Ступая лишь по дорожке, дабы не запачкать подол и туфельки, иногда нюхая тяжелые алые и белые розы, Элинэль гуляла по саду. Она порхала беззаботной бабочкой, но смотрела по-охотничьи зорко. Фантазии одна другой краше теснились под произведением парикмахерского искусства – вампир-благодетель с утра прислал ей куафера. Голове было жарко, как в меховой шапке.
«Когда возвеличусь, введу моду на легкие прически - просто невозможно гулять с голыми плечами и в шубе на голове», - думала она, проходя мимо маленьких стриженых деревьев, украшенных фарфоровыми бубенчиками.
Элинэль мельком улыбнулась, вспомнив ночную встречу с юношей. Подумать только, он хотел, чтобы она вернулась в нищету, на пустынную гору, грозил какими-то опасностями. Ну не дурачок ли! Хотя хорош собою, ловок и речист! Такого можно поводить за нос. Ах, какая увлекательная жизнь началась у нее!
Дорожка вывела Элинэль на открытое место. Вероятно, она попала в центр сада, потому что обширная клумба здесь напоминала ковер, и в центре ее бил фонтан, похожий на перевернутую хрустальную люстру.
«Ах, неужели, это и есть «цветочный партер», описанный в книгах! - восхитилась Элинэль. Она постоянно пребывала в состоянии восторженного трепета. – Вот, тут я и буду прогуливаться, сразу видно это самое подходящее место для изящного общества!»
И изящное общество появилось. По дальнему краю партера брел толстяк, в сверкавшем на солнце, волочащемся по земле халате, перед ним четверо детей со странной оливковой кожей тащили опахало, блюдо с пирожками, тяжелый, изукрашенный каменьями кувшин и такой же кубок. Шествие замыкали широкоплечие вооруженные молодцы; один слегка отставал и прихрамывал.
Сердце Элинэль затрепетало, как пойманная птица – она узнала короля Марвина. Вот оно – счастье, плывет прямо в руки! Вот она возможность продолжить знакомство в самой непринужденной обстановке!
Как бы случайно, гуляя возле клумбы, будто бы любуясь цветами, разодетая в пух и прах красавица приблизилась к королю.
Моргая, толстяк смотрел на белобрысую незнакомку – он в первый раз ее видел. Сам он считал красивыми крепко сбитых степных смуглянок с раскосыми черными глазами и цепкими короткими ножками, способных, как клещ, вцепиться в конские бока. Бледная тощая дылда вызывала в нем отвращение.
Голова раскалывалась.
Повидло из надкушенного пирожка капало на песок.
Дылда сделала реверанс с явным намерением заговорить. После вчерашнего долгого неподвижного сидения на солнцепеке, да еще в раскалившейся короне, у Марвина болели голова и шея. Собственно, поэтому он и предпринял прогулку.
Король, морщась, поднял руку и пошевелил пальцами – знак охране.
- Уберите это.
Тут же два молодца подскочили к оторопевшей Элинэль, неловко кланяясь, стали просить удалиться, а когда она замешкалась, подхватили под белые руки.
Элинэль с негодованием высвободила локти и зашагала прочь, не оглядываясь. Хорошо, что она не стала пудриться, как настаивал куафер, а то лицо ее сейчас напоминало бы склон в дождевых промоинах.
Порыдав на постели под балдахином, оскорбленная красавица нащупала на груди острый кончик карандаша.
Сейчас она вызовет колдуна – как его бишь по имени – надо вспомнить, иначе вызвать не получится. Ах да, Кир, гес Кир.
Услав прочь служанок с кувшином и тазом для умывания, Элинэль макнула пуховку в пудру, обласкала ею заблестевший носик, заправила в прическу выбившиеся локоны, вынула из декольте листок, расправила его и решительно продлила черту на колдовской почеркушке вниз и влево. Прекрасная мстительница еще не знала, что потребует: наказать невежу-короля, приворожить монарха к себе, найти ему замену среди самых важных придворных. Возвращаться домой у нее и в мыслях не было.
- Гес Кир! – четко произнесла она.
Поединок магов
Кир брел темными тропами. Иногда разноцветные огоньки, мерцая и танцуя, влекли его за собой, иногда вдали разливался свет, всякий раз оказываясь очередным обманом, или даря что-нибудь ненужное. Кир уже научился соблазнять вдов, лечить чесотку у коз и пить, не напиваясь. Того, чего он искал – а именно, способа вернуться домой - по-прежнему не находилось.
Бесконечное пространство можно было исследовать вечно. Кир никогда еще так долго не блуждал у темных корней мира. Он неподвижно сидел под молодым каштаном и смотрел в никуда. Катти перестала вылизываться и, замерев, тоже смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами. Она даже не заметила, что теплое солнечное пятно уползло, оставив ее в тени.
Мэри отнеслась к медитации волшебной парочки с боязливым уважением. Боясь помешать, она села в сторонке и занялась магией на доступном ей уровне, а именно – стала гадать на маргаритках. Серая юбка и трава вокруг были засыпаны узкими бело-розовыми лепесточками. Мэри, шепча, обрывала лепестки до тех пор, пока цветок не давал желаемый ответ.
- Элинэль зовет, - сказал Кир, вставая и пошатываясь, как не вполне разбуженный человек. – Летим к ней.
- Элька! – вскричала Мэри, бросаясь к Киру, крепко обнимая его и целуя, хотя для совместной телепортации достаточно было просто взяться за руки. Катти, взбежав по ее спине, перескочила на плечо к Киру.
- Там может быть опасно, - сказал он Мэри.
- Я с тобой! – Девушка так решительно сказала это, что Кир понял бесполезность спора.
Он проделал нужные пасы и сказал нужные слова, но троица, вместо того, чтоб оказаться в комнате Элинэль, отлетела назад, в траву.
На лепестках маргариток стоял, ухмыляясь, Склур.
Кир мигом обвел себя и подопечных защитным кругом. Он усвоил, что в опасный момент главное – действовать быстро. Правильно или нет – потом разберется.
- Ай, молодец, - сказал Склур, - сам себя поймал. Валяй в том же духе!
Действительно, круг не подпускал серого колдуна, но и не давал Киру с друзьями уйти. Поскольку Кир не умел самостоятельно, без путеводного следа преодолевать время, то и деваться ему было некуда. В своей эпохе Склур настиг бы беглецов где угодно.
Серый колдун наклонился, разглядывая свою добычу, словно товар на витрине.
- Трэш, гляди-ка! Девочка-то, похоже, тоже королевских кровей будет? Нам везет! Скоро целый погреб соберется.
Мэри, как кролик, застыла под взглядом разнокалиберных глаз: ярко-красного, точно шар, висящий в иных пространствах, и бледного, зеленоватого, который она про себя обозвала «соплей», хоть такие словечки и не пристали принцессе. Позади серого колдуна стоял кошмарный череп в лишаях и на паучьих лапах, и в глазнице его светился точно такой же шар. Мэри казалось, что ее разглядывает некий невидимка с широко расставленными огненными глазами.
- Ладно, сидите. Я тоже посижу. Скоро у паренька силы закончатся, тогда и повеселимся. А пока расскажите, откуда вы, такие шустрые, взялись?
Кир и сам знал, что его способность удерживать защитный барьер не вечна. Приемы колдовства, выученные в Академии, здесь не годились – Кир понимал, что карлик пользуется академическими методами и, несмотря на малый рост и хлипкость, очень силен в магии и искусен – гораздо сильнее и опытнее, чем он сам. Если Кир станет биться его же оружием – неминуемо проиграет. Поэтому он решил не тратить времени даром и обратился к материнской книге, выученной в детстве наизусть: стал подбирать нужное заклятие.
Для пробы он начал с заклинания, указывающего путь. Киру уже случалось пользоваться им – в тот раз появилась дорога из блестящих камешков, по которой следовало идти. Теперь волшебство сработало несколько неожиданно.
Все лежащие окрест камешки заблестели, как в лунную ночь. Элинэль, ждущая у окна Кира, ахнула, и высунулась по пояс в сад. Она еще раз убедилась, что мир, куда она попала, красив и полон чудес.
- Это твой прощальный фейерверк? – кисло поинтересовался Склур. – Негусто.
Паясничая, он, тем не менее, зорко следил за Киром разными глазами. Юноша колдовал неизвестным способом.
Кир истолковал заблестевшие повсюду камни в смысле, что можно бежать куда угодно – определенного направления нет. Непонятно только, хорошая это была новость или плохая.
Переступив некий внутренний барьер, Кир начал выпевать следующее заклинание. Мелисента строго-настрого запретила ему пользоваться заклятиями, смысл которых неизвестен. Да и сам Кир, узнав, какой силой обладает магия, понимал правильность запрета.
Но сейчас деваться было некуда. Впервые выпевая странные слова, Кир невольно ежился и поглядывал наверх – не обрушатся ли небеса, или, по меньшей мере, не посыплется ли с них град размером с гусиное яйцо.
Он закончил петь, и мир рванулся вверх! Или это круг с осажденными пленниками ухнул вниз? Нет, это столетние осины выросли в один миг на защитной черте. Стволы их сливались в непроходимую стену, ветви переплетались, застилая дневной свет. Пленники словно оказались спрятаны в темноте огромного дупла. Светились только глаза Катти.
- Мы спасены?! – не то спросила, не то воскликнула с надеждой девушка, освобождаясь. Только сейчас Кир понял, что он все время прижимал Мэри к себе.
Кир ждал. Вот бы уйти через корни – если знать заклинание. Наверняка в книге древесного народа такое есть. Кир сосредоточился, закрыв глаза. Разноцветные огоньки поплыли за веками. Теперь они складывались в узоры.
Кир старался сосредоточиться, забыть об опасности.
Снаружи доносились возня и ругань – Склур с одноглазым черепом застряли между непрерывно растущими деревьями.
Кир в темном убежище и представить не мог, какие силы пробудило его заклинание, какие чудеса происходили в парке! Тонкие деревца росли и на глазах превращались в старинных развесистых красавцев. Молодые посадки становились таинственным парком.
Элинэль в окне, стиснув руки, восторженно смотрела на представление.
Юная груша уже вознеслась выше замковой крыши и с высоты осыпала все лепестковой вьюгой. Крона белой акации превратилась в тяжелую ароматную тучу. Маленькие стриженые деревца выстрелили побегами и наперегонки тянулись к небу, звеня бубенчиками.
Зелень выбралась за пределы сада. Дорога, по которой только что тащились тяжелые повозки с камнем, заросла так, словно ею не пользовались десятками лет. Копья стражников вначале торчали среди молодых тополей, а потом скрылись в их зелени.
Капуста на городских огородах соревновалась в скорости роста с тыквами. Горох, свиваясь в могучие плети, казалось, собрался дотянуться до небес, а репа достигала сказочных размеров. Сорняки, правда, тоже.
Девочка, подметавшая землю под навесом у дома за городской стеной, подняла веник и, не веря своим глазам, смотрела на маленькие цветочки, распускавшиеся на прутьях один за другим. Она закричала:
- Мама! Веник зацвел!
Головокружительные цветочные ароматы плыли над предместьем. Стены убогих домишек скрылись под драгоценным покровом вьющихся растений.
Только котлован для будущего донжона остался бесплодным – слишком глубока была рана, нанесенная земле.
Кир и его подопечные не подозревали о празднике зеленой жизни. Склур предпринял новую атаку.
В темноте, на осиновых стволах, загорелась точка. Она расширялась, съедая живую древесину, превратилась в тлеющее огненное кольцо, выжигая проход. Обломки деревьев не упали на землю только потому, что держались ветвями за соседей. Стало жарко, троица вжалась в дальнюю древесную стену. В открывшейся дыре появился взъерошенный, поцарапанный, побитый Склур. Он больше не балагурил – разозлился по-настоящему. Перекошенная физиономия опять была изодрана – на этот раз ветками.
Позади него из густого, продолжавшего расти подлеска, выкарабкивался Трэш. Между растопыренными паучьими лапами все время прорастали новые побеги.
Не дожидаясь, пока проход откроется полностью, Склур начал творить заклинание.
Кир не стал ждать, пока тот закончит. Он выбрал самое короткое заклятье из материнской книги, и запел его, глядя в непарные глаза волшебника, с гибельным азартом ожидая результата.
Все вокруг побледнело. Кир ощутил пустоту и тоску. Магия уходила из мира. Вот что это было за заклинание!
Склур сделал руками движение, призванное сковать или испепелить противников, но впустую. Глядя на бесполезные руки, колдун бормотал: не то колдовал, не то вслух соображал, что делать дальше. Сзади на него надвигался Трэш, череп его покривился, лапы заплетались, но единственный глаз мстительно тлел оранжевым огнем.
Волшебные силы ослабли, и химера, разваливаясь на части, перед концом жаждала отплатить своему тирану или, по крайней мере, забрать обратно глаз.
Склур завизжал не хуже степных кочевников, завертелся на пятке и ухнул в расступившуюся землю. Не раздумывая, с Мэри в объятиях и Катти на плече, Кир ринулся за ним следом. Единственный для него способ пройти сквозь время – был следовать за кем-то более умелым. Придерживая тремя лапами качающийся череп, Трэш на оставшихся пяти скакнул к воронке и протиснулся сквозь зону возмущения следом.
На Даруву спустился покой. Природа отдыхала. Магическая битва затихла.
Выбор
Для Кира битва продолжалась. Мир вокруг летел и бешено вертелся. Непонятно, кто за кого цеплялся: Мэри за Кира или Кир за Мэри. Катти заботилась о себе сама. Когда-то Кир на ярмарке видел лежачее колесо, которое стремительно вращалось благодаря хитрому приспособлению – никто не мог удержаться на ногах, стоя на нем. Теперь весь мир превратился в такое колесо.
Неподвижным оставался центр – вначале туманный, но проявлявшийся все более и более отчетливо, пока Кир не понял, что осью этого слетевшего с катушек мира был Дуб, тот самый Дуб, под благословение которого в летнее солнцестояние подходили все обитатели леса, включая Мелисенту и Кира.
Дуб пронизывал все миры. Это не они кружились, это несся Кир, прицепившийся к хвосту волшебника, чтобы выбраться из временного колодца. Хотя нельзя было поручиться, что Склур, удирая от взбунтовавшегося фамильяра, несется в нужном направлении. Пару раз сквозь размазанные движением полосы мелькал горящий глаз, Склура ли, Трэша – не разобрать. Киру до смерти захотелось очутиться дома, под дубом, в солнцестояние. И мир стал замедляться, остановился. Земля теперь покачивалась под ногами лишь оттого, что кружилась голова у Кира.
И все получилось, как он хотел.
Кир стоял под Вечным Деревом. К нему бежала мать. За ее спиной светлели две туманные фигуры.
- Кирли! Кирли! – Мелисента кричала как журавушка, стремясь к сыну и странно маша рукой. Не сразу Кир понял, что мать не зовет, а остерегает его.
Кир повернулся.
Серый колдун был тут, за спиной. Глаз его полыхнул оранжевой вспышкой. Склур не стал тратить времени на пустые разговоры, на высокую магию, решив грубо и просто уничтожить помеху на своем пути. Кир испытал странное чувство. Он, молодой колдун, полный сил и надежд, стоял под Мировым Древом, прижимая к себе Мэри, на плече его сидел лучший на свете фамильяр на плече; он только что встретил мать после долгой разлуки. Он был способен думать и чувствовать, уго тело было гибким, сильным и послушным, но это не имело значения: он уже умер. Ибо страшный глаз полыхнул – и ничего не могло остановить вспышку.
Кир упал от сильного толчка в бок.
Он был невредим. Рядом лежала девушка, и страшное месиво из горелой плоти дымилось на месте ее спины.
«Когда возвеличусь, введу моду на легкие прически - просто невозможно гулять с голыми плечами и в шубе на голове», - думала она, проходя мимо маленьких стриженых деревьев, украшенных фарфоровыми бубенчиками.
Элинэль мельком улыбнулась, вспомнив ночную встречу с юношей. Подумать только, он хотел, чтобы она вернулась в нищету, на пустынную гору, грозил какими-то опасностями. Ну не дурачок ли! Хотя хорош собою, ловок и речист! Такого можно поводить за нос. Ах, какая увлекательная жизнь началась у нее!
Дорожка вывела Элинэль на открытое место. Вероятно, она попала в центр сада, потому что обширная клумба здесь напоминала ковер, и в центре ее бил фонтан, похожий на перевернутую хрустальную люстру.
«Ах, неужели, это и есть «цветочный партер», описанный в книгах! - восхитилась Элинэль. Она постоянно пребывала в состоянии восторженного трепета. – Вот, тут я и буду прогуливаться, сразу видно это самое подходящее место для изящного общества!»
И изящное общество появилось. По дальнему краю партера брел толстяк, в сверкавшем на солнце, волочащемся по земле халате, перед ним четверо детей со странной оливковой кожей тащили опахало, блюдо с пирожками, тяжелый, изукрашенный каменьями кувшин и такой же кубок. Шествие замыкали широкоплечие вооруженные молодцы; один слегка отставал и прихрамывал.
Сердце Элинэль затрепетало, как пойманная птица – она узнала короля Марвина. Вот оно – счастье, плывет прямо в руки! Вот она возможность продолжить знакомство в самой непринужденной обстановке!
Как бы случайно, гуляя возле клумбы, будто бы любуясь цветами, разодетая в пух и прах красавица приблизилась к королю.
Моргая, толстяк смотрел на белобрысую незнакомку – он в первый раз ее видел. Сам он считал красивыми крепко сбитых степных смуглянок с раскосыми черными глазами и цепкими короткими ножками, способных, как клещ, вцепиться в конские бока. Бледная тощая дылда вызывала в нем отвращение.
Голова раскалывалась.
Повидло из надкушенного пирожка капало на песок.
Дылда сделала реверанс с явным намерением заговорить. После вчерашнего долгого неподвижного сидения на солнцепеке, да еще в раскалившейся короне, у Марвина болели голова и шея. Собственно, поэтому он и предпринял прогулку.
Король, морщась, поднял руку и пошевелил пальцами – знак охране.
- Уберите это.
Тут же два молодца подскочили к оторопевшей Элинэль, неловко кланяясь, стали просить удалиться, а когда она замешкалась, подхватили под белые руки.
Элинэль с негодованием высвободила локти и зашагала прочь, не оглядываясь. Хорошо, что она не стала пудриться, как настаивал куафер, а то лицо ее сейчас напоминало бы склон в дождевых промоинах.
Порыдав на постели под балдахином, оскорбленная красавица нащупала на груди острый кончик карандаша.
Сейчас она вызовет колдуна – как его бишь по имени – надо вспомнить, иначе вызвать не получится. Ах да, Кир, гес Кир.
Услав прочь служанок с кувшином и тазом для умывания, Элинэль макнула пуховку в пудру, обласкала ею заблестевший носик, заправила в прическу выбившиеся локоны, вынула из декольте листок, расправила его и решительно продлила черту на колдовской почеркушке вниз и влево. Прекрасная мстительница еще не знала, что потребует: наказать невежу-короля, приворожить монарха к себе, найти ему замену среди самых важных придворных. Возвращаться домой у нее и в мыслях не было.
- Гес Кир! – четко произнесла она.
Прода от 17.07.2021
Глава пятнадцатая
Поединок магов
Кир брел темными тропами. Иногда разноцветные огоньки, мерцая и танцуя, влекли его за собой, иногда вдали разливался свет, всякий раз оказываясь очередным обманом, или даря что-нибудь ненужное. Кир уже научился соблазнять вдов, лечить чесотку у коз и пить, не напиваясь. Того, чего он искал – а именно, способа вернуться домой - по-прежнему не находилось.
Бесконечное пространство можно было исследовать вечно. Кир никогда еще так долго не блуждал у темных корней мира. Он неподвижно сидел под молодым каштаном и смотрел в никуда. Катти перестала вылизываться и, замерев, тоже смотрела в пустоту широко раскрытыми глазами. Она даже не заметила, что теплое солнечное пятно уползло, оставив ее в тени.
Мэри отнеслась к медитации волшебной парочки с боязливым уважением. Боясь помешать, она села в сторонке и занялась магией на доступном ей уровне, а именно – стала гадать на маргаритках. Серая юбка и трава вокруг были засыпаны узкими бело-розовыми лепесточками. Мэри, шепча, обрывала лепестки до тех пор, пока цветок не давал желаемый ответ.
- Элинэль зовет, - сказал Кир, вставая и пошатываясь, как не вполне разбуженный человек. – Летим к ней.
- Элька! – вскричала Мэри, бросаясь к Киру, крепко обнимая его и целуя, хотя для совместной телепортации достаточно было просто взяться за руки. Катти, взбежав по ее спине, перескочила на плечо к Киру.
- Там может быть опасно, - сказал он Мэри.
- Я с тобой! – Девушка так решительно сказала это, что Кир понял бесполезность спора.
Он проделал нужные пасы и сказал нужные слова, но троица, вместо того, чтоб оказаться в комнате Элинэль, отлетела назад, в траву.
На лепестках маргариток стоял, ухмыляясь, Склур.
Кир мигом обвел себя и подопечных защитным кругом. Он усвоил, что в опасный момент главное – действовать быстро. Правильно или нет – потом разберется.
- Ай, молодец, - сказал Склур, - сам себя поймал. Валяй в том же духе!
Действительно, круг не подпускал серого колдуна, но и не давал Киру с друзьями уйти. Поскольку Кир не умел самостоятельно, без путеводного следа преодолевать время, то и деваться ему было некуда. В своей эпохе Склур настиг бы беглецов где угодно.
Серый колдун наклонился, разглядывая свою добычу, словно товар на витрине.
- Трэш, гляди-ка! Девочка-то, похоже, тоже королевских кровей будет? Нам везет! Скоро целый погреб соберется.
Мэри, как кролик, застыла под взглядом разнокалиберных глаз: ярко-красного, точно шар, висящий в иных пространствах, и бледного, зеленоватого, который она про себя обозвала «соплей», хоть такие словечки и не пристали принцессе. Позади серого колдуна стоял кошмарный череп в лишаях и на паучьих лапах, и в глазнице его светился точно такой же шар. Мэри казалось, что ее разглядывает некий невидимка с широко расставленными огненными глазами.
- Ладно, сидите. Я тоже посижу. Скоро у паренька силы закончатся, тогда и повеселимся. А пока расскажите, откуда вы, такие шустрые, взялись?
Кир и сам знал, что его способность удерживать защитный барьер не вечна. Приемы колдовства, выученные в Академии, здесь не годились – Кир понимал, что карлик пользуется академическими методами и, несмотря на малый рост и хлипкость, очень силен в магии и искусен – гораздо сильнее и опытнее, чем он сам. Если Кир станет биться его же оружием – неминуемо проиграет. Поэтому он решил не тратить времени даром и обратился к материнской книге, выученной в детстве наизусть: стал подбирать нужное заклятие.
Для пробы он начал с заклинания, указывающего путь. Киру уже случалось пользоваться им – в тот раз появилась дорога из блестящих камешков, по которой следовало идти. Теперь волшебство сработало несколько неожиданно.
Все лежащие окрест камешки заблестели, как в лунную ночь. Элинэль, ждущая у окна Кира, ахнула, и высунулась по пояс в сад. Она еще раз убедилась, что мир, куда она попала, красив и полон чудес.
- Это твой прощальный фейерверк? – кисло поинтересовался Склур. – Негусто.
Паясничая, он, тем не менее, зорко следил за Киром разными глазами. Юноша колдовал неизвестным способом.
Кир истолковал заблестевшие повсюду камни в смысле, что можно бежать куда угодно – определенного направления нет. Непонятно только, хорошая это была новость или плохая.
Переступив некий внутренний барьер, Кир начал выпевать следующее заклинание. Мелисента строго-настрого запретила ему пользоваться заклятиями, смысл которых неизвестен. Да и сам Кир, узнав, какой силой обладает магия, понимал правильность запрета.
Но сейчас деваться было некуда. Впервые выпевая странные слова, Кир невольно ежился и поглядывал наверх – не обрушатся ли небеса, или, по меньшей мере, не посыплется ли с них град размером с гусиное яйцо.
Он закончил петь, и мир рванулся вверх! Или это круг с осажденными пленниками ухнул вниз? Нет, это столетние осины выросли в один миг на защитной черте. Стволы их сливались в непроходимую стену, ветви переплетались, застилая дневной свет. Пленники словно оказались спрятаны в темноте огромного дупла. Светились только глаза Катти.
- Мы спасены?! – не то спросила, не то воскликнула с надеждой девушка, освобождаясь. Только сейчас Кир понял, что он все время прижимал Мэри к себе.
Кир ждал. Вот бы уйти через корни – если знать заклинание. Наверняка в книге древесного народа такое есть. Кир сосредоточился, закрыв глаза. Разноцветные огоньки поплыли за веками. Теперь они складывались в узоры.
Кир старался сосредоточиться, забыть об опасности.
Снаружи доносились возня и ругань – Склур с одноглазым черепом застряли между непрерывно растущими деревьями.
Кир в темном убежище и представить не мог, какие силы пробудило его заклинание, какие чудеса происходили в парке! Тонкие деревца росли и на глазах превращались в старинных развесистых красавцев. Молодые посадки становились таинственным парком.
Элинэль в окне, стиснув руки, восторженно смотрела на представление.
Юная груша уже вознеслась выше замковой крыши и с высоты осыпала все лепестковой вьюгой. Крона белой акации превратилась в тяжелую ароматную тучу. Маленькие стриженые деревца выстрелили побегами и наперегонки тянулись к небу, звеня бубенчиками.
Зелень выбралась за пределы сада. Дорога, по которой только что тащились тяжелые повозки с камнем, заросла так, словно ею не пользовались десятками лет. Копья стражников вначале торчали среди молодых тополей, а потом скрылись в их зелени.
Капуста на городских огородах соревновалась в скорости роста с тыквами. Горох, свиваясь в могучие плети, казалось, собрался дотянуться до небес, а репа достигала сказочных размеров. Сорняки, правда, тоже.
Девочка, подметавшая землю под навесом у дома за городской стеной, подняла веник и, не веря своим глазам, смотрела на маленькие цветочки, распускавшиеся на прутьях один за другим. Она закричала:
- Мама! Веник зацвел!
Головокружительные цветочные ароматы плыли над предместьем. Стены убогих домишек скрылись под драгоценным покровом вьющихся растений.
Только котлован для будущего донжона остался бесплодным – слишком глубока была рана, нанесенная земле.
Кир и его подопечные не подозревали о празднике зеленой жизни. Склур предпринял новую атаку.
В темноте, на осиновых стволах, загорелась точка. Она расширялась, съедая живую древесину, превратилась в тлеющее огненное кольцо, выжигая проход. Обломки деревьев не упали на землю только потому, что держались ветвями за соседей. Стало жарко, троица вжалась в дальнюю древесную стену. В открывшейся дыре появился взъерошенный, поцарапанный, побитый Склур. Он больше не балагурил – разозлился по-настоящему. Перекошенная физиономия опять была изодрана – на этот раз ветками.
Позади него из густого, продолжавшего расти подлеска, выкарабкивался Трэш. Между растопыренными паучьими лапами все время прорастали новые побеги.
Не дожидаясь, пока проход откроется полностью, Склур начал творить заклинание.
Кир не стал ждать, пока тот закончит. Он выбрал самое короткое заклятье из материнской книги, и запел его, глядя в непарные глаза волшебника, с гибельным азартом ожидая результата.
Все вокруг побледнело. Кир ощутил пустоту и тоску. Магия уходила из мира. Вот что это было за заклинание!
Склур сделал руками движение, призванное сковать или испепелить противников, но впустую. Глядя на бесполезные руки, колдун бормотал: не то колдовал, не то вслух соображал, что делать дальше. Сзади на него надвигался Трэш, череп его покривился, лапы заплетались, но единственный глаз мстительно тлел оранжевым огнем.
Волшебные силы ослабли, и химера, разваливаясь на части, перед концом жаждала отплатить своему тирану или, по крайней мере, забрать обратно глаз.
Склур завизжал не хуже степных кочевников, завертелся на пятке и ухнул в расступившуюся землю. Не раздумывая, с Мэри в объятиях и Катти на плече, Кир ринулся за ним следом. Единственный для него способ пройти сквозь время – был следовать за кем-то более умелым. Придерживая тремя лапами качающийся череп, Трэш на оставшихся пяти скакнул к воронке и протиснулся сквозь зону возмущения следом.
На Даруву спустился покой. Природа отдыхала. Магическая битва затихла.
Прода от 19.07.2021
Часть четвертая.
Глава первая
Выбор
Для Кира битва продолжалась. Мир вокруг летел и бешено вертелся. Непонятно, кто за кого цеплялся: Мэри за Кира или Кир за Мэри. Катти заботилась о себе сама. Когда-то Кир на ярмарке видел лежачее колесо, которое стремительно вращалось благодаря хитрому приспособлению – никто не мог удержаться на ногах, стоя на нем. Теперь весь мир превратился в такое колесо.
Неподвижным оставался центр – вначале туманный, но проявлявшийся все более и более отчетливо, пока Кир не понял, что осью этого слетевшего с катушек мира был Дуб, тот самый Дуб, под благословение которого в летнее солнцестояние подходили все обитатели леса, включая Мелисенту и Кира.
Дуб пронизывал все миры. Это не они кружились, это несся Кир, прицепившийся к хвосту волшебника, чтобы выбраться из временного колодца. Хотя нельзя было поручиться, что Склур, удирая от взбунтовавшегося фамильяра, несется в нужном направлении. Пару раз сквозь размазанные движением полосы мелькал горящий глаз, Склура ли, Трэша – не разобрать. Киру до смерти захотелось очутиться дома, под дубом, в солнцестояние. И мир стал замедляться, остановился. Земля теперь покачивалась под ногами лишь оттого, что кружилась голова у Кира.
И все получилось, как он хотел.
Кир стоял под Вечным Деревом. К нему бежала мать. За ее спиной светлели две туманные фигуры.
- Кирли! Кирли! – Мелисента кричала как журавушка, стремясь к сыну и странно маша рукой. Не сразу Кир понял, что мать не зовет, а остерегает его.
Кир повернулся.
Серый колдун был тут, за спиной. Глаз его полыхнул оранжевой вспышкой. Склур не стал тратить времени на пустые разговоры, на высокую магию, решив грубо и просто уничтожить помеху на своем пути. Кир испытал странное чувство. Он, молодой колдун, полный сил и надежд, стоял под Мировым Древом, прижимая к себе Мэри, на плече его сидел лучший на свете фамильяр на плече; он только что встретил мать после долгой разлуки. Он был способен думать и чувствовать, уго тело было гибким, сильным и послушным, но это не имело значения: он уже умер. Ибо страшный глаз полыхнул – и ничего не могло остановить вспышку.
Кир упал от сильного толчка в бок.
Он был невредим. Рядом лежала девушка, и страшное месиво из горелой плоти дымилось на месте ее спины.
