Впоследствии он узнал, что нахождение на причале играет роль своеобразного экзамена. Человек без магического дара, или малоодаренный, просто не сможет ступить на него. Оттого корабельщики чувствовали себя неуютно и постарались уплыть как можно скорее.
«Если у них тут столько магии, я долго не выдержу. Или, все же, привыкну?»
Голова кружилась сильнее и сильнее. Великая, сосны, дома неслись в безумном вихре. Киру казалось, что вот-вот его унесет и зашвырнет неизвестно куда. Чтобы на упасть с высоты, Кир спрыгнул на траву и сразу почувствовал облегчение. И чем дальше он уходил от камней, слагающих причал, закинув котомку за плечо и озирая незнакомые места, тем слабее становилось магическое давление. Когда он вышел на мощеную дорожку, оно превратилось в приятное бодрящее чувство, как если бы он съел мухомор. По мере подъема в гору сквозь сосновый бор плиты дорожки сделались ступенями, становившимися все круче.
Бор этот был удивительным, но чем он отличался от обычного, Кир уловить не мог. Конечно, не только тем, что рос на склоне. Повсюду между деревьями светились камни, валуны и скалы чудесного теплого цвета. Стлалась по земле брусника с гроздьями ягод. Вроде бы все было как дома – но совсем другим. Перепархивали птицы – Кир мог сказать их названия, но птицы тоже были неправильными.
Не встретив никого, он поднялся до жилищ. Скалу – основу острова - опоясывали высеченные в камне террасы, вдоль которых располагались разнообразно украшенные входы с колоннами, портиками, арками и другими нарядными и неясного назначения пристройками, покрытыми искусной резьбой – назвать их дверями язык не поворачивался. Некоторые были выточены из полупрозрачного камня, похожего на кварц. Кир словно оказался в зачарованном сказочном королевстве – прекрасном дворце без единой живой души.
Нет, люди здесь все же были: навстречу спускались двое молодых мужчин, увлеченных разговором.
- Не подскажите ли, - начал Кир, стащив шапку и прижав ее к животу, - где…
Но люди прошли мимо – хорошо еще, что не сквозь него – наверное, обсуждали важные магические дела.
Он полез выше, раздумывая, прилично ли постучаться в какую-нибудь из дверей, или надо подниматься до самого здания со шпилем на вершине горы; и что он будет делать, если и там никого не окажется?
Вдруг навстречу, сияя улыбкой, сбежал парень примерно одних с Киром лет.
- Новенький?
- Я только приехал, - смутился Кир. – Не знаю, может, меня еще не возьмут.
Губы его невольно растянулись в ответ на улыбку паренька.
- Раз ты на острове – считай, уже принят. Я тут три дня живу.
- Ого! Тогда подскажи, куда идти?
- За мной, конечно! Я знаю, где полно свободных комнат.
- Может, надо сперва…
- Не надо! Держись за меня и не пропадешь! Я тут все разведал!
- А почему здесь никого нет?
- На самом деле здесь полно народу! – парень скорчил забавную рожицу, изображая, что разглашает страшную тайну. - Если бы все были видимыми, то толкотня была бы, как на ярмарке. Это только мы ходим по поверхности, потому что еще не умеем войти внутрь!
Кир огляделся в поисках невидимой толпы. Парень необидно засмеялся. Лицо у него было открытое, немного лукавое. Да хотя бы и злобное – выбирать все равно не приходилось.
- Меня зовут Иринарх. Я – из Дарувы, - прибавил он с гордостью.
- Мое имя – Кир.
Они пожали друг другу руки.
Кир шел за Иринархом по узкой скальной террасе, рядом с верхушками елей. Ему приятно было смотреть на сочную хвою и шишки на расстоянии вытянутой руки – не каждый день увидишь древесные верхушки так близко. За деревьями во все стороны расстилалась Великая, отделенная от неба лишь тонкой серой полоской по горизонту.
Кир держался поближе к стенке, его слегка нервировало, что террасы не огорожены.
- Ну вот, тут я живу. – сообщил Иринарх. – Селись, где хочешь! – Он с видом щедрого хозяина взмахнул рукой. – Отсюда и до двери с крылатыми львами все свободно.
- А за дверью с крылатыми львами кто живет? – Кир замялся, подозревая, что там живет глава Академии, и не зная, как его правильно назвать.
- Никто! Это портал, - небрежно бросил Иринарх . Кир предпочел не переспрашивать – решил, что скоро сам разберется.
- Да не трусь ты – заходи в любую дверь!
- Если я тут устроюсь, - показал он на соседнюю с Иринарховой комнату, - не помешаю?
- Валяй! – просиял тот. Похоже, он был очень рад, что, наконец, встретил человека, с которым можно поболтать, и который знает об Академии еще меньше, чем он.
Дверной проем имел закругленный верх, двойную красивую каменную окантовку, сверху располагалось круглое окно – опять же, похоже, из прозрачного камня.
Кир взялся за дверную ручку, ожидая, что увидит просто вырубленную в скале пещеру. Или спуск в подземелье. Или ковры и занавеси, как в маминых сказках. Он совсем не знал, чего ждать.
Дверь открылась с насмешливым ржанием.
- Эх, повезло тебе! Моя крякает, как утка, - засмеялся сзади Иринарх, но Кир его не слушал. Он зачарованно глядел на жилище.
Комната была лучше, чем он мог представить. Постель в стенной нише, стол, полка с книгами, сундук, даже тройной подсвечник на столе – все казалось ему невероятно роскошным.
- Конечно, не королевский чертог, но как-то жить можно, - сказал за спиной Иринарх.
- Да, - пробормотал Кир, пытаясь скрыть потрясение от того, что это богатство, хотя бы временно, принадлежит ему, - конечно, как-то жить можно.
- Может, ты проголодался? Пойдем… О!
В комнате посветлело. В воздухе задрожал серебристый туман, постепенно сформировавшийся в овал из серебристой ряби и звезд.
- Ты смотри! Не успел приехать - уже зовут! Я полдня ждал, пока меня заметят.
- А что это значит?
«Наверное, знак избранности. Начинается!», - подумал Кир с замиранием сердца и приосанился.
- Понятия не имею! Постой, - Иринарх придержал Кира за рукав, - еще рано. Сейчас разгорится, как следует, а когда начнет тихонечко позванивать – шагай!
- Откуда ты все это узнал?
- Во-первых, мой отец здесь учился! Во-вторых, тут полно дарувцев. Половина – мои друзья! Слушай! Сейчас ты предстанешь перед Анирен, она тысячу лет здесь проректор, - сказал он еще одно непонятное слово, про которое Кир опять постеснялся спросить. - Она прорицательница. Не бойся. Через нее все новички проходят. Она смотрит, кому что суждено, ну и определяет, чему лучше учить, к какому куратору пристроить, - скороговоркой наставлял Иринарх, меряя глазами разгоравшееся сияние. – Ну, вроде, готово! Валяй!
Действительно, сияние едва слышно звенело – так шуршат лесные колокольчики.
Не желая дожидаться, пока Иринарх опять скажет «не трусь», Кир тряхнул плечом, освобождая рукав, и шагнул в серебристое облако.
Прорицательница Анирен
Кир стоял в полутемном помещении, сплошь увешанном и уставленном предметами большой магической силы. Он благоговейно таращился вокруг. О назначении многих вещей сын ведьмы даже не догадывался. Здесь правила совсем другая магия, нежели в лесу. Кир счел за лучшее не шевелиться. Ему казалось, что чьи-то взгляды неотрывно следят за ним с разных сторон.
Потолок терялся во тьме. Невероятного размера паук плел светящуюся паутину на фоне мрака.
«Уж не это ли прорицательница Анирен?» - Кир был готов абсолютно ко всему.
Послышался смешок. Маленькая женщина, сидевшая за столом (он сперва не обратил на нее внимания, приняв за высохший труп – такая изможденная и старая она была) зажгла голубой огонь под крохотным треножником, стоящим на столе.
Мелисента в своих сказаниях упоминала, что некоторые пророчицы «садятся на треножник» и Кир, затаив дыхание, ждал, как она это сделает.
Но старая женщина даже не встала из кресла, а на треножник поставила странную посудинку с длинной ручкой, широким основанием и узким горлышком. Светящийся магический узор тек по стенкам. Судя по отблеску, внутри плескалась какая-то жидкость.
Женщина насыпала в сосуд немного темного порошка, и дивный аромат поплыл меж волшебных предметов. Впоследствии Кир часто видел, как готовят кофе и сам неплохо научился варить его, но всегда кофейный обряд казался ему неумелой копией того священнодействия, которое творила великая волшебница Анирен.
Тем временем паук спустился по паутине, прямо в руки старухи. Та обняла его и стала поглаживать, как кошку. Паук смотрел на Кира восемью блестящими глазками, а прорицательница изучала сплетенную им паутину. Ее глаза походили на черную ртуть.
Из горлышка посудины полезла бурая пена, Анирен усмирила ее движением пальца, не отрываясь от созерцания паутины. Наконец, она подтолкнула паука, и тот, подтягиваясь всеми лапами, поднялся обратно и принялся сматывать свою работу, а Анирен завладела руками Кира. Ее пальцы оказались холодны и тверды, как сосульки, и Кир подумал, что может, он и прав был, приняв ее поначалу за труп.
Волшебница насмешливо подняла брови, и Кир испугавшись своей оплошности, машинально закрылся щитом, как научился делать в детстве, потом подумал, что это невежливо. «Оставь, так, право, лучше», - сказал голос в ином измерении. Кир не понял, что это было.
Анирен рассматривала руки юноши вместе и по отдельности, с ладоней и с тыла, даже сложила их для сравнения вместе. Иногда вдумчиво обводила линию на ладони острым ногтем, вызывая свечение, и то и дело взглядывала мимо него, словно с кем-то советовалась и кивала. Кир не утерпел – оглянулся украдкой, но никого не увидел. На плечи ему легли ледяные ладони.
Они принадлежали неведомо кому. Руки Анирен в это время занимались переливанием черной жидкости из посудины в крохотную чашечку, тонкую, как венчик мака, причудливо раскрашенную. На боку был нарисован дракон, похожий на бородатую змею с лапами, и тот же дракон был повторен на блюдечке.
Всю эту красоту она поставила перед Киром. Он взял хрупкую вещицу, боясь ненароком раздавить, и отхлебнув, чуть не поперхнулся. Напиток был горьким, густым, горячим – неописуемо гадким на вкус! Но магические зелья и не должны нравится! По мнению Мелисенты, чем противнее было варево, тем оно лучше действовало, и тем больше люди ценили его. Иногда, для ухудшения вкуса, она нарочно бросала в отвар вонючую кору кручины.
Пока Кир сражался с каждым глотком кошмарного напитка, стараясь не выказать отвращения, Анирен расстелила на столе обрывок древнего полотна и бросила на него кости с рунами. Кир заподозрил, что лоскут изготовлен самими Небесными Пряхами, в те баснословные времена, когда богини еще ходили по земле, а кости еще раньше принадлежали какому-нибудь дракону.
Он уже слегка освоился, глядел во все глаза на высокое колдовство, с нетерпением ждал, когда же прорицательница объявит о его будущем величии, и незаметно выпил кофе.
Ссыпав руны в мешочек, волшебница забрала у него чашку, перевернула, долго рассматривала неопрятную кляксу на блюдце, водила свечой, оживляя тень. Наконец, черные глаза глянули прямо в душу Киру:
- Все. Ты свободен.
Рядом замерцал светящийся овал.
Как! А рассказать про грядущее величие? Не могла волшебница не заметить его великого будущего, не могла Мелисента ошибаться, утверждая, что сына ждет впереди всеобщее преклонение. Кир продолжал сидеть истуканом. Он чувствовал себя ограбленным.
- Да, - сказала Анирен, задержав на нем взгляд, от которого мороз продрал по коже - мать права: люди будут служить тебе. Какое-то время.
И отвернулась, занявшись другой работой. Из темноты к ней плыли светящиеся фигуры.
Серебристый туман, не дожидаясь, когда в него шагнут, наполз на Кира и перенес в комнату. Ураган чувств бушевал в груди юноши: с одной стороны, великая волшебница подтвердила его исключительность, с другой стороны, она сочла это чем-то настолько неважным, что не заслуживало даже упоминания упоминания, с третьей – Кир стыдился, что выклянчил, как маленький, похвалу, а под конец его просто выставили.
Не слишком-то ему нравилось в Академии.
Иринарх, стоя у полки, перебирал книги.
- «История», «География», «Основы бытовой магии», «Руническая грамота» – у меня такие же. Значит, будем учиться вместе. Ну что? Все путем? Пошли, перекусим.
До трапезной друзья шли в одиночестве по пустым террасам – остальные обитатели путешествовали какими-то иными путями. Но это было к лучшему: Кир вдоволь наглазелся по сторонам, слушая небрежные пояснения бывалого Иринарха.
В обеденном зале его поразила толпа и обилие еды.
Ан Яхва, алхимик
На следующее утро, чуть свет, у Кира в комнате забрезжило золотистое облако. Он уже знал, как следует поступать. Быстро одевшись, плеснув в лицо водой из кувшина и пригладив волосы, он шагнул в сияние и столкнулся с Иринархом прямо на пороге классной комнаты. Оба засмеялись, потирая лбы.
В Магической Академии бесцеремонно обращались с пространством и временем, поэтому новички, когда бы они ни явились в Академию, начинали занятия сразу по прибытии и все одновременно. В этой премудрости Кир так никогда и не разобрался.
Из светящихся овалов один за другим выходили первокурсники. Почти одновременно с приятелями возник, озираясь, почтенного вида старец – Кир поначалу принял его за учителя, но после узнал, что это бывший аптекарь, на склоне лет открывший в себе способности к магии. Следом явились смущенные и заносчивые самородки из народа. Каждый старался встать позади остальных – получалось смешно. Затем - вундеркинд, начавший чудесить еще в материнской утробе; два юных лорда, элегантные и высокомерные в своей безупречной учтивости; развязная компания потомственных волшебников (трое из них – земляки и приятели Иринарха); полупарень-полуводяной, обладающий дикой стихийной силой и еще более диким характером. Сын лесной колдуньи вполне годился для такой пестрой компании.
Увы, он так и не стал своим. Честно сказать, Кир проворонил свои студенческие годы.
По внушению Мелисенты он привык считать себя особенным – но в Академии, разрази их гром, каждый был особенным! Здесь приходилось ежечасно доказывать свою неповторимость, а Кир не имел ни желания, ни умения делать это. К чему суетиться? Ведь счастливое будущее ему обеспечено. Он снисходительно поглядывал на беспокойных честолюбивых однокашников.
Выросший в одиночестве, он был то насторожен и замкнут, то излишне открыт, о чем после жалел, и еще более замыкался в себе. Он приятельствовал он с Иринархом, но, и то благодаря желанию покровительствовать и общительности последнего. Деревенскими ребятами Кир пренебрегал, лордов и сыновей волшебников стеснялся, незаметно для себя выискивал во всех недостатки. Никто из однокашников не интересовался угрюмым неразговорчивым парнем.
Еще Кир тосковал по лесу. Он понял, чего не хватает здешней природе – стихийных существ. Большие и малые лесные создания: лесовики, болотницы, шишиги, майки – куда-то подевались. Лес вокруг Академии являл собой красивую, но мертвую декорацию. Многочисленные водяницы Великой резвились где-то в речном просторе и не заигрывали с учениками.
В первые дни учебы у всех появились наставники. Такова была традиция. Неофиты входили в мир магии с опытным проводником.
Иринарх только и говорил что о своем кураторе – без пяти минут маге, учившемся на последнем курсе – любителе драконов и знатоке самых невероятных вещей.
«Если у них тут столько магии, я долго не выдержу. Или, все же, привыкну?»
Голова кружилась сильнее и сильнее. Великая, сосны, дома неслись в безумном вихре. Киру казалось, что вот-вот его унесет и зашвырнет неизвестно куда. Чтобы на упасть с высоты, Кир спрыгнул на траву и сразу почувствовал облегчение. И чем дальше он уходил от камней, слагающих причал, закинув котомку за плечо и озирая незнакомые места, тем слабее становилось магическое давление. Когда он вышел на мощеную дорожку, оно превратилось в приятное бодрящее чувство, как если бы он съел мухомор. По мере подъема в гору сквозь сосновый бор плиты дорожки сделались ступенями, становившимися все круче.
Бор этот был удивительным, но чем он отличался от обычного, Кир уловить не мог. Конечно, не только тем, что рос на склоне. Повсюду между деревьями светились камни, валуны и скалы чудесного теплого цвета. Стлалась по земле брусника с гроздьями ягод. Вроде бы все было как дома – но совсем другим. Перепархивали птицы – Кир мог сказать их названия, но птицы тоже были неправильными.
Не встретив никого, он поднялся до жилищ. Скалу – основу острова - опоясывали высеченные в камне террасы, вдоль которых располагались разнообразно украшенные входы с колоннами, портиками, арками и другими нарядными и неясного назначения пристройками, покрытыми искусной резьбой – назвать их дверями язык не поворачивался. Некоторые были выточены из полупрозрачного камня, похожего на кварц. Кир словно оказался в зачарованном сказочном королевстве – прекрасном дворце без единой живой души.
Нет, люди здесь все же были: навстречу спускались двое молодых мужчин, увлеченных разговором.
- Не подскажите ли, - начал Кир, стащив шапку и прижав ее к животу, - где…
Но люди прошли мимо – хорошо еще, что не сквозь него – наверное, обсуждали важные магические дела.
Он полез выше, раздумывая, прилично ли постучаться в какую-нибудь из дверей, или надо подниматься до самого здания со шпилем на вершине горы; и что он будет делать, если и там никого не окажется?
Вдруг навстречу, сияя улыбкой, сбежал парень примерно одних с Киром лет.
- Новенький?
- Я только приехал, - смутился Кир. – Не знаю, может, меня еще не возьмут.
Губы его невольно растянулись в ответ на улыбку паренька.
- Раз ты на острове – считай, уже принят. Я тут три дня живу.
- Ого! Тогда подскажи, куда идти?
- За мной, конечно! Я знаю, где полно свободных комнат.
- Может, надо сперва…
- Не надо! Держись за меня и не пропадешь! Я тут все разведал!
- А почему здесь никого нет?
- На самом деле здесь полно народу! – парень скорчил забавную рожицу, изображая, что разглашает страшную тайну. - Если бы все были видимыми, то толкотня была бы, как на ярмарке. Это только мы ходим по поверхности, потому что еще не умеем войти внутрь!
Кир огляделся в поисках невидимой толпы. Парень необидно засмеялся. Лицо у него было открытое, немного лукавое. Да хотя бы и злобное – выбирать все равно не приходилось.
- Меня зовут Иринарх. Я – из Дарувы, - прибавил он с гордостью.
- Мое имя – Кир.
Они пожали друг другу руки.
Кир шел за Иринархом по узкой скальной террасе, рядом с верхушками елей. Ему приятно было смотреть на сочную хвою и шишки на расстоянии вытянутой руки – не каждый день увидишь древесные верхушки так близко. За деревьями во все стороны расстилалась Великая, отделенная от неба лишь тонкой серой полоской по горизонту.
Кир держался поближе к стенке, его слегка нервировало, что террасы не огорожены.
- Ну вот, тут я живу. – сообщил Иринарх. – Селись, где хочешь! – Он с видом щедрого хозяина взмахнул рукой. – Отсюда и до двери с крылатыми львами все свободно.
- А за дверью с крылатыми львами кто живет? – Кир замялся, подозревая, что там живет глава Академии, и не зная, как его правильно назвать.
- Никто! Это портал, - небрежно бросил Иринарх . Кир предпочел не переспрашивать – решил, что скоро сам разберется.
- Да не трусь ты – заходи в любую дверь!
- Если я тут устроюсь, - показал он на соседнюю с Иринарховой комнату, - не помешаю?
- Валяй! – просиял тот. Похоже, он был очень рад, что, наконец, встретил человека, с которым можно поболтать, и который знает об Академии еще меньше, чем он.
Дверной проем имел закругленный верх, двойную красивую каменную окантовку, сверху располагалось круглое окно – опять же, похоже, из прозрачного камня.
Кир взялся за дверную ручку, ожидая, что увидит просто вырубленную в скале пещеру. Или спуск в подземелье. Или ковры и занавеси, как в маминых сказках. Он совсем не знал, чего ждать.
Дверь открылась с насмешливым ржанием.
- Эх, повезло тебе! Моя крякает, как утка, - засмеялся сзади Иринарх, но Кир его не слушал. Он зачарованно глядел на жилище.
Комната была лучше, чем он мог представить. Постель в стенной нише, стол, полка с книгами, сундук, даже тройной подсвечник на столе – все казалось ему невероятно роскошным.
- Конечно, не королевский чертог, но как-то жить можно, - сказал за спиной Иринарх.
- Да, - пробормотал Кир, пытаясь скрыть потрясение от того, что это богатство, хотя бы временно, принадлежит ему, - конечно, как-то жить можно.
- Может, ты проголодался? Пойдем… О!
В комнате посветлело. В воздухе задрожал серебристый туман, постепенно сформировавшийся в овал из серебристой ряби и звезд.
- Ты смотри! Не успел приехать - уже зовут! Я полдня ждал, пока меня заметят.
- А что это значит?
«Наверное, знак избранности. Начинается!», - подумал Кир с замиранием сердца и приосанился.
- Понятия не имею! Постой, - Иринарх придержал Кира за рукав, - еще рано. Сейчас разгорится, как следует, а когда начнет тихонечко позванивать – шагай!
- Откуда ты все это узнал?
- Во-первых, мой отец здесь учился! Во-вторых, тут полно дарувцев. Половина – мои друзья! Слушай! Сейчас ты предстанешь перед Анирен, она тысячу лет здесь проректор, - сказал он еще одно непонятное слово, про которое Кир опять постеснялся спросить. - Она прорицательница. Не бойся. Через нее все новички проходят. Она смотрит, кому что суждено, ну и определяет, чему лучше учить, к какому куратору пристроить, - скороговоркой наставлял Иринарх, меряя глазами разгоравшееся сияние. – Ну, вроде, готово! Валяй!
Действительно, сияние едва слышно звенело – так шуршат лесные колокольчики.
Не желая дожидаться, пока Иринарх опять скажет «не трусь», Кир тряхнул плечом, освобождая рукав, и шагнул в серебристое облако.
Прода от 21.05. 2021
Глава третья
Прорицательница Анирен
Кир стоял в полутемном помещении, сплошь увешанном и уставленном предметами большой магической силы. Он благоговейно таращился вокруг. О назначении многих вещей сын ведьмы даже не догадывался. Здесь правила совсем другая магия, нежели в лесу. Кир счел за лучшее не шевелиться. Ему казалось, что чьи-то взгляды неотрывно следят за ним с разных сторон.
Потолок терялся во тьме. Невероятного размера паук плел светящуюся паутину на фоне мрака.
«Уж не это ли прорицательница Анирен?» - Кир был готов абсолютно ко всему.
Послышался смешок. Маленькая женщина, сидевшая за столом (он сперва не обратил на нее внимания, приняв за высохший труп – такая изможденная и старая она была) зажгла голубой огонь под крохотным треножником, стоящим на столе.
Мелисента в своих сказаниях упоминала, что некоторые пророчицы «садятся на треножник» и Кир, затаив дыхание, ждал, как она это сделает.
Но старая женщина даже не встала из кресла, а на треножник поставила странную посудинку с длинной ручкой, широким основанием и узким горлышком. Светящийся магический узор тек по стенкам. Судя по отблеску, внутри плескалась какая-то жидкость.
Женщина насыпала в сосуд немного темного порошка, и дивный аромат поплыл меж волшебных предметов. Впоследствии Кир часто видел, как готовят кофе и сам неплохо научился варить его, но всегда кофейный обряд казался ему неумелой копией того священнодействия, которое творила великая волшебница Анирен.
Тем временем паук спустился по паутине, прямо в руки старухи. Та обняла его и стала поглаживать, как кошку. Паук смотрел на Кира восемью блестящими глазками, а прорицательница изучала сплетенную им паутину. Ее глаза походили на черную ртуть.
Из горлышка посудины полезла бурая пена, Анирен усмирила ее движением пальца, не отрываясь от созерцания паутины. Наконец, она подтолкнула паука, и тот, подтягиваясь всеми лапами, поднялся обратно и принялся сматывать свою работу, а Анирен завладела руками Кира. Ее пальцы оказались холодны и тверды, как сосульки, и Кир подумал, что может, он и прав был, приняв ее поначалу за труп.
Волшебница насмешливо подняла брови, и Кир испугавшись своей оплошности, машинально закрылся щитом, как научился делать в детстве, потом подумал, что это невежливо. «Оставь, так, право, лучше», - сказал голос в ином измерении. Кир не понял, что это было.
Анирен рассматривала руки юноши вместе и по отдельности, с ладоней и с тыла, даже сложила их для сравнения вместе. Иногда вдумчиво обводила линию на ладони острым ногтем, вызывая свечение, и то и дело взглядывала мимо него, словно с кем-то советовалась и кивала. Кир не утерпел – оглянулся украдкой, но никого не увидел. На плечи ему легли ледяные ладони.
Они принадлежали неведомо кому. Руки Анирен в это время занимались переливанием черной жидкости из посудины в крохотную чашечку, тонкую, как венчик мака, причудливо раскрашенную. На боку был нарисован дракон, похожий на бородатую змею с лапами, и тот же дракон был повторен на блюдечке.
Всю эту красоту она поставила перед Киром. Он взял хрупкую вещицу, боясь ненароком раздавить, и отхлебнув, чуть не поперхнулся. Напиток был горьким, густым, горячим – неописуемо гадким на вкус! Но магические зелья и не должны нравится! По мнению Мелисенты, чем противнее было варево, тем оно лучше действовало, и тем больше люди ценили его. Иногда, для ухудшения вкуса, она нарочно бросала в отвар вонючую кору кручины.
Пока Кир сражался с каждым глотком кошмарного напитка, стараясь не выказать отвращения, Анирен расстелила на столе обрывок древнего полотна и бросила на него кости с рунами. Кир заподозрил, что лоскут изготовлен самими Небесными Пряхами, в те баснословные времена, когда богини еще ходили по земле, а кости еще раньше принадлежали какому-нибудь дракону.
Он уже слегка освоился, глядел во все глаза на высокое колдовство, с нетерпением ждал, когда же прорицательница объявит о его будущем величии, и незаметно выпил кофе.
Ссыпав руны в мешочек, волшебница забрала у него чашку, перевернула, долго рассматривала неопрятную кляксу на блюдце, водила свечой, оживляя тень. Наконец, черные глаза глянули прямо в душу Киру:
- Все. Ты свободен.
Рядом замерцал светящийся овал.
Как! А рассказать про грядущее величие? Не могла волшебница не заметить его великого будущего, не могла Мелисента ошибаться, утверждая, что сына ждет впереди всеобщее преклонение. Кир продолжал сидеть истуканом. Он чувствовал себя ограбленным.
- Да, - сказала Анирен, задержав на нем взгляд, от которого мороз продрал по коже - мать права: люди будут служить тебе. Какое-то время.
И отвернулась, занявшись другой работой. Из темноты к ней плыли светящиеся фигуры.
Серебристый туман, не дожидаясь, когда в него шагнут, наполз на Кира и перенес в комнату. Ураган чувств бушевал в груди юноши: с одной стороны, великая волшебница подтвердила его исключительность, с другой стороны, она сочла это чем-то настолько неважным, что не заслуживало даже упоминания упоминания, с третьей – Кир стыдился, что выклянчил, как маленький, похвалу, а под конец его просто выставили.
Не слишком-то ему нравилось в Академии.
Иринарх, стоя у полки, перебирал книги.
- «История», «География», «Основы бытовой магии», «Руническая грамота» – у меня такие же. Значит, будем учиться вместе. Ну что? Все путем? Пошли, перекусим.
До трапезной друзья шли в одиночестве по пустым террасам – остальные обитатели путешествовали какими-то иными путями. Но это было к лучшему: Кир вдоволь наглазелся по сторонам, слушая небрежные пояснения бывалого Иринарха.
В обеденном зале его поразила толпа и обилие еды.
Прода от 30. 05. 2021
Ан Яхва, алхимик
На следующее утро, чуть свет, у Кира в комнате забрезжило золотистое облако. Он уже знал, как следует поступать. Быстро одевшись, плеснув в лицо водой из кувшина и пригладив волосы, он шагнул в сияние и столкнулся с Иринархом прямо на пороге классной комнаты. Оба засмеялись, потирая лбы.
В Магической Академии бесцеремонно обращались с пространством и временем, поэтому новички, когда бы они ни явились в Академию, начинали занятия сразу по прибытии и все одновременно. В этой премудрости Кир так никогда и не разобрался.
Из светящихся овалов один за другим выходили первокурсники. Почти одновременно с приятелями возник, озираясь, почтенного вида старец – Кир поначалу принял его за учителя, но после узнал, что это бывший аптекарь, на склоне лет открывший в себе способности к магии. Следом явились смущенные и заносчивые самородки из народа. Каждый старался встать позади остальных – получалось смешно. Затем - вундеркинд, начавший чудесить еще в материнской утробе; два юных лорда, элегантные и высокомерные в своей безупречной учтивости; развязная компания потомственных волшебников (трое из них – земляки и приятели Иринарха); полупарень-полуводяной, обладающий дикой стихийной силой и еще более диким характером. Сын лесной колдуньи вполне годился для такой пестрой компании.
Увы, он так и не стал своим. Честно сказать, Кир проворонил свои студенческие годы.
По внушению Мелисенты он привык считать себя особенным – но в Академии, разрази их гром, каждый был особенным! Здесь приходилось ежечасно доказывать свою неповторимость, а Кир не имел ни желания, ни умения делать это. К чему суетиться? Ведь счастливое будущее ему обеспечено. Он снисходительно поглядывал на беспокойных честолюбивых однокашников.
Выросший в одиночестве, он был то насторожен и замкнут, то излишне открыт, о чем после жалел, и еще более замыкался в себе. Он приятельствовал он с Иринархом, но, и то благодаря желанию покровительствовать и общительности последнего. Деревенскими ребятами Кир пренебрегал, лордов и сыновей волшебников стеснялся, незаметно для себя выискивал во всех недостатки. Никто из однокашников не интересовался угрюмым неразговорчивым парнем.
Еще Кир тосковал по лесу. Он понял, чего не хватает здешней природе – стихийных существ. Большие и малые лесные создания: лесовики, болотницы, шишиги, майки – куда-то подевались. Лес вокруг Академии являл собой красивую, но мертвую декорацию. Многочисленные водяницы Великой резвились где-то в речном просторе и не заигрывали с учениками.
В первые дни учебы у всех появились наставники. Такова была традиция. Неофиты входили в мир магии с опытным проводником.
Иринарх только и говорил что о своем кураторе – без пяти минут маге, учившемся на последнем курсе – любителе драконов и знатоке самых невероятных вещей.
