Легче не становилось, а отвращение и ненависть к себе, которые Джо испытывал с того самого дня, когда обнаружил себя израненным в холодном сарае, лишь усиливались.
Если бы тогда отец решился выстрелить…
– И ещё, – сказал Джо, повернувшись к Эйдену. В глазах друга читалось сожаление о сказанном, но Джо не мог остановиться и, не дав тому возможности ответить или извиниться, продолжил: – Дакат прав. Надо было избавиться от нас с Кэрол ещё в детстве. Тогда всем было бы легче, и мне не пришлось бы проходить через всё это.
Повисла гробовая тишина. Джо уставился прямо перед собой, пытаясь совладать с бурей чувств, которую сам же и вызвал. Только в его голове мелькнула мысль рвануть в ванную, закрыться там, залезть в воду… как Изабелла пошевелилась, поднялась и повернула голову к Эйдену.
– Ты не мог бы оставить нас?
С большим трудом Эйден заставил себя слезть с кровати и, избегая смотреть на Джо, выйти из комнаты. Взгляд Изабеллы загипнотизировал Джо, заставил замереть, и он неподвижно стоял, не способный противостоять этой силе и всё ещё борясь с желанием сбежать. От бессилия по его щекам потекли слёзы, и он уставился себе под ноги. Даже от этих скудных капель на его лице стало чуть легче.
Изабелла отложила конверт в сторону, подошла к Джо и взяла его за руки. Только в этот момент он осознал, как сильно они дрожат. Его охватило чувство безысходности, и он, подойдя к девушке, устало прислонился лбом к её макушке. Изабелла прижала его ладони к груди и еле слышно проговорила:
– Я не хочу расставаться. Я люблю тебя.
Джо брезгливо поморщился и так же тихо процедил:
– Я отвратителен.
– Не говори глупостей, – Изабелла ласково сжала его пальцы. – Ты вне конкуренции.
Джо нахмурился, отстранился и с недоумением посмотрел на девушку. Она смущённо пожала плечами.
– Но я… такого натворил…
– После того, что ты рассказал, – Изабелла тяжело выдохнула. – Я даже не представляю, как можно было бы всего этого избежать…
– За мной следит сумасшедшая…
Джо неуверенно покосился на девушку. Он не был готов верить, что она может принять его настоящего.
– У меня дядя – мейстер, – хитро проговорила Изабелла, – и ты ему очень понравился. Он не даст тебя в обиду. К тому же, училище – самое безопасное место. Думаю, никакая маньячка сюда не проберётся.
– Я начал встречаться с тобой только потому, что ты племянница мейстера, – выпалил Джо. – И я сомневаюсь, испытываю ли к тебе хотя бы какие-то чувства.
Изабелла опустила взгляд и застыла. Джо ждал её ответа, как удара молотка судьи в зале заседания. Казалось, именно сейчас должна была решиться его судьба.
– Я догадывалась, – пожала плечами Изабелла. – По крайней мере, что касается первой части сказанного. Хотя, в последнее время я часто размышляла над твоими чувствами ко мне, – хотя Джо застыл в ужасе, девушка продолжала говорить ровно и спокойно, точно ничего страшного и не произошло. – Ты же знаешь, что не обязан жениться на мне? Если не хочешь этого.
Не осознавая, что делает, Джо обнял девушку. Он хотел что-то сказать, возразить, но слов не нашлось, поэтому они просто стояли, обнявшись. И Джо, наверное, мог простоять так до вечера, но Изабелла выбралась из его объятий, смахнула слёзы, чтобы Джо их не увидел, и, натянув улыбку, проговорила:
– Но ты всё равно продолжай мне писать письма, хорошо?
Джо уже хотел было кивнуть – он был готов согласиться на всё, – но тут задумчиво нахмурился и неуверенно протянул:
– Продолжать писать?
– Да, – и снова лицо Изабеллы исказило сомнение, которое было в начале их разговора. – Ты ведь писал мне письма…
Джо застыл, а его руки проходили. Он покачал головой и губами проговорил:
– Я не писал тебе.
Изабелла усмехнулась, поправила причёску и как бы в шутку спросила:
– И с кем же я тогда переписывалась?
Несколько секунд Джо пялился на девушку, пока на лице той не появилось сначала осознание, а затем – ужас. Джо, а теперь и Изабелле, не составило труда догадаться, от кого могли быть эти послания.
Мир Джерома, 06.11.1105 г (пара недель спустя)
Хоть Конрад никогда не учился в училище, но каждый раз, когда его вызывали в кабинет директора, он испытывал почти детский страх. Вот и сейчас он мялся у двери, набираясь духу войти. Его кулак медленно поднялся над деревянной поверхностью и гулко, еле слышно постучал. Раздался низкий голос директора, и Конрад вошёл.
Все его страхи и переживания мгновенно улетучились, стоило ему увидеть в широкой, душной от громоздкой мебели комнате профессора Эрдман. Конрад нахмурился, в душе заскреблось беспокойство и зудящее напряжение – именно эти чувства он испытывал в последнее время, находясь рядом со старшим профессором. Где-то в глубине души он понимал, что от этой женщины ему ждать только беды.
– Директор Хенсток, – Конрад кивнул сначала мужчине, затем Эрдман. – Профессор.
Директор коротко кивнул и указал на второе кресло перед его столом рядом с Эрдман, предлагая присесть. Конрад отказался, предпочтя остаться на расстоянии. Эрдман, казалось, даже не заметила вошедшего. Она не ответила на кивок, не повернула головы, да и вообще смотрела куда-то в сторону. Казалось, директора она тоже игнорировала.
Сегодня Эрдман, по обыкновению, была в строгом костюме, сером пиджаке и с собранными в пучок красными волосами. Она вертела в руках круглые очки с тонкой оправой, не собираясь надевать их, словно подчёркивая своё нежелание смотреть на собравшихся. И директора это явно раздражало.
Риддерк Хенсток, мужчина в годах с благородной сединой, квадратной челюстью, дрожащей от периодически накатывающих на него то ли раздражения, то ли нервозности. Он не был плохим человеком, но и хорошим Конрад не мог его назвать. Мужчина частенько срывался, нарушая с таким трудом выстроенное душевное равновесие преподавателей, а иногда даже учеников. Казалось, именно поэтому в какой-то момент Эрдман минимизировала соприкосновение директора и детей, приняв удар с обеих сторон на себя. Но эта женщина безропотно выдерживала напор, служа подушкой безопасности даже для остального преподавательского состава. Такая стойкость должна была вызывать восхищение, но у Конрада лишь возникало ещё больше вопросов и сомнений.
Нервный и явно чем-то недовольный Хенсток и не чувствующая никакой вины Эрдман выглядели так, словно директор вызвал к себе непослушную ученицу. Конрад ужаснулся от подобного сравнения и с трудом сдержал смешок: если Эрдман ученица, то кто он? Младенец?
– Конрад, – раздался скрипучий голос директора. – Что вы можете сказать о Джозефе Престоне?
Конрад покосился на Эрдман, заставил себя перевести взгляд на директора и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорил:
– Смотря что вы хотите услышать о нём.
– Грианлай говорит, вы лучше всех из преподавателей общаетесь с ним… – Директор прищурился и покосился на профессора. – Что вы можете сказать о его психологическом состоянии?
Конрад не сразу нашёлся, что ответить.
Он лучше всего общается с ним? Он только фехтовал с юношей… Не сказать, что они особо разговаривали. Всем было известно, что с Джо лучше всего сошлась Танда.
Директор ждал ответа, а Конрад кивнул себе и мысленно подумал, что в число «всех» директор явно не входил. А ещё, что Эрдман пожалела Танду и не стала упоминать её в разговоре с директором, чтобы её случайно не вызвали. Зато упомянула его…
– Нестабильно, – рассеянно пожал плечами Конрад. – Думаю, вы прекрасно знаете, что у юноши непростая история, так ещё он сейчас получает угрозы от сомнительной личности, которую никак не могут поймать. Это сильно бьёт по состоянию Джо, он не может овладеть способностью…
– А кто его допускал до практики? – и директор покосился на Эрдман. – У нас есть строгий регламент, каким образом проходит набор на практику. Ни в коем случае нельзя допускать учеников, не прошедших должную подготовку! По регламенту, юноша должен жить в отдельной комнате первые полгода для дальнейшего принятия решения о стабильности и безопасности нахождения его с другими учениками!
Конрад понимал, что сказанное мало относилось к нему. Да даже к Джо. Создавалось впечатление, что Конрад застал чью-то личную перепалку, но легче от этого не становилось.
Когда уже казалось, что никто ничего не ответит, а директор продолжит плеваться ядом, Эрдман взмахнула рукой, раскрывая дужки очков, и элегантно усадила их на кончик носа.
– Вы опять ушли от темы, директор, – холодно и ровно проговорила Эрдман. – Мы обсуждали не установленный регламент, а ученика, которому поступают личные угрозы. – Она глянула на закипающего директора поверх стёкол очков. – А вы продолжаете игнорировать это. Более того, отказываетесь принимать какие-либо меры.
Директор ударил кулаком о стол, Конрад вздрогнул, а Эрдман даже не моргнула.
– Мы явно не понимаем друг друга, – с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, проговорил директор. – У нас нет компетенций, Грианлай! Ваша задача – обучение.
– И защита учеников.
– В стенах училища – да, – директор откинулся в кресле, – а не за его пределами! Оставьте поимку преступников уполномоченным органам.
Эрдман пренебрежительно фыркнула.
– У меня претензии к их работе.
– Можете изложить их в письменном виде! – и директор бросил в сторону Эрдман листок бумаги, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в неё ещё и карандаш.
С каждой фразой голос директора становился громче и громче, пока в конце всё же не сорвался на крик. Листок бумаги вяло спикировал на край стола, соскользнул и упал на пол. Эрдман не обратила на него никакого внимания. Зато Конрад весь сжался, руки в карманах вспотели, а сам он всё ещё не понимал, что здесь делает.
Директор громко выдохнул, пытаясь успокоиться. Но делать это прямо напротив непрошибаемой профессора было непросто, поэтому Хенсток, продолжая тяжело дышать, раздражённо проговорил:
– Будьте добры, Грианлай, выполняйте непосредственно свои задачи и не лезьте, куда вас не просят. Возможно, должность преподавателя вам не так интересна, как погоня за преступниками, но…
– Меня устраивает моя должность, – перебила Эрдман и небрежно махнула рукой. – И даже не пытайтесь манипулировать мною угрозой увольнения. Я прекрасно знаю, что вам не хватит духу сделать этого.
От такой дерзости директор на мгновение потерял дар речи, а Конрад задержал дыхание, прилагая все усилия, чтобы его глаза не выкатились из глазниц от удивления. Так разговаривать с директором могла себе позволить только леди Грианлай Эрдман.
Хенсток хотел было ответить, но тут его взгляд метнулся на не помнящего себя от страха Конрада, и директор сдержался. Вместо продолжения темы он тяжело выдохнул и заговорил:
– Грианлай, я запрещаю вам действовать за пределами училища! Надеюсь, вы не вынудите меня принимать какие-либо меры… Мне и так приходят жалобы о том, что вы превышаете свои полномочия! Упаси всесоздатели, об этом узнает король!
Эрдман пренебрежительно фыркнула.
– Как будто Его Величеству есть до меня какое-то дело.
– Пока, хвала всесоздателям, нет… – почти шёпотом проговорил директор, точно боялся, что его услышат.
– Не действовать за пределами училища? – задумчиво повторила Эрдман. – Вы имеете в виду огороженную территорию или ту часть, которая официально принадлежит училищу?
– Какое это имеет значение?
– Мало ли. – Эрдман совсем не по-деловому поставила локоть на стол и принялась рассматривать свои ногти. – Дети выйдут за территорию, с ними, упаси всесоздатели, что-то случится, а я даже ничего не смогу сделать…
– Прекратите! – раздражённо прошипел директор. – Не стройте из себя… – он запнулся, а Эрдман выжидающе изогнула бровь. Закончить фразу Хенсток не решился. – Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! Защита учеников – непосредственно ваша задача. А расследование и охота за преступниками – нет. Будьте любезны…
Эрдман резко поднялась, не дав директору договорить, и коротко кивнула.
– Я вас поняла, директор. Прошу прощения, что заняла ваше время.
Директор, казалось, вот-вот взорвётся от ярости. Он поднялся, упершись руками в стол, и рявкнул:
– Я не закончил, Грианлай!
– Боюсь, если вы закончите, то остывать придётся уже мне, – возразила Эрдман. – А ни вы, ни я не хотим доводить ситуацию до такого. – Она коротко кивнула. – Хорошего вечера.
Эрдман развернулась на каблуках и пошла к двери. Конрад пришёл в себя, лишь когда она позвала его по имени, и, поспешно распрощавшись с директором, он вышел из кабинета.
Лишь когда дверь закрылась, а Конрад отошел на приличное расстояние от кабинета, он смог вздохнуть спокойно. Эрдман, невозмутимостью которой можно было только восторгаться, повернулась к спутнику и тихо спросила:
– У вас сигареты с собой?
– Прямо здесь? – Конрад оглядел пустые тёмные коридоры.
– Конечно, нет. – Эрдман кивнула в сторону. – Выйдем на крыльцо.
Двое профессоров бесшумно пересекли пустующие ночные коридоры, спустились на первый этаж и вышли на главное крыльцо. Здесь, как надеялась Эрдман, ученики не должны были увидеть, как она курит. И хоть этот свой порок она не скрывала, но лишний раз демонстрировать слабость тоже не хотела.
– Может, прогуляемся за воротами? – Конрад оглядел окна, которые ещё горели тёплым светом, и нависший над ними чёрной тенью козырёк.
– Здесь меня вполне устраивает, – возразила Эрдман и выжидающе протянула ладонь.
Лишь после того, как они оба закурили, Конрад осмелился заговорить:
– А что это только что было?
– Ай, – устало отмахнулась Эрдман. – Хенсток опять завёл свою шарманку про мои полномочия. Я думала, что ваше присутствие его немного взбодрит и переключит на другую тему. Но этого хватило ненадолго… – Она посмотрела на кончик сигареты, потом на уставшего мужчину и, смягчившись, протянула: – Извините, что вот так вот выдернула вас. Но в присутствии других Хенсток пытается выглядеть рассудительнее.
– И как, моё присутствие помогло? – вяло спросил Конрад, хотя на самом деле не шибко-то интересовался этим.
– Не особо, – Эрдман посмотрела на возвышающийся вдали кирпичный забор и, постукивая пальцем по локтю, погрузилась в размышления. – В этом году Хенсток как никогда на взводе. В преддверии экзамена по практике и подготовке достойных кандидатов. Он боится, что что-то может пойти не так, и идея с таким прогрессивным обучением детей со способностями провалится.
Профессор взяла паузу и, слегка прищурившись, затянулась. Конрад прокрутил в голове услышанное и, уставившись куда-то в темноту, спросил:
– Директор волнуется, что Джозеф завалит практику?
– Директор волнуется, что Джозеф сорвётся и кого-нибудь зарежет, – Эрдман возмущённо покачала головой. – Вы не представляете, сколько труда мне составило убедить директора подселить Джо в комнату к Эйдену.
– Можно понять его опасения…
– Конечно, можно, – Эрдман затушила окурок и, не глядя, протянула его Конраду. – Но запирать ученика ото всех – не самый удачный способ привести его ментальное состояние в порядок. А мы с вами прекрасно знаем, что залог эффективного контроля способности – здравый рассудок и крепкие нервы. К тому же Джозеф ведь не зарезал никого за всю свою жизнь, с чего бы ему делать это сейчас?
Конрад рассеянно взял окурок и машинально полез в карман за пачкой сигарет.
Если бы тогда отец решился выстрелить…
– И ещё, – сказал Джо, повернувшись к Эйдену. В глазах друга читалось сожаление о сказанном, но Джо не мог остановиться и, не дав тому возможности ответить или извиниться, продолжил: – Дакат прав. Надо было избавиться от нас с Кэрол ещё в детстве. Тогда всем было бы легче, и мне не пришлось бы проходить через всё это.
Повисла гробовая тишина. Джо уставился прямо перед собой, пытаясь совладать с бурей чувств, которую сам же и вызвал. Только в его голове мелькнула мысль рвануть в ванную, закрыться там, залезть в воду… как Изабелла пошевелилась, поднялась и повернула голову к Эйдену.
– Ты не мог бы оставить нас?
С большим трудом Эйден заставил себя слезть с кровати и, избегая смотреть на Джо, выйти из комнаты. Взгляд Изабеллы загипнотизировал Джо, заставил замереть, и он неподвижно стоял, не способный противостоять этой силе и всё ещё борясь с желанием сбежать. От бессилия по его щекам потекли слёзы, и он уставился себе под ноги. Даже от этих скудных капель на его лице стало чуть легче.
Изабелла отложила конверт в сторону, подошла к Джо и взяла его за руки. Только в этот момент он осознал, как сильно они дрожат. Его охватило чувство безысходности, и он, подойдя к девушке, устало прислонился лбом к её макушке. Изабелла прижала его ладони к груди и еле слышно проговорила:
– Я не хочу расставаться. Я люблю тебя.
Джо брезгливо поморщился и так же тихо процедил:
– Я отвратителен.
– Не говори глупостей, – Изабелла ласково сжала его пальцы. – Ты вне конкуренции.
Джо нахмурился, отстранился и с недоумением посмотрел на девушку. Она смущённо пожала плечами.
– Но я… такого натворил…
– После того, что ты рассказал, – Изабелла тяжело выдохнула. – Я даже не представляю, как можно было бы всего этого избежать…
– За мной следит сумасшедшая…
Джо неуверенно покосился на девушку. Он не был готов верить, что она может принять его настоящего.
– У меня дядя – мейстер, – хитро проговорила Изабелла, – и ты ему очень понравился. Он не даст тебя в обиду. К тому же, училище – самое безопасное место. Думаю, никакая маньячка сюда не проберётся.
– Я начал встречаться с тобой только потому, что ты племянница мейстера, – выпалил Джо. – И я сомневаюсь, испытываю ли к тебе хотя бы какие-то чувства.
Изабелла опустила взгляд и застыла. Джо ждал её ответа, как удара молотка судьи в зале заседания. Казалось, именно сейчас должна была решиться его судьба.
– Я догадывалась, – пожала плечами Изабелла. – По крайней мере, что касается первой части сказанного. Хотя, в последнее время я часто размышляла над твоими чувствами ко мне, – хотя Джо застыл в ужасе, девушка продолжала говорить ровно и спокойно, точно ничего страшного и не произошло. – Ты же знаешь, что не обязан жениться на мне? Если не хочешь этого.
Не осознавая, что делает, Джо обнял девушку. Он хотел что-то сказать, возразить, но слов не нашлось, поэтому они просто стояли, обнявшись. И Джо, наверное, мог простоять так до вечера, но Изабелла выбралась из его объятий, смахнула слёзы, чтобы Джо их не увидел, и, натянув улыбку, проговорила:
– Но ты всё равно продолжай мне писать письма, хорошо?
Джо уже хотел было кивнуть – он был готов согласиться на всё, – но тут задумчиво нахмурился и неуверенно протянул:
– Продолжать писать?
– Да, – и снова лицо Изабеллы исказило сомнение, которое было в начале их разговора. – Ты ведь писал мне письма…
Джо застыл, а его руки проходили. Он покачал головой и губами проговорил:
– Я не писал тебе.
Изабелла усмехнулась, поправила причёску и как бы в шутку спросила:
– И с кем же я тогда переписывалась?
Несколько секунд Джо пялился на девушку, пока на лице той не появилось сначала осознание, а затем – ужас. Джо, а теперь и Изабелле, не составило труда догадаться, от кого могли быть эти послания.
Глава 29. Непрошибаемость
Мир Джерома, 06.11.1105 г (пара недель спустя)
Хоть Конрад никогда не учился в училище, но каждый раз, когда его вызывали в кабинет директора, он испытывал почти детский страх. Вот и сейчас он мялся у двери, набираясь духу войти. Его кулак медленно поднялся над деревянной поверхностью и гулко, еле слышно постучал. Раздался низкий голос директора, и Конрад вошёл.
Все его страхи и переживания мгновенно улетучились, стоило ему увидеть в широкой, душной от громоздкой мебели комнате профессора Эрдман. Конрад нахмурился, в душе заскреблось беспокойство и зудящее напряжение – именно эти чувства он испытывал в последнее время, находясь рядом со старшим профессором. Где-то в глубине души он понимал, что от этой женщины ему ждать только беды.
– Директор Хенсток, – Конрад кивнул сначала мужчине, затем Эрдман. – Профессор.
Директор коротко кивнул и указал на второе кресло перед его столом рядом с Эрдман, предлагая присесть. Конрад отказался, предпочтя остаться на расстоянии. Эрдман, казалось, даже не заметила вошедшего. Она не ответила на кивок, не повернула головы, да и вообще смотрела куда-то в сторону. Казалось, директора она тоже игнорировала.
Сегодня Эрдман, по обыкновению, была в строгом костюме, сером пиджаке и с собранными в пучок красными волосами. Она вертела в руках круглые очки с тонкой оправой, не собираясь надевать их, словно подчёркивая своё нежелание смотреть на собравшихся. И директора это явно раздражало.
Риддерк Хенсток, мужчина в годах с благородной сединой, квадратной челюстью, дрожащей от периодически накатывающих на него то ли раздражения, то ли нервозности. Он не был плохим человеком, но и хорошим Конрад не мог его назвать. Мужчина частенько срывался, нарушая с таким трудом выстроенное душевное равновесие преподавателей, а иногда даже учеников. Казалось, именно поэтому в какой-то момент Эрдман минимизировала соприкосновение директора и детей, приняв удар с обеих сторон на себя. Но эта женщина безропотно выдерживала напор, служа подушкой безопасности даже для остального преподавательского состава. Такая стойкость должна была вызывать восхищение, но у Конрада лишь возникало ещё больше вопросов и сомнений.
Нервный и явно чем-то недовольный Хенсток и не чувствующая никакой вины Эрдман выглядели так, словно директор вызвал к себе непослушную ученицу. Конрад ужаснулся от подобного сравнения и с трудом сдержал смешок: если Эрдман ученица, то кто он? Младенец?
– Конрад, – раздался скрипучий голос директора. – Что вы можете сказать о Джозефе Престоне?
Конрад покосился на Эрдман, заставил себя перевести взгляд на директора и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорил:
– Смотря что вы хотите услышать о нём.
– Грианлай говорит, вы лучше всех из преподавателей общаетесь с ним… – Директор прищурился и покосился на профессора. – Что вы можете сказать о его психологическом состоянии?
Конрад не сразу нашёлся, что ответить.
Он лучше всего общается с ним? Он только фехтовал с юношей… Не сказать, что они особо разговаривали. Всем было известно, что с Джо лучше всего сошлась Танда.
Директор ждал ответа, а Конрад кивнул себе и мысленно подумал, что в число «всех» директор явно не входил. А ещё, что Эрдман пожалела Танду и не стала упоминать её в разговоре с директором, чтобы её случайно не вызвали. Зато упомянула его…
– Нестабильно, – рассеянно пожал плечами Конрад. – Думаю, вы прекрасно знаете, что у юноши непростая история, так ещё он сейчас получает угрозы от сомнительной личности, которую никак не могут поймать. Это сильно бьёт по состоянию Джо, он не может овладеть способностью…
– А кто его допускал до практики? – и директор покосился на Эрдман. – У нас есть строгий регламент, каким образом проходит набор на практику. Ни в коем случае нельзя допускать учеников, не прошедших должную подготовку! По регламенту, юноша должен жить в отдельной комнате первые полгода для дальнейшего принятия решения о стабильности и безопасности нахождения его с другими учениками!
Конрад понимал, что сказанное мало относилось к нему. Да даже к Джо. Создавалось впечатление, что Конрад застал чью-то личную перепалку, но легче от этого не становилось.
Когда уже казалось, что никто ничего не ответит, а директор продолжит плеваться ядом, Эрдман взмахнула рукой, раскрывая дужки очков, и элегантно усадила их на кончик носа.
– Вы опять ушли от темы, директор, – холодно и ровно проговорила Эрдман. – Мы обсуждали не установленный регламент, а ученика, которому поступают личные угрозы. – Она глянула на закипающего директора поверх стёкол очков. – А вы продолжаете игнорировать это. Более того, отказываетесь принимать какие-либо меры.
Директор ударил кулаком о стол, Конрад вздрогнул, а Эрдман даже не моргнула.
– Мы явно не понимаем друг друга, – с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, проговорил директор. – У нас нет компетенций, Грианлай! Ваша задача – обучение.
– И защита учеников.
– В стенах училища – да, – директор откинулся в кресле, – а не за его пределами! Оставьте поимку преступников уполномоченным органам.
Эрдман пренебрежительно фыркнула.
– У меня претензии к их работе.
– Можете изложить их в письменном виде! – и директор бросил в сторону Эрдман листок бумаги, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в неё ещё и карандаш.
С каждой фразой голос директора становился громче и громче, пока в конце всё же не сорвался на крик. Листок бумаги вяло спикировал на край стола, соскользнул и упал на пол. Эрдман не обратила на него никакого внимания. Зато Конрад весь сжался, руки в карманах вспотели, а сам он всё ещё не понимал, что здесь делает.
Директор громко выдохнул, пытаясь успокоиться. Но делать это прямо напротив непрошибаемой профессора было непросто, поэтому Хенсток, продолжая тяжело дышать, раздражённо проговорил:
– Будьте добры, Грианлай, выполняйте непосредственно свои задачи и не лезьте, куда вас не просят. Возможно, должность преподавателя вам не так интересна, как погоня за преступниками, но…
– Меня устраивает моя должность, – перебила Эрдман и небрежно махнула рукой. – И даже не пытайтесь манипулировать мною угрозой увольнения. Я прекрасно знаю, что вам не хватит духу сделать этого.
От такой дерзости директор на мгновение потерял дар речи, а Конрад задержал дыхание, прилагая все усилия, чтобы его глаза не выкатились из глазниц от удивления. Так разговаривать с директором могла себе позволить только леди Грианлай Эрдман.
Хенсток хотел было ответить, но тут его взгляд метнулся на не помнящего себя от страха Конрада, и директор сдержался. Вместо продолжения темы он тяжело выдохнул и заговорил:
– Грианлай, я запрещаю вам действовать за пределами училища! Надеюсь, вы не вынудите меня принимать какие-либо меры… Мне и так приходят жалобы о том, что вы превышаете свои полномочия! Упаси всесоздатели, об этом узнает король!
Эрдман пренебрежительно фыркнула.
– Как будто Его Величеству есть до меня какое-то дело.
– Пока, хвала всесоздателям, нет… – почти шёпотом проговорил директор, точно боялся, что его услышат.
– Не действовать за пределами училища? – задумчиво повторила Эрдман. – Вы имеете в виду огороженную территорию или ту часть, которая официально принадлежит училищу?
– Какое это имеет значение?
– Мало ли. – Эрдман совсем не по-деловому поставила локоть на стол и принялась рассматривать свои ногти. – Дети выйдут за территорию, с ними, упаси всесоздатели, что-то случится, а я даже ничего не смогу сделать…
– Прекратите! – раздражённо прошипел директор. – Не стройте из себя… – он запнулся, а Эрдман выжидающе изогнула бровь. Закончить фразу Хенсток не решился. – Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! Защита учеников – непосредственно ваша задача. А расследование и охота за преступниками – нет. Будьте любезны…
Эрдман резко поднялась, не дав директору договорить, и коротко кивнула.
– Я вас поняла, директор. Прошу прощения, что заняла ваше время.
Директор, казалось, вот-вот взорвётся от ярости. Он поднялся, упершись руками в стол, и рявкнул:
– Я не закончил, Грианлай!
– Боюсь, если вы закончите, то остывать придётся уже мне, – возразила Эрдман. – А ни вы, ни я не хотим доводить ситуацию до такого. – Она коротко кивнула. – Хорошего вечера.
Эрдман развернулась на каблуках и пошла к двери. Конрад пришёл в себя, лишь когда она позвала его по имени, и, поспешно распрощавшись с директором, он вышел из кабинета.
Лишь когда дверь закрылась, а Конрад отошел на приличное расстояние от кабинета, он смог вздохнуть спокойно. Эрдман, невозмутимостью которой можно было только восторгаться, повернулась к спутнику и тихо спросила:
– У вас сигареты с собой?
– Прямо здесь? – Конрад оглядел пустые тёмные коридоры.
– Конечно, нет. – Эрдман кивнула в сторону. – Выйдем на крыльцо.
Двое профессоров бесшумно пересекли пустующие ночные коридоры, спустились на первый этаж и вышли на главное крыльцо. Здесь, как надеялась Эрдман, ученики не должны были увидеть, как она курит. И хоть этот свой порок она не скрывала, но лишний раз демонстрировать слабость тоже не хотела.
– Может, прогуляемся за воротами? – Конрад оглядел окна, которые ещё горели тёплым светом, и нависший над ними чёрной тенью козырёк.
– Здесь меня вполне устраивает, – возразила Эрдман и выжидающе протянула ладонь.
Лишь после того, как они оба закурили, Конрад осмелился заговорить:
– А что это только что было?
– Ай, – устало отмахнулась Эрдман. – Хенсток опять завёл свою шарманку про мои полномочия. Я думала, что ваше присутствие его немного взбодрит и переключит на другую тему. Но этого хватило ненадолго… – Она посмотрела на кончик сигареты, потом на уставшего мужчину и, смягчившись, протянула: – Извините, что вот так вот выдернула вас. Но в присутствии других Хенсток пытается выглядеть рассудительнее.
– И как, моё присутствие помогло? – вяло спросил Конрад, хотя на самом деле не шибко-то интересовался этим.
– Не особо, – Эрдман посмотрела на возвышающийся вдали кирпичный забор и, постукивая пальцем по локтю, погрузилась в размышления. – В этом году Хенсток как никогда на взводе. В преддверии экзамена по практике и подготовке достойных кандидатов. Он боится, что что-то может пойти не так, и идея с таким прогрессивным обучением детей со способностями провалится.
Профессор взяла паузу и, слегка прищурившись, затянулась. Конрад прокрутил в голове услышанное и, уставившись куда-то в темноту, спросил:
– Директор волнуется, что Джозеф завалит практику?
– Директор волнуется, что Джозеф сорвётся и кого-нибудь зарежет, – Эрдман возмущённо покачала головой. – Вы не представляете, сколько труда мне составило убедить директора подселить Джо в комнату к Эйдену.
– Можно понять его опасения…
– Конечно, можно, – Эрдман затушила окурок и, не глядя, протянула его Конраду. – Но запирать ученика ото всех – не самый удачный способ привести его ментальное состояние в порядок. А мы с вами прекрасно знаем, что залог эффективного контроля способности – здравый рассудок и крепкие нервы. К тому же Джозеф ведь не зарезал никого за всю свою жизнь, с чего бы ему делать это сейчас?
Конрад рассеянно взял окурок и машинально полез в карман за пачкой сигарет.
