжимают ягодицы. Они уверенно мнут их. После чего он хватается за них обеими руками и начинает трахать меня так, как не трахал никто. Так жёстко и заботливо одновременно, что, наверное, ни один мужчина моей предыдущей реальности не способен на что-то подобное.
Почему я говорю о заботе? Да потому что, как бы грубо и резко он не входил, он больше ни разу не доходит до конца. Как бы сильно ему этого не хотелось, как бы сильно он не тонул в порыве страсти, он всё равно сдерживается от того, чтобы доставить мне дискомфорт. Ему важнее доставить удовольствие обоим партнёрам, нежели просто кончить. И нет, я не устану повторять это снова и снова.
Чувствуя, как твердое, толстое основание члена пронзает меня изнутри, я могу лишь закидывать голову назад от невероятного наслаждения, и закатывать глаза от бури эмоций, что дарит мне этот бугай.
Ноги подкашиваются сами по себе. Я чувствую, что ещё чуть-чуть и не смогу устоять. Они начинают дрожать – верный признак того, что конец близко. Ещё немного, и я больше не смогу сдерживаться. Да и есть ли в этом какой-то смысл, когда тебя трахает такой мужчина? Это только раньше я, даже если сильно хотелось, отодвигала партнёра, пыталась как-то отстраниться и избежать завершения. Это раньше я боялась кончить, потому что знала, что во второй раз уже не получится. Такова уж моя физиология. Я всегда завидовала подругам, которые рассказывали про множественные оргазмы, но сама никогда не могла испытать ничего подобного.
Задыхаясь от невыносимого давления, я начинаю понемногу отключаться. Глаза закатываются сами по себе. Противостоять я не могу – просто не сил. Он гораздо сильнее. Он гораздо настойчивее. Это его прерогатива. Моя, как любой уважающей себя женщины, – поддаваться всем его прихотям. Потому что именно мужчина должен решать судьбу женщины. Своей женщины… Действительно, к чему это я? Что? Неужто влюбилась? Только из-за того, что он поимел тебя в рот? Да уж… Как мало нужно женщине для счастья…
Проходит ещё целая вечность до того, как он наконец вынимает свой член. К этому моменту я уже успеваю распрощаться с жизнью. Умереть от нехватки воздуха во время горлового минета – что может быть лучше… Если что, это сарказм…
Он не просто вынимает его – нет. Он выдёргивает его так, будто тот приклеился. Словно его член уже стал неотъемлемой частью моего рта, и теперь его не вынуть так просто. Как будто я насильно держу его у себя.
И вот как только он его вынимает, я вдруг понимаю, что хочу ещё. Я понимаю, что мне мало. Вот если бы не это ужасное чувство нехватки воздуха… клянусь, я бы могла держать его вечность. Я бы никогда не слезла с него. Ладно… кажется, я преувеличиваю…
Он вынимает член. Толстые нити слюны тянутся от губ к головке и стволу. Буквально весь член блестит и сверкает, покрытый выделениями. Рука дикаря скользит по основанию, растирая слюну. Боже, как же он дрочит! Даже это он делает идеально. Каждое движение, каждый взмах кисти, – всё так хорошо, что глядя на это можно перевзбудиться. Что, собственно говоря, и происходит со мной в этот самый момент. Не хотелось бы, чтобы об этом знал кто-то помимо нас двоих, но я внезапно заметила, что ужасно намокла внизу. Я намокла так обильно, что, кажется, капли падают прямо на пол. Нет, мне не кажется. Так оно и есть. Что-то падает на пол, но основная масса стекает прямо по ногам. Боже! Мне стыдно и приятно одновременно!
Немного подрочив, бугай подходит снова. Головка снова упирается в губы. Я немного приоткрываю ротик, чтобы он чувствовал, что входит. Чтобы я сама могла почувствовать, как губы скользят по члену. Почувствовать каждый миллиметр этого жилистого ствола.
Член входит наполовину. Останавливается. А затем выходит. Медленно, спокойно и без резких Движений. Затем процедура повторяется снова. И ещё раз. И ещё несколько раз.
В какой-то момент амплитуда увеличивается, а за ней и скорость. Он начинает трахать. Именно что трахать. Иметь мой рот так, будто это какая-то резиновая вагина. И ему даже не нужно держать меня. Мне всё нравится. Всё идеально. Я не задыхаюсь, а остальное лишь доставляет удовольствие.
Кажется, это лучшее изнасилование за всю мою жизнь.
Глава 13.
Лучший минет в жизни заканчивается тем, что я уже просто теряю сознание. Просто от того, что ничего не делаю. Удивительно, но иногда даже ничего не делание может стать причиной ужасного физического истощения. Хорошо, что в моём случае истощение перекрывается чувством невероятной удовлетворённости. Самого большого наслаждения за всю мою жизнь.
Вынимая член, дикарь не забывает шлёпнуть пару раз по щекам, оставляя на тех небольшие мокрые пятна. Прибор смазан как следует. Он весь покрыт слюной. Даже по яйцам стекают тоненькие струйки слюны.
Будь я сейчас с кем-то другим, я бы, наверное, плевалась бы от отвращения. Но здесь и сейчас… с ним наедине… мне плевать, что за нами кто-то наблюдает. Мне на столько надоела обыденность, мне на столько надоели все эти феминистки, что я чуть ли не вою от удовольствия. Мне одновременно стыдно и одновременно плевать на то, что вообще обо мне подумают.
Вынутый член ускользает от меня. Его хозяин отходит назад. Он жадно смотрит на меня – сейчас он видит не человека, а объект удовлетворения своих первобытных потребностей. Не буду врать и говорить, что мне неприятно, ведь это чувство абсолютно взаимно. Сейчас он для меня не больше, чем зверь, способный удовлетворить все мои потребности. Он не похож на обычного человека, хоть у него и есть мозги. Единственное, для чего ему сейчас нужны мозги – для того, чтобы понять, в какую дырку вставить свой член. Ну и ещё для того, чтобы не думать только о себе, учитывая и желания партнёрши. Но это уже вторично.
Член в руке самца блестит. Он продолжает скользить по нему ладонью. Я неволь подаю на четвереньки. Мне совершенно всё равно, что подо мной твёрдое бетонное покрытие. Начинаю ползти прямо к нему. В этом есть что-то притягательное. Что-то, что не почувствовать умом и разумом. Это на каком-то совершенно ином, подсознательном, уровне.
Подползаю к нему, поднимаю взгляд на хозяина, и жду. Жду разрешения. Или приказа. Сама не знаю, чего я жду. Точнее, знаю. Я жду, когда он наконец уже трахнет меня.
– Развернись, – тихо, но очень чётко говорит он.
И я не задумываясь повинуюсь. Будто мне что-то подмешали. Как будто недавно я выпила коктейль, в который подлили какой-то смирительный препарат. Не удивлюсь, что именно так всё и было. Учитывая то, как в этом мире любят глушить реальные эмоции при помощи таблеток и всяких препаратов для усмирения, такая новость не покажется мне странной.
Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов… Но, видимо, у дикаря свои планы. Видимо, его что-то не устраивает. Поэтому, в какой-то момент я вижу, как он подходит сбоку, хватает меня за волосы, приподнимает на ноги, и начинает тащить. Он тащит меня к стене. Толкает лицом к ней. Он говорит:
– Опрись. И расставь ноги пошире.
Я снова делаю то, что он говорит. Чуть нагибаюсь, опираюсь руками о холодный бетон и расставляю ноги пошире. Тут же чувствую, как задирается юбка. Он всё ближе и ближе. Он всё ещё дрочит. От него исходит тепло. Нет. Он прямо-таки пышет жаром. И я чувствую этот жар. Но больше всего я чувствую жар, исходящий от его достоинства. Не знаю, как такое возможно, но, клянусь, кажется, будто я задницей могу почувствовать, как далеко его член от меня. И в этот конкретный момент я чувствую, что он совсем близко. Возможно и вполне реально, что всё это мне кажется, но сейчас он в каких-то миллиметрах от меня. Ещё чуть-чуть и он коснётся края половых губ. Наверное, так кажется всем девушкам, которых ставят раком. Говорю так, будто сама никогда не испытывала этого ощущения. Но это так. Я, в самом деле, никогда не испытывала ничего подобного. Сколько бы раз у меня не было подобного, я ни разу не испытывала ничего похожего. Просто всё дело было в партнёрах. Всегда всё дело в партнёрах. Чем сильнее ты хочешь партнёра, тем приятнее сам процесс. Но если ты не получаешь удовольствие от человека, а получаешь его только от процесса, то ты никогда не ощутишь всю гамму наслаждения. И раньше я этого не понимала. Я поняла это только сейчас. Только сейчас я могу судить о настоящем сексе. Только сейчас я осознала, что вообще такое – настоящий секс. И да, как бы глупо это не звучало, всё это я поняла с человеком, который, наверное, даже не знает, что такое цивилизованное общество. Но тем лучше для меня.
Я глубоко вздыхаю, предвкушая скорейшее соприкосновение. Кажется, будто я жду уже целую вечность. Вот на столько сильно мне не терпится почувствовать его в себе. На столько сильно я изголодалась по нормальному члену.
Я стою неподвижно, не поворачивая голову и пытаясь не думать ни о чём ещё некоторое время. А потом он наконец входит. То есть, не сразу. Он делает это постепенно. Крайне обходительно. Он делает это так, будто его заботит мнение партнёрши. Хотя, судя по оральному изнасилованию, что происходило совсем недавно, и не скажешь, что ему есть дело до желаний партнёрши. Но это не так. Ему есть дело до моих желаний и чувств.
Чувствую, как головка еле касается половых губ. Чувствую, как он начинает водить ею по кругу. В какой-то момент он совсем немного проникает внутрь, отчего я тут же вздрагиваю, а изо рта выходит слабый стон. Он заходит не на долго. Выходит буквально сразу же. Он просто смазывает инструмент для дальнейшей работы. А чтобы его смазать, ему не нужно заходить слишком глубоко, потому что сейчас я возбуждена так, как не возбуждалась ещё никогда.
Интересно, что сейчас думает Мили? Интересно, что она сейчас делает? Ласкает себя? Или всё ещё считает, что этот дикарь слишком неотёсан для того, чтобы доставить удовольствие женщине? Может она и вовсе испытывает какие-нибудь рвотные чувства? Если так, то мне же лучше. Хоть в чём-то я круче неё. Почему круче? Потому что у меня вышло не умереть от лап дикого зверя, и даже получилось вступит с ним в контакт. В сексуальный контакт. Вряд ли милашка Мили может похвастать чем-то подобным.
В какой-то момент я всё же не выдерживаю и начинаю двигать попкой. Мне хочется помочь. Нет, мне хочется самой руководить процессом. Хочется самостоятельно касаться его члена. Хочется…
Но он знает, что делает. Он знает, что нельзя давать волю женщине. Потому что, как только ты дашь ей волю, она тебя унизит. Она поймёт, что может воздействовать на тебя, а значит поймёт и то, что ты не настоящий мужчина. Настоящий мужчина никогда не даст женщине право выбора. Потому что он знает, что ей нужно. Он знает, что женщине нельзя давать никаких прав. Настоящий мужчина лучше самой женщины знает, что ей нужно. И именно такому мужчине готова отдаться любая.
Он хватает меня за задницу. Держит крепко, давая понять, что мне не стоит больше двигаться. Он продолжает водить головкой вокруг. Иногда как бы не нарочно задевает клитор, отчего я каждый раз вздыхаю так, будто меня настигает внезапная нехватка кислорода. Я вздыхаю так громко и так глубоко, что меня слышно, наверное, даже на верхних этажах здания.
***
Член начинает медленно погружаться внутрь. Сначала я чувствую, как огромная головка расчищает путь, раскрывая стенки как можно шире, а затем я чувствую и сам ствол.
Я невольно сжимаюсь, пытаясь прочувствовать каждый сантиметр этого оружия. Именно так – оружия. Как назвать его по-другому я не знаю. Это самое настоящее орудие убийство всех женских мечт и фантазий. Оно убивает их потому, что исполняет всё то, о чём мечтает каждая женщина. А какая из мечты мечта, если она исполнена? Верно, как только мечта исполняется, она уже больше не может быть мечтой. Следующей мечтой становится, разве что, только желание встретить снова. Снова ощутить это чувство. Снова почувствовать его в себе. Но пока что для этого слишком рано. Пока что это только начало. Я рада, что самое интересное ещё только впереди.
Он проходит, наверное, до середины, а затем останавливается. Уже отработанная схема. Ровно то же самое он делал и с моим ртом. Неужели всё на столько предсказуемо? Неужели…
Но как только я начинаю думать о том, что всё повторяется, он делает резкий рывок бёдрами и член погружается почти на всю длину. Зайти глубже у него не выходит. Это конец. Я чувствую, как он касается чего-то внутри. Скорее всего, это матка. И от этого чувства мне, если честно, не очень-то и приятно. Мне наоборот очень даже неприятно. В тот момент, когда он резко утыкается в самый конец, мне становится больно. Но потом, спустя несколько неподвижных секунд, всё проходит. Боль отступает, и я просто наслаждаюсь моментом. Моментом его неподвижного пребывания внутри. Мне страшно, что всё повториться снова, но я стараюсь не думать об этом. Стараюсь думать о том, что он понял, что мне неприятно. Думаю, он и сам должен это знать. Наверняка на его счету не одна оттраханая баба. Хотя… мне ли судить? Возможно, в их обществе не принято трахать кого попало? Возможно, у него на родине верность в почёте? Учитывая то, как нелестно он отзывался о здешних дамочках и их любви к сексу, это о чём-то да говорит. Как минимум о том, что это только для нас он неотёсаный грубый мужлан, который, как мы думаем, трахает всё, что движется. А на самом деле он вполне может быть примерным семьянином. Тогда… Чёрт! Зачем я вообще об этом подумала? Теперь мне стыдно за то, что именно я стала причиной его измены. Хотя… Если бы он не хотел, он бы этого не сделал. Глупо винить во всём произошедшем только себя одну.
Он чуть отодвигается назад. Теперь член не давит. Кажется, он и впрямь понял. Сначала отодвигается, а затем выходит практически полностью. Разве что только край головки остаётся внутри. Выйдя на некоторое время, он входит снова. Снова почти до конца, но на этот раз не так глубоко. В этот раз он знает, что нельзя входить на всю длину. А я в своё время только радуюсь тому, как мне повезло. В этот конкретный момент мне ужасно повезло встретить своего идеального ебаря. Мне даже не стыдно назвать его именно так.
Мне уже совершенно не страшно. Я больше не боюсь его. Не боюсь, что он может меня прикончить. Почему? Потому что его поступки говорят об обратном. Если бы он хотел меня прикончить, он бы не думал о моём удобстве, он бы не заботился о партнёрше. Теперь я знаю, что он не такой, каким я его считала. Он вовсе не какой-то там зверь. Его можно назвать так только в сексуальном плане, и то в хорошем смысле. И даже если он прямо сейчас сказал бы, что хочет меня прикончить, наверное я, скорее всего, всё равно бы не поверила ему. Потому что язык тела скажет тебе больше, чем просто язык.
Член входит, останавливается и выходит снова. Процедура повторяется несколько раз. И раз за разом темп, скорость, напор, – всё это увеличивается. Раз за разом он становится настойчивее. Отчего я раз за разом возбуждаюсь всё сильнее и сильнее.
Крепкие мужские руки сжимают ягодицы. Они уверенно мнут их. После чего он хватается за них обеими руками и начинает трахать меня так, как не трахал никто. Так жёстко и заботливо одновременно, что, наверное, ни один мужчина моей предыдущей реальности не способен на что-то подобное.
Почему я говорю о заботе? Да потому что, как бы грубо и резко он не входил, он больше ни разу не доходит до конца. Как бы сильно ему этого не хотелось, как бы сильно он не тонул в порыве страсти, он всё равно сдерживается от того, чтобы доставить мне дискомфорт. Ему важнее доставить удовольствие обоим партнёрам, нежели просто кончить. И нет, я не устану повторять это снова и снова.
Чувствуя, как твердое, толстое основание члена пронзает меня изнутри, я могу лишь закидывать голову назад от невероятного наслаждения, и закатывать глаза от бури эмоций, что дарит мне этот бугай.
Ноги подкашиваются сами по себе. Я чувствую, что ещё чуть-чуть и не смогу устоять. Они начинают дрожать – верный признак того, что конец близко. Ещё немного, и я больше не смогу сдерживаться. Да и есть ли в этом какой-то смысл, когда тебя трахает такой мужчина? Это только раньше я, даже если сильно хотелось, отодвигала партнёра, пыталась как-то отстраниться и избежать завершения. Это раньше я боялась кончить, потому что знала, что во второй раз уже не получится. Такова уж моя физиология. Я всегда завидовала подругам, которые рассказывали про множественные оргазмы, но сама никогда не могла испытать ничего подобного.
