Поднявшись с кресла, Богиня направилась в сторону кровати, а дроу дёрнулся за ней, как на поводке. Всё ещё не отпускает… Интересно, какое может быть наказание на постели? Не изнасилует же она меня… Вэрс с запозданием понял, что опять допустил промашку в мыслях, потому что хозяйка резко обернулась и с шипением произнесла:
— Поверь, мне нет необходимос-с-сти принуждать мужчин к близос-с-сти! И в мою постель ты попадёшь, только если будеш-ш-шь об этом умолять… долго и убедительно!
Вот дурак, разозлил на свою голову! Девушка резко толкнула его к одному из резных опорных столбиков, и Вэрс довольно чувствительно приложился головой и спиной к рельефу. По приказу богини руки взлетели вверх, верёвки, явно магического происхождения, оплели запястья и притянули к столбу. Такие не порвёшь и не ослабишь. Следующая верёвка обвилась вокруг горла, но не слишком туго и дыханию не мешала. И всё же от осознания собственной беспомощности в груди стало тесно.
— Время наказания закончится, когда я вернусь в покои. А это добавлю, чтобы, во-первых, ты понял, что некоторые мысли несут опасность в первую очередь для тебя самого, а во-вторых, гарантированно с нетерпением ждал моего возвращения, — богиня злорадно улыбнулась и произнесла глубоким чувственным голосом, глядя прямо в глаза, — возбудись!
Она исчезла, а дроу застонал от отчаяния — в голове проносились эротические сцены, о возможности многих из которых он раньше и не подозревал, а тело предательски отвечало сильным напряжением и ломотой между ног. Сколько бы ни прошло времени до возвращения хозяйки, для него это будет мучительно долго.
Я нервно мерила шагами пещеру, где недавно дала Ллосс человеческое тело, и удивлялась сама себе. Раньше, не задумываясь, выпустила бы любому нахальному мужчине кишки и с улыбкой наблюдала за его мучениями, а может и ещё что придумала, но этот дроу за свою наглость и непочтительность отделался в десять раз более мягким наказанием. Я могла подвергнуть неожиданно обретённого раба сотне ужасных мучений, поддерживая на грани жизни и сознания, но не хотела этого делать! Никогда ещё не было повода заподозрить себя в мягком отношении к смертным (животные не в счёт!), и вот, пожалуйста, — не хочу как следует наказать зарвавшегося мужчину, жалею.
Я, конечно, не кровавый маньяк, но всегда считала, что ничего не даёт такой гарантии подчинения и верности, как страх и боль. Несмотря на опыт прожитых тысячелетий и не будучи образцом добродетели, до сих пор не разобралась в себе до конца. Мне приятно поклонение, и я никоим образом не добрая и всепрощающая, так что и чужой страх и вынужденное подчинение доставляют чаще удовольствие, чем раздражение (хотя и такое бывает). При этом мне не свойственны такие излишества, как угрызения совести — я сильнее, а значит, в своём праве, и неважно, что во Вселенной нет никого, кто может мне противостоять хоть самую малость.
В то же время абсолютно не терплю жестокого обращения с животными или беззащитными сущностями. Возможно, потому что им никогда не придёт в голову сопротивляться мне, ну разве совсем дурной кто попадётся, а таким легко вправить мозги.
И тут этот восхитительный, покорно-непослушный дроу, с которым не хотелось быть слишком жестокой… Действительно становлюсь терпимее? Или это потому, что знаю о его нерадостной предыдущей жизни? Впрочем, его ошибки тоже не так чтобы очень серьёзные. А сопротивление скорее забавляет своей бесполезностью.
Ну да ладно, собственное отношение можно проанализировать и позже. Сейчас ещё есть дела. Я резко развернулась в сторону выхода, услышав лёгкий шум. В пещеру вошла довольная Ллосс, но, видимо, заметив признаки недовольства в моих глазах, тут же опустила взгляд. Вздохнув, заставила себя успокоиться. Всё же иногда лучше, если тебя боготворят и уважают с разумной толикой страха, чем боятся до паники и ненавидят.
— Не бойся, девочка, я злюсь не на тебя. Твой «подарочек» оказался довольно непослушным, но чрезмерно подавлять его характер не хочу, а наказать, тем не менее, необходимо. В общем, я пока не решила, как мне с ним обращаться.
— Мужчины-дроу привыкли подчиняться женщинам и переносить наказания. Ты можешь не церемониться с ним, Великая, и легко заставишь быть послушным. Немного боли и страха…
— Ты не слышишь меня, Ллосс, и ошибаешься. Мне нужны не его постоянный страх и ненависть, а восхищение и преданность, — даже сама себе удивляюсь от такого желания. — Пытками этого не добьёшься. Запоминай на будущее. Хотя порой приходится сбивать спесь и плетью. В любом случае, сама разберусь. Вернёмся к нашим делам. Ты отобрала необходимых жриц?
— Конечно, моя Повелительница. Они из разных Домов, но я не понимаю, почему ты включила их в списки — при всём желании не могу разглядеть в них искры добра и света, а ведь мы стремились отобрать именно таких.
— Поверь, в них есть эта искра, пусть и очень слабая, и они не так кровожадны, как обычно бывает, к тому же молоды и могут меняться в новых условиях. Я помогу тебе правильно обучить их. Эти жрицы станут главами воинственных тёмных эльфов, они должны знать о моём существовании, но в общих чертах, и передавать преемницам это знание.
— Конечно, Повелительница, они ведь теперь станут в большей мере твоими созданиями, чем моими, — в голосе темнокожей богини мелькнула грусть, — и назовут тебя своей Богиней.
— Не глупи, Ллосс! Я не отнимаю их у тебя. Я Богиня всего сущего, и оказываю им честь, дав знание о своём существовании. Никто из смертных существ во множестве миров, за исключением демонов, не знает обо мне, а они будут. Просто ты им откроешь, что есть много богов, и их богиня — именно ты. Но есть лишь одна Повелительница, для которой все остальные лишь песчинки в мироздании, — я усмехнулась. — Ты должна объяснить им, как себя вести со мной, чтоб остаться в живых при встрече. Я не потерплю обычной для дроу непочтительности.
Тем временем мы дошли до пещер с погружёнными в стазис эльфами, а осмотрев избранных жриц, я одобрила выбор Ллосс, за исключением одной кандидатуры, и поменяла на свою. Таким образом, было отобрано пять жриц.
— Пометь их, Ллосс, и пойдём разрабатывать кодекс поведения и законы для разных групп дроу. Сегодня у меня нет желания заниматься их изменением.
Потом, чуть позже, к уже отмеченным пяти жрицам мы с Ллосс добавили ещё столько же, и, к безмерному удивлению последней, десять мужчин. Так определились будущие лидеры новых кланов. Изначально составляя список жертв, я заранее выделила несколько десятков претендентов, а после изучила их склонности и характер более подробно. С мужчинами всё объяснялось просто — давно уже посещали мысли насильно сменить матриархат в нескольких кланах и посмотреть, что получится. Эксперимент, да.
В свои покои вернулась уже вновь наступившей ночью, заметно уставшая и раздражённая. Я не спала больше суток, и хотя не нуждалась во сне как таковом, отдыхать на широком ложе оказалось приятно, а лишать себя какого бы то ни было удовольствия не входило в мои правила.
Тихий стон напомнил о наказанном рабе, и я мысленно выругалась. Надо же, совсем забыла про бедолагу! Подойдя к кровати, окинула медленным взглядом связанного мужчину. Он был всё ещё возбуждён, тело сотрясала мелкая дрожь, а в распахнутых красных глазах плескались отчаяние и мольба.
Оставшись один, Вэрс действительно решил потратить время на раздумья, тем более что ему ничего другого и не оставалось. Ломота и томление во всём теле отвлекали, периодически накатывающие сексуальные фантазии сбивали с мысли, но он всё равно старался сосредоточиться. По итогам прошедшего дня пришло закономерное удивление — как всё ещё остался жив? Позволь дроу себе такое поведение в родном Подземье, его уже подвергли бы самым изощрённым пыткам, если не разделали на составляющие на жертвенном камне.
Хозяйка, несомненно, очень властная девушка, но он осознавал, что наказан гораздо мягче, чем заслуживал. От неё исходило ощущение непостижимого для разума могущества. Даже Кровавая Богиня подчиняется ей. А он тут выделываться вздумал! Понятно, пока ещё она присматривается к новому рабу, даёт поблажки, но долго же это не продлится. Хозяйка прямым текстом сказала, что не потерпит неповиновения, а как она его не терпит, он уже ощутил на собственной шкуре, и положение безвольной куклы очень не понравилось.
Интересно, а в постели она похожа на тёмных эльфиек? Она любит подчинять и причинять боль, наслаждается беспомощностью партнёра, или, вдруг, позволит вести мужчине? О демоны, опять у него мысли направились не туда! Что толку думать о близости, когда её пообещали, только если станет умолять. И ведь станет. Он просто не сможет долго выносить её чувственное присутствие рядом! Ну продержится некоторое время, недолго — зная реакцию собственного тела, — а потом действительно будет умолять взять его в свою постель. Постоянное и неудовлетворённое желание сведут с ума, и дело не в том, что не получится его удовлетворить с другой женщиной: ему просто и не хочется другой — мысли заполнены отныне лишь одной, Богиней. Стремительно, пугающе, но это случилось. Что толку отрицать?
Опять он переключился на больную тему! А ведь никогда ни одна женщина не вызывала ещё настолько сильного желания оказаться у неё в постели. Но прежде чем мечтать о своей госпоже, надо научиться соответствовать её требованиям — терять вновь контроль над телом не хотелось категорически. Значит, придётся учиться беспрекословно подчиняться, даже мысленно. И это самое сложное — Вэрс привык, что уж в мыслях-то он может как угодно критиковать и презирать окружающую действительность, а тут нельзя расслабляться ни на миг. Сможет ли? Должен, ведь его жизнь и тело отныне принадлежат этой невероятной девушке.
Время шло. Дроу чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью, а от соблазнительных видений отвлекают более насущные мысли — дико хотелось есть: он вспомнил, что поел как раз днём, накануне жертвоприношения, то есть прошло уже больше суток. И, несмотря на то, что он также и не пил, получал однозначные сигналы о необходимости удовлетворить естественные потребности. А в сочетании с неослабевающим возбуждением ощущения получались более чем неприятными.
Дроу не знал, сколько прошло времени, все силы были брошены на то, чтобы не оконфузиться до прихода хозяйки — увидеть презрение на её лице куда хуже любого наказания. Наконец он скорее ощутил её присутствие, чем услышал лёгкие шаги, и поднял на свою мучительницу умоляющий взгляд.
— Ну что ж, как и обещала, твоё наказание закончено.
В тот же миг верёвки, удерживающие руки и горло, исчезли, и он плавно, опасаясь резких движений, сполз по столбу и опустился на колени, изо всех сил сжимая зубы — ломота между ног исчезла, но вот режущая боль внизу живота никуда не делась.
— Моя Госпожа...
— Похвально. Надеюсь, дня тяжких раздумий тебе достаточно. Иди за мной!
Вэрс осторожно поднялся и направился к небольшой боковой двери, гадая, как же ему озвучить свою просьбу и не рассердится ли Богиня вновь.
Они оказались в огромной купальне: у дальней стены располагался бассейн, на правой висело огромное зеркало (таких больших он ещё ни разу не видел), окружённое разнообразными нишами-полками, и стояло аккуратное мягкое кресло. Почти у самого бассейна дроу увидел какое-то возвышение, подозрительно напоминающее жертвенный алтарь, но зачем он в купальне, и кому может приносить жертвы могущественная богиня? Чушь какая-то получается, скорее всего, он просто ошибся в назначении странного камня. Резко развернувшись, так что Вэрс едва успел затормозить, девушка с насмешливой улыбкой махнула влево:
— Тебе туда, болезный. Чтобы убрать за собой нажмёшь на синий камень.
На сей раз было не до смущения — он лишь старался не сорваться на бег по пути к заветной двери.
Когда вышел из нужника, то замер у стены, не зная, что дальше делать. От бассейна поднимался пар, золотоволосая головка расслабленно откинулась на пологий подголовник.
— С облегчением! — донёсся ехидный голос. — Положи мне возле бортика полотенце, они на полке у правой стены, и жди возле кровати.
Она определённо над ним издевается, но какой же это соблазн — глянуть на вожделенное обнажённое тело хоть одним глазом! К великому разочарованию, увидеть получилось только голову и шею, всё остальное утопало в белой пене. Лицо с опущенными веками казалось безмятежным и совсем юным. Положив полотенце, Вэрс поспешил в комнату — испытывать терпение своей хозяйки расхотелось раз и навсегда, а вновь возникшее напряжение в паху требовало времени, чтобы успокоиться.
Увы, близость роскошного ложа никак не способствовала уравновешиванию чувств. Да и отсутствие привычной одежды тоже нервировало. Теперь он особенно остро ощущал свою незащищённость. Молодой дроу решил на всякий случай принять привычную позу послушания и ожидал Богиню на коленях, склонив голову. Он не услышал её шагов, как ни вслушивался, поэтому, увидев прямо перед собой изящные ступни с аккуратными розовыми ногтями, растерянно вскинул голову. Лучше бы он этого не делал!
Не иначе, хозяйка решила опять поиздеваться — тончайшая, почти прозрачная ткань лишь формально укрывала соблазнительное тело, держась на плечах с помощью тонких полосочек. Длинные стройные бёдра оказались прикрыты всего на четверть, а облако волнистых золотых волос спускалось ниже талии. Большие тёмно-зелёные глаза смотрели с насмешкой.
Вэрс резко выдохнул, сжал кулаки и поспешно попытался вновь склонить голову, но в подбородок впились тонкие и неимоверно сильные пальцы.
— Когда я с тобой разговариваю, нужно смотреть мне в глаза, — в тихом спокойном голосе не было недовольства, как будто несмышлёному малышу объясняли прописные истины. — И мне, конечно, очень приятно видеть коленопреклонённых мужчин, но ежеминутного ползания ниц не требую. Лишь приветствуя, ты обязан опускаться на колени, так что сейчас можешь встать.
— Моя Госпожа, я боюсь смотреть на тебя, поскольку твоя красота ослепляет! А твоё могущество пригибает меня к земле и не даёт подняться, — Вэрс постарался придать своему голосу соответствующий трепет и подобострастие.
— Я иногда люблю лесть, но не такую напыщенную, а кроме того, прекрасно различаю истинное поклонение и наглую имитацию! Не серди меня, раб. Думаешь, не знаю истинных причин? Смотреть в глаза боишься, потому что так тебя воспитали, а встать стыдишься, так как тогда уже не сможешь спрятать признаков крайнего возбуждения и покажешь свою слабость. Смирись — я оказываю такое влияние на всех мужчин, которые физически уже или ещё могут желать женщину! К тому же в тебе говорит моя кровь и тянет к первоисточнику.
— Но каким образом? — от волнения и удивления дроу перешёл на обычный тон. — Откуда во мне может быть божественная кровь?
— А каким образом, думаешь, так стремительно залечились раны и ты смог выдержать столько времени в сознании, хотя не ел сутки и потерял больше половины всей крови? Я вылечила тебя, а заодно и сделала привязку к себе. У тебя не будет дилеммы: подчиняться приказам или нет — моя кровь просто не даст шанса на настоящую непокорность, а мелкие проявления не в счёт. Кстати, как твоё имя?
— Вэрс, второй принц и Оружейник Дома Са’Тэрвад.
— Поверь, мне нет необходимос-с-сти принуждать мужчин к близос-с-сти! И в мою постель ты попадёшь, только если будеш-ш-шь об этом умолять… долго и убедительно!
Вот дурак, разозлил на свою голову! Девушка резко толкнула его к одному из резных опорных столбиков, и Вэрс довольно чувствительно приложился головой и спиной к рельефу. По приказу богини руки взлетели вверх, верёвки, явно магического происхождения, оплели запястья и притянули к столбу. Такие не порвёшь и не ослабишь. Следующая верёвка обвилась вокруг горла, но не слишком туго и дыханию не мешала. И всё же от осознания собственной беспомощности в груди стало тесно.
— Время наказания закончится, когда я вернусь в покои. А это добавлю, чтобы, во-первых, ты понял, что некоторые мысли несут опасность в первую очередь для тебя самого, а во-вторых, гарантированно с нетерпением ждал моего возвращения, — богиня злорадно улыбнулась и произнесла глубоким чувственным голосом, глядя прямо в глаза, — возбудись!
Она исчезла, а дроу застонал от отчаяния — в голове проносились эротические сцены, о возможности многих из которых он раньше и не подозревал, а тело предательски отвечало сильным напряжением и ломотой между ног. Сколько бы ни прошло времени до возвращения хозяйки, для него это будет мучительно долго.
***
Я нервно мерила шагами пещеру, где недавно дала Ллосс человеческое тело, и удивлялась сама себе. Раньше, не задумываясь, выпустила бы любому нахальному мужчине кишки и с улыбкой наблюдала за его мучениями, а может и ещё что придумала, но этот дроу за свою наглость и непочтительность отделался в десять раз более мягким наказанием. Я могла подвергнуть неожиданно обретённого раба сотне ужасных мучений, поддерживая на грани жизни и сознания, но не хотела этого делать! Никогда ещё не было повода заподозрить себя в мягком отношении к смертным (животные не в счёт!), и вот, пожалуйста, — не хочу как следует наказать зарвавшегося мужчину, жалею.
Я, конечно, не кровавый маньяк, но всегда считала, что ничего не даёт такой гарантии подчинения и верности, как страх и боль. Несмотря на опыт прожитых тысячелетий и не будучи образцом добродетели, до сих пор не разобралась в себе до конца. Мне приятно поклонение, и я никоим образом не добрая и всепрощающая, так что и чужой страх и вынужденное подчинение доставляют чаще удовольствие, чем раздражение (хотя и такое бывает). При этом мне не свойственны такие излишества, как угрызения совести — я сильнее, а значит, в своём праве, и неважно, что во Вселенной нет никого, кто может мне противостоять хоть самую малость.
В то же время абсолютно не терплю жестокого обращения с животными или беззащитными сущностями. Возможно, потому что им никогда не придёт в голову сопротивляться мне, ну разве совсем дурной кто попадётся, а таким легко вправить мозги.
И тут этот восхитительный, покорно-непослушный дроу, с которым не хотелось быть слишком жестокой… Действительно становлюсь терпимее? Или это потому, что знаю о его нерадостной предыдущей жизни? Впрочем, его ошибки тоже не так чтобы очень серьёзные. А сопротивление скорее забавляет своей бесполезностью.
Ну да ладно, собственное отношение можно проанализировать и позже. Сейчас ещё есть дела. Я резко развернулась в сторону выхода, услышав лёгкий шум. В пещеру вошла довольная Ллосс, но, видимо, заметив признаки недовольства в моих глазах, тут же опустила взгляд. Вздохнув, заставила себя успокоиться. Всё же иногда лучше, если тебя боготворят и уважают с разумной толикой страха, чем боятся до паники и ненавидят.
— Не бойся, девочка, я злюсь не на тебя. Твой «подарочек» оказался довольно непослушным, но чрезмерно подавлять его характер не хочу, а наказать, тем не менее, необходимо. В общем, я пока не решила, как мне с ним обращаться.
— Мужчины-дроу привыкли подчиняться женщинам и переносить наказания. Ты можешь не церемониться с ним, Великая, и легко заставишь быть послушным. Немного боли и страха…
— Ты не слышишь меня, Ллосс, и ошибаешься. Мне нужны не его постоянный страх и ненависть, а восхищение и преданность, — даже сама себе удивляюсь от такого желания. — Пытками этого не добьёшься. Запоминай на будущее. Хотя порой приходится сбивать спесь и плетью. В любом случае, сама разберусь. Вернёмся к нашим делам. Ты отобрала необходимых жриц?
— Конечно, моя Повелительница. Они из разных Домов, но я не понимаю, почему ты включила их в списки — при всём желании не могу разглядеть в них искры добра и света, а ведь мы стремились отобрать именно таких.
— Поверь, в них есть эта искра, пусть и очень слабая, и они не так кровожадны, как обычно бывает, к тому же молоды и могут меняться в новых условиях. Я помогу тебе правильно обучить их. Эти жрицы станут главами воинственных тёмных эльфов, они должны знать о моём существовании, но в общих чертах, и передавать преемницам это знание.
— Конечно, Повелительница, они ведь теперь станут в большей мере твоими созданиями, чем моими, — в голосе темнокожей богини мелькнула грусть, — и назовут тебя своей Богиней.
— Не глупи, Ллосс! Я не отнимаю их у тебя. Я Богиня всего сущего, и оказываю им честь, дав знание о своём существовании. Никто из смертных существ во множестве миров, за исключением демонов, не знает обо мне, а они будут. Просто ты им откроешь, что есть много богов, и их богиня — именно ты. Но есть лишь одна Повелительница, для которой все остальные лишь песчинки в мироздании, — я усмехнулась. — Ты должна объяснить им, как себя вести со мной, чтоб остаться в живых при встрече. Я не потерплю обычной для дроу непочтительности.
Тем временем мы дошли до пещер с погружёнными в стазис эльфами, а осмотрев избранных жриц, я одобрила выбор Ллосс, за исключением одной кандидатуры, и поменяла на свою. Таким образом, было отобрано пять жриц.
— Пометь их, Ллосс, и пойдём разрабатывать кодекс поведения и законы для разных групп дроу. Сегодня у меня нет желания заниматься их изменением.
Потом, чуть позже, к уже отмеченным пяти жрицам мы с Ллосс добавили ещё столько же, и, к безмерному удивлению последней, десять мужчин. Так определились будущие лидеры новых кланов. Изначально составляя список жертв, я заранее выделила несколько десятков претендентов, а после изучила их склонности и характер более подробно. С мужчинами всё объяснялось просто — давно уже посещали мысли насильно сменить матриархат в нескольких кланах и посмотреть, что получится. Эксперимент, да.
В свои покои вернулась уже вновь наступившей ночью, заметно уставшая и раздражённая. Я не спала больше суток, и хотя не нуждалась во сне как таковом, отдыхать на широком ложе оказалось приятно, а лишать себя какого бы то ни было удовольствия не входило в мои правила.
Тихий стон напомнил о наказанном рабе, и я мысленно выругалась. Надо же, совсем забыла про бедолагу! Подойдя к кровати, окинула медленным взглядом связанного мужчину. Он был всё ещё возбуждён, тело сотрясала мелкая дрожь, а в распахнутых красных глазах плескались отчаяние и мольба.
***
Оставшись один, Вэрс действительно решил потратить время на раздумья, тем более что ему ничего другого и не оставалось. Ломота и томление во всём теле отвлекали, периодически накатывающие сексуальные фантазии сбивали с мысли, но он всё равно старался сосредоточиться. По итогам прошедшего дня пришло закономерное удивление — как всё ещё остался жив? Позволь дроу себе такое поведение в родном Подземье, его уже подвергли бы самым изощрённым пыткам, если не разделали на составляющие на жертвенном камне.
Хозяйка, несомненно, очень властная девушка, но он осознавал, что наказан гораздо мягче, чем заслуживал. От неё исходило ощущение непостижимого для разума могущества. Даже Кровавая Богиня подчиняется ей. А он тут выделываться вздумал! Понятно, пока ещё она присматривается к новому рабу, даёт поблажки, но долго же это не продлится. Хозяйка прямым текстом сказала, что не потерпит неповиновения, а как она его не терпит, он уже ощутил на собственной шкуре, и положение безвольной куклы очень не понравилось.
Интересно, а в постели она похожа на тёмных эльфиек? Она любит подчинять и причинять боль, наслаждается беспомощностью партнёра, или, вдруг, позволит вести мужчине? О демоны, опять у него мысли направились не туда! Что толку думать о близости, когда её пообещали, только если станет умолять. И ведь станет. Он просто не сможет долго выносить её чувственное присутствие рядом! Ну продержится некоторое время, недолго — зная реакцию собственного тела, — а потом действительно будет умолять взять его в свою постель. Постоянное и неудовлетворённое желание сведут с ума, и дело не в том, что не получится его удовлетворить с другой женщиной: ему просто и не хочется другой — мысли заполнены отныне лишь одной, Богиней. Стремительно, пугающе, но это случилось. Что толку отрицать?
Опять он переключился на больную тему! А ведь никогда ни одна женщина не вызывала ещё настолько сильного желания оказаться у неё в постели. Но прежде чем мечтать о своей госпоже, надо научиться соответствовать её требованиям — терять вновь контроль над телом не хотелось категорически. Значит, придётся учиться беспрекословно подчиняться, даже мысленно. И это самое сложное — Вэрс привык, что уж в мыслях-то он может как угодно критиковать и презирать окружающую действительность, а тут нельзя расслабляться ни на миг. Сможет ли? Должен, ведь его жизнь и тело отныне принадлежат этой невероятной девушке.
Время шло. Дроу чувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью, а от соблазнительных видений отвлекают более насущные мысли — дико хотелось есть: он вспомнил, что поел как раз днём, накануне жертвоприношения, то есть прошло уже больше суток. И, несмотря на то, что он также и не пил, получал однозначные сигналы о необходимости удовлетворить естественные потребности. А в сочетании с неослабевающим возбуждением ощущения получались более чем неприятными.
ГЛАВА 4. Ночь воспоминаний
Дроу не знал, сколько прошло времени, все силы были брошены на то, чтобы не оконфузиться до прихода хозяйки — увидеть презрение на её лице куда хуже любого наказания. Наконец он скорее ощутил её присутствие, чем услышал лёгкие шаги, и поднял на свою мучительницу умоляющий взгляд.
— Ну что ж, как и обещала, твоё наказание закончено.
В тот же миг верёвки, удерживающие руки и горло, исчезли, и он плавно, опасаясь резких движений, сполз по столбу и опустился на колени, изо всех сил сжимая зубы — ломота между ног исчезла, но вот режущая боль внизу живота никуда не делась.
— Моя Госпожа...
— Похвально. Надеюсь, дня тяжких раздумий тебе достаточно. Иди за мной!
Вэрс осторожно поднялся и направился к небольшой боковой двери, гадая, как же ему озвучить свою просьбу и не рассердится ли Богиня вновь.
Они оказались в огромной купальне: у дальней стены располагался бассейн, на правой висело огромное зеркало (таких больших он ещё ни разу не видел), окружённое разнообразными нишами-полками, и стояло аккуратное мягкое кресло. Почти у самого бассейна дроу увидел какое-то возвышение, подозрительно напоминающее жертвенный алтарь, но зачем он в купальне, и кому может приносить жертвы могущественная богиня? Чушь какая-то получается, скорее всего, он просто ошибся в назначении странного камня. Резко развернувшись, так что Вэрс едва успел затормозить, девушка с насмешливой улыбкой махнула влево:
— Тебе туда, болезный. Чтобы убрать за собой нажмёшь на синий камень.
На сей раз было не до смущения — он лишь старался не сорваться на бег по пути к заветной двери.
Когда вышел из нужника, то замер у стены, не зная, что дальше делать. От бассейна поднимался пар, золотоволосая головка расслабленно откинулась на пологий подголовник.
— С облегчением! — донёсся ехидный голос. — Положи мне возле бортика полотенце, они на полке у правой стены, и жди возле кровати.
Она определённо над ним издевается, но какой же это соблазн — глянуть на вожделенное обнажённое тело хоть одним глазом! К великому разочарованию, увидеть получилось только голову и шею, всё остальное утопало в белой пене. Лицо с опущенными веками казалось безмятежным и совсем юным. Положив полотенце, Вэрс поспешил в комнату — испытывать терпение своей хозяйки расхотелось раз и навсегда, а вновь возникшее напряжение в паху требовало времени, чтобы успокоиться.
Увы, близость роскошного ложа никак не способствовала уравновешиванию чувств. Да и отсутствие привычной одежды тоже нервировало. Теперь он особенно остро ощущал свою незащищённость. Молодой дроу решил на всякий случай принять привычную позу послушания и ожидал Богиню на коленях, склонив голову. Он не услышал её шагов, как ни вслушивался, поэтому, увидев прямо перед собой изящные ступни с аккуратными розовыми ногтями, растерянно вскинул голову. Лучше бы он этого не делал!
Не иначе, хозяйка решила опять поиздеваться — тончайшая, почти прозрачная ткань лишь формально укрывала соблазнительное тело, держась на плечах с помощью тонких полосочек. Длинные стройные бёдра оказались прикрыты всего на четверть, а облако волнистых золотых волос спускалось ниже талии. Большие тёмно-зелёные глаза смотрели с насмешкой.
Вэрс резко выдохнул, сжал кулаки и поспешно попытался вновь склонить голову, но в подбородок впились тонкие и неимоверно сильные пальцы.
— Когда я с тобой разговариваю, нужно смотреть мне в глаза, — в тихом спокойном голосе не было недовольства, как будто несмышлёному малышу объясняли прописные истины. — И мне, конечно, очень приятно видеть коленопреклонённых мужчин, но ежеминутного ползания ниц не требую. Лишь приветствуя, ты обязан опускаться на колени, так что сейчас можешь встать.
— Моя Госпожа, я боюсь смотреть на тебя, поскольку твоя красота ослепляет! А твоё могущество пригибает меня к земле и не даёт подняться, — Вэрс постарался придать своему голосу соответствующий трепет и подобострастие.
— Я иногда люблю лесть, но не такую напыщенную, а кроме того, прекрасно различаю истинное поклонение и наглую имитацию! Не серди меня, раб. Думаешь, не знаю истинных причин? Смотреть в глаза боишься, потому что так тебя воспитали, а встать стыдишься, так как тогда уже не сможешь спрятать признаков крайнего возбуждения и покажешь свою слабость. Смирись — я оказываю такое влияние на всех мужчин, которые физически уже или ещё могут желать женщину! К тому же в тебе говорит моя кровь и тянет к первоисточнику.
— Но каким образом? — от волнения и удивления дроу перешёл на обычный тон. — Откуда во мне может быть божественная кровь?
— А каким образом, думаешь, так стремительно залечились раны и ты смог выдержать столько времени в сознании, хотя не ел сутки и потерял больше половины всей крови? Я вылечила тебя, а заодно и сделала привязку к себе. У тебя не будет дилеммы: подчиняться приказам или нет — моя кровь просто не даст шанса на настоящую непокорность, а мелкие проявления не в счёт. Кстати, как твоё имя?
— Вэрс, второй принц и Оружейник Дома Са’Тэрвад.
