Джо неуверенно кивнул и, не проронив ни слова, развернулся и пошёл прочь. Сейчас ему хотелось лишь завалиться в кровать, накрыться с головой одеялом и забыть обо всем.
Стоило двери закрыться, как Эрдман снова потянулась к конверту и на этот раз достала содержимое. Она мельком рассмотрела грязную митенку, очень похожую на ту, в которых постоянно ходил Джо, и отложила её в сторону. Больший интерес у неё вызвала вложенная фотография, которую, она надеялась, Джо не увидел.
На фото была изображена крохотная заброшенная комната с пустыми оконными рамами и повешенный человек. В кадр попала только нижняя часть его тела. Зато прекрасно была видна брошенная на пол испачканная в крови рубашка, пыльное мятое пальто и две тёмные поношенные митенки. Эрдман перевела взгляд на лежавшую на столе митенку, затем на фото и убедилась, что это одна и та же вещь. Она тяжело вздохнула, отложила фото, сняла очки и устало потёрла веки. Ещё ни разу на её памяти в училище не присылали письма с угрозами. Казалось, покровительство короля мира Джерома и всего Высшего Совета и присутствие здесь могущественных профессоров должно было отбить всякое желание как-то связываться с ними. Но, видимо, кому-то все нипочём.
Эрдман убрала вещи обратно в конверт, положила в карман и встала из-за стола, оставив на столе так и не дописанный отчёт. Она была твёрдо намерена разобраться с этим. Более того, ей, вероятно, придётся напомнить, с кем придётся иметь дело, если попытаться поднять руку на её учеников.
Мир Смоук, 22.09.1105 г. (на следующий день)
Профессор Эрдман вяло протянула руку Конраду, ожидая, что тот сам догадается подать ей сигарету.
Обычно она не курила и никогда не занималась поиском этих редких сигарет в мире Джерома. Их поставляли из мира Смоук, и далеко не каждый мог себе их позволить – только те, у кого был доступ в этот мир и необходимые связи. Даже тем, кто провёл в мире Смоук часть своей жизни, как Эрдман и Конрад, это было непросто.
Мужчина в чёрном пальто покосился на красноволосую женщину в лёгком сером пиджаке и молча полез в карман.
Они стояли напротив огромных железных дверей и ждали, когда им откроют.
Белокаменное здание величественно возвышалось посреди пустынной улицы. Раньше в этом городе, специально созданном на границе миров, даже кто-то жил. Сейчас здесь остались лишь единицы. Тесный город с понатыканными узкими домами, очень похожими на те, что были в мире Смоук, мало кого привлекал здесь, в мире Джерома. Да и раньше путешествовать между мирами было проще, люди хотели жить ближе к границе, чтобы иметь такую возможность. Сейчас приходилось постараться, чтобы получить сначала разрешение на проход в новый мир, а потом ещё и убедить пограничников тебя пропустить.
Работа пограничников редко была быстрой, особенно если это не касалось дел государственной важности или поручений мейстера. А сейчас причиной посещения мира Смоук была личная цель.
– Думаете… – задумчиво протянул Конрад, рассматривая витиеватые узоры на дверях, – здесь можно курить?
– Хотя бы впустят поскорее, – раздражённо бросила Эрдман, зажала сигарету в зубах и протянула руку. Конрад в замешательстве полез в карман за зажигалкой.
– Зачем она вам? – хитро спросил он, наблюдая, как женщина, владеющая огнём, закуривала от крошечного огонька зажигалки.
– Не люблю лишний раз воспламеняться, – всё так же недовольно бросила Эрдман, затянулась и вернула зажигалку.
Стоило тонкой струйке дыма коснуться металлической поверхности и протиснуться в стык между дверьми, как те распахнулись. На той стороне стояла недовольная седая женщина. Она гневно бросила взгляд на курящую женщину и сделала замечание. На что профессор Эрдман извинилась и, как ни в чём не бывало, затушила сигарету о свою ладонь и протянула окурок Конраду. Тот в замешательстве взял смятую сигарету и не придумал ничего лучше, чем убрать её обратно в пачку.
Их провели сквозь пустое белое помещение, очень похожее на вокзальное, и вывели на другую сторону улицы.
Здесь, в отличие от пустынного искусственного города, из которого пришли профессора, кипела жизнь. Одна из немногих широких улиц была набита машинами, то медленно ползущими в потоке, то вырывающимися вперёд с громким рёвом. Дома были грязно-серого цвета. Возможно, когда-то они имели другой оттенок, но оседающая на них пыль и грязь не давала городу никакого шанса заиграть другими красками.
Эрдман поморщилась, вдыхая дымный воздух, и вспомнила причину, по которой переехала отсюда. Не поворачивая головы, она бросила своему спутнику:
– Давайте разберёмся как можно скорее.
– Я только с радостью, – проворчал Конрад и поспешил за ней. – У меня и особого желания идти сюда не было…
– Вам полезно иногда выходить на прогулку. – Эрдман глянула на недовольного мужчину краем глаза и, чуть подумав, добавила: – К тому же, если кто-то вздумает на нас напасть, я бы не хотела использовать свою способность здесь.
Конрад на это лишь нахмурился – он терпеть не мог применять способность и всячески старался этого избегать. Никто не мог понять, какой болью и мерзким послевкусием отзывалось каждое отключение. И чем сильнее была способность, тем тяжелее было с ней управиться. А Конраду в последнее время приходилось работать с крайне сильными учениками.
Пока он недовольно осматривал плотное движение, Эрдман поймала такси. С большим нежеланием Конрад залез на заднее сидение, пытаясь понять, что ему нравится меньше: верховая езда или катание на заднем сидении автомобиля. Когда машина тронулась, Конрад зафиксировал в голове, что из всего этого он предпочитает ходить пешком или просто никуда не выходить. Эрдман, словно прочитав его мысли, успокоила:
– Нам недалеко ехать.
Конрад лишь молча кивнул и уставился в пыльное окно.
Не сказать, что он сильно расстроился, когда его позвали работать в училище, – в этом мире его никогда не держали. Но и никогда не давали воли, поэтому и отказать он не мог. А учитывая, что способность у Конрада проявилась спонтанно, вследствие мутации, ему очень повезло и с ней, и с работой. Далеко не у всех всё складывалось так хорошо, так что он не жаловался.
Когда Конрада укачало настолько, что он был готов выскочить из машины на ходу, они наконец-то остановились. И он, не попрощавшись, открыл дверь и жадно вдохнул пыльный спёртый воздух.
После мира Джерома здесь, казалось, нечем дышать, и Конрад ещё долго приходил в себя на тротуаре, пока Эрдман расплачивалась за поездку и неспешно обходила машину. Вот она подошла к нему и, осмотрев с головы до ног, холодно спросила:
– Пришли в себя?
– Да, – без особого желания ответил Конрад, провожая взглядом удаляющийся чёрный автомобиль. – Когда уезжал, думал, что буду скучать, – он покачал головой и отвернулся от дороги. – Ошибался…
Эрдман коротко кивнула и направилась к узкому металлическому крыльцу.
– Кто бы мог подумать, что вам понравится природа и тишина…
– Мне не нравится шум и дым, забивающий лёгкие, – проворчал Конрад, следуя за женщиной.
Эрдман остановилась в дверях, отчего Конрад чуть не врезался в неё, и с интересом покосилась на собеседника.
– И при этом вы курите? – она усмехнулась и, зная, что не получит ответ, вошла в здание.
Конрад поспешно вошёл за профессором, мельком оглядев узкий коридор, освещённый тусклой лампой, кабинку вахтёра за решёткой, металлические, прикрученные к полу скамейки и обшарпанные стены. Он всё ещё удивлялся, как самый продвинутый мир мог выглядеть вот так – серо, мрачно, тоскливо и потрёпано. Наверное, дело было в торопящихся куда-то людях, которым уже давно не было никакого дела до того, как и в чём они живут.
Коридор быстро оборвался, и они попали в тупик с тремя дверями. Эрдман уверенно свернула в правую, даже не стучась, а Конрад покорно последовал за ней.
Комнатушка была маленькая, с двумя небольшими окнами, с пробковой доской, занимающей целую стену, на которой была развешена куча бумаг, архивные ящики и стол, слишком чистый и пустой в царящем вокруг канцелярском хаосе. За столом сидела крупная женщина с собранными в тугой хвост светлыми волнистыми волосами. Её широкое лицо с угловатой, почти квадратной линией челюсти можно было принять за мужское, особенно вкупе с внушительным телосложением, и всё же в каждом её движении сквозила еле уловимая женственность. Хотя никакие черты лица и крупные формы не могли скрыть многолетнюю усталость в кажущихся маленькими на широком лице светлых глазах.
Без всякого приветствия и даже кивка Эрдман подошла к столу, достала из кармана конверт и положила на стол. Озадаченный Конрад так и остался в дверях, неспешно рассматривая беспорядочно сваленные в углу папки с делами, не решившись поздороваться или просто заговорить первым. К счастью, Эрдман долго молчать не стала:
– У вас это дело называется то ли «обвинения лорда Рейберна», то ли «самоубийство Миллера». А по факту – покушение на Джозефа. Вчера ему пришло вот это письмо. Надеюсь, оно поможет делу. – Эрдман оперлась о стол и нависла над изучающей содержимое конверта Эбби, продолжая говорить: – Подозреваемая была на месте самоубийства, ещё и решилась сфотографировать на фоне убитого украденные у Джо вещи. Я так понимаю, никаких следов не найдено?
Ведущая следствие покачала головой, сдвинув брови. Она глянула на грозную профессора и невозмутимо ответила:
– У подозреваемой способность подчинять других людей. У таких обычно крепкая связь с потенциальными или действительными жертвами. А учитывая, что она, если это действительно она, следила за Джо четыре года, не думаю, что она задержалась в нашем мире. – Она сложила улики обратно в конверт и протянула обратно. – Это больше не в моих полномочиях.
Эрдман недовольно выхватила конверт из её рук.
– Про полномочия можете поговорить с мейстером Роркалом.
– Мейстер Роркал тоже не имеет полномочий в мире Джерома, – парировала Эбби. – Советую вам обратиться к специальным органам в мире Джерома или представительству Высшего Совета, уполномоченному работать во всех мирах. Всю необходимую информацию я предоставлю.
– Чёрт возьми, Эбби, – недовольно процедила Эрдман. – С каких пор ты стала такой упёртой? Роркал сказал обращаться к тебе.
Эбби тяжело вздохнула и устало оперла голову о кулак.
– Прости, Грианлай, дел полно, а новых кадров всё ещё нет. Тут в столице дел навалом, я молчу про мир, а остальная Семёрка – это не ко мне. – Она наклонилась так, чтобы рассмотреть застывшего в дверях Конрада, и с интересом протянула: – Вот если оставишь мне мальчика в помощники, тогда я, возможно, смогу помочь.
Конрад чуть не поперхнулся воздухом. Во-первых, его очень давно никто не называл «мальчиком», а во-вторых, от одной только мысли задержаться в этом мире хоть на одну лишнюю секунду становилось дурно. К его счастью, Эрдман помотала головой.
– Тогда отдай всю информацию по делу Джо.
– Заходи вечером. – И снова Эбби уткнулась в раскрытую на столе папку. – Я попрошу снять копию.
– Через пару часов, – властно бросила Эрдман, обернулась и вышла, так и не попрощавшись.
Конрад поспешил за Эрдман, опасаясь оставаться с женщиной, назвавшей его «мальчиком», наедине. Он даже забыл попрощаться: то ли так волновался, то ли понабрался дурных привычек от старшего профессора.
Стоило им выйти на улицу, как Эрдман тут же выжидающе протянула ему руку, а Конрад машинально полез в карман. Он уже было вытащил помятую сигарету, но Эрдман смерила его таким недовольным взглядом, что он протянул ей целую, а помятую взял сам. Он протянул зажигалку, а сам задумчиво уставился куда-то вдаль.
– Старая знакомая? – протянул Конрад, краем глаза наблюдая, как Эрдман закуривает.
– Работали вместе до училища. Упёртая женщина, – Эрдман протянула обратно зажигалку и косо посмотрела на мятую сигарету. – Всесоздатели… Конрад, да выкиньте вы её! Возьмите новую.
– Вы цены видели? – он упрямо поджёг сигарету.
– На обратном пути забежим в табачную лавку. Я куплю вам пару пачек, – Эрдман тяжело выдохнула и поморщилась, когда мимо проехала особо дымящая машина. – Я в последнее время слишком часто одалживаю у вас сигареты…
Конрад усмехнулся.
– Нервы?
Эрдман в ответ лишь затянулась.
Они стояли так, пока оба не докурили, стараясь не обращать внимания на дым, грохот и снующих по тротуару людей. Конрад по своему обыкновению не решался заговорить первым. За все три года, которые Конрад работал в училище, он ни разу не замечал за профессором особой любви к разговорам. Да и сам никогда не горел желанием поболтать, так что молчание стало для него привычным и не казалось неловким.
Как Конрад и ожидал, Эрдман заговорила, когда посчитала нужным:
– Заглянем на место самоубийства Миллера, а после – к родственникам Джозефа. – Она шагнула ближе к дороге и взглядом принялась выискивать такси, продолжая еле слышно бормотать: – В училище бы не помешала своя собственная ищейка… Если такое, упаси всесоздатели, когда-нибудь повторится… – она обернулась на Конрада. – У вас случайно нет скрытых талантов?
– Каких? Собачьего нюха? – Конрад поморщился. – Была бы моя воля, я бы вообще не имел с людьми никаких отношений. Ни с живыми, ни с мертвыми, ни уж тем более с теми, кто в розыске, – он нехотя подошел к краю дороги и встал рядом с профессором, недовольно оглядываясь. – А запросить ищейку от Высшего Совета?
Эрдман покачала головой.
– Она ищет по свежей крови, а у нас нет образцов. Ищеек вообще немного… По крайней мере известных. Помимо самой Ищейки из Высшего Совета с подобной способностью я знаю только брата короля мира Джерома, – она фыркнула себе под нос. – Но кто я такая, чтобы просить о помощи Его Высочество? Уверена, у него полно дел государственной важности, – и снова Эрдман тяжело вздохнула, подняв руку потенциальному такси. – Здесь придётся разбираться самим.
– Вы думаете, что всё действительно так серьёзно?
Очередная машина проехала мимо, и Эрдман, раздражённо опустив руку, нахмурилась.
– Знаете, Конрад, мир так быстро меняется, что люди не поспевают за ним. Пока Совет пытается убедить всех, что в Семёрке царит мир, покой и равноправие, те, кто идёт в ногу со Вселенной, понимают: что бы ни говорило правительство, а среди людей всегда останется негласное звериное правило.
Эрдман огляделась, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы добраться до нужного места пешком. Конрад, подождав долгие секунды, всё же решился уточнить:
– Закон джунглей?
Очередная машина с рёвом проехала мимо, заволакивая незванных гостей из другого мира густыми клубами дыма. Конрад отошёл от края дороги, и Эрдман последовала его примеру, задумчиво сдвинув брови. Она глянула на своего спутника и с интересом спросила:
– Откуда вы таких слов понабрались?
Конрад беспечно пожал плечами.
– Знаете, в библиотеке училища можно найти много чего интересного…
– М-м-м, закон джунглей. – Эрдман снова глянула на дорогу и подняла руку. На этот раз какая-то машина громко затарахтела и направилась в их сторону. – Называть это можно как угодно, но знать точно надо одно: или боятся тебя, или ты боишься всех. И в последнее время всё больше людей, которые заставляют бояться.
Машина подъехала, и Эрдман неспешно направилась к ней. Конрад опередил её и открыл даме дверь.
Стоило двери закрыться, как Эрдман снова потянулась к конверту и на этот раз достала содержимое. Она мельком рассмотрела грязную митенку, очень похожую на ту, в которых постоянно ходил Джо, и отложила её в сторону. Больший интерес у неё вызвала вложенная фотография, которую, она надеялась, Джо не увидел.
На фото была изображена крохотная заброшенная комната с пустыми оконными рамами и повешенный человек. В кадр попала только нижняя часть его тела. Зато прекрасно была видна брошенная на пол испачканная в крови рубашка, пыльное мятое пальто и две тёмные поношенные митенки. Эрдман перевела взгляд на лежавшую на столе митенку, затем на фото и убедилась, что это одна и та же вещь. Она тяжело вздохнула, отложила фото, сняла очки и устало потёрла веки. Ещё ни разу на её памяти в училище не присылали письма с угрозами. Казалось, покровительство короля мира Джерома и всего Высшего Совета и присутствие здесь могущественных профессоров должно было отбить всякое желание как-то связываться с ними. Но, видимо, кому-то все нипочём.
Эрдман убрала вещи обратно в конверт, положила в карман и встала из-за стола, оставив на столе так и не дописанный отчёт. Она была твёрдо намерена разобраться с этим. Более того, ей, вероятно, придётся напомнить, с кем придётся иметь дело, если попытаться поднять руку на её учеников.
Глава 23. Повышение квалификации
Мир Смоук, 22.09.1105 г. (на следующий день)
Профессор Эрдман вяло протянула руку Конраду, ожидая, что тот сам догадается подать ей сигарету.
Обычно она не курила и никогда не занималась поиском этих редких сигарет в мире Джерома. Их поставляли из мира Смоук, и далеко не каждый мог себе их позволить – только те, у кого был доступ в этот мир и необходимые связи. Даже тем, кто провёл в мире Смоук часть своей жизни, как Эрдман и Конрад, это было непросто.
Мужчина в чёрном пальто покосился на красноволосую женщину в лёгком сером пиджаке и молча полез в карман.
Они стояли напротив огромных железных дверей и ждали, когда им откроют.
Белокаменное здание величественно возвышалось посреди пустынной улицы. Раньше в этом городе, специально созданном на границе миров, даже кто-то жил. Сейчас здесь остались лишь единицы. Тесный город с понатыканными узкими домами, очень похожими на те, что были в мире Смоук, мало кого привлекал здесь, в мире Джерома. Да и раньше путешествовать между мирами было проще, люди хотели жить ближе к границе, чтобы иметь такую возможность. Сейчас приходилось постараться, чтобы получить сначала разрешение на проход в новый мир, а потом ещё и убедить пограничников тебя пропустить.
Работа пограничников редко была быстрой, особенно если это не касалось дел государственной важности или поручений мейстера. А сейчас причиной посещения мира Смоук была личная цель.
– Думаете… – задумчиво протянул Конрад, рассматривая витиеватые узоры на дверях, – здесь можно курить?
– Хотя бы впустят поскорее, – раздражённо бросила Эрдман, зажала сигарету в зубах и протянула руку. Конрад в замешательстве полез в карман за зажигалкой.
– Зачем она вам? – хитро спросил он, наблюдая, как женщина, владеющая огнём, закуривала от крошечного огонька зажигалки.
– Не люблю лишний раз воспламеняться, – всё так же недовольно бросила Эрдман, затянулась и вернула зажигалку.
Стоило тонкой струйке дыма коснуться металлической поверхности и протиснуться в стык между дверьми, как те распахнулись. На той стороне стояла недовольная седая женщина. Она гневно бросила взгляд на курящую женщину и сделала замечание. На что профессор Эрдман извинилась и, как ни в чём не бывало, затушила сигарету о свою ладонь и протянула окурок Конраду. Тот в замешательстве взял смятую сигарету и не придумал ничего лучше, чем убрать её обратно в пачку.
Их провели сквозь пустое белое помещение, очень похожее на вокзальное, и вывели на другую сторону улицы.
Здесь, в отличие от пустынного искусственного города, из которого пришли профессора, кипела жизнь. Одна из немногих широких улиц была набита машинами, то медленно ползущими в потоке, то вырывающимися вперёд с громким рёвом. Дома были грязно-серого цвета. Возможно, когда-то они имели другой оттенок, но оседающая на них пыль и грязь не давала городу никакого шанса заиграть другими красками.
Эрдман поморщилась, вдыхая дымный воздух, и вспомнила причину, по которой переехала отсюда. Не поворачивая головы, она бросила своему спутнику:
– Давайте разберёмся как можно скорее.
– Я только с радостью, – проворчал Конрад и поспешил за ней. – У меня и особого желания идти сюда не было…
– Вам полезно иногда выходить на прогулку. – Эрдман глянула на недовольного мужчину краем глаза и, чуть подумав, добавила: – К тому же, если кто-то вздумает на нас напасть, я бы не хотела использовать свою способность здесь.
Конрад на это лишь нахмурился – он терпеть не мог применять способность и всячески старался этого избегать. Никто не мог понять, какой болью и мерзким послевкусием отзывалось каждое отключение. И чем сильнее была способность, тем тяжелее было с ней управиться. А Конраду в последнее время приходилось работать с крайне сильными учениками.
Пока он недовольно осматривал плотное движение, Эрдман поймала такси. С большим нежеланием Конрад залез на заднее сидение, пытаясь понять, что ему нравится меньше: верховая езда или катание на заднем сидении автомобиля. Когда машина тронулась, Конрад зафиксировал в голове, что из всего этого он предпочитает ходить пешком или просто никуда не выходить. Эрдман, словно прочитав его мысли, успокоила:
– Нам недалеко ехать.
Конрад лишь молча кивнул и уставился в пыльное окно.
Не сказать, что он сильно расстроился, когда его позвали работать в училище, – в этом мире его никогда не держали. Но и никогда не давали воли, поэтому и отказать он не мог. А учитывая, что способность у Конрада проявилась спонтанно, вследствие мутации, ему очень повезло и с ней, и с работой. Далеко не у всех всё складывалось так хорошо, так что он не жаловался.
Когда Конрада укачало настолько, что он был готов выскочить из машины на ходу, они наконец-то остановились. И он, не попрощавшись, открыл дверь и жадно вдохнул пыльный спёртый воздух.
После мира Джерома здесь, казалось, нечем дышать, и Конрад ещё долго приходил в себя на тротуаре, пока Эрдман расплачивалась за поездку и неспешно обходила машину. Вот она подошла к нему и, осмотрев с головы до ног, холодно спросила:
– Пришли в себя?
– Да, – без особого желания ответил Конрад, провожая взглядом удаляющийся чёрный автомобиль. – Когда уезжал, думал, что буду скучать, – он покачал головой и отвернулся от дороги. – Ошибался…
Эрдман коротко кивнула и направилась к узкому металлическому крыльцу.
– Кто бы мог подумать, что вам понравится природа и тишина…
– Мне не нравится шум и дым, забивающий лёгкие, – проворчал Конрад, следуя за женщиной.
Эрдман остановилась в дверях, отчего Конрад чуть не врезался в неё, и с интересом покосилась на собеседника.
– И при этом вы курите? – она усмехнулась и, зная, что не получит ответ, вошла в здание.
Конрад поспешно вошёл за профессором, мельком оглядев узкий коридор, освещённый тусклой лампой, кабинку вахтёра за решёткой, металлические, прикрученные к полу скамейки и обшарпанные стены. Он всё ещё удивлялся, как самый продвинутый мир мог выглядеть вот так – серо, мрачно, тоскливо и потрёпано. Наверное, дело было в торопящихся куда-то людях, которым уже давно не было никакого дела до того, как и в чём они живут.
Коридор быстро оборвался, и они попали в тупик с тремя дверями. Эрдман уверенно свернула в правую, даже не стучась, а Конрад покорно последовал за ней.
Комнатушка была маленькая, с двумя небольшими окнами, с пробковой доской, занимающей целую стену, на которой была развешена куча бумаг, архивные ящики и стол, слишком чистый и пустой в царящем вокруг канцелярском хаосе. За столом сидела крупная женщина с собранными в тугой хвост светлыми волнистыми волосами. Её широкое лицо с угловатой, почти квадратной линией челюсти можно было принять за мужское, особенно вкупе с внушительным телосложением, и всё же в каждом её движении сквозила еле уловимая женственность. Хотя никакие черты лица и крупные формы не могли скрыть многолетнюю усталость в кажущихся маленькими на широком лице светлых глазах.
Без всякого приветствия и даже кивка Эрдман подошла к столу, достала из кармана конверт и положила на стол. Озадаченный Конрад так и остался в дверях, неспешно рассматривая беспорядочно сваленные в углу папки с делами, не решившись поздороваться или просто заговорить первым. К счастью, Эрдман долго молчать не стала:
– У вас это дело называется то ли «обвинения лорда Рейберна», то ли «самоубийство Миллера». А по факту – покушение на Джозефа. Вчера ему пришло вот это письмо. Надеюсь, оно поможет делу. – Эрдман оперлась о стол и нависла над изучающей содержимое конверта Эбби, продолжая говорить: – Подозреваемая была на месте самоубийства, ещё и решилась сфотографировать на фоне убитого украденные у Джо вещи. Я так понимаю, никаких следов не найдено?
Ведущая следствие покачала головой, сдвинув брови. Она глянула на грозную профессора и невозмутимо ответила:
– У подозреваемой способность подчинять других людей. У таких обычно крепкая связь с потенциальными или действительными жертвами. А учитывая, что она, если это действительно она, следила за Джо четыре года, не думаю, что она задержалась в нашем мире. – Она сложила улики обратно в конверт и протянула обратно. – Это больше не в моих полномочиях.
Эрдман недовольно выхватила конверт из её рук.
– Про полномочия можете поговорить с мейстером Роркалом.
– Мейстер Роркал тоже не имеет полномочий в мире Джерома, – парировала Эбби. – Советую вам обратиться к специальным органам в мире Джерома или представительству Высшего Совета, уполномоченному работать во всех мирах. Всю необходимую информацию я предоставлю.
– Чёрт возьми, Эбби, – недовольно процедила Эрдман. – С каких пор ты стала такой упёртой? Роркал сказал обращаться к тебе.
Эбби тяжело вздохнула и устало оперла голову о кулак.
– Прости, Грианлай, дел полно, а новых кадров всё ещё нет. Тут в столице дел навалом, я молчу про мир, а остальная Семёрка – это не ко мне. – Она наклонилась так, чтобы рассмотреть застывшего в дверях Конрада, и с интересом протянула: – Вот если оставишь мне мальчика в помощники, тогда я, возможно, смогу помочь.
Конрад чуть не поперхнулся воздухом. Во-первых, его очень давно никто не называл «мальчиком», а во-вторых, от одной только мысли задержаться в этом мире хоть на одну лишнюю секунду становилось дурно. К его счастью, Эрдман помотала головой.
– Тогда отдай всю информацию по делу Джо.
– Заходи вечером. – И снова Эбби уткнулась в раскрытую на столе папку. – Я попрошу снять копию.
– Через пару часов, – властно бросила Эрдман, обернулась и вышла, так и не попрощавшись.
Конрад поспешил за Эрдман, опасаясь оставаться с женщиной, назвавшей его «мальчиком», наедине. Он даже забыл попрощаться: то ли так волновался, то ли понабрался дурных привычек от старшего профессора.
Стоило им выйти на улицу, как Эрдман тут же выжидающе протянула ему руку, а Конрад машинально полез в карман. Он уже было вытащил помятую сигарету, но Эрдман смерила его таким недовольным взглядом, что он протянул ей целую, а помятую взял сам. Он протянул зажигалку, а сам задумчиво уставился куда-то вдаль.
– Старая знакомая? – протянул Конрад, краем глаза наблюдая, как Эрдман закуривает.
– Работали вместе до училища. Упёртая женщина, – Эрдман протянула обратно зажигалку и косо посмотрела на мятую сигарету. – Всесоздатели… Конрад, да выкиньте вы её! Возьмите новую.
– Вы цены видели? – он упрямо поджёг сигарету.
– На обратном пути забежим в табачную лавку. Я куплю вам пару пачек, – Эрдман тяжело выдохнула и поморщилась, когда мимо проехала особо дымящая машина. – Я в последнее время слишком часто одалживаю у вас сигареты…
Конрад усмехнулся.
– Нервы?
Эрдман в ответ лишь затянулась.
Они стояли так, пока оба не докурили, стараясь не обращать внимания на дым, грохот и снующих по тротуару людей. Конрад по своему обыкновению не решался заговорить первым. За все три года, которые Конрад работал в училище, он ни разу не замечал за профессором особой любви к разговорам. Да и сам никогда не горел желанием поболтать, так что молчание стало для него привычным и не казалось неловким.
Как Конрад и ожидал, Эрдман заговорила, когда посчитала нужным:
– Заглянем на место самоубийства Миллера, а после – к родственникам Джозефа. – Она шагнула ближе к дороге и взглядом принялась выискивать такси, продолжая еле слышно бормотать: – В училище бы не помешала своя собственная ищейка… Если такое, упаси всесоздатели, когда-нибудь повторится… – она обернулась на Конрада. – У вас случайно нет скрытых талантов?
– Каких? Собачьего нюха? – Конрад поморщился. – Была бы моя воля, я бы вообще не имел с людьми никаких отношений. Ни с живыми, ни с мертвыми, ни уж тем более с теми, кто в розыске, – он нехотя подошел к краю дороги и встал рядом с профессором, недовольно оглядываясь. – А запросить ищейку от Высшего Совета?
Эрдман покачала головой.
– Она ищет по свежей крови, а у нас нет образцов. Ищеек вообще немного… По крайней мере известных. Помимо самой Ищейки из Высшего Совета с подобной способностью я знаю только брата короля мира Джерома, – она фыркнула себе под нос. – Но кто я такая, чтобы просить о помощи Его Высочество? Уверена, у него полно дел государственной важности, – и снова Эрдман тяжело вздохнула, подняв руку потенциальному такси. – Здесь придётся разбираться самим.
– Вы думаете, что всё действительно так серьёзно?
Очередная машина проехала мимо, и Эрдман, раздражённо опустив руку, нахмурилась.
– Знаете, Конрад, мир так быстро меняется, что люди не поспевают за ним. Пока Совет пытается убедить всех, что в Семёрке царит мир, покой и равноправие, те, кто идёт в ногу со Вселенной, понимают: что бы ни говорило правительство, а среди людей всегда останется негласное звериное правило.
Эрдман огляделась, прикидывая, сколько времени потребуется, чтобы добраться до нужного места пешком. Конрад, подождав долгие секунды, всё же решился уточнить:
– Закон джунглей?
Очередная машина с рёвом проехала мимо, заволакивая незванных гостей из другого мира густыми клубами дыма. Конрад отошёл от края дороги, и Эрдман последовала его примеру, задумчиво сдвинув брови. Она глянула на своего спутника и с интересом спросила:
– Откуда вы таких слов понабрались?
Конрад беспечно пожал плечами.
– Знаете, в библиотеке училища можно найти много чего интересного…
– М-м-м, закон джунглей. – Эрдман снова глянула на дорогу и подняла руку. На этот раз какая-то машина громко затарахтела и направилась в их сторону. – Называть это можно как угодно, но знать точно надо одно: или боятся тебя, или ты боишься всех. И в последнее время всё больше людей, которые заставляют бояться.
Машина подъехала, и Эрдман неспешно направилась к ней. Конрад опередил её и открыл даме дверь.
