Ну, конечно, она не стала настолько громадной, как люди-свиньи, или даже просто люди, но по сравнению с прежним своим размером сделалась просто гигантом. Теперь она не испугалась бы золотого зверя! Ну, разве только немножко.
Вещицы на полочках притягивали глаза, и Ле стала рассматривать те, что находились на уровне ее носа и ниже. Еще не привыкшая к увеличенному телу, она казалась себе громоздкой и неуклюжей, поэтому старалась держаться подальше от хрупких штучек.
Прямо перед ней на специальных подставках красовались тарелки с картинами на дне: дамы в шляпах и с посохами гуляют среди овечек. Дальше – у Ле аж дух захватило от такой красоты – чашки, по бокам которых извиваются нарисованные усатые и чешуйчатые змеи с ногами. Стенки у чашек такие тонкие, что змея видно на просвет, что изнутри, что снаружи. Из таких чашек не попьешь – можно только любоваться ими. На следующей полочке – танцующие дамы в кружевных юбках и развевающихся накидках из фарфора – так искусно выточенных, что, кажется, они парят в воздухе. Даже глядеть на них страшно, не то, что в руки взять!
А есть еще фарфоровые птицы с взъерошенными хохолками, фарфоровые вазы с фарфоровыми цветами – все лепестки и тычинки на месте! На отдельном столике - корабль, с надутыми придуманным ветром фарфоровыми парусами и причудливо вьющимися вымпелами!
Глаза разбегаются! К тому же эти прелестные безделушки со всех сторон отражены в зеркалах - чтоб можно было разглядеть их, не касаясь.
Будучи созданием женского пола, Ле с интересом рассматривала в зеркалах и свое отражение, коим осталась очень недовольной. Увеличенное лицо казалось ей грубым, недоделанным: нос пирамидкой, пальцы без ногтей – какие-то палки.
Увидев на очередной полочке белоснежный овал маски с тонко выписанными чертами и прелестной формы вырезами для глаз, Ле вздохнула: вот бы иметь такое личико! Воровато оглянулась по сторонам – кто здесь увидит! Схватила маску и приложила к лицу.
- Сынок, бабуля пришла поздравить тебя с днем рождения!
Мальчик продолжал смотреть в окно. Мать подошла, хотела потрепать его по волосам, но пожалела портить праздничные локоны. Дернув за шнурок, опустила шторы.
- Мам, а феи бывают? – спросил сынишка. – Кажется, я видел одну.
- Скоро твой папаша с братьями фей увидят! Вон, уже пятый кувшин приканчивают! – он миновали разоренный стол, за которым сидели и пили краснолицые мужчины: привычная картина.
- Сирил, - обратилась она к служанке, - нацеди им еще кувшин, из той бочки, ну ты знаешь, в углу, которая подкисла, да не забудь разбавить водой.
Служанка и хозяйка понимающе переглянулись, потом Сирил сделала реверанс, опустила ресницы и побежала выполнять приказание.
- Бабушка не хочет заходить к этим пьяницам, поэтому ждет тебя в спальне, - объяснила мать.
Бабушка по возрасту уже не носила корсета и в своем коричнево-зеленом пальто напоминала спелую грушу.
- Ален! Голубчик! С днем рождения, мой дорогой! – Она ткнула мальчика в лоб холодными с мороза губами и заворковала. – Гляди, какой подарок я тебе принесла, какую прелесть! Как бабуля тебя любит!
Растрепав его волосы, она положила на кровать большую, в половину роста именинника, коробку, открыла крышку, отвернула тисненую бумагу с резными краями. В коробке лежала разодетая в пух и прах кукла.
У Алена от огорчения выпятилась нижняя губа.
- Ее зовут Леа, - пояснила бабушка, расправляя блестящие оборки.
- Ах, что за прелесть! Что за личико! Что за наряд! – воскликнула мама, захлопав в ладоши, как девчонка.– Что же ты молчишь, Ален? Благодари бабушку.
- Спасибо-тебе-бабушка, - монотонно произнес мальчик.
- Он благодарен! Он очень рад! Просто растерялся и устал сегодня, - засмеялась мама.- А красавицу я посажу на этажерку – ах, в комнате сразу стало светлее! Как сверкает платье! Пойдем, мамочка, выпьем кофе в малой гостиной, подальше от этих пьяниц. Ален! Ложись спать! Смотри, подарок не трогай, а то запачкаешь или, чего доброго, испортишь!
Выпятив нижнюю губу, Ален стащил нарядный камзольчик, который уже становился ему тесен, и бросил на кресло – завтра Сирил уберет. Он взглянул на куклу, и губа у него выпятилась еще больше. Теперь эта страхолюдина будет вечно торчать у него комнате. А он хотел бы поставить на полку глобус или модель корабля. Но мама ни за что не разрешит. К тому же модель он еще не доделал.
Вытащив из тайника под кроватью масляную лампу в виде маленького плоского кувшинчика, он зажег фитиль от свечки. Потом стащил с себя ботинки, чулки и прочую одежду, бросил кучкой на пол и переоблачился в ночную рубашку, широкую и белую, как парус. Из щели между рамой кровати и периной была извлечена потрепанная книжка с кораблем и пальмами на обложке.
Мальчик забрался под одеяло, отвернулся от ненавистного сверкающего человекоподобного монстра и стал читать книгу, поставив светильничек на страницу.
Леа (теперь ее звали Леа) чувствовала себя ужасно. Все было неправильно. Ее новое имя было неправильным! Буква «А» оказалась не на месте. Зачем, почему – она не знала. Не на месте – и все! Внутри бушевала буря, ей надо было бежать в некое место и найти там нечто. Что это будет, она пока не знала, но сразу поймет, как увидит.
А тут изволь сидеть на полочке в этом саркофаге. Только глаза шевелятся. Леа поводила ими туда-сюда в прорезях кукольной маски. Кажется, еще руками можно двигать.
Она с трудом и скрипом подняла правую руку. Пальцы с тщательно вылепленными ноготками и даже складочками на бутафорских суставах застыли в красивом положении. Ну, и что можно сделать такими руками? Совсем недавно она была подвижнее самого воздуха и вот – во что превратилась?
Леа подняла вторую руку – с еще большим скрипом. Мальчик на кровати, затененной балдахином, обернулся на звук и замер, открывши глаза и рот. Леа узнала – это его она видела в окошке.
Читая, как капитан Кук сошел на берег, не убоявшись туземцев, Ален услышал странный скрип. Увлеченный книгой, он не захотел обращать на него внимание, но скрип повторился, еще громче, еще настойчивее. Мальчик оглянулся. Кукла, которую он мысленно успел окрестить Дурындой, сидела на прежнем месте, но руки ее теперь были вытянуты к нему.
Ален вмиг задул огонек своего контрабандного светильника и нырнул с головой под одеяло. Но вспомнил, что он уже не маленький – сегодня ему восемь лет исполнилось – и высунул голову. Капитан Кук всегда смотрел в лицо опасности!
Опасность сидела на полочке, протягивая руки. Ну и что случилось? Ничего страшного. Кукла остыла на морозе, теперь нагрелась, резиночки-веревочки, на которых держатся ее руки, сократились или вытянулись, вот руки со скрипом и передвинулись. Все естественно. Хорошо бы посмотреть, как она устроена внутри, но мама заругается.
Зря он только светильник задул. Но вылезать из-под одеяла и идти мимо куклы к свечке почему-то очень не хотелось. Придется спать.
Он показал Дурынде язык. Черные кукольные глаза в ответ задвигались. Это было ужасно: блеск запрыгал в затененных глазницах, в черных бездонных провалах, и руки дернулись выше.
Отважный поклонник капитана Кука взвыл, весь накрылся одеялом, переполз под ним на другую сторону кровати и бросился в дверь.
Леа, вспомнив мальчугана, очарованного смотревшего в окно, решила просить о помощи. Он заметил ее, он показал ей язык! Поднапрягшись, Леа протянула к нему обе руки и просигналила глазами – помоги, мол! Больше она ничего не могла сделать.
Вместо того, чтоб помочь, мальчик убежал. Какой странный! Придется рассчитывать на свои силы. Интересно, а если попытаться упасть и разбить проклятое фарфоровое тело, подвижность увеличится?
Она стала приподнимать ногу. Получилось. Затем - вторую. Теперь она опиралась на полку только твердым узким задком. Руки и ноги перевесили, и Леа кувыркнулась вперед.
Мелькнули огонек свечки, золотые огни за окном, блестки ее платья и … Леа повисла вниз головой, зацепившись своим сложным платьем за шишечку на столбике этажерки.
Ален бросился через коридор в мамину спальню и столкнулся с Сирил, выходившей из двери с кувшином, миской и полотенцами.
- Ой! Осторожнее, мастер Ален. Ступайте в постель. Не тревожьте мать, у нее мигрень разыгралась от этого вашего праздника!
- А где папа?
- Папашу нынче и пушками не разбудишь.
- Сирил, милая, посмотри: у меня в комнате – живая кукла!
- Это вам сон приснился, мастер Ален! Идите спать, и я пойду: руки-ноги у меня отваливаются с кувшинами да тарелками по лестницам бегать!
Ален краем глаза заглянул в дверь. Кукла висела вниз головой на этажерке – ворох вышитого батиста и кружев с нелепо торчащими ногами.
Ах, вот что случилось! Кукла стала падать, отражение свечки поехало в ее глазах, а Алену показалось, что она подмигивает! Как ему не стыдно - ведет себя словно маленький! Однако за упавшую куклу его ждет взбучка. Надо вернуть ее на место.
Мальчик подтащил тяжелый стул к этажерке. Стул жутко тарахтел по полу. Никто, к счастью, не пришел и не заругался. Права была Сирил: все в доме спали мертвым сном.
Он взобрался на сиденье и, немного повозившись, отцепил Дурынду от столбика. «Спасение потерпевших кораблекрушение! Мужчинам дать рому, женщин осмотреть – нет ли повреждений». Он заглянул Дурынде под юбки. Три нижние юбки и штанишки с прошвами и кружевами привели бы в восторг любую девочку, но Ален только вздохнул при виде этого богатства. Дурында – она Дурында и есть. Чего от нее ждать! Нарядить бы ее хоть солдатом или пиратом. Но таких кукол не бывает. Он приподнялся на цыпочках, прицеливаясь, как бы получше усадить Дурынду на место.
Его глаза, честные детские глаза, голубые в серых прожилках, встретились с черными глазами куклы…
Леа висела на этажерке нелепейшим образом. Ноги торчат в воздухе, платье зацепилось прочно: сколько не дергай руками и не шевели глазами – не поможет! Внутри нее бушевал вихрь желаний. Бежать, бежать немедленно, бежать ради спасения… кого? Неважно: ей надо спешить, а она застряла, попала в безвыходное положение. Еще немного и фарфоровое тельце разлетится от напора некукольных страстей.
Скрипнула дверь, быстро прошлепали ноги, что-то тяжелое протащили по полу, цепкие ручки обхватили ее за талию, подержали немного и вернули на полку. Она увидела наивные серо-голубые глаза мальчугана и в один миг поняла, что может завладеть его телом.
Мгновение головокружения и неразберихи, во время которого необитаемая уже кукла полетела вниз и воткнулась между стулом и этажеркой, застряв юбками. Круто завитые локоны коснулись пола – не суждено ей было сегодня разбиться!
А она, Леа, перепрыгнула в голову Алена. Теперь она видела мир его глазами. Нахлынули незнакомые чувства: чуткость, нежность, желание оберегать и заботиться. Ни в коем случае нельзя испугать ребенка!
- Не бойся, - прошептала новая Леа, - тебе снится сон!
«Конечно, - подумал мальчик, - вот как все просто разъяснилось! И Сирил сказала, что мне приснился сон».
- Ты умеешь одеваться? – беззвучно спросила Леа. Ее так и подмывало броситься на поиски, раз у нее такое быстрое, нежное, гибкое новое тело, но надо было соблюдать здешние правила.
- Конечно, умею – я ведь большой!
Он быстро натянул штаны, чулки и ботинки из кучи на полу, подбежал к пузатому шкафу, похожему на карету, забрался туда прямо в ботинках и вернулся со старенькой тужуркой.
- Или правильнее надеть камзол? – спросил мальчик, оглядываясь по сторонам в поисках невидимого собеседника.– Но он мне жмет под мышками.
- Так хорошо, - уверила его Леа. Не хватает еще менять наряды! Она стреляла туда-сюда глазами в поисках портала, мешая мальчику одеваться.
- Ой, что это у меня глаза дергаются?
- Нервный тик, - очутившись в человеческой голове, Леа узнала новые слова.
- А! У Сирил так иногда бывает! Только у нее щека дергается.
Водя щеткой по растрепавшимся локонам, Ален спросил:
- А ты кто? Кукла или фея, которую я видел в окошке? Почему ты не показываешься?
Леа засмеялась со всей возможной серебристостью:
- Узнаешь в свое время!
Внутренне она подпрыгивала от нетерпения.
Мальчик кое-как стянул хвостик тесемкой, завязав ее узлом.
- Я готов.
Порталов в комнате оказалось несколько. Один – в маленьком зеркале с широкой рамой, висевшей над столиком с кувшином и тазом. Но нехорошо протискивать крупного ребенка в столь узкое отверстие на неудобной высоте. Упадет в отраженной комнате на пол, ушибется, расплачется – нет! Окно: можно открыть створки и прыгнуть во двор. Она, Леа, сделается стремительной и свободной, сможет понестись куда угодно, но на снегу останется лежать маленькое мертвое тело. Нет, это вообще не способ. Широкий удобный проход есть в шкафу, но портал выходит в зимний лес возле фонаря – не лучший вариант. Остаются два: тьма под кроватью и густая тень между занавесками балдахина. Под кроватью живут жутковатые на вид, хотя и безобидные чудовища. Мальчик их точно испугается – придется его долго утешать, а времени у нее становится все меньше! Леа чувствовала себя всадницей на нервном коне. Только в отличие от всадницы, ей приходилось сдерживать не коня, а себя.
Стараясь, чтоб голос ее не дрожал от нетерпения, Леа попросила мальчика зажечь две свечи и поставить так, чтоб тень между занавесками сделалась как можно гуще. На один угол кровати поставили свечку со стола в закапанном воском подсвечнике, на другой - уже знакомый ей тайный масляный светильничек.
Тень сгустилась.
- Я хорошо сделал?
- Очень. Видишь проход? – спросила Леа.
- Вроде как, - неуверенно ответил мальчик.
- Иди туда!
Протопав ботинками по мягкой перине, Ален спрыгнул с кровати на ковер уже знакомого Леа золотого коридора.
Он восхищенно выдохнул и зажмурился от яркого блеска, перекрыв Леа обзор. До чего неудобно пользоваться вдвоем одним телом!
Дрожащая от нетерпения Леа сделала вслепую несколько шагов ногами Алена и этим заставила его открыть глаза.
- Ой, у меня ноги сами идут! – воскликнул мальчик, но удивленное восклицание тут же сменилось восхищенным.
По коридору, навстречу им выступал пятнистый зверь. Ален видел похожего на картинках в книжке: тот зверь назывался «ягуар». Этот был похож и не похож на книжного: он имел длинные и сухие ноги и маленькую, высоко посаженную голову с полосами на щеках, придававших ему аскетический вид.
Леа заставила Алена вжаться в стенку, а то он так и стоял бы с открытым ртом посреди коридора . Зверь прошествовал мимо, не повернув гордой головы. Он тащил повозку, в которой сидела дама с облаком пепельных волос, украшенных розами. Пышные юбки не умещались в повозке, вздымались, как паруса невероятных кораблей. Время от времени дама касалась головы зверя длинным кнутиком, похожим на удочку. Поравнявшись с Аленом, нарядная красавица улыбнулась ему и благосклонно кивнула.
Вещицы на полочках притягивали глаза, и Ле стала рассматривать те, что находились на уровне ее носа и ниже. Еще не привыкшая к увеличенному телу, она казалась себе громоздкой и неуклюжей, поэтому старалась держаться подальше от хрупких штучек.
Прямо перед ней на специальных подставках красовались тарелки с картинами на дне: дамы в шляпах и с посохами гуляют среди овечек. Дальше – у Ле аж дух захватило от такой красоты – чашки, по бокам которых извиваются нарисованные усатые и чешуйчатые змеи с ногами. Стенки у чашек такие тонкие, что змея видно на просвет, что изнутри, что снаружи. Из таких чашек не попьешь – можно только любоваться ими. На следующей полочке – танцующие дамы в кружевных юбках и развевающихся накидках из фарфора – так искусно выточенных, что, кажется, они парят в воздухе. Даже глядеть на них страшно, не то, что в руки взять!
А есть еще фарфоровые птицы с взъерошенными хохолками, фарфоровые вазы с фарфоровыми цветами – все лепестки и тычинки на месте! На отдельном столике - корабль, с надутыми придуманным ветром фарфоровыми парусами и причудливо вьющимися вымпелами!
Глаза разбегаются! К тому же эти прелестные безделушки со всех сторон отражены в зеркалах - чтоб можно было разглядеть их, не касаясь.
Будучи созданием женского пола, Ле с интересом рассматривала в зеркалах и свое отражение, коим осталась очень недовольной. Увеличенное лицо казалось ей грубым, недоделанным: нос пирамидкой, пальцы без ногтей – какие-то палки.
Увидев на очередной полочке белоснежный овал маски с тонко выписанными чертами и прелестной формы вырезами для глаз, Ле вздохнула: вот бы иметь такое личико! Воровато оглянулась по сторонам – кто здесь увидит! Схватила маску и приложила к лицу.
- Сынок, бабуля пришла поздравить тебя с днем рождения!
Мальчик продолжал смотреть в окно. Мать подошла, хотела потрепать его по волосам, но пожалела портить праздничные локоны. Дернув за шнурок, опустила шторы.
- Мам, а феи бывают? – спросил сынишка. – Кажется, я видел одну.
- Скоро твой папаша с братьями фей увидят! Вон, уже пятый кувшин приканчивают! – он миновали разоренный стол, за которым сидели и пили краснолицые мужчины: привычная картина.
- Сирил, - обратилась она к служанке, - нацеди им еще кувшин, из той бочки, ну ты знаешь, в углу, которая подкисла, да не забудь разбавить водой.
Служанка и хозяйка понимающе переглянулись, потом Сирил сделала реверанс, опустила ресницы и побежала выполнять приказание.
- Бабушка не хочет заходить к этим пьяницам, поэтому ждет тебя в спальне, - объяснила мать.
Бабушка по возрасту уже не носила корсета и в своем коричнево-зеленом пальто напоминала спелую грушу.
- Ален! Голубчик! С днем рождения, мой дорогой! – Она ткнула мальчика в лоб холодными с мороза губами и заворковала. – Гляди, какой подарок я тебе принесла, какую прелесть! Как бабуля тебя любит!
Растрепав его волосы, она положила на кровать большую, в половину роста именинника, коробку, открыла крышку, отвернула тисненую бумагу с резными краями. В коробке лежала разодетая в пух и прах кукла.
У Алена от огорчения выпятилась нижняя губа.
- Ее зовут Леа, - пояснила бабушка, расправляя блестящие оборки.
- Ах, что за прелесть! Что за личико! Что за наряд! – воскликнула мама, захлопав в ладоши, как девчонка.– Что же ты молчишь, Ален? Благодари бабушку.
- Спасибо-тебе-бабушка, - монотонно произнес мальчик.
- Он благодарен! Он очень рад! Просто растерялся и устал сегодня, - засмеялась мама.- А красавицу я посажу на этажерку – ах, в комнате сразу стало светлее! Как сверкает платье! Пойдем, мамочка, выпьем кофе в малой гостиной, подальше от этих пьяниц. Ален! Ложись спать! Смотри, подарок не трогай, а то запачкаешь или, чего доброго, испортишь!
Выпятив нижнюю губу, Ален стащил нарядный камзольчик, который уже становился ему тесен, и бросил на кресло – завтра Сирил уберет. Он взглянул на куклу, и губа у него выпятилась еще больше. Теперь эта страхолюдина будет вечно торчать у него комнате. А он хотел бы поставить на полку глобус или модель корабля. Но мама ни за что не разрешит. К тому же модель он еще не доделал.
Вытащив из тайника под кроватью масляную лампу в виде маленького плоского кувшинчика, он зажег фитиль от свечки. Потом стащил с себя ботинки, чулки и прочую одежду, бросил кучкой на пол и переоблачился в ночную рубашку, широкую и белую, как парус. Из щели между рамой кровати и периной была извлечена потрепанная книжка с кораблем и пальмами на обложке.
Мальчик забрался под одеяло, отвернулся от ненавистного сверкающего человекоподобного монстра и стал читать книгу, поставив светильничек на страницу.
Леа (теперь ее звали Леа) чувствовала себя ужасно. Все было неправильно. Ее новое имя было неправильным! Буква «А» оказалась не на месте. Зачем, почему – она не знала. Не на месте – и все! Внутри бушевала буря, ей надо было бежать в некое место и найти там нечто. Что это будет, она пока не знала, но сразу поймет, как увидит.
А тут изволь сидеть на полочке в этом саркофаге. Только глаза шевелятся. Леа поводила ими туда-сюда в прорезях кукольной маски. Кажется, еще руками можно двигать.
Она с трудом и скрипом подняла правую руку. Пальцы с тщательно вылепленными ноготками и даже складочками на бутафорских суставах застыли в красивом положении. Ну, и что можно сделать такими руками? Совсем недавно она была подвижнее самого воздуха и вот – во что превратилась?
Леа подняла вторую руку – с еще большим скрипом. Мальчик на кровати, затененной балдахином, обернулся на звук и замер, открывши глаза и рот. Леа узнала – это его она видела в окошке.
Читая, как капитан Кук сошел на берег, не убоявшись туземцев, Ален услышал странный скрип. Увлеченный книгой, он не захотел обращать на него внимание, но скрип повторился, еще громче, еще настойчивее. Мальчик оглянулся. Кукла, которую он мысленно успел окрестить Дурындой, сидела на прежнем месте, но руки ее теперь были вытянуты к нему.
Ален вмиг задул огонек своего контрабандного светильника и нырнул с головой под одеяло. Но вспомнил, что он уже не маленький – сегодня ему восемь лет исполнилось – и высунул голову. Капитан Кук всегда смотрел в лицо опасности!
Опасность сидела на полочке, протягивая руки. Ну и что случилось? Ничего страшного. Кукла остыла на морозе, теперь нагрелась, резиночки-веревочки, на которых держатся ее руки, сократились или вытянулись, вот руки со скрипом и передвинулись. Все естественно. Хорошо бы посмотреть, как она устроена внутри, но мама заругается.
Зря он только светильник задул. Но вылезать из-под одеяла и идти мимо куклы к свечке почему-то очень не хотелось. Придется спать.
Он показал Дурынде язык. Черные кукольные глаза в ответ задвигались. Это было ужасно: блеск запрыгал в затененных глазницах, в черных бездонных провалах, и руки дернулись выше.
Отважный поклонник капитана Кука взвыл, весь накрылся одеялом, переполз под ним на другую сторону кровати и бросился в дверь.
Леа, вспомнив мальчугана, очарованного смотревшего в окно, решила просить о помощи. Он заметил ее, он показал ей язык! Поднапрягшись, Леа протянула к нему обе руки и просигналила глазами – помоги, мол! Больше она ничего не могла сделать.
Вместо того, чтоб помочь, мальчик убежал. Какой странный! Придется рассчитывать на свои силы. Интересно, а если попытаться упасть и разбить проклятое фарфоровое тело, подвижность увеличится?
Она стала приподнимать ногу. Получилось. Затем - вторую. Теперь она опиралась на полку только твердым узким задком. Руки и ноги перевесили, и Леа кувыркнулась вперед.
Мелькнули огонек свечки, золотые огни за окном, блестки ее платья и … Леа повисла вниз головой, зацепившись своим сложным платьем за шишечку на столбике этажерки.
Ален бросился через коридор в мамину спальню и столкнулся с Сирил, выходившей из двери с кувшином, миской и полотенцами.
- Ой! Осторожнее, мастер Ален. Ступайте в постель. Не тревожьте мать, у нее мигрень разыгралась от этого вашего праздника!
- А где папа?
- Папашу нынче и пушками не разбудишь.
- Сирил, милая, посмотри: у меня в комнате – живая кукла!
- Это вам сон приснился, мастер Ален! Идите спать, и я пойду: руки-ноги у меня отваливаются с кувшинами да тарелками по лестницам бегать!
Ален краем глаза заглянул в дверь. Кукла висела вниз головой на этажерке – ворох вышитого батиста и кружев с нелепо торчащими ногами.
Ах, вот что случилось! Кукла стала падать, отражение свечки поехало в ее глазах, а Алену показалось, что она подмигивает! Как ему не стыдно - ведет себя словно маленький! Однако за упавшую куклу его ждет взбучка. Надо вернуть ее на место.
Мальчик подтащил тяжелый стул к этажерке. Стул жутко тарахтел по полу. Никто, к счастью, не пришел и не заругался. Права была Сирил: все в доме спали мертвым сном.
Он взобрался на сиденье и, немного повозившись, отцепил Дурынду от столбика. «Спасение потерпевших кораблекрушение! Мужчинам дать рому, женщин осмотреть – нет ли повреждений». Он заглянул Дурынде под юбки. Три нижние юбки и штанишки с прошвами и кружевами привели бы в восторг любую девочку, но Ален только вздохнул при виде этого богатства. Дурында – она Дурында и есть. Чего от нее ждать! Нарядить бы ее хоть солдатом или пиратом. Но таких кукол не бывает. Он приподнялся на цыпочках, прицеливаясь, как бы получше усадить Дурынду на место.
Его глаза, честные детские глаза, голубые в серых прожилках, встретились с черными глазами куклы…
Прода от 24 декабря 2019 года
Леа висела на этажерке нелепейшим образом. Ноги торчат в воздухе, платье зацепилось прочно: сколько не дергай руками и не шевели глазами – не поможет! Внутри нее бушевал вихрь желаний. Бежать, бежать немедленно, бежать ради спасения… кого? Неважно: ей надо спешить, а она застряла, попала в безвыходное положение. Еще немного и фарфоровое тельце разлетится от напора некукольных страстей.
Скрипнула дверь, быстро прошлепали ноги, что-то тяжелое протащили по полу, цепкие ручки обхватили ее за талию, подержали немного и вернули на полку. Она увидела наивные серо-голубые глаза мальчугана и в один миг поняла, что может завладеть его телом.
Мгновение головокружения и неразберихи, во время которого необитаемая уже кукла полетела вниз и воткнулась между стулом и этажеркой, застряв юбками. Круто завитые локоны коснулись пола – не суждено ей было сегодня разбиться!
А она, Леа, перепрыгнула в голову Алена. Теперь она видела мир его глазами. Нахлынули незнакомые чувства: чуткость, нежность, желание оберегать и заботиться. Ни в коем случае нельзя испугать ребенка!
- Не бойся, - прошептала новая Леа, - тебе снится сон!
«Конечно, - подумал мальчик, - вот как все просто разъяснилось! И Сирил сказала, что мне приснился сон».
- Ты умеешь одеваться? – беззвучно спросила Леа. Ее так и подмывало броситься на поиски, раз у нее такое быстрое, нежное, гибкое новое тело, но надо было соблюдать здешние правила.
- Конечно, умею – я ведь большой!
Он быстро натянул штаны, чулки и ботинки из кучи на полу, подбежал к пузатому шкафу, похожему на карету, забрался туда прямо в ботинках и вернулся со старенькой тужуркой.
- Или правильнее надеть камзол? – спросил мальчик, оглядываясь по сторонам в поисках невидимого собеседника.– Но он мне жмет под мышками.
- Так хорошо, - уверила его Леа. Не хватает еще менять наряды! Она стреляла туда-сюда глазами в поисках портала, мешая мальчику одеваться.
- Ой, что это у меня глаза дергаются?
- Нервный тик, - очутившись в человеческой голове, Леа узнала новые слова.
- А! У Сирил так иногда бывает! Только у нее щека дергается.
Водя щеткой по растрепавшимся локонам, Ален спросил:
- А ты кто? Кукла или фея, которую я видел в окошке? Почему ты не показываешься?
Леа засмеялась со всей возможной серебристостью:
- Узнаешь в свое время!
Внутренне она подпрыгивала от нетерпения.
Мальчик кое-как стянул хвостик тесемкой, завязав ее узлом.
- Я готов.
Порталов в комнате оказалось несколько. Один – в маленьком зеркале с широкой рамой, висевшей над столиком с кувшином и тазом. Но нехорошо протискивать крупного ребенка в столь узкое отверстие на неудобной высоте. Упадет в отраженной комнате на пол, ушибется, расплачется – нет! Окно: можно открыть створки и прыгнуть во двор. Она, Леа, сделается стремительной и свободной, сможет понестись куда угодно, но на снегу останется лежать маленькое мертвое тело. Нет, это вообще не способ. Широкий удобный проход есть в шкафу, но портал выходит в зимний лес возле фонаря – не лучший вариант. Остаются два: тьма под кроватью и густая тень между занавесками балдахина. Под кроватью живут жутковатые на вид, хотя и безобидные чудовища. Мальчик их точно испугается – придется его долго утешать, а времени у нее становится все меньше! Леа чувствовала себя всадницей на нервном коне. Только в отличие от всадницы, ей приходилось сдерживать не коня, а себя.
Стараясь, чтоб голос ее не дрожал от нетерпения, Леа попросила мальчика зажечь две свечи и поставить так, чтоб тень между занавесками сделалась как можно гуще. На один угол кровати поставили свечку со стола в закапанном воском подсвечнике, на другой - уже знакомый ей тайный масляный светильничек.
Тень сгустилась.
- Я хорошо сделал?
- Очень. Видишь проход? – спросила Леа.
- Вроде как, - неуверенно ответил мальчик.
- Иди туда!
Протопав ботинками по мягкой перине, Ален спрыгнул с кровати на ковер уже знакомого Леа золотого коридора.
Он восхищенно выдохнул и зажмурился от яркого блеска, перекрыв Леа обзор. До чего неудобно пользоваться вдвоем одним телом!
Дрожащая от нетерпения Леа сделала вслепую несколько шагов ногами Алена и этим заставила его открыть глаза.
- Ой, у меня ноги сами идут! – воскликнул мальчик, но удивленное восклицание тут же сменилось восхищенным.
По коридору, навстречу им выступал пятнистый зверь. Ален видел похожего на картинках в книжке: тот зверь назывался «ягуар». Этот был похож и не похож на книжного: он имел длинные и сухие ноги и маленькую, высоко посаженную голову с полосами на щеках, придававших ему аскетический вид.
Леа заставила Алена вжаться в стенку, а то он так и стоял бы с открытым ртом посреди коридора . Зверь прошествовал мимо, не повернув гордой головы. Он тащил повозку, в которой сидела дама с облаком пепельных волос, украшенных розами. Пышные юбки не умещались в повозке, вздымались, как паруса невероятных кораблей. Время от времени дама касалась головы зверя длинным кнутиком, похожим на удочку. Поравнявшись с Аленом, нарядная красавица улыбнулась ему и благосклонно кивнула.
