– Что случилось, мин херц?
– Надеюсь, мы успеем перехватить твою родственницу, пока ничего не произошло.
Лорд Майен молча смотрит на нас, а его аура сгущается грозовым облаком.
Связалась с Домом и попросила показать блудную родственницу.
Зимний лес – зелёные ели с мохнатыми лапами, покрытыми искрящимся на солнце снегом. Лес окаймляет огромную поляну. Даже не поляну, а поле. Невдалеке виднеются заснеженные горные пики. А на поле – гонки на выживание. Снегоход мчится на пределе возможного, двигатель ревёт, снег визжит под полозьями на крутых поворотах. Лёля лихо маневрирует, сбивая "прицел" нападающим с воздуха н’гессам, стараясь добраться до леса – среди деревьев летающие кони не смогут нападать сверху, и у снегохода появятся шансы оторваться. Но н’гессы умеют загонять дичь. Стая разделилась и загоняет дракониху на середину поля. На снегоходе уже есть несколько вмятин – вероятно приложили копытом. Вспомнила, как от лёгкого удара крошился гранит – снегоходу много не надо. Ещё пару раз лягнут и развалят машинку на кусочки.
– Она не успеет. Я попрошу Дом открыть ей дверь, а ты, мин херц, успокоишь н’гессов. Им не понравился звук мотора?
– Сейчас у н’гессов брачные игры. А Лёля ещё и дракон. Н’гессы и драконы враждуют с начала времён.
– Вроде бы и те, и другие разумны. Почему так не любят друг друга?
– Ну почему сразу "не любят"? Они считают друг друга весьма питательными.
И тут изображение мигнуло и… Вбежавшие няньки замерли в дверях.
– Я их высеку. И не говори мне, что они ещё не сопоставляют причину и следствие.
Мара молчит, разглядывая мельтешащих вокруг н’гессов дракончиков. Детишки решили, что это такая игра, и стремятся принять участие. Я знаю, что Дом может выхватить их в любой момент, но всё равно беспокоюсь. А н’гессы выполняют фигуры высшего пилотажа, старательно уворачиваясь от малышни.
– Почему они не нападают? Н’гессы не охотятся на драконьих младенцев?
– Не говори глупостей, сладкая. Младшие пахнут твоим молоком, а старшие их полнородные родственники. Твари Бездны стараются не огорчать первых детей Матери.
– Но мне говорили, что драконы тоже первые дети Матери Бездны?
Милорд Майен "безразлично" поинтересовался:
– Кто говорил?
"Кто посмел просвещать Меняющую?!!" – так это прозвучало в его эмоциях. Пффф!
– Дом говорил.
Мысленно показала высшим лордам язык и мысленно же запрыгала на одной ножке.
Практически только на пару секунд отвлеклась, а младшие драконята успели уцепиться за спины н’гессов и те, с мученическим выражением на мордах парят в воздухе широко раскинув крылья, катая малышню. Старшие драконята летят рядом, следя, чтобы малявки не упали. Прочие н’гессы, которым посчастливилось избежать участи ездовых животных, продолжают атаковать Лёльку, не давая ей приблизиться к лесу. Надо что-то делать, пока Лёля не приняла драконий облик.
В небе над Лёлей открылась дверь, и плети белых роз быстро втянули её внутрь, вытряхнув во дворе терема. Снегоход сиротливо валяется на поле. Драконята увлечённо играют с н’гессами в лошадок.
Вышли во двор. Втроём. Мара, я и милорд Майен. Распушившаяся от возмущения Лёлька пружинисто вскочила на ноги и… полезла за пазуху. Достала свою спутницу. Невероятное создание Вителлиев Северов то ли без сознания, то ли… Нет. Жива. Лёля подула ей в морду и Шедиль встрепенулась, встряхнула крыльями и щупальцами, встопорщила боевые гребни и взвилась в воздух с атакующим воплем. Мара сорвал с головы шляпу и прицельно метнул, не давая Лёлиной спутнице ускользнуть на кромку Бездны. Лорд Майен боком подобрался к Лёле и завёл обычное мужское бла-бла-бла на тему "почему ты так неосторожна". Шляпа Мары скачет по снегу, нарезая круги.
– Мин херц, выпусти зверушку. Она обидится.
– Храброе маленькое создание…
Тонкие пальцы Мары поглаживают довольно жмурящуюся Шедиль. Дом показал нам прогулку Лёли с начала и до конца. Если бы не Шедиль, Лёлю сбили бы со снегохода и всё закончилось не столь удачно. Шедиль атаковала бесшумно нападающего н’гесса, и Лёля смогла увернуться. Не только увернуться, но и, не попытавшись скрыться в лесу, возвратиться за сбитой ударом крыла Шедиль.
– Хорошо, что спутники обладают иммунитетом. Когти и клыки н’гессов ядовиты. Шедиль могла погибнуть из за твоего безрассудства, Лёля.
Это называется "не мытьём, так катаньем". Мысленно прижала уши. Если бы на меня так давили, я совершила бы что-нибудь по настоящему безрассудное. А Лёля, – ничего, терпит.
– Как интересно, сладкая… – Мара шепчет мне на ухо, покусывая его. – И какого же безрассудства нам следует ожидать?
Посмотрела на краснеющую Лёлю и насмешливо улыбающегося милорда Майена, повернулась к Маре с готовой отповедью "не при ребёнке же!" и утонула в шальных изумрудных глазах. Тяжело вздохнула – будучи кормящей матерью на безрассудства я пока не способна. А Мара продолжает искушать:
– Я уже предлагал тебе, сладкая. Предложение остаётся в силе.
Гррр!
Улыбающийся древний переключился с Лёли на меня. С издевательской протяжностью задал вопрос:
– А ты знаааешь, домна Тигра, что повелитель драконов откаазаался предоставить твоим мужьям возможность подтвердить брааак?
Почувствуйте себя бандер-логом. Так это называется. Вежливо улыбаюсь древнему, задумавшись, что покарать принёсшего дурную весть вовсе не плохая идея. Милорд Майен ответной улыбкой дал понять, что "руки коротки". Вползающие в гостиную розы многозначительно зашуршали "не будьте так уверены".
Вот так, с шутками и прибаутками, мы ожидаем возвращения мужчин. Упустили драконят, негодяи, и продолжают развлекаться.
– Вот они где. Я так и думал.
Это консул Вителлий Север – горе-опекун, приставленный Кассием Агриппой к драконятам.
Безмятежные ангелы в ярких комбинезончиках, увлечённо строящие с Лёлей снежную крепость, не стали отвлекаться на появление взрослых – много их тут ходит, а крепость сама себя не построит. Младшие не стали принимать человеческий облик – подкормились в тигрином, и порхают над строителями, контролируя процесс.
– Я надеялась, что дети будут под присмотром.
Говорю в пространство, обращаясь ко всем сразу.
– Ты их мать, почему сама не присмотрела?
"Настоящий полковник" смотрит на "иху мать" бессмысленным оловянным взглядом, вытянувшись во фрунт. Военные никогда не оправдываются, мне следовало это помнить. За меня вступилась сватья. Швырнула в консула чашку, и ядовито поинтересовалась, давно ли у Вителлия Севера появилось желание увидеть домну Тигру в бане. От чашки консул легко увернулся. Император укоризненно сказал: "Агриппина", но Прекраснейшая не прониклась – привыкла, видимо.
Я переключилась на детей.
– Декла, я сказала, чтобы ты следила за Еленой.
Декла отвлеклась от крепости, вытянула руку и некультурно показала пальчиком на толстенькую драконочку:
– Я слежу, мама. Вон она летает вместе с братьями.
Дай и Дирк дружно закивали:
– Мы следим, мама.
Мужчины заулыбались. Чему радуются? Детёнышам два с небольшим года, а они уже начали играть словами. Мои мужья шёпотом переговариваются на незнакомом мне языке. Кроме Кассия Агриппы, конечно. Отказавшись соблюдать семейную традицию в угоду обычаям драконов, главный дракон противопоставил себя моим мужьям. Всем нам он себя противопоставил! Древний недоволен – этого языка он не знает. А Лёля рассказывала, что милорд Майен создал для неё универсальный переводчик, с которым даже и читать можно выучиться. Странно, почему он тогда не понимает о чём говорят мои супруги. Или они "ботают по фене" для лордов высокой крови? От них всего можно ожидать! Надо у Мары потребовать, чтобы обучил меня и этому языку.
– Не надейся, сладкая. У мужчин свои разговоры.
Гррр!
Мужья встревожены. Вряд ли из за отмены на пять лет ночей подтверждения брака. Что-то другое их беспокоит. Интересно, а Дом сможет мне перевести их разговор? От Дома повеяло растерянностью, зато розы обнадёживающе зашуршали – правильно, обмотаем их колючими побегами, и не выпустим, пока не расколятся. А ещё можно слегка изменить ядовитый сок, сделав из него сыворотку правды.
– Дядюшка перестарался, обучая тебя, сладкая. Какие кровожадные мысли!
– Душа моя, тебе не о чем беспокоиться. Мы примем меры, чтобы твои младшие дети не исчезали бесследно.
– На цепь посадите?
– Цепь не выход, киса моя. Малыши были в защитном круге, но руны высшего порядка их не удержали.
Драконята прислушиваются. Внешне это незаметно, но эмпатов они обмануть не способны. Дети Мары насмешливо улыбаются "строителям", я сдерживаюсь, чтобы не встревожить мужей ещё и этим. Скорее бы в Академию детёнышей отправить!
В два с половиной года драконята создали себе спутников. Р’асти, как у старшего брата. Шестилапые здоровенные крысюки шастают по всей вилле – куда ни повернёшься, везде они. Назвали своих спутников дети по древнебездновой традиции – Дайис, Диркис, Деклиене. Наверное, не хотели задумываться. Аквила и Долий теперь у нас частые гости – обучают младших родственников.
Самые младшие учатся маршировать. В драконьем облике, конечно. Уловили, что лорд Атта огорчается, если манкировать занятиями, и стараются. Солнышки добры, и драконьи не исключение. Старшие, глядя на младших, тоже осваивают строевую подготовку. А то как же? Им надо следить за младшими и обучать их, а они не освоили предмет обучения.
А мои мужья изучают способности драконят. Малышня не смотрела на старших родственников, не усваивала "то, чего делать нельзя" и "вещей, невозможных никак" (Тигра вспоминает стихотворение Киплинга), и поэтому использует возможности драконов, о которых все уже забыли. Дом помнит. Из бани и из терема драконята смылись при помощи мерцания. И руны высшего порядка их не удержали. Всё потому, что дети не знают, что руны высшего порядка способны удержать кого угодно. Я и сама, осваивая некромантию, не знала многих "невозможных" вещей, и с успехом их делала. Вот мои мужья и пытаются найти алгоритм, позволяющий им "мерцать".
– В чём смысл? Вы перемещаетесь порталами в мгновение ока. Чем мерцание отличается от портала?
– Сладкая, не говори ерунды.
Вот так всегда. Ничего хорошего от мужчин не услышишь.
– Злые вы. Уйду я от вас.
– Да-же не ду-май.
Мара говорит по слогам, чтобы лучше усваивалось. Потом больно хватает меня за локоть, и яростно шепчет:
– Не смей произносить эти слова, сладкая. Ты наша жена. Мать наших детей. Ты наша радость, наша слабость, наше уязвимое место – ты должна быть под защитой всегда. Лаки и дядюшка уже теряли семью. Я всю жизнь был один, сам по себе, мне не довелось испытать чувства утраты, и я не желаю его испытывать, сладкая.
– От слабостей избавляются, мин херц…
– Сладкая, ты дура полная. Точнее говоря, ты предусмотрительная женщина. Мы избавились бы от наложницы, которая стала слишком важной. Но ты мать наших детей. Для дядюшки достаточно было наличия внуков, чтобы он взял на себя обеспечение твоей безопасности. Лорды Ллеу, традиционно считают матерей своих детей священными.
Пауза, хрупкий лёд которой я разбила тихим вопросом:
– А ты, мин херц?
Мара насмешливо улыбнулся. На дне изумрудных омутов тяжёлым камнем лежит обречённость:
– А для меня наши дети всего лишь дополнение к браку, сладкая.
Милорд осторожно высвободил мой локоть из пальцев Мары, и дополнил объяснения.
– Обычно Мары не способны испытывать даже привязанность. Это исторический факт, душа моя. Но когда Маре удаётся полюбить…
– Были прецеденты?
Мы все заинтересованно смотрим на лорда-опекуна. Драконята тоже внимательно слушают – ещё бы понимали что-то!
– Этого нет в архивах, дядюшка.
– Думаю, что эти сведения остались только в архиве Гусса.
Вода хранит всю информацию. Милорд подарил мне одобрительную улыбку:
– Именно так, душа моя. Это было во время войн с древними. Один из них, клан которого был уничтожен лордом Марой, решил отомстить, заставив повелителя Иллюзий страдать от утраты. Древние всегда любили генетические эксперименты. Больше двух тысяч лет потратил он на исследования. О том, сколько объектов отправилось в брак, история умалчивает. Но в результате древний вырастил женщину для лорда Мары. Такую, что подходила ему во всём, дополняя его, делая их союз совершенным.
– И лорд Мара не защитил свою женщину, дядюшка?
В голосе моего лорда Мары слышится недоверие.
– Он не смог. Они прожили душа в душу несколько десятков лет, наконец женщина забеременела. И через полгода включилось встроенное в её генетическую структуру проклятие. Определить спящее проклятие почти невозможно, а когда оно сработало… Мара уничтожил всех. Всех, в ком была хоть капля крови этого древнего, всех, кто был связан брачными, дружескими, договорными узами с его кланом.
– Проклятье побеждённых? Это лорд Мара сотворил?
– Киса моя, проклятье побеждённых затрагивает только кровное родство. Оно известно. А это из запрещённых.
– Дядюшка наверняка его знает, сладкая.
– Проклятие уходящего, или траурное проклятие – в хрониках написано по разному. Повелитель Иллюзий вложил в проклятие свою жизнь. Дом Иллюзий на несколько тысячелетий остался без хозяина. Потом Мать Бездна восстановила клан, предоставив клану Шауг супругу, рождённую и воспитанную в храме. Один из её детей родился Марой.
– Я слышала от Прекраснейшей, что одна из дочерей лорда Шауга является наследницей ушедшего рода.
– Если Матери угодно, в любой высокой семье может появиться такой наследник.
Ну, безусловно. Но лучше идти проверенным путём. Глубоко внутри меня, где-то очень глубоко, раздался тихий смешок и ласковое "моё дитя".
– Почему они не создают замки?
Старшим драконятам уже три года, а они и думать не думают о будущих резиденциях.
– У драконов замки редкость, сладкая. Наш сват и его соратники вырастили свои резиденции будучи взрослыми, и опираясь на неоднократные наблюдения за выращиванием замков близнецами-стражами. Лорд Аксель больше страж, чем дракон, для стражей вырастить замок – закономерность. Замки стражей закрывают разломы, защищая человеков от неразумных тварей Бездны. Из прочих детей Прекраснейшей замки только у стражей и у нашего зятя, выращенный им после обручения с нашей дочерью.
– У лорда Атты замка нет.
– Лорд Атта больше дракон, чем страж. И больше военный, чем дракон. У него есть военные базы протектората Этан.
– Надо познакомить детей с лордом Акселем. Попрошу сватью.
– Не спеши, сладкая. Всё равно дети вырастят то, что нужно именно им.
Сначала солнышки вырастили домишки. Мало им способности мерцать, теперь они просто убегают за домишками по границе Бездны. А всё потому, что папенька-император мерцание детям категорически запретил, сочтя его опасным, и они обещали отцу не использовать мерцание без присмотра старших родственников. Аквилу, кстати, уже научили. Но Аквилу Кассий Агриппа старшим родственником не считает.
– Хорошо, хоть крысюков не вырастили, как старшие.
– Им хватает домишек. Ты бы поинтересовалась у своего Дома, сладкая, когда они взрослеют.
– Как только найдут подходящий перекрёсток, мин херц.
– Непохоже, что они его ищут.
– Значит не доросли ещё.
Перебрасываемся словами, наблюдая через зеркало Бездны за старшими драконятами. Так же как и дети Лаки они, по примеру младших, решили вырастить собственные резиденции. А то в Академии стыдно будет перед сокурсниками.
– Надеюсь, мы успеем перехватить твою родственницу, пока ничего не произошло.
Лорд Майен молча смотрит на нас, а его аура сгущается грозовым облаком.
Связалась с Домом и попросила показать блудную родственницу.
Зимний лес – зелёные ели с мохнатыми лапами, покрытыми искрящимся на солнце снегом. Лес окаймляет огромную поляну. Даже не поляну, а поле. Невдалеке виднеются заснеженные горные пики. А на поле – гонки на выживание. Снегоход мчится на пределе возможного, двигатель ревёт, снег визжит под полозьями на крутых поворотах. Лёля лихо маневрирует, сбивая "прицел" нападающим с воздуха н’гессам, стараясь добраться до леса – среди деревьев летающие кони не смогут нападать сверху, и у снегохода появятся шансы оторваться. Но н’гессы умеют загонять дичь. Стая разделилась и загоняет дракониху на середину поля. На снегоходе уже есть несколько вмятин – вероятно приложили копытом. Вспомнила, как от лёгкого удара крошился гранит – снегоходу много не надо. Ещё пару раз лягнут и развалят машинку на кусочки.
– Она не успеет. Я попрошу Дом открыть ей дверь, а ты, мин херц, успокоишь н’гессов. Им не понравился звук мотора?
– Сейчас у н’гессов брачные игры. А Лёля ещё и дракон. Н’гессы и драконы враждуют с начала времён.
– Вроде бы и те, и другие разумны. Почему так не любят друг друга?
– Ну почему сразу "не любят"? Они считают друг друга весьма питательными.
И тут изображение мигнуло и… Вбежавшие няньки замерли в дверях.
– Я их высеку. И не говори мне, что они ещё не сопоставляют причину и следствие.
Мара молчит, разглядывая мельтешащих вокруг н’гессов дракончиков. Детишки решили, что это такая игра, и стремятся принять участие. Я знаю, что Дом может выхватить их в любой момент, но всё равно беспокоюсь. А н’гессы выполняют фигуры высшего пилотажа, старательно уворачиваясь от малышни.
– Почему они не нападают? Н’гессы не охотятся на драконьих младенцев?
– Не говори глупостей, сладкая. Младшие пахнут твоим молоком, а старшие их полнородные родственники. Твари Бездны стараются не огорчать первых детей Матери.
– Но мне говорили, что драконы тоже первые дети Матери Бездны?
Милорд Майен "безразлично" поинтересовался:
– Кто говорил?
"Кто посмел просвещать Меняющую?!!" – так это прозвучало в его эмоциях. Пффф!
– Дом говорил.
Мысленно показала высшим лордам язык и мысленно же запрыгала на одной ножке.
Практически только на пару секунд отвлеклась, а младшие драконята успели уцепиться за спины н’гессов и те, с мученическим выражением на мордах парят в воздухе широко раскинув крылья, катая малышню. Старшие драконята летят рядом, следя, чтобы малявки не упали. Прочие н’гессы, которым посчастливилось избежать участи ездовых животных, продолжают атаковать Лёльку, не давая ей приблизиться к лесу. Надо что-то делать, пока Лёля не приняла драконий облик.
В небе над Лёлей открылась дверь, и плети белых роз быстро втянули её внутрь, вытряхнув во дворе терема. Снегоход сиротливо валяется на поле. Драконята увлечённо играют с н’гессами в лошадок.
Вышли во двор. Втроём. Мара, я и милорд Майен. Распушившаяся от возмущения Лёлька пружинисто вскочила на ноги и… полезла за пазуху. Достала свою спутницу. Невероятное создание Вителлиев Северов то ли без сознания, то ли… Нет. Жива. Лёля подула ей в морду и Шедиль встрепенулась, встряхнула крыльями и щупальцами, встопорщила боевые гребни и взвилась в воздух с атакующим воплем. Мара сорвал с головы шляпу и прицельно метнул, не давая Лёлиной спутнице ускользнуть на кромку Бездны. Лорд Майен боком подобрался к Лёле и завёл обычное мужское бла-бла-бла на тему "почему ты так неосторожна". Шляпа Мары скачет по снегу, нарезая круги.
– Мин херц, выпусти зверушку. Она обидится.
***
– Храброе маленькое создание…
Тонкие пальцы Мары поглаживают довольно жмурящуюся Шедиль. Дом показал нам прогулку Лёли с начала и до конца. Если бы не Шедиль, Лёлю сбили бы со снегохода и всё закончилось не столь удачно. Шедиль атаковала бесшумно нападающего н’гесса, и Лёля смогла увернуться. Не только увернуться, но и, не попытавшись скрыться в лесу, возвратиться за сбитой ударом крыла Шедиль.
– Хорошо, что спутники обладают иммунитетом. Когти и клыки н’гессов ядовиты. Шедиль могла погибнуть из за твоего безрассудства, Лёля.
Это называется "не мытьём, так катаньем". Мысленно прижала уши. Если бы на меня так давили, я совершила бы что-нибудь по настоящему безрассудное. А Лёля, – ничего, терпит.
– Как интересно, сладкая… – Мара шепчет мне на ухо, покусывая его. – И какого же безрассудства нам следует ожидать?
Посмотрела на краснеющую Лёлю и насмешливо улыбающегося милорда Майена, повернулась к Маре с готовой отповедью "не при ребёнке же!" и утонула в шальных изумрудных глазах. Тяжело вздохнула – будучи кормящей матерью на безрассудства я пока не способна. А Мара продолжает искушать:
– Я уже предлагал тебе, сладкая. Предложение остаётся в силе.
Гррр!
Улыбающийся древний переключился с Лёли на меня. С издевательской протяжностью задал вопрос:
– А ты знаааешь, домна Тигра, что повелитель драконов откаазаался предоставить твоим мужьям возможность подтвердить брааак?
Почувствуйте себя бандер-логом. Так это называется. Вежливо улыбаюсь древнему, задумавшись, что покарать принёсшего дурную весть вовсе не плохая идея. Милорд Майен ответной улыбкой дал понять, что "руки коротки". Вползающие в гостиную розы многозначительно зашуршали "не будьте так уверены".
Вот так, с шутками и прибаутками, мы ожидаем возвращения мужчин. Упустили драконят, негодяи, и продолжают развлекаться.
***
– Вот они где. Я так и думал.
Это консул Вителлий Север – горе-опекун, приставленный Кассием Агриппой к драконятам.
Безмятежные ангелы в ярких комбинезончиках, увлечённо строящие с Лёлей снежную крепость, не стали отвлекаться на появление взрослых – много их тут ходит, а крепость сама себя не построит. Младшие не стали принимать человеческий облик – подкормились в тигрином, и порхают над строителями, контролируя процесс.
– Я надеялась, что дети будут под присмотром.
Говорю в пространство, обращаясь ко всем сразу.
– Ты их мать, почему сама не присмотрела?
"Настоящий полковник" смотрит на "иху мать" бессмысленным оловянным взглядом, вытянувшись во фрунт. Военные никогда не оправдываются, мне следовало это помнить. За меня вступилась сватья. Швырнула в консула чашку, и ядовито поинтересовалась, давно ли у Вителлия Севера появилось желание увидеть домну Тигру в бане. От чашки консул легко увернулся. Император укоризненно сказал: "Агриппина", но Прекраснейшая не прониклась – привыкла, видимо.
Я переключилась на детей.
– Декла, я сказала, чтобы ты следила за Еленой.
Декла отвлеклась от крепости, вытянула руку и некультурно показала пальчиком на толстенькую драконочку:
– Я слежу, мама. Вон она летает вместе с братьями.
Дай и Дирк дружно закивали:
– Мы следим, мама.
Мужчины заулыбались. Чему радуются? Детёнышам два с небольшим года, а они уже начали играть словами. Мои мужья шёпотом переговариваются на незнакомом мне языке. Кроме Кассия Агриппы, конечно. Отказавшись соблюдать семейную традицию в угоду обычаям драконов, главный дракон противопоставил себя моим мужьям. Всем нам он себя противопоставил! Древний недоволен – этого языка он не знает. А Лёля рассказывала, что милорд Майен создал для неё универсальный переводчик, с которым даже и читать можно выучиться. Странно, почему он тогда не понимает о чём говорят мои супруги. Или они "ботают по фене" для лордов высокой крови? От них всего можно ожидать! Надо у Мары потребовать, чтобы обучил меня и этому языку.
– Не надейся, сладкая. У мужчин свои разговоры.
Гррр!
Мужья встревожены. Вряд ли из за отмены на пять лет ночей подтверждения брака. Что-то другое их беспокоит. Интересно, а Дом сможет мне перевести их разговор? От Дома повеяло растерянностью, зато розы обнадёживающе зашуршали – правильно, обмотаем их колючими побегами, и не выпустим, пока не расколятся. А ещё можно слегка изменить ядовитый сок, сделав из него сыворотку правды.
– Дядюшка перестарался, обучая тебя, сладкая. Какие кровожадные мысли!
– Душа моя, тебе не о чем беспокоиться. Мы примем меры, чтобы твои младшие дети не исчезали бесследно.
– На цепь посадите?
– Цепь не выход, киса моя. Малыши были в защитном круге, но руны высшего порядка их не удержали.
Драконята прислушиваются. Внешне это незаметно, но эмпатов они обмануть не способны. Дети Мары насмешливо улыбаются "строителям", я сдерживаюсь, чтобы не встревожить мужей ещё и этим. Скорее бы в Академию детёнышей отправить!
***
В два с половиной года драконята создали себе спутников. Р’асти, как у старшего брата. Шестилапые здоровенные крысюки шастают по всей вилле – куда ни повернёшься, везде они. Назвали своих спутников дети по древнебездновой традиции – Дайис, Диркис, Деклиене. Наверное, не хотели задумываться. Аквила и Долий теперь у нас частые гости – обучают младших родственников.
Самые младшие учатся маршировать. В драконьем облике, конечно. Уловили, что лорд Атта огорчается, если манкировать занятиями, и стараются. Солнышки добры, и драконьи не исключение. Старшие, глядя на младших, тоже осваивают строевую подготовку. А то как же? Им надо следить за младшими и обучать их, а они не освоили предмет обучения.
А мои мужья изучают способности драконят. Малышня не смотрела на старших родственников, не усваивала "то, чего делать нельзя" и "вещей, невозможных никак" (Тигра вспоминает стихотворение Киплинга), и поэтому использует возможности драконов, о которых все уже забыли. Дом помнит. Из бани и из терема драконята смылись при помощи мерцания. И руны высшего порядка их не удержали. Всё потому, что дети не знают, что руны высшего порядка способны удержать кого угодно. Я и сама, осваивая некромантию, не знала многих "невозможных" вещей, и с успехом их делала. Вот мои мужья и пытаются найти алгоритм, позволяющий им "мерцать".
– В чём смысл? Вы перемещаетесь порталами в мгновение ока. Чем мерцание отличается от портала?
– Сладкая, не говори ерунды.
Вот так всегда. Ничего хорошего от мужчин не услышишь.
– Злые вы. Уйду я от вас.
– Да-же не ду-май.
Мара говорит по слогам, чтобы лучше усваивалось. Потом больно хватает меня за локоть, и яростно шепчет:
– Не смей произносить эти слова, сладкая. Ты наша жена. Мать наших детей. Ты наша радость, наша слабость, наше уязвимое место – ты должна быть под защитой всегда. Лаки и дядюшка уже теряли семью. Я всю жизнь был один, сам по себе, мне не довелось испытать чувства утраты, и я не желаю его испытывать, сладкая.
– От слабостей избавляются, мин херц…
– Сладкая, ты дура полная. Точнее говоря, ты предусмотрительная женщина. Мы избавились бы от наложницы, которая стала слишком важной. Но ты мать наших детей. Для дядюшки достаточно было наличия внуков, чтобы он взял на себя обеспечение твоей безопасности. Лорды Ллеу, традиционно считают матерей своих детей священными.
Пауза, хрупкий лёд которой я разбила тихим вопросом:
– А ты, мин херц?
Мара насмешливо улыбнулся. На дне изумрудных омутов тяжёлым камнем лежит обречённость:
– А для меня наши дети всего лишь дополнение к браку, сладкая.
Милорд осторожно высвободил мой локоть из пальцев Мары, и дополнил объяснения.
– Обычно Мары не способны испытывать даже привязанность. Это исторический факт, душа моя. Но когда Маре удаётся полюбить…
– Были прецеденты?
Мы все заинтересованно смотрим на лорда-опекуна. Драконята тоже внимательно слушают – ещё бы понимали что-то!
– Этого нет в архивах, дядюшка.
– Думаю, что эти сведения остались только в архиве Гусса.
Вода хранит всю информацию. Милорд подарил мне одобрительную улыбку:
– Именно так, душа моя. Это было во время войн с древними. Один из них, клан которого был уничтожен лордом Марой, решил отомстить, заставив повелителя Иллюзий страдать от утраты. Древние всегда любили генетические эксперименты. Больше двух тысяч лет потратил он на исследования. О том, сколько объектов отправилось в брак, история умалчивает. Но в результате древний вырастил женщину для лорда Мары. Такую, что подходила ему во всём, дополняя его, делая их союз совершенным.
– И лорд Мара не защитил свою женщину, дядюшка?
В голосе моего лорда Мары слышится недоверие.
– Он не смог. Они прожили душа в душу несколько десятков лет, наконец женщина забеременела. И через полгода включилось встроенное в её генетическую структуру проклятие. Определить спящее проклятие почти невозможно, а когда оно сработало… Мара уничтожил всех. Всех, в ком была хоть капля крови этого древнего, всех, кто был связан брачными, дружескими, договорными узами с его кланом.
– Проклятье побеждённых? Это лорд Мара сотворил?
– Киса моя, проклятье побеждённых затрагивает только кровное родство. Оно известно. А это из запрещённых.
– Дядюшка наверняка его знает, сладкая.
– Проклятие уходящего, или траурное проклятие – в хрониках написано по разному. Повелитель Иллюзий вложил в проклятие свою жизнь. Дом Иллюзий на несколько тысячелетий остался без хозяина. Потом Мать Бездна восстановила клан, предоставив клану Шауг супругу, рождённую и воспитанную в храме. Один из её детей родился Марой.
– Я слышала от Прекраснейшей, что одна из дочерей лорда Шауга является наследницей ушедшего рода.
– Если Матери угодно, в любой высокой семье может появиться такой наследник.
Ну, безусловно. Но лучше идти проверенным путём. Глубоко внутри меня, где-то очень глубоко, раздался тихий смешок и ласковое "моё дитя".
***
– Почему они не создают замки?
Старшим драконятам уже три года, а они и думать не думают о будущих резиденциях.
– У драконов замки редкость, сладкая. Наш сват и его соратники вырастили свои резиденции будучи взрослыми, и опираясь на неоднократные наблюдения за выращиванием замков близнецами-стражами. Лорд Аксель больше страж, чем дракон, для стражей вырастить замок – закономерность. Замки стражей закрывают разломы, защищая человеков от неразумных тварей Бездны. Из прочих детей Прекраснейшей замки только у стражей и у нашего зятя, выращенный им после обручения с нашей дочерью.
– У лорда Атты замка нет.
– Лорд Атта больше дракон, чем страж. И больше военный, чем дракон. У него есть военные базы протектората Этан.
– Надо познакомить детей с лордом Акселем. Попрошу сватью.
– Не спеши, сладкая. Всё равно дети вырастят то, что нужно именно им.
Сначала солнышки вырастили домишки. Мало им способности мерцать, теперь они просто убегают за домишками по границе Бездны. А всё потому, что папенька-император мерцание детям категорически запретил, сочтя его опасным, и они обещали отцу не использовать мерцание без присмотра старших родственников. Аквилу, кстати, уже научили. Но Аквилу Кассий Агриппа старшим родственником не считает.
– Хорошо, хоть крысюков не вырастили, как старшие.
– Им хватает домишек. Ты бы поинтересовалась у своего Дома, сладкая, когда они взрослеют.
– Как только найдут подходящий перекрёсток, мин херц.
– Непохоже, что они его ищут.
– Значит не доросли ещё.
Перебрасываемся словами, наблюдая через зеркало Бездны за старшими драконятами. Так же как и дети Лаки они, по примеру младших, решили вырастить собственные резиденции. А то в Академии стыдно будет перед сокурсниками.
