— Ты убьешь меня?
— Наоборот, я собираюсь тебя защищать.
Губы Ракель обожгло чужое дыхание. Карл Зиге считался с ее мнением, или хотя бы делал вид. Этот незнакомец с его лицом признавал только свои желания. И даже не собирался спрашивать, прежде чем вновь ее поцеловать.
— Почему? — Ракель уперлась ладонями в плечи мужчины.
— Почему? — удивился Секунудус сопротивлению Избранной. Для себя он уже все решил. Если отмеченная силой попалась на его пути, то не дело ее отпускать. Он дождется инициации, а потом заберет ее энергию. Всю. А пока она будет рядом, можно и развлечься, получая тришну. Он зачастую пренебрегал этим типом энергии, не заводил человеческих любовниц, как практиковали некоторые демоны, но если само упало в руки, почему бы и не воспользоваться. Тело у Избранной неплохое, а когда сойдет припухлость со скулы, то и личико будет тоже ничего. Наверное, не стоило убивать этих разбойников на ее глазах. До этого она была более податливой и отзывчивой. Демон вспомнил жадные объятия. — Я тебе кого-то напоминаю?
— Мне показалось. — Избранная, пытаясь прикрыться обрывками платья, обняла саму себя руками. Секундусу не понравился ответ. Значит, существует мужчина, которому эта маленькая Избранная хочет кинуться на шею и целовать, постанывая от удовольствия. Она не притворялась, демон это чувствовал по потокам силы, как и отчуждение, и ее закрытость сейчас. Он не мог уловить от нее никакой энергии. Кровь Избранной свернулась и почти не пахла.
— Надо убраться отсюда, девочка. Я отведу тебя в безопасное место. — Он снял с себя куртку, накидывая ей на плечи.
Чехия. Пятьсот лет назад
Лже-Карл, который наверняка являлся предком герра Карла Зиге, оставшимся где-то в далеком будущем-прошлом для Ракель Коэн, привез ее в небольшой домик в лесу, находящийся в километрах пяти от злополучного трактира. Впрочем, Коэн могла и спутать расстояние в сгустившихся сумерках. Она старалась не задремать под мерный стук копыт разбойничьей лошади, которую Не-Карл отвязал от коновязи недалеко от побоища. А еще старалась не обращать внимание на мужские руки, крепко, по-хозяйски обнимающие ее все время поездки на лошади.
В домике оказалось еще меньше места, чем в жилище Горака. Здесь уже давно никто не жил. Пыль не ютилась по углам, а вольготно расположилась на всех горизонтальных поверхностях.
— Как тебя зовут? — спросила Ракель, чтобы прекратить называть мысленно этого странного мужчину «тот, который слишком похож на Карла Зиге».
— Хайлель, — немного подумав, ответил теперь уж точно не Карл.
В жилах Коэн текла кровь нескольких национальностей. Свое имя она получила в честь знаменитой прабабушки — политика и деятеля сионистского движения Израиля. Это накладывало определенные обязательства. Как будто она должна была соответствовать своему имени, быть достойной. Вот только Ракель с детства если кому-то что-то и доказывала, то только самой себе. В подростком возрасте Коэн заинтересовалась генеалогией семьи, именно тогда она немного выучила иврит. Как дань памяти знаменитой родственницы. Языки всегда давались ей легко. Сейчас же память Ракель услужливо подсказала, что «Хайлель» переводится как «утренняя звезда», что также означает «сын зари» или «несущий свет», или более известный европейский вариант «Люцифер».
— Хайлель… — задумчиво повторила Коэн. Может, просто похожее сочетание букв и ничего не значит? Кто бы стал называть своего сына именем нечистого? Или это такое прозвище?
— Можно сокращать до «Хайл» или «Лель», — он уже стоял рядом, и Ракель готова была поклясться, что при произнесении второго варианта имени серые глаза смеялись. Родовая, генетическая черта, передающаяся из поколения в поколение, — шутить, сохраняя невозмутимое выражение.
Лель — божество любви и брака в славянском эпосе. Этакий амурчик. Ракель это знала, и Хайлель, очевидно, тоже. Имя, которое никак не вязалось с этим холодным воином.
— Спасибо, что спас меня, Хайл.
— У тебя будет возможность отблагодарить меня, девочка, — мужские пальцы, которые так легко сворачивали шеи разбойникам, скользнули за полы куртки, нежно накрывая грудь Ракель. Уверенно. Будто имели на это полное право. Он даже не спросил ее имени, продолжая обращаться обезличено. Будто ему все равно, кто она такая и что из себя представляет. Карл называл ее так же. Девочка. Только это звучало совершенно по иному. Не так. И пусть голос и губы, произносящие это слово, так похожи, но разница для Ракель была очевидна.
Коэн догадывалась, какая плата может потребоваться, но оказалась не готова к такому стремительному развитию событий. Ей нужно время. Все обдумать, прикинуть варианты, смириться в конце-концов. Ракель непроизвольно отшатнулась, сделав шаг назад.
Хайлель остался на месте и невозмутим. Если бы Коэн не провела столько времени вместе с Карлом Зиге, отличавшемся аналогичным ледяным спокойствием, она бы не заметила, что ее невербальный отказ очень ему не понравился.
— Никуда не выходи за пределы двора, я вернусь, — произнес Хайл и вышел, оставляя Ракель одну в заброшенной избушке. Впрочем, условия проживания для Коэн, привыкшей к большим городам двадцать первого века, не слишком отличались от тех, в которых она жила последние две недели у пана Горака.
Секундус занялся делами. Избранная, конечно, лакомство и значительный кус силы, но совершенно не повод уделять ей слишком много внимания. Особенно, если она его не ценит. Нужно решить, надолго ли он собирается поселиться в Европе, и объявить эти земли своей территорией.
Посетив несколько мест, демон выбрал себе подходящую резиденцию. Замок Локет, расположенный на неприступной скале близ города Карловы Вары. Очень удачно совпало, что прежний бургграф не так давно погиб, а ново-назначенный еще не успел вступить в должность. Секундус сделал так, что будущий бургграф до своих владений не доехал. Скопировав внешность, Второй демон занял его место.
Ракель наскребла золы из прогоревшей печки, с отвращением взяла порошок в рот, начав тереть пальцем зубы. Это был единственный доступный сейчас способ их почистить. Коэн уже неделю жила одна в лесном домике. Запасы еды на месяц нашлись в подвале, воду она брала из узкого колодца во дворе. Починить разорванное платье ей так и не удалось, но нашлась длинная рубаха из неотбеленной холстины. Каждый день находились какие-то дела, чтобы занять руки. А вот разуму Ракель, привыкшему к постоянному информационному потоку, было намного сложнее. В домике не было никаких книг, да и вряд ли Коэн смогла бы читать на старочешском. Все что оставалось делать — это размышлять, пытаться сопоставить факты и строить планы. Как ей жить дальше? Стоит ли полагаться на этого Хайлеля, который оставил ее здесь, и от которого уже какой день ни слуху ни духу. Хорошо, что сейчас тепло — конец весны, а значит, думать об обогреве жилища не нужно. Дров еще много, но очень надолго их не хватит. Может быть, хватит ждать и прятаться, и попробовать опять выйти к людям? Добраться до Кутна-Горы. Решится ли она вновь войти в крипту? Может быть, зеленого огня уже не будет, и получится вернуться домой. Коэн старалась не слишком мечтать об этом, иначе окружающая действительность становилась совершенно невыносимой, и слезы помимо воли текли из глаз.
Закончив с мытьем посуды после завтрака, Ракель увидела свое отражение в водяной глади полного ведра и отшатнулась. Из отражения на нее смотрела страшная незнакомка: искусанные обветренные губы, неопрятные пыльные пряди волос выбились из кое-как заплетенной косы. Серая рубаха бесформенным мешком висела на плечах. Обломанные ногти с черной окантовкой. Коэн неверяще коснулась лица, волос, губ. Это не она! Она всегда ухаживала за собой и выглядела безупречно. Ракель потрогала ключицы в вырезе рубахи. Слишком тонкие и выступающие. Не ее. По бокам прощупывались ребра. Впалый живот. Когда она успела так исхудать? Да, местная еда ей не очень нравилась. Ее не раз тошнило от непривычных блюд. И поэтому она старалась довольствоваться самым простым — кашей.
Именно этот, самый неподходящий момент, выбрал Хайлель, чтобы появиться на пороге. А ведь все обдумав, Коэн собиралась его соблазнить, надеясь обменять секс на помощь и понять его мотивы. Но, как это делать в таком виде? Когда она самой себе противна.
— Хайл… — пролепетала Ракель, отступая от шагнувшего к ней мужчины. Хотелось закрыться руками, чтобы на нее никто не смотрел, не видел, в какое чучело она превратилась.
— Все-таки боишься меня? — льдом в голосе Секундуса можно было порезаться. Не обращая внимание на женские руки, упирающиеся ему в плечи, старающиеся оттолкнуть, он приблизился вплотную, вздохнул воздух с шеи. Инициация ожидалась в ближайшие дни. Скоро ее запах будет разноситься на много метров вокруг. Оставлять такой лакомый кусочек силы без постоянного присмотра больше нельзя. Всю неделю демон незаметно для самой девушки приглядывал за ней. Появлялся, убеждался, что все с ней в порядке, и опять исчезал. В замке Локет он уже обосновался, пришла пора забрать туда Избранную. Жить в маленькой избушке не в стиле демона.
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Вот почти неделю Ракель обитала в замке близ города Карловы Вары. Классическом таком средневековом каменном замке, стоящем на холме в излучине реки, который на данный момент считался вполне современной постройкой. Хайлель, полное имя которого звучало как Ондра Хайлель Черны, оказался не каким-то там головорезом, а ни много ни мало бургграфом этих земель. Хотя властьимущие во все времена отличались от разбойников лишь тем, что их действия объявлялись законными.
Отголоски восстания, творящегося в столице, сюда не долетали, но все жители замка были настороже. Усиленные караулы, запертые ворота. Торговый обоз намедни пустили только после тщательного осмотра. Всю эту информацию Ракель почерпнула из разговоров обитателей Локета. К ней относились любезно, но настороженно, будто опасаясь. Только на третий день Коэн узнала о своем статусе, подслушав разговор на кухне. Оказалось, что все считают ее фавориткой бургграфа, имеющей на него особое влияние. Все сходились на том, что Ракель — это возлюбленная, которую Хайлель привез с родины, не желая расставаться при переезде к новому месту назначения. Также имелось два варианта, почему пан Черны на ней не женился. Первый, очень романтичный, заключался в том, что она незаконнорожденная дочь королевского рода. Второй, менее популярный и очень нежалательный для Коэн, говорил о том, что светлая пани, несмотря на весь свой ангельский вид, безродная ведьма, приворожившая пана Черны.
Стараясь опровергнуть второй слух, Ракель начала общаться с обитателями замка, пытаясь показать свою лояльность и совершенно не ведьмину природу. Опыт работы в большой компании и построение карьеры с низшей должности до руководящей ей очень помог. Жители Локета образовывали своего рода организацию, с иерархией и обязанностями. Единственное, что не хватало этому «обществу с ограниченной ответственностью» — правильных бизнес-процессов. Их-то Коэн и попыталась наладить.
Ракель не раздавала приказы, а скорее давала советы. Удивилась, когда поняла, что к ее словам прислушиваются. Все-таки хорошо быть в роли фаворитки бургграфа, пусть и в номинальной. Ведь никто не знал о том, что за эти дни она видела Хайлеля только мельком, в общих залах. Их покои находились рядом на верхних этажах, имели внутренние двери, ведущие в общую комнату. Но еще ни разу пан Черны не воспользовался этой близостью, не пришел в спальню Коэн ночью. Этот момент беспокоил Ракель больше всего. Она не понимала, что ему от нее нужно? Какое бургграфу дело до встреченной на дороге женщины?
Жизнь в замке хоть и не была пределом мечтаний, но добавила комфорта. Воду в лохань для мытья носили слуги, нашлось ароматное мыло, а однажды утром служанка ей передала коробочку с белым порошком и палочку с короткой щетиной. Коэн чуть не запрыгала от восторга. Зубная щетка! Теперь можно не мучаться с золой из камина.
— Пан Черны просил передать, пани, — улыбнулась служанка, видя радость госпожи.
Бельгия. Брюгге. Настоящее время
Череп заклинателя поместили на одну из полок Незримой библиотеке, рядом с Некромиконом и другими книгами по ритуальной некромантии. Подобное к подобному.
Искать тело заклинателя вызвался Портус, Эква предложила свою помощь. Ратиус сказала, что у нее есть теория о происхождении аномалии, но ей необходимо провести пару экспериментов. Остальные договорились наблюдать за криптой в Кутна Горе по расписанию.
— Может, создадим общий чат? — предложил Лепус использовать новые способы коммуникаций. Смартфоны почти у всех демонов были, вот только номерами они друг с другом не обменивались за редким исключением. — Это удобно, не надо на меня так хмуро смотреть. Я же не предлагаю подписаться на аккаунты друг друга в инстаграме.
— У тебя есть аккаунт в инстаграме? — заинтересовалась Эква, которая в силу своей игры в человеческую жизнь в образе медиа-персоны, была в курсе всех новинок.
— Конечно, у Ангуса тоже. Только у него, кроме одной фотографии бокала с виски, ничего нет. Что характеризует его как многогранную личность, склонную к рефлексии в виде поиска истины на дне стакана, — проговорил Лепус, с удовольствием отмечая краем глаза, как мгновенно вспыхивает радужка его наставника, сменяя цвет с темного-карего на огненно-желтый и обратно. Подначивать Ангуса в последние месяцы стало для демона-кролика насущной необходимостью. Чтобы не сорваться. В свою очередь, в ответ Ангус изображал из себя старого мудрого Змея, которому все слова подопечного — забавный лепет младенца и придурь юности, огрехи воспитания, которые он обязательно спокойно и обстоятельно исправит.
Проголосовали за общий чат большинством голосов. Квинтус поворчал, что ему придется выбираться из своего храма в другую местность, чтобы была сотовая связь, но тоже пообещал приобрести телефон и скинуть Лепусу, как зачинщику, свой номер. У него был спутниковый, но на него «телеграмм» не поставишь.
На этом совет и завершили, решив собраться через пару дней, когда будет больше данных.
Чехия. Кутна-Гора. Настоящее время
Секундус опять стоял посреди комнаты, не обращая внимание на кости и на жадное зеленое пламя, лижущее подошвы его ботинок. Он находился здесь дольше, чем было возможно сохранять спокойствие закрытой энергии, и поэтому полуразумная сущность незавершенного ритуала теперь выхватывала его силу, требовательно прося: «Еще!»
Демон экспериментировал со связью, но не мог ничего добиться, кроме того, что и так было ясно. Ракель жива. Она могла быть заперта внутри аномалии, и в этом случае оставалось только надеяться, что нахождение там подобно стазису. Иначе без еды и воды она скоро погибнет. Секундус, демон, живущий уже не одно тысячелетие, обычно не обращал внимание на бег времени, но в данный момент он как никогда остро чувствовал, как мгновения утекают песчинками сквозь пальцы. Не удержать. Еще немного и будет слишком поздно.
Он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Стоящая рядом Канис кивнула вниз, на горящую зелень, и исчезла. Второй демон вспомнил, что сейчас ее время по расписанию наблюдать за тем, чтобы пожирающая энергию сущность никому не вредила.
— Наоборот, я собираюсь тебя защищать.
Губы Ракель обожгло чужое дыхание. Карл Зиге считался с ее мнением, или хотя бы делал вид. Этот незнакомец с его лицом признавал только свои желания. И даже не собирался спрашивать, прежде чем вновь ее поцеловать.
— Почему? — Ракель уперлась ладонями в плечи мужчины.
***
— Почему? — удивился Секунудус сопротивлению Избранной. Для себя он уже все решил. Если отмеченная силой попалась на его пути, то не дело ее отпускать. Он дождется инициации, а потом заберет ее энергию. Всю. А пока она будет рядом, можно и развлечься, получая тришну. Он зачастую пренебрегал этим типом энергии, не заводил человеческих любовниц, как практиковали некоторые демоны, но если само упало в руки, почему бы и не воспользоваться. Тело у Избранной неплохое, а когда сойдет припухлость со скулы, то и личико будет тоже ничего. Наверное, не стоило убивать этих разбойников на ее глазах. До этого она была более податливой и отзывчивой. Демон вспомнил жадные объятия. — Я тебе кого-то напоминаю?
— Мне показалось. — Избранная, пытаясь прикрыться обрывками платья, обняла саму себя руками. Секундусу не понравился ответ. Значит, существует мужчина, которому эта маленькая Избранная хочет кинуться на шею и целовать, постанывая от удовольствия. Она не притворялась, демон это чувствовал по потокам силы, как и отчуждение, и ее закрытость сейчас. Он не мог уловить от нее никакой энергии. Кровь Избранной свернулась и почти не пахла.
— Надо убраться отсюда, девочка. Я отведу тебя в безопасное место. — Он снял с себя куртку, накидывая ей на плечи.
Глава 12
Чехия. Пятьсот лет назад
Лже-Карл, который наверняка являлся предком герра Карла Зиге, оставшимся где-то в далеком будущем-прошлом для Ракель Коэн, привез ее в небольшой домик в лесу, находящийся в километрах пяти от злополучного трактира. Впрочем, Коэн могла и спутать расстояние в сгустившихся сумерках. Она старалась не задремать под мерный стук копыт разбойничьей лошади, которую Не-Карл отвязал от коновязи недалеко от побоища. А еще старалась не обращать внимание на мужские руки, крепко, по-хозяйски обнимающие ее все время поездки на лошади.
В домике оказалось еще меньше места, чем в жилище Горака. Здесь уже давно никто не жил. Пыль не ютилась по углам, а вольготно расположилась на всех горизонтальных поверхностях.
— Как тебя зовут? — спросила Ракель, чтобы прекратить называть мысленно этого странного мужчину «тот, который слишком похож на Карла Зиге».
— Хайлель, — немного подумав, ответил теперь уж точно не Карл.
В жилах Коэн текла кровь нескольких национальностей. Свое имя она получила в честь знаменитой прабабушки — политика и деятеля сионистского движения Израиля. Это накладывало определенные обязательства. Как будто она должна была соответствовать своему имени, быть достойной. Вот только Ракель с детства если кому-то что-то и доказывала, то только самой себе. В подростком возрасте Коэн заинтересовалась генеалогией семьи, именно тогда она немного выучила иврит. Как дань памяти знаменитой родственницы. Языки всегда давались ей легко. Сейчас же память Ракель услужливо подсказала, что «Хайлель» переводится как «утренняя звезда», что также означает «сын зари» или «несущий свет», или более известный европейский вариант «Люцифер».
— Хайлель… — задумчиво повторила Коэн. Может, просто похожее сочетание букв и ничего не значит? Кто бы стал называть своего сына именем нечистого? Или это такое прозвище?
— Можно сокращать до «Хайл» или «Лель», — он уже стоял рядом, и Ракель готова была поклясться, что при произнесении второго варианта имени серые глаза смеялись. Родовая, генетическая черта, передающаяся из поколения в поколение, — шутить, сохраняя невозмутимое выражение.
Лель — божество любви и брака в славянском эпосе. Этакий амурчик. Ракель это знала, и Хайлель, очевидно, тоже. Имя, которое никак не вязалось с этим холодным воином.
— Спасибо, что спас меня, Хайл.
— У тебя будет возможность отблагодарить меня, девочка, — мужские пальцы, которые так легко сворачивали шеи разбойникам, скользнули за полы куртки, нежно накрывая грудь Ракель. Уверенно. Будто имели на это полное право. Он даже не спросил ее имени, продолжая обращаться обезличено. Будто ему все равно, кто она такая и что из себя представляет. Карл называл ее так же. Девочка. Только это звучало совершенно по иному. Не так. И пусть голос и губы, произносящие это слово, так похожи, но разница для Ракель была очевидна.
Коэн догадывалась, какая плата может потребоваться, но оказалась не готова к такому стремительному развитию событий. Ей нужно время. Все обдумать, прикинуть варианты, смириться в конце-концов. Ракель непроизвольно отшатнулась, сделав шаг назад.
Хайлель остался на месте и невозмутим. Если бы Коэн не провела столько времени вместе с Карлом Зиге, отличавшемся аналогичным ледяным спокойствием, она бы не заметила, что ее невербальный отказ очень ему не понравился.
— Никуда не выходи за пределы двора, я вернусь, — произнес Хайл и вышел, оставляя Ракель одну в заброшенной избушке. Впрочем, условия проживания для Коэн, привыкшей к большим городам двадцать первого века, не слишком отличались от тех, в которых она жила последние две недели у пана Горака.
***
Секундус занялся делами. Избранная, конечно, лакомство и значительный кус силы, но совершенно не повод уделять ей слишком много внимания. Особенно, если она его не ценит. Нужно решить, надолго ли он собирается поселиться в Европе, и объявить эти земли своей территорией.
Посетив несколько мест, демон выбрал себе подходящую резиденцию. Замок Локет, расположенный на неприступной скале близ города Карловы Вары. Очень удачно совпало, что прежний бургграф не так давно погиб, а ново-назначенный еще не успел вступить в должность. Секундус сделал так, что будущий бургграф до своих владений не доехал. Скопировав внешность, Второй демон занял его место.
***
Ракель наскребла золы из прогоревшей печки, с отвращением взяла порошок в рот, начав тереть пальцем зубы. Это был единственный доступный сейчас способ их почистить. Коэн уже неделю жила одна в лесном домике. Запасы еды на месяц нашлись в подвале, воду она брала из узкого колодца во дворе. Починить разорванное платье ей так и не удалось, но нашлась длинная рубаха из неотбеленной холстины. Каждый день находились какие-то дела, чтобы занять руки. А вот разуму Ракель, привыкшему к постоянному информационному потоку, было намного сложнее. В домике не было никаких книг, да и вряд ли Коэн смогла бы читать на старочешском. Все что оставалось делать — это размышлять, пытаться сопоставить факты и строить планы. Как ей жить дальше? Стоит ли полагаться на этого Хайлеля, который оставил ее здесь, и от которого уже какой день ни слуху ни духу. Хорошо, что сейчас тепло — конец весны, а значит, думать об обогреве жилища не нужно. Дров еще много, но очень надолго их не хватит. Может быть, хватит ждать и прятаться, и попробовать опять выйти к людям? Добраться до Кутна-Горы. Решится ли она вновь войти в крипту? Может быть, зеленого огня уже не будет, и получится вернуться домой. Коэн старалась не слишком мечтать об этом, иначе окружающая действительность становилась совершенно невыносимой, и слезы помимо воли текли из глаз.
Закончив с мытьем посуды после завтрака, Ракель увидела свое отражение в водяной глади полного ведра и отшатнулась. Из отражения на нее смотрела страшная незнакомка: искусанные обветренные губы, неопрятные пыльные пряди волос выбились из кое-как заплетенной косы. Серая рубаха бесформенным мешком висела на плечах. Обломанные ногти с черной окантовкой. Коэн неверяще коснулась лица, волос, губ. Это не она! Она всегда ухаживала за собой и выглядела безупречно. Ракель потрогала ключицы в вырезе рубахи. Слишком тонкие и выступающие. Не ее. По бокам прощупывались ребра. Впалый живот. Когда она успела так исхудать? Да, местная еда ей не очень нравилась. Ее не раз тошнило от непривычных блюд. И поэтому она старалась довольствоваться самым простым — кашей.
Именно этот, самый неподходящий момент, выбрал Хайлель, чтобы появиться на пороге. А ведь все обдумав, Коэн собиралась его соблазнить, надеясь обменять секс на помощь и понять его мотивы. Но, как это делать в таком виде? Когда она самой себе противна.
— Хайл… — пролепетала Ракель, отступая от шагнувшего к ней мужчины. Хотелось закрыться руками, чтобы на нее никто не смотрел, не видел, в какое чучело она превратилась.
***
— Все-таки боишься меня? — льдом в голосе Секундуса можно было порезаться. Не обращая внимание на женские руки, упирающиеся ему в плечи, старающиеся оттолкнуть, он приблизился вплотную, вздохнул воздух с шеи. Инициация ожидалась в ближайшие дни. Скоро ее запах будет разноситься на много метров вокруг. Оставлять такой лакомый кусочек силы без постоянного присмотра больше нельзя. Всю неделю демон незаметно для самой девушки приглядывал за ней. Появлялся, убеждался, что все с ней в порядке, и опять исчезал. В замке Локет он уже обосновался, пришла пора забрать туда Избранную. Жить в маленькой избушке не в стиле демона.
***
Чехия. Локет. Пятьсот лет назад
Вот почти неделю Ракель обитала в замке близ города Карловы Вары. Классическом таком средневековом каменном замке, стоящем на холме в излучине реки, который на данный момент считался вполне современной постройкой. Хайлель, полное имя которого звучало как Ондра Хайлель Черны, оказался не каким-то там головорезом, а ни много ни мало бургграфом этих земель. Хотя властьимущие во все времена отличались от разбойников лишь тем, что их действия объявлялись законными.
Отголоски восстания, творящегося в столице, сюда не долетали, но все жители замка были настороже. Усиленные караулы, запертые ворота. Торговый обоз намедни пустили только после тщательного осмотра. Всю эту информацию Ракель почерпнула из разговоров обитателей Локета. К ней относились любезно, но настороженно, будто опасаясь. Только на третий день Коэн узнала о своем статусе, подслушав разговор на кухне. Оказалось, что все считают ее фавориткой бургграфа, имеющей на него особое влияние. Все сходились на том, что Ракель — это возлюбленная, которую Хайлель привез с родины, не желая расставаться при переезде к новому месту назначения. Также имелось два варианта, почему пан Черны на ней не женился. Первый, очень романтичный, заключался в том, что она незаконнорожденная дочь королевского рода. Второй, менее популярный и очень нежалательный для Коэн, говорил о том, что светлая пани, несмотря на весь свой ангельский вид, безродная ведьма, приворожившая пана Черны.
Стараясь опровергнуть второй слух, Ракель начала общаться с обитателями замка, пытаясь показать свою лояльность и совершенно не ведьмину природу. Опыт работы в большой компании и построение карьеры с низшей должности до руководящей ей очень помог. Жители Локета образовывали своего рода организацию, с иерархией и обязанностями. Единственное, что не хватало этому «обществу с ограниченной ответственностью» — правильных бизнес-процессов. Их-то Коэн и попыталась наладить.
Ракель не раздавала приказы, а скорее давала советы. Удивилась, когда поняла, что к ее словам прислушиваются. Все-таки хорошо быть в роли фаворитки бургграфа, пусть и в номинальной. Ведь никто не знал о том, что за эти дни она видела Хайлеля только мельком, в общих залах. Их покои находились рядом на верхних этажах, имели внутренние двери, ведущие в общую комнату. Но еще ни разу пан Черны не воспользовался этой близостью, не пришел в спальню Коэн ночью. Этот момент беспокоил Ракель больше всего. Она не понимала, что ему от нее нужно? Какое бургграфу дело до встреченной на дороге женщины?
Жизнь в замке хоть и не была пределом мечтаний, но добавила комфорта. Воду в лохань для мытья носили слуги, нашлось ароматное мыло, а однажды утром служанка ей передала коробочку с белым порошком и палочку с короткой щетиной. Коэн чуть не запрыгала от восторга. Зубная щетка! Теперь можно не мучаться с золой из камина.
— Пан Черны просил передать, пани, — улыбнулась служанка, видя радость госпожи.
***
Бельгия. Брюгге. Настоящее время
Череп заклинателя поместили на одну из полок Незримой библиотеке, рядом с Некромиконом и другими книгами по ритуальной некромантии. Подобное к подобному.
Искать тело заклинателя вызвался Портус, Эква предложила свою помощь. Ратиус сказала, что у нее есть теория о происхождении аномалии, но ей необходимо провести пару экспериментов. Остальные договорились наблюдать за криптой в Кутна Горе по расписанию.
— Может, создадим общий чат? — предложил Лепус использовать новые способы коммуникаций. Смартфоны почти у всех демонов были, вот только номерами они друг с другом не обменивались за редким исключением. — Это удобно, не надо на меня так хмуро смотреть. Я же не предлагаю подписаться на аккаунты друг друга в инстаграме.
— У тебя есть аккаунт в инстаграме? — заинтересовалась Эква, которая в силу своей игры в человеческую жизнь в образе медиа-персоны, была в курсе всех новинок.
— Конечно, у Ангуса тоже. Только у него, кроме одной фотографии бокала с виски, ничего нет. Что характеризует его как многогранную личность, склонную к рефлексии в виде поиска истины на дне стакана, — проговорил Лепус, с удовольствием отмечая краем глаза, как мгновенно вспыхивает радужка его наставника, сменяя цвет с темного-карего на огненно-желтый и обратно. Подначивать Ангуса в последние месяцы стало для демона-кролика насущной необходимостью. Чтобы не сорваться. В свою очередь, в ответ Ангус изображал из себя старого мудрого Змея, которому все слова подопечного — забавный лепет младенца и придурь юности, огрехи воспитания, которые он обязательно спокойно и обстоятельно исправит.
Проголосовали за общий чат большинством голосов. Квинтус поворчал, что ему придется выбираться из своего храма в другую местность, чтобы была сотовая связь, но тоже пообещал приобрести телефон и скинуть Лепусу, как зачинщику, свой номер. У него был спутниковый, но на него «телеграмм» не поставишь.
На этом совет и завершили, решив собраться через пару дней, когда будет больше данных.
***
Чехия. Кутна-Гора. Настоящее время
Секундус опять стоял посреди комнаты, не обращая внимание на кости и на жадное зеленое пламя, лижущее подошвы его ботинок. Он находился здесь дольше, чем было возможно сохранять спокойствие закрытой энергии, и поэтому полуразумная сущность незавершенного ритуала теперь выхватывала его силу, требовательно прося: «Еще!»
Демон экспериментировал со связью, но не мог ничего добиться, кроме того, что и так было ясно. Ракель жива. Она могла быть заперта внутри аномалии, и в этом случае оставалось только надеяться, что нахождение там подобно стазису. Иначе без еды и воды она скоро погибнет. Секундус, демон, живущий уже не одно тысячелетие, обычно не обращал внимание на бег времени, но в данный момент он как никогда остро чувствовал, как мгновения утекают песчинками сквозь пальцы. Не удержать. Еще немного и будет слишком поздно.
Он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Стоящая рядом Канис кивнула вниз, на горящую зелень, и исчезла. Второй демон вспомнил, что сейчас ее время по расписанию наблюдать за тем, чтобы пожирающая энергию сущность никому не вредила.
