Т. Коростышевская
Леденцовое сердце
Отчего-то именно весной Герцог особенно остро чувствовал подкрадывающуюся старость, не немочь еще, боги миловали, и не маразм, но время неслось вперед, неслось как взбесившаяся лошадь, чтоб где-то там впереди сбросить своего седока и продолжить скачку уже без него. Весна, очередная весна. Из далеких теплых краев в Ковчег возвращаются перелетные птицы, зеленая трава покрывает луга, с гор сходят ледники и оголодавшие за зиму звери. Хотя, о чем это он? Какие звери? За полторы тысячи лет главный Ковчег разросся во все стороны, подчистую потребив окружающие его ресурсы. Наверное теперь, чтоб поохотится, приходится совершать многомильное путешествие. На чем там теперь ездят? Не на лошадях же? Автомобили! Точно, в замке, кажется, есть несколько воняющих маслом и железом механизмов. Прогресс не стоит на месте, в отличие от него, владетеля Новой Терры.
Герцог поморщился. Секретарша (как только она умудряется одновременно скользить взглядом по строчкам и вглядываться в лицо хозяина?), прервала чтение и негромко спросила:
— Любовь моя, вам не нравится, может, закончим?
Он отмахнулся:
— Нет, нет, Гала, продолжай.
Девушка опять стала читать вслух.
Их всех звали Гала, этих юных красавиц, так было проще. Рядом с Герцогом всегда была Гала — служанка и любовница. Молодая, не старше двадцати пяти лет, образованная — несколько языков, манеры, музыка, литература, рослая, Герцогу нравились высокие женщины, обязательно блондинка.
Герцог посмотрел на теперешнюю Галу. Мда… и с этой скоро придется проститься. От крыльев носа уже пролегли морщинки, лицо потеряло форму. Она старается, наносит макияж, и даже, кажется обратилась к хирургам, но все-равно, время беспощадно берет свое. Беспощадное время…
Он отвернулся. За окном библиотеки на фоне закатного неба трепетали гербовые полотнища. Герцог владел тремя ковчегами из семи, некогда отправившимся из мира изначального, тремя из шести, закрепившихся в мире новом. Главный достался ему почти даром, по наследству от отца, Ландор стоил женитьбы на… Да какая сейчас разница, как ее звали? Может, тоже Гала. Тогда в Новой Тере обитали еще первородные, тогда они надеялись на продолжение династий, на то, что в обретенном доме у них получится построить прекрасный новый мир. Болваны! Без магии Исходной Теры они превратились в обычных людей, почти простолюдинов, поднятых над ними лишь силой традиций. Браки между первородными оказались бесплодными и очень скоро, за два или три поколения, благородная кровь разбавилась до того, что многие аристократы потеряли способность колдовать. Зато плодились простолюдины, появлялись новые города и городишки, как будто мимоходом связываясь друг с другом дорогами, ковчеги разрастались как опухоль, как болезнь. Прогресс…
Взгляд Герцога скользнул по стенам комнаты, расписанным магическими знаками, переместился вниз, к хрустальной купели, в которой возлежало его жилистое гладкое тело, погруженное в питательный раствор. Жалкие остатки былого могущества. Чтоб хоть как-то функционировать Герцогу приходится ежедневно прибегать к подобным процедурам. А сверх того, содержать при себе целую армию обычных лекарей, тех самых простолюдинов, поборников прогресса, кое-что изобретших за прошедшие пятнадцать сотен лет.
Третий его Ковчег назывался Умавир, за него он воевал, честно, кроваво, жестоко. Умавиру повезло с географией, в момент обретения он закрепился на краю материка у океана, скоро рядом с этим ковчегом вырос порт, наладились торговые пути, а в скалах обнаружились залежи полезных руд. Последний факт подхлестнул развитие ремесел. Герцог оценил качество умавирской стали, мастерство тамошних кузнецов и решил не откладывать дела в долгий ящик, захватить территорию прежде чем владетель Умавира попытается сделать то же самое с Первым или Ландором.
Как же давно это было, как давно… В учебниках по истории теперь пишут, что Умавир на заре времен погряз в ереси, во главе его оказались темные маги, объявившие войну всему доброму и светлому, что было в мире, и первый герцог Аксель со своей прекрасной добродетельной супругой Аквиланой…
Точно! Герцог хлопнул обеими ладонями о вязкий питательный раствор. Его жену звали Аквилана, а его самого тогда — Аксель!
— Дискомфорт, любовь моя? — негромко спросила бдительная Гала. — Может, увеличить температуру?
— Продолжай! — Герцог брезгливо отряхнул руки. — И не забудь отметить последний абзац зеленым. Много еще до конца?
На столике перед секретаршей стояла вазочка с разноцветными карандашами, она взяла зеленый, провела по странице книги.
— Только эпилог, там, я заглянула, герои живут долго и счастливо, но знают, что приключения их не закончены.
— Где именно живут?
— Некое место за пределами нашей реальности под названием… — девушка заглянула в конец книги, — … Армуав.
— Понятно, миз Шомонель всего лишь переставила буквы топонима Умавир. Дальше читать не будем, отметь красным строчку о пределах реальности и давай одеваться.
Секретарша быстро черкнула по странице, захлопнула книгу и бросилась к господину. Она помогла Герцогу выбраться из купели, почтительно промокнула его спортивное тело, опустившись на колени. Герцог смотрел на ее макушку, думал о том, что натуральные блондинки становятся настоящей редкостью и жаль, что за годы служения эта Гала не понесла, потому что новенький светловолосый младенчик всегда кстати, и что службе подбора персонала следует придавать больше значения фертильности претенденток, гораздо больше.
Пока его уже почти бывшая секретарша надевала на Герцога вечерний костюм, сам он думал, что слишком стар и нужно опять менять имя. Простолюдины любопытны, скоро пойдут слухи. Во время последнего интервью наглый репортеришка посмел задавать неудобные вопросы. «Медицина не всесильна, дорогой Герцог, неужели, магия кабиров?» Что он ответил? Как обычно: никаких секретов, диета, спорт, хорошая наследственность? Да именно так. А еще предложил репортеришке, если его так интересует антинаучная ерунда, перейти на службу в издание попроще. Тот, наглая тварь, стал возражать. «Ах, Герцог, современные исследователи сошлись во мнении, что мифический седьмой Ковчег действительно существовал…» Маленький плешивый вонючий уродец! И такой неосторожный, это надо было умудриться выпасть из кабинки фуникулера, возвращаясь после интервью.
Тонкие губы Герцога растянулись в улыбке. Нелепая смерть.
Он приподнимал то одну руку, то другую, притопнул, когда Гала обула его в лакированные кожаные туфли, вытянул шею, чтоб девушка завязала галстук-бабочку, когда секретарша почтительно отступила, посмотрел в зеркало, отразившее худощавого господина средних лет с коротко остриженными волосами оттенка светлого золота.
— Вы так прекрасны, любовь моя, — прошептала Гала, и чуть громче: — Гости уже собрались в большом зале, все ждут вашего появления.
Герцог подмигнул своему отражению:
— Подождут, что им еще делать? Сначала я хочу встретиться со своими сыновьями.
В этом жизненном цикле у Герцога было четверо половозрелых наследников, все, разумеется, бастарды, после самой первой женитьбы владетель Новой Теры не желал связываться с браком. Марк, Демос, Роджер и Генри ждали отца в кабинете, все поднялись с мест. Как только он появился в дверях. Герцог подошел и обнял каждого.
— Генри, мой мальчик, тебе к лицу новый мундир. Ты получил от меня подарок в честь присвоения нового звания? Как дела в Ландоре?
— Да, разумеется, спасибо. Дела… — Генри запнулся, глубоко вздохнул и выпалил: — С днем рождения, отец!
Остальные мальчики нестройно присоединились к поздравлениям, Герцог махнул рукой:
— Ах, бросьте! Ваш старик просто напросто стал на год старше.
Он пересек кабинет, сел к письменному столу, осмотрел стоящих перед ним сыновей, внутренне поморщился. Дети у него всегда получались отменными, но это поколение не впечатляло, по крайней мере, внешне.
Старшему Генри сорок, военный, уже год командует гарнизоном Ковчега Ландор, довольно высок, с хорошей осанкой, но простоват. Марку тридцать пять, финансист, курирует сеть банков, балагур и щеголь, но коротышка и ко всему альбинос. Роджер избрал для себя научную карьеру, не самый мудрый или талантливый, зато хваткий, он сам прогрыз себе дорожку к профессуре и в тридцать лет стал самым молодым ректором столичного университета. Классический ученый — сутулость плюс близорукость, неприятные манеры.Ну и младший, Демос…
На нем взгляд Герцога остановился подольше. Особыми карьерными успехами здесь не пахло, всего-лишь актер, зато красавец, его кровь. Демоса еще младенцем пришлось отправить на другой материк в Ковчег Вортран, только под гарантией такого залога князь Вортрана согласился подписать договор о вечном мире, под залог жизни наследника. К слову, не выдвини коллега-правитель этого требования, Демос и наследником бы назначен не был, остался бы очередным безымянным бастардом. Тем более, помнится, в магическом плане этот сын не был особо перспективен, в отличие, например, от Роджера.
Сейчас Демосу двадцать два, как его воспитали заграницей, Герцог представлял слабо, но, кажется, князь проникся к мальчику симпатией и не особо его донимал. Чему-то учили в театральной академии, Вортран славился именно искусствами, поставили речь, движение, на вкус Герцога слегка вычурно, но это несложно исправить. Сейчас старый князь умер, новый Демоса не удерживал, но потребовал от Новой Терры следующего заложника. Дело пока терпит, несколько лет можно и потянуть, а там…
Герцог улыбнулся сыновьям:
— Итак, мои дорогие, вы наверняка взволнованы, долгие годы вы ждали момента, когда я представлю наследника рода Акселя Первородного его будущим подданным. Им станет один из вас.
Молодые люди почтительно слушали отца. Герцог продолжил после паузы.
— Традиции рода Акселя нерушимы полторы тысячи лет с момента обретения Новой Теры, титул владетеля переходит не по старшинству, им награждают самого достойного. И, видят боги Священного Эфира, передо мною стоит нелегкий выбор.
Беседа с сыновьями продолжалась больше часа, секретарша несколько раз выходила из кабинета, чтоб отдать распоряжения, возвращалась, все это время гости внизу ждали начала празднества.
Когда Герцог наконец появился на ступенях лестницы, его встретили аплодисментами:
— Да здравствует наш владетель! Многая лета!
Музыканты исполнили бравурный марш, под который Герцог спустился в зал.
— Пустое, мои дорогие, — улыбался он, — не стоило ждать старика, я ведь велел распорядителям вас кормить и развлекать…
— Комментарий для «Время Ковчега», — протиснулся сквозь толпу какой-то растрепанный молодой человек. — Владетель, ходят слухи, что сегодня вы представите обществу своего наследника.
Двое охранников ловко скрутили нахала, но Герцог их остановил, ответил громко, чтоб все услышали:
— Не верьте слухам, господа, все произойдет в свое время, сегодня время развлечений, праздника, бала-маскарада. Надевайте маски, дамы и господа, будем веселиться.
— Но позвольте, — репортер выдернул у охранника свой блокнот, — общественности интересно, присутствует ли в этом зале наш будущий владетель? Сделайте официальное заявление! По слухам… То есть, из верных источников, нам удалось выяснить…
— Официально заявляю, у меня четверо сыновей, все эти годы мы скрывали их личности от прессы, чтоб… — Герцог запнулся, как будто осененный неожиданно пришедшей в голову мыслью, хитро улыбнулся. — Предлагаю игру, дамы и господа. Мои драгоценные наследники, все четверо, сейчас с вами в этом зале, попробуйте узнать их под масками. Угадавшему — приз!
— Четверо наследников? — репортер строчил в блокноте. — Не сообщите ли вы их хотя бы приблизительный возраст…?
Он поднял голову от записей, но Герцога на том месте, где он только что стоял, уже не было, растворился в толпе, или просто исчез, ведь, по слухам, антинаучным и фактами неподкрепленным, род Акселя владел всякими магическими штуками.
Репортер, захлопнул блокнот, материала для статьи было достаточно, завтра первая полоса выйдет с заголовком: «Четыре принца рода Акселя», а пока… Он надел маску. Пока можно принять участие в охоте. Если повезет опознать среди гостей герцогского сыночка, работать репортеру «Времени Ковчега» больше не придется никогда в жизни. На призах владетель Новой Теры не экономил.
Развлечение, предложенное Герцогом, гостям пришлось по душе. До самого рассвета в замке царила веселая кутерьма, группы «загонщиков» преследовали мужчин со светлыми волосами, настигали их, срывали маски. Иногда возникали драки, иногда серьезные, охрана не вмешивалась. Хозяин восседал на троне, ему все нравилось. Когда к его ногам бросали очередную жертву, он заливался смехом и качал головой.
На самом деле, никто из сыновей Герцога на бал не остался. Сразу после разговора с отцом они, все четверо, покинули замок Ковчега.
9.03.2026
Черное такси выехало за ворота, Марк потянулся, задвигая стеклянную перегородку, отделяющую салон от кабины водителя. Он и Роджер сидели спиной по ходу, Демос и Генри — лицом.
— Не желаешь объяснить, к чему вся эта таинственность? — сказал недовольно Роджер. — Наемный транспорт? Черный ход? Я прекрасно мог добраться до города на своем авто.
— Твой автомобиль одноместный, — Марк вытянул ноги, задев ботинки Демоса. — А нам нужно кое-что обсудить, всем вместе.
— Куда мы едем?
— Ко мне.
Они помолчали. Генри смотрел в окно, как будто любовался пейзажем, хотя снаружи было темно, Демос явно робел, с братьями он встретился впервые, Роджер злился, а Марк буравил взглядом каждого спутника по очереди.
— В последний раз старик говорил совсем другое, — протянул он. — Три Ковчега для трех сыновей, тебе Умавир, Генри Ландор, а об этом… клоуне вообще речи не было…
Роджер хихикнул, поправил на переносице очки в тонкой золотой оправе:
— И что, подашь на папашу в суд? Ты же тот еще тошнила. Ах, ваша честь, меня ввели в заблуждение… Кстати, заметили, старик-то держится молодцом. Сколько там ему стукнуло? Шестьдесят два? А больше сорока на вид не дашь. Тебе, Генри, стоит расспросить, как ему это удается, иначе скоро тебя будут принимать за его отца.
Широкое лицо Генри не дрогнуло, он выдержал прямой взгляд брата:
— Заодно, наверное, разузнаю для тебя, к кому лучше обратиться, чтоб пересадить волосы? Удивительно, господин ректор, как высок стал твой лоб с нашей последней встречи, злые языки уже называют это плешью?
Роджер покраснел, в его пепельной шевелюре действительно виднелись залысины, Марк расхохотался.
— Актер, — неожиданно сказал Демос, — я актер, а не клоун, как вы… ты меня назвал.
— Да какая разница? — Марк вытер выступившие от смеха слезы. — Даже, если в своем Вортране ты ублажал за деньги старух, мне это безразлично. Давай сразу к делу? Смотри, мы трое, — он развел руками, — давным давно пришли к соглашению. Ковчег достанется мне, остальным я отстегиваю от щедрот…
— Нет, — перебил Роджер, — договор потерял силу, теперь, когда появился четвёртый претендент, и особенно после испытания придуманного папашей.
— Не припоминаю никакого договора, — сообщил Генри.
Марк оскалился:
— Ты… ты… Разве господин полковник не жаловался мне, что должность герцога ему не подходит, что он признается в этом отцу и попросит исключить из списка наследников?
Леденцовое сердце
Отчего-то именно весной Герцог особенно остро чувствовал подкрадывающуюся старость, не немочь еще, боги миловали, и не маразм, но время неслось вперед, неслось как взбесившаяся лошадь, чтоб где-то там впереди сбросить своего седока и продолжить скачку уже без него. Весна, очередная весна. Из далеких теплых краев в Ковчег возвращаются перелетные птицы, зеленая трава покрывает луга, с гор сходят ледники и оголодавшие за зиму звери. Хотя, о чем это он? Какие звери? За полторы тысячи лет главный Ковчег разросся во все стороны, подчистую потребив окружающие его ресурсы. Наверное теперь, чтоб поохотится, приходится совершать многомильное путешествие. На чем там теперь ездят? Не на лошадях же? Автомобили! Точно, в замке, кажется, есть несколько воняющих маслом и железом механизмов. Прогресс не стоит на месте, в отличие от него, владетеля Новой Терры.
Герцог поморщился. Секретарша (как только она умудряется одновременно скользить взглядом по строчкам и вглядываться в лицо хозяина?), прервала чтение и негромко спросила:
— Любовь моя, вам не нравится, может, закончим?
Он отмахнулся:
— Нет, нет, Гала, продолжай.
Девушка опять стала читать вслух.
Их всех звали Гала, этих юных красавиц, так было проще. Рядом с Герцогом всегда была Гала — служанка и любовница. Молодая, не старше двадцати пяти лет, образованная — несколько языков, манеры, музыка, литература, рослая, Герцогу нравились высокие женщины, обязательно блондинка.
Герцог посмотрел на теперешнюю Галу. Мда… и с этой скоро придется проститься. От крыльев носа уже пролегли морщинки, лицо потеряло форму. Она старается, наносит макияж, и даже, кажется обратилась к хирургам, но все-равно, время беспощадно берет свое. Беспощадное время…
Он отвернулся. За окном библиотеки на фоне закатного неба трепетали гербовые полотнища. Герцог владел тремя ковчегами из семи, некогда отправившимся из мира изначального, тремя из шести, закрепившихся в мире новом. Главный достался ему почти даром, по наследству от отца, Ландор стоил женитьбы на… Да какая сейчас разница, как ее звали? Может, тоже Гала. Тогда в Новой Тере обитали еще первородные, тогда они надеялись на продолжение династий, на то, что в обретенном доме у них получится построить прекрасный новый мир. Болваны! Без магии Исходной Теры они превратились в обычных людей, почти простолюдинов, поднятых над ними лишь силой традиций. Браки между первородными оказались бесплодными и очень скоро, за два или три поколения, благородная кровь разбавилась до того, что многие аристократы потеряли способность колдовать. Зато плодились простолюдины, появлялись новые города и городишки, как будто мимоходом связываясь друг с другом дорогами, ковчеги разрастались как опухоль, как болезнь. Прогресс…
Взгляд Герцога скользнул по стенам комнаты, расписанным магическими знаками, переместился вниз, к хрустальной купели, в которой возлежало его жилистое гладкое тело, погруженное в питательный раствор. Жалкие остатки былого могущества. Чтоб хоть как-то функционировать Герцогу приходится ежедневно прибегать к подобным процедурам. А сверх того, содержать при себе целую армию обычных лекарей, тех самых простолюдинов, поборников прогресса, кое-что изобретших за прошедшие пятнадцать сотен лет.
Третий его Ковчег назывался Умавир, за него он воевал, честно, кроваво, жестоко. Умавиру повезло с географией, в момент обретения он закрепился на краю материка у океана, скоро рядом с этим ковчегом вырос порт, наладились торговые пути, а в скалах обнаружились залежи полезных руд. Последний факт подхлестнул развитие ремесел. Герцог оценил качество умавирской стали, мастерство тамошних кузнецов и решил не откладывать дела в долгий ящик, захватить территорию прежде чем владетель Умавира попытается сделать то же самое с Первым или Ландором.
Как же давно это было, как давно… В учебниках по истории теперь пишут, что Умавир на заре времен погряз в ереси, во главе его оказались темные маги, объявившие войну всему доброму и светлому, что было в мире, и первый герцог Аксель со своей прекрасной добродетельной супругой Аквиланой…
Точно! Герцог хлопнул обеими ладонями о вязкий питательный раствор. Его жену звали Аквилана, а его самого тогда — Аксель!
— Дискомфорт, любовь моя? — негромко спросила бдительная Гала. — Может, увеличить температуру?
— Продолжай! — Герцог брезгливо отряхнул руки. — И не забудь отметить последний абзац зеленым. Много еще до конца?
На столике перед секретаршей стояла вазочка с разноцветными карандашами, она взяла зеленый, провела по странице книги.
— Только эпилог, там, я заглянула, герои живут долго и счастливо, но знают, что приключения их не закончены.
— Где именно живут?
— Некое место за пределами нашей реальности под названием… — девушка заглянула в конец книги, — … Армуав.
— Понятно, миз Шомонель всего лишь переставила буквы топонима Умавир. Дальше читать не будем, отметь красным строчку о пределах реальности и давай одеваться.
Секретарша быстро черкнула по странице, захлопнула книгу и бросилась к господину. Она помогла Герцогу выбраться из купели, почтительно промокнула его спортивное тело, опустившись на колени. Герцог смотрел на ее макушку, думал о том, что натуральные блондинки становятся настоящей редкостью и жаль, что за годы служения эта Гала не понесла, потому что новенький светловолосый младенчик всегда кстати, и что службе подбора персонала следует придавать больше значения фертильности претенденток, гораздо больше.
Пока его уже почти бывшая секретарша надевала на Герцога вечерний костюм, сам он думал, что слишком стар и нужно опять менять имя. Простолюдины любопытны, скоро пойдут слухи. Во время последнего интервью наглый репортеришка посмел задавать неудобные вопросы. «Медицина не всесильна, дорогой Герцог, неужели, магия кабиров?» Что он ответил? Как обычно: никаких секретов, диета, спорт, хорошая наследственность? Да именно так. А еще предложил репортеришке, если его так интересует антинаучная ерунда, перейти на службу в издание попроще. Тот, наглая тварь, стал возражать. «Ах, Герцог, современные исследователи сошлись во мнении, что мифический седьмой Ковчег действительно существовал…» Маленький плешивый вонючий уродец! И такой неосторожный, это надо было умудриться выпасть из кабинки фуникулера, возвращаясь после интервью.
Тонкие губы Герцога растянулись в улыбке. Нелепая смерть.
Он приподнимал то одну руку, то другую, притопнул, когда Гала обула его в лакированные кожаные туфли, вытянул шею, чтоб девушка завязала галстук-бабочку, когда секретарша почтительно отступила, посмотрел в зеркало, отразившее худощавого господина средних лет с коротко остриженными волосами оттенка светлого золота.
— Вы так прекрасны, любовь моя, — прошептала Гала, и чуть громче: — Гости уже собрались в большом зале, все ждут вашего появления.
Герцог подмигнул своему отражению:
— Подождут, что им еще делать? Сначала я хочу встретиться со своими сыновьями.
В этом жизненном цикле у Герцога было четверо половозрелых наследников, все, разумеется, бастарды, после самой первой женитьбы владетель Новой Теры не желал связываться с браком. Марк, Демос, Роджер и Генри ждали отца в кабинете, все поднялись с мест. Как только он появился в дверях. Герцог подошел и обнял каждого.
— Генри, мой мальчик, тебе к лицу новый мундир. Ты получил от меня подарок в честь присвоения нового звания? Как дела в Ландоре?
— Да, разумеется, спасибо. Дела… — Генри запнулся, глубоко вздохнул и выпалил: — С днем рождения, отец!
Остальные мальчики нестройно присоединились к поздравлениям, Герцог махнул рукой:
— Ах, бросьте! Ваш старик просто напросто стал на год старше.
Он пересек кабинет, сел к письменному столу, осмотрел стоящих перед ним сыновей, внутренне поморщился. Дети у него всегда получались отменными, но это поколение не впечатляло, по крайней мере, внешне.
Старшему Генри сорок, военный, уже год командует гарнизоном Ковчега Ландор, довольно высок, с хорошей осанкой, но простоват. Марку тридцать пять, финансист, курирует сеть банков, балагур и щеголь, но коротышка и ко всему альбинос. Роджер избрал для себя научную карьеру, не самый мудрый или талантливый, зато хваткий, он сам прогрыз себе дорожку к профессуре и в тридцать лет стал самым молодым ректором столичного университета. Классический ученый — сутулость плюс близорукость, неприятные манеры.Ну и младший, Демос…
На нем взгляд Герцога остановился подольше. Особыми карьерными успехами здесь не пахло, всего-лишь актер, зато красавец, его кровь. Демоса еще младенцем пришлось отправить на другой материк в Ковчег Вортран, только под гарантией такого залога князь Вортрана согласился подписать договор о вечном мире, под залог жизни наследника. К слову, не выдвини коллега-правитель этого требования, Демос и наследником бы назначен не был, остался бы очередным безымянным бастардом. Тем более, помнится, в магическом плане этот сын не был особо перспективен, в отличие, например, от Роджера.
Сейчас Демосу двадцать два, как его воспитали заграницей, Герцог представлял слабо, но, кажется, князь проникся к мальчику симпатией и не особо его донимал. Чему-то учили в театральной академии, Вортран славился именно искусствами, поставили речь, движение, на вкус Герцога слегка вычурно, но это несложно исправить. Сейчас старый князь умер, новый Демоса не удерживал, но потребовал от Новой Терры следующего заложника. Дело пока терпит, несколько лет можно и потянуть, а там…
Герцог улыбнулся сыновьям:
— Итак, мои дорогие, вы наверняка взволнованы, долгие годы вы ждали момента, когда я представлю наследника рода Акселя Первородного его будущим подданным. Им станет один из вас.
Молодые люди почтительно слушали отца. Герцог продолжил после паузы.
— Традиции рода Акселя нерушимы полторы тысячи лет с момента обретения Новой Теры, титул владетеля переходит не по старшинству, им награждают самого достойного. И, видят боги Священного Эфира, передо мною стоит нелегкий выбор.
Беседа с сыновьями продолжалась больше часа, секретарша несколько раз выходила из кабинета, чтоб отдать распоряжения, возвращалась, все это время гости внизу ждали начала празднества.
Когда Герцог наконец появился на ступенях лестницы, его встретили аплодисментами:
— Да здравствует наш владетель! Многая лета!
Музыканты исполнили бравурный марш, под который Герцог спустился в зал.
— Пустое, мои дорогие, — улыбался он, — не стоило ждать старика, я ведь велел распорядителям вас кормить и развлекать…
— Комментарий для «Время Ковчега», — протиснулся сквозь толпу какой-то растрепанный молодой человек. — Владетель, ходят слухи, что сегодня вы представите обществу своего наследника.
Двое охранников ловко скрутили нахала, но Герцог их остановил, ответил громко, чтоб все услышали:
— Не верьте слухам, господа, все произойдет в свое время, сегодня время развлечений, праздника, бала-маскарада. Надевайте маски, дамы и господа, будем веселиться.
— Но позвольте, — репортер выдернул у охранника свой блокнот, — общественности интересно, присутствует ли в этом зале наш будущий владетель? Сделайте официальное заявление! По слухам… То есть, из верных источников, нам удалось выяснить…
— Официально заявляю, у меня четверо сыновей, все эти годы мы скрывали их личности от прессы, чтоб… — Герцог запнулся, как будто осененный неожиданно пришедшей в голову мыслью, хитро улыбнулся. — Предлагаю игру, дамы и господа. Мои драгоценные наследники, все четверо, сейчас с вами в этом зале, попробуйте узнать их под масками. Угадавшему — приз!
— Четверо наследников? — репортер строчил в блокноте. — Не сообщите ли вы их хотя бы приблизительный возраст…?
Он поднял голову от записей, но Герцога на том месте, где он только что стоял, уже не было, растворился в толпе, или просто исчез, ведь, по слухам, антинаучным и фактами неподкрепленным, род Акселя владел всякими магическими штуками.
Репортер, захлопнул блокнот, материала для статьи было достаточно, завтра первая полоса выйдет с заголовком: «Четыре принца рода Акселя», а пока… Он надел маску. Пока можно принять участие в охоте. Если повезет опознать среди гостей герцогского сыночка, работать репортеру «Времени Ковчега» больше не придется никогда в жизни. На призах владетель Новой Теры не экономил.
Развлечение, предложенное Герцогом, гостям пришлось по душе. До самого рассвета в замке царила веселая кутерьма, группы «загонщиков» преследовали мужчин со светлыми волосами, настигали их, срывали маски. Иногда возникали драки, иногда серьезные, охрана не вмешивалась. Хозяин восседал на троне, ему все нравилось. Когда к его ногам бросали очередную жертву, он заливался смехом и качал головой.
На самом деле, никто из сыновей Герцога на бал не остался. Сразу после разговора с отцом они, все четверо, покинули замок Ковчега.
9.03.2026
Черное такси выехало за ворота, Марк потянулся, задвигая стеклянную перегородку, отделяющую салон от кабины водителя. Он и Роджер сидели спиной по ходу, Демос и Генри — лицом.
— Не желаешь объяснить, к чему вся эта таинственность? — сказал недовольно Роджер. — Наемный транспорт? Черный ход? Я прекрасно мог добраться до города на своем авто.
— Твой автомобиль одноместный, — Марк вытянул ноги, задев ботинки Демоса. — А нам нужно кое-что обсудить, всем вместе.
— Куда мы едем?
— Ко мне.
Они помолчали. Генри смотрел в окно, как будто любовался пейзажем, хотя снаружи было темно, Демос явно робел, с братьями он встретился впервые, Роджер злился, а Марк буравил взглядом каждого спутника по очереди.
— В последний раз старик говорил совсем другое, — протянул он. — Три Ковчега для трех сыновей, тебе Умавир, Генри Ландор, а об этом… клоуне вообще речи не было…
Роджер хихикнул, поправил на переносице очки в тонкой золотой оправе:
— И что, подашь на папашу в суд? Ты же тот еще тошнила. Ах, ваша честь, меня ввели в заблуждение… Кстати, заметили, старик-то держится молодцом. Сколько там ему стукнуло? Шестьдесят два? А больше сорока на вид не дашь. Тебе, Генри, стоит расспросить, как ему это удается, иначе скоро тебя будут принимать за его отца.
Широкое лицо Генри не дрогнуло, он выдержал прямой взгляд брата:
— Заодно, наверное, разузнаю для тебя, к кому лучше обратиться, чтоб пересадить волосы? Удивительно, господин ректор, как высок стал твой лоб с нашей последней встречи, злые языки уже называют это плешью?
Роджер покраснел, в его пепельной шевелюре действительно виднелись залысины, Марк расхохотался.
— Актер, — неожиданно сказал Демос, — я актер, а не клоун, как вы… ты меня назвал.
— Да какая разница? — Марк вытер выступившие от смеха слезы. — Даже, если в своем Вортране ты ублажал за деньги старух, мне это безразлично. Давай сразу к делу? Смотри, мы трое, — он развел руками, — давным давно пришли к соглашению. Ковчег достанется мне, остальным я отстегиваю от щедрот…
— Нет, — перебил Роджер, — договор потерял силу, теперь, когда появился четвёртый претендент, и особенно после испытания придуманного папашей.
— Не припоминаю никакого договора, — сообщил Генри.
Марк оскалился:
— Ты… ты… Разве господин полковник не жаловался мне, что должность герцога ему не подходит, что он признается в этом отцу и попросит исключить из списка наследников?
