Ну просто золотой ребёнок! Сечь некому. Прекраснейшей что-ли под опеку его отдать?
Посмотрела на барона Зигмунда и решила, что он справится. Начала расспрашивать драконыша:
– Ты быстро вырос.
Кораблик опять крутанулся на хвосте, благополучно перенеся барона с супругой к нам.
– Кто ххорошшо кушшает, ххорошшо рассстёт!
Умный ребёнок. Нахватался от детей прописных истин.
– Молодец! И что ты кушал?
– Рыбов! Кууссные.
– И где же ты их поймал, этих "рыбов"?
– Дядя Лютссии взссяял меня домой. И барон Зссигмунд тоже брал меня домой. Там рыбы большшшиие.
Ничего не поняла. Что за дядя Лютссии? Император одарил барона ледяным взглядом – самоуправничает барон, не поставил повелителя драконов в известность о методах подготовки кораблика. Леди Арнора сузила глаза. И правильно – не фига всяким императорам наезжать на дорогого супруга. Мара поинтересовался:
– А имя у тебя есть? Как тебя называть? У курсанта должно быть имя.
– Зссигги. Хочшшуу быть, как барон!
Барон засопел и выдал:
– Мы не родственники!
Малыш был страшно потрясён.
– Почшшемуу? Ты сссказссал чшшто будешшь зссаботитьсссяя и учшшить. Ты обесшшаал. Почшшеемуу?
От драконыша расходятся волны обиды и растерянности, как от брошенного в детдоме маленького ребёнка, которого взяли в семью и опять вернули. Все женщины сочувствуют детёнышу и смотрят на барона не по доброму. Даже леди Арнора. И в самом деле: мог бы промолчать. Имя Зигмунд не зарезервировано за единственной семьёй, а драконышу со временем объяснили бы, что есть родственники и есть ученики, и ученики иногда значат побольше, чем родственники. Взять, к примеру, милорда Руфуса, его старших близнецов и Лаки. К сыновьям он не обращается "мой мальчик". Барон гневно рявкнул:
– Я от своих слов не отказываюсь. Я обещал быть твоим опекуном, и буду им, пока ты не повзрослеешь. Но мы не родственники.
Лаки постарался успокоить малыша:
– Ты же сам себя создал. Какие могут быть родственники? Ни отца, ни матери у тебя нет.
Драконыш обиделся.
– Вот же она! Ссспряталасссь зсса зссанавесссочшшкой!
Все рассмеялись. Парадный строй давно распался, кураторы дали возможность курсантам собраться поближе к кораблику – дети же. А я, оказывается, попала в родительницы корабля.
– А чего ты хотела, киса моя? Кто ему помогал возродиться?
– Ну ладно, хочешь быть Зигмундом, будешь Зигмундом. Барон не станет возражать.
Дождались медленного кивка барона.
– А кто такой "дядя Лютссии"?
– Консссуул.
– Значит, консул и барон учили тебя перемещаться по мирам?
Драконыш нырнул и вынырнул, окатив всех близстоящих водой.
– Они думают, я плыву. Потом они зссовут, я плыву. Потом я отдыхаю, ловлю рыбов и кушаю.
– Молодец. А ещё что ты кушаешь?
– Шшштучшшкии. Мааленькие. Куусные. Дома.
– Штучки находятся дома?
– Я их сссам досстаю. Вот!
И драконья лапа протянула нам несколько вещиц разной степени блескучести. Мара и Лаки тут же огородили нас и курсантов щитами.
– Вы же сказали, что почистили акваторию!
Разозлилась на раздолбаев-повелителей – простого дела поручить нельзя!
– Сладкая, не кипишись. Это же океан. Сегодня почистили, завтра шторм поднял со дна новые.
Ну, да. Полностью вычистить дно невозможно. Мара прав. Но получается, что кораблик их поедает?
Поедает. Драконыш опасливо посмотрел на повелителей и быстро-быстро слизнул с лапы вкусняшки. Пока не отобрали. С этими взрослыми ухо востро держать надо.
– А как ты себя чувствуешь после съедения этих… штучек? Живот не болит?
– Неет. Кууусно! Некоторые колютссся, ихх надо облизссывать ссначшшаала.
Щиты сняты, повелители задумчивы.
– Он выпивает энергию из действующих артефактов.
Поручили мне заняться воспитанием драконыша. Мало мне солнышек, так ещё и за корабликом следить надо. Милорд Руфус притащил ворох приглашений – после обзора в Вестнике Бездны, все лорды-протекторы, дети которых учатся в Академиях, или готовятся поступать, приглашают драконыша посетить водоёмы протекторатов. "Рыбов" обещают, ага. Император драконов ненавязчиво поинтересовался сложностью выращивания корабля. Ответила ему, что результат непредсказуем, ибо корабль сам выбирает каким ему быть, и какие способности ему нужны. Малыш, создавая себя, озаботился защитой – вероятно гибель корабля была тяжёлой, не просто же так отловленная душа плакала.
– Они хотят, чтобы я попробовала восстановить космический корабль. Совсем оборзели!
– А в чём разница, сладкая? Плавающий дракон, и летающий – только и всего.
Я обиделась.
– Мин херц, ерунду не говори. Я ни разу не летала на космических кораблях – я абсолютно "не в теме", я их просто не воспринимаю.
Мужья недоверчиво хмыкнули, но предложить мне прогулку в космосе не удосужились. Не доверяют они человеческим технологиям. И нечеловеческим тоже.
– Есссли у вассс Матерь Безссдна, то у меня бабушшшкаа?
Один из девяти хвостов Матери лениво шевельнулся и мгновенно дал драконышу подзатыльник. Детёныш возопил:
– Ай-ай! Бабулечшшка! За чшштоо?
И быстро-быстро нырнул в "набежавшую волну".
Мать развеселилась – драконыш-внучок её забавляет. А я уже было встревожилась. Надо же было начать процесс воспитания с паломничества по храмам Матери! Но я решила обезопасить малыша, дав ему поддержку Матери Бездны. Разумеется, вдвоём с драконышем нас никто не отпустил. Солнышки с домишками отправились вместе с нами, а с солнышками Мара, как их лорд-опекун, и милорд Руфус, заинтересовавшийся способностями живого корабля. Лаки и Кассий Агриппа оставлены "на хозяйстве" – один исполняет обязанности Повелителя и следит за драконятами-курсантами, второй занимается Империей драконов. Милорда кораблик побаивается. У Наидобрейшего, как и у барона Зигмунда, не забалуешь. Барон с леди Арнорой, консулом Вителлием Севером, Лёлькой и древним лордом тоже "паломничают". Древнему любопытно, как Мать Бездна воспримет кораблик-драконыш.
Прекрасно восприняла. Теперь у Матери Бездны есть непутёвый внук-драконыш. Воспитывать будем совместными силами. Главное, что у малыша появилась мощная защита – против Матери Бездны не попрёшь. Дураков среди лордов Бездны нет, а с прочими драконыш и сам справится.
– Вы же сами умеете выращивать летучие кораблики. И знакомы с космическими кораблями не понаслышке. Почему вы обращаетесь ко мне?
Барон Зигмунд проворчал что-то невразумительное, наверняка ругательное, а "дядя Лютсии", он же Лютый, продемонстрировал мне белоснежный оскал любезной улыбки, и сказал, что создать новое это не то что реанимировать старое, внеся улучшения.
Посмотрела на "настоящего полковника" косо. Как я понимаю Прекраснейшую! Тут не только чашку бросишь. Лично меня потянуло взять в руки чугунную сковородку, или хотя бы скалку. В качестве "веского" аргумента в нашей беседе. Барон Зигмунд почему-то такого желания не вызывает, хотя и груб, как махровый солдафон. Консул неукоснительно соблюдает формальную вежливость, но его хочется прибить. Может из за безупречной выправки?..
– Ты не любишь, когда на тебя давят, сладкая. Только и всего.
Повернувшись к консулу с бароном, Мара любезно пояснил:
– Моя жена вообще не уверена, что у космических кораблей имеется душа. Вы, сами, что можете сказать по этому поводу?
Консул, вытянувшись во фрунт, смотрит оловянными глазами, а барон задумался, вспоминая. Надо детёнышей поспрашивать. Три выводка закончили Академию, и хоть бы кто-то покатал мать на летающем корабле! Зятя прибить что ли?.. У него яхта точно имеется.
– Сладкая, не мечтай. Мы не можем гарантировать твою безопасность, поэтому о полётах в этих железных коробках забудь.
Вот так всегда!
– А как же вы допустили обучение детей?
– В Академии приняты меры безопасности.
– Ты издеваешься?
– Как можно, сладкая!
Смотрю на возмущённого мужа, который надеется обмануть меня своим видом. Даже не будь я эмпатом, смеющиеся глаза всё равно его выдали бы.
– Почему с Прекраснейшей вы так себя не ведёте?
– В первую очередь потому, что Прекраснейшая не является нашей женой, сладкая.
И молчит, как будто всё уже сказал. Продолжаю спрашивать:
– А во вторую?
Мара лаконично ответил:
– Хвосты.
Вспомнила картинку в Вестнике Бездны – Прекраснейшая стоящая на трёх чешуйчатых хвостах. Фантасмагорическое зрелище!
– Ну, если дело только в хвостах…
Отрастила себе семь хвостов. Изящно проскользила вокруг нашей группы на трёх из них, а четыре держу загнутыми вверх, готовыми к действиям. Мужей у меня четверо – подзатыльник можно одновременно дать каждому.
Солнышки обрадованно запрыгнули на хвосты – кататься. Четвёртым погрозила Маре, чтобы не вмешивался. Голубые змейки в моих волосах ехидно показали возлюбленному Повелителю раздвоенные язычки. Мужчины преисполнились восхищения, даже Древний. Леди Арнора хмурится, а Лёлька расстроилась – нет у неё ни хвостов, ни змеек в причёске. Никак не усвоит, что дракон может принять абсолютно любой облик.
– Мамочшшка, ты такая красссиваяаа!
Драконыш тут как тут – обрызгал всех водой и радуется. Домишки встряхнулись, стряхивая воду, а детёныши просто утёрлись. Дала драконышу лёгкий подзатыльник свободным хвостом. Что характерно, "зссаа чшштоо?" кораблик не спрашивает – чует мать-ехидну.
По окончании паломничества барон предложил сводить меня на фамильное кладбище.
– Ты некромант, домна Тигра. Послушай корабли, и определи – есть ли в них душа. Я в этом ничего не смыслю.
– И рыбов! Рыбов поймаем! Куусно!
Барон кивнул подопечному:
– И рыбов обязательно.
Отправились все. Мужья сказали, что одну меня не отпустят, ибо обещали Кассию Агриппе обеспечивать безопасность мою и детей. Лёлька – внучка барона, Древний при Лёльке, леди Арнора – законная супруга, драконыш его подопечный. Солнышки заявили, что всё равно пойдут с нами. И пойдут-таки, ибо домишки проведут их куда угодно. Консул присоединился к компании, как официальный опекун солнышек.
– Меня всегда удивляло, барон Зигмунд, почему твой отец не стал драконом, как команданте и Радзивиллы. При вашем-то фамильном характере.
Любит древний выбить из равновесия. Скучно ему, что ли? Попыталась сгладить штормовые волны:
– Не вини себя, барон Зигмунд. Твой отец сделал свой выбор сам.
Барон свирепо смотрит на меня. Ему больно и стыдно. А я… передаю то, что уловила эмпатией от души, слившейся с искорёженным кораблём:
Неравный бой. И не с такими противниками справлялись, но орудийные пеналы почти пусты. Пару раз огрызнуться. Мальчишка хорошо управляется с кораблём. Научился, всё-таки. А живыми нас брать, похоже, не собираются. Что ж… мы ещё побарахтаемся – вместо орудий можно и движки использовать.
– Я приму управление, сын. Отдохни пока.
– Слушаюсь, мой командор.
Зигги-младший отодвинулся от панели управления и прикрыл веки. Такая у сына манера – скрывать свой интерес от наблюдателей.
Рейдер не катер, но и бой не упражнение по взятию на шило. Мы заберём с собой в Валгаллу сколько сможем. Я кручу послушный корабль, наматывая петли вокруг противников, а с губ ликующе срывается древняя песня:
"Есть ли что банальней смерти на войне
и сентиментальней встречи при луне,
есть ли что круглей твоих колен,
колен твоих,
Ich liebe dich,
моя Лили Марлен,
моя Лили Марлен."
Это была хорошая битва. Три корабля будут сопровождать меня в Валгаллу. А сын… должен жить. Останки рейдера падают на планету. Корабль не справится. Но он должен! Должен сесть. Зигги пытается маневрировать, но… И последним усилием я сливаюсь со своим искалеченным кораблём. Воля вместо тяги? Какая разница! Зигмунд последний в роду, а значит, Валгалла подождёт.
Консул успокаивающе сказал:
– Ты выполнил долг перед родом, Зигмунд. Командор Зигибранд фон Фальке может быть доволен тобой.
Минута молчания. Леди Арнора легко касается руки своего мужа. Барон хрипло спрашивает меня:
– Ты можешь… можешь… отпустить его?
– Я могу. Дать командору покой, или свободу. Что ты выбираешь, барон?
– Я приму любой выбор своего отца.
Некромантия течёт свободно. Приходится держать более широкий канал, ибо металлопласт это не дерево, которое изначально было живым. Но материя это всего лишь горсть атомов, сформированная определённым образом. Всё равно, душе работы больше. Сделать живым изначально неживое.
Это похоже на песчаную бурю. Что вырастет – неизвестно. Скорость и пламя. Неукротимая воля. "А он, мятежный, просит бури, как будто в буре есть покой". Вот как-то так.
Испуганные крики летающих ящеров, которых затягивает воронка. Вопрос с органикой решён по военному просто – стая местных птеродактилей, как материал. Или как питание? Защитный купол как-то их пропустил.
– А рыбов? Рыбов твой папа тошшже будет кушшатссс?
Барон пожал плечами. Родному отцу ни в чём отказа не будет, понимать надо. Консул рассеянно спросил:
– Зигмунд, ты не пригласил Радзивилла-старшего. Командору приятно будет увидеть кого-то знакомого.
Барон треснул себя по лбу.
– Виноват. Не подумал.
Солнышки загомонили:
– Мы! Мы приведём! Да?
А драконыш молча плеснул хвостом, ныряя в волну Предвечного океана. И вынырнул с четой Радзивиллов на борту. Прекрасная Барбара в ярости ещё прекрасней. Синие глаза мечут молнии, ярко-розовые губы кривятся, готовясь выплюнуть на нас порцию ругательств, льняные волосы распушились, став ещё пышнее. Мара, восхищённо улыбаясь, склонился в поклоне, целуя пальцы прекрасной пани Радзивилл. И пани, придя в хорошее настроение, милостиво улыбнулась повелителю. Уфф, хорошо, что Мара опередил милорда. От Наидобрейшего женщинам ждать любезности не приходится. Сделал бы замечание её мужу, что тот не умеет воспитывать супругу. Он вообще не относит женщин к категории разумных существ.
– Душа моя, у меня есть на это причины.
Ласковое мурлыканье скользнуло по моей коже и лорд-опекун поцеловал моё запястье. Хочу в Бездну! С семейством кошачьих.
– Войцех.
– Зигибранд.
И поклон-кивок на долю сантиметра по-военному.
Как умилительно выглядит встреча бывших сослуживцев. Хихикаю мысленно. Солнышки опять загалдели:
– А почему у папы барона форма не чёрная? И дракон не чёрный?
И форма серо-голубая, и чешуя дракона серо-голубая с металлическим отблеском. Выглядит красиво. Люфтваффе? А остальные тогда кто?
Радзивилл-старший пояснил:
– Это флотская форма предпоследней войны, дети.
А возродившийся фон Фальке-старший рявкнул:
– Прежде чем обратиться к старшим, следует спрашивать разрешения.
Всё семейство фон Фальке, включая человеческую часть и исключая леди Арнору, вытянулось во фрунт. Солнышки же опять загалдели:
– Зачем разрешения? Какого разрешения? Что это "разрешения"?
Уй… А Мара хохочет. Внутренне. Внешне повелитель любезно-насмешливо улыбается. Улыбка Наидобрейшего приобрела благостность, в алебастрово-белых пальцах зазмеились чётки. Леди Арнора насторожилась, готовая защищать семейство. Смешная. Как будто одна воительница справится с двумя лордами-повелителями. Древний отстранённо наблюдает. А новый дракон яростно смотрит на консула. Знакомы по предпоследней войне? А ведь для старшего фон Фальке та война не закончилась, несмотря на прошедшие столетия. Мне даже не надо касаться, чтобы ощутить гнев барона Зигибранда. Солнышки затихли и хлопают глазами растерянно – таких сильных эмоций им прежде касаться не доводилось. Спрятались за меня и шёпотом спрашивают:
Посмотрела на барона Зигмунда и решила, что он справится. Начала расспрашивать драконыша:
– Ты быстро вырос.
Кораблик опять крутанулся на хвосте, благополучно перенеся барона с супругой к нам.
– Кто ххорошшо кушшает, ххорошшо рассстёт!
Умный ребёнок. Нахватался от детей прописных истин.
– Молодец! И что ты кушал?
– Рыбов! Кууссные.
– И где же ты их поймал, этих "рыбов"?
– Дядя Лютссии взссяял меня домой. И барон Зссигмунд тоже брал меня домой. Там рыбы большшшиие.
Ничего не поняла. Что за дядя Лютссии? Император одарил барона ледяным взглядом – самоуправничает барон, не поставил повелителя драконов в известность о методах подготовки кораблика. Леди Арнора сузила глаза. И правильно – не фига всяким императорам наезжать на дорогого супруга. Мара поинтересовался:
– А имя у тебя есть? Как тебя называть? У курсанта должно быть имя.
– Зссигги. Хочшшуу быть, как барон!
Барон засопел и выдал:
– Мы не родственники!
Малыш был страшно потрясён.
– Почшшемуу? Ты сссказссал чшшто будешшь зссаботитьсссяя и учшшить. Ты обесшшаал. Почшшеемуу?
От драконыша расходятся волны обиды и растерянности, как от брошенного в детдоме маленького ребёнка, которого взяли в семью и опять вернули. Все женщины сочувствуют детёнышу и смотрят на барона не по доброму. Даже леди Арнора. И в самом деле: мог бы промолчать. Имя Зигмунд не зарезервировано за единственной семьёй, а драконышу со временем объяснили бы, что есть родственники и есть ученики, и ученики иногда значат побольше, чем родственники. Взять, к примеру, милорда Руфуса, его старших близнецов и Лаки. К сыновьям он не обращается "мой мальчик". Барон гневно рявкнул:
– Я от своих слов не отказываюсь. Я обещал быть твоим опекуном, и буду им, пока ты не повзрослеешь. Но мы не родственники.
Лаки постарался успокоить малыша:
– Ты же сам себя создал. Какие могут быть родственники? Ни отца, ни матери у тебя нет.
Драконыш обиделся.
– Вот же она! Ссспряталасссь зсса зссанавесссочшшкой!
Все рассмеялись. Парадный строй давно распался, кураторы дали возможность курсантам собраться поближе к кораблику – дети же. А я, оказывается, попала в родительницы корабля.
– А чего ты хотела, киса моя? Кто ему помогал возродиться?
– Ну ладно, хочешь быть Зигмундом, будешь Зигмундом. Барон не станет возражать.
Дождались медленного кивка барона.
– А кто такой "дядя Лютссии"?
– Консссуул.
– Значит, консул и барон учили тебя перемещаться по мирам?
Драконыш нырнул и вынырнул, окатив всех близстоящих водой.
– Они думают, я плыву. Потом они зссовут, я плыву. Потом я отдыхаю, ловлю рыбов и кушаю.
– Молодец. А ещё что ты кушаешь?
– Шшштучшшкии. Мааленькие. Куусные. Дома.
– Штучки находятся дома?
– Я их сссам досстаю. Вот!
И драконья лапа протянула нам несколько вещиц разной степени блескучести. Мара и Лаки тут же огородили нас и курсантов щитами.
– Вы же сказали, что почистили акваторию!
Разозлилась на раздолбаев-повелителей – простого дела поручить нельзя!
– Сладкая, не кипишись. Это же океан. Сегодня почистили, завтра шторм поднял со дна новые.
Ну, да. Полностью вычистить дно невозможно. Мара прав. Но получается, что кораблик их поедает?
Поедает. Драконыш опасливо посмотрел на повелителей и быстро-быстро слизнул с лапы вкусняшки. Пока не отобрали. С этими взрослыми ухо востро держать надо.
– А как ты себя чувствуешь после съедения этих… штучек? Живот не болит?
– Неет. Кууусно! Некоторые колютссся, ихх надо облизссывать ссначшшаала.
Щиты сняты, повелители задумчивы.
– Он выпивает энергию из действующих артефактов.
***
Поручили мне заняться воспитанием драконыша. Мало мне солнышек, так ещё и за корабликом следить надо. Милорд Руфус притащил ворох приглашений – после обзора в Вестнике Бездны, все лорды-протекторы, дети которых учатся в Академиях, или готовятся поступать, приглашают драконыша посетить водоёмы протекторатов. "Рыбов" обещают, ага. Император драконов ненавязчиво поинтересовался сложностью выращивания корабля. Ответила ему, что результат непредсказуем, ибо корабль сам выбирает каким ему быть, и какие способности ему нужны. Малыш, создавая себя, озаботился защитой – вероятно гибель корабля была тяжёлой, не просто же так отловленная душа плакала.
– Они хотят, чтобы я попробовала восстановить космический корабль. Совсем оборзели!
– А в чём разница, сладкая? Плавающий дракон, и летающий – только и всего.
Я обиделась.
– Мин херц, ерунду не говори. Я ни разу не летала на космических кораблях – я абсолютно "не в теме", я их просто не воспринимаю.
Мужья недоверчиво хмыкнули, но предложить мне прогулку в космосе не удосужились. Не доверяют они человеческим технологиям. И нечеловеческим тоже.
***
– Есссли у вассс Матерь Безссдна, то у меня бабушшшкаа?
Один из девяти хвостов Матери лениво шевельнулся и мгновенно дал драконышу подзатыльник. Детёныш возопил:
– Ай-ай! Бабулечшшка! За чшштоо?
И быстро-быстро нырнул в "набежавшую волну".
Мать развеселилась – драконыш-внучок её забавляет. А я уже было встревожилась. Надо же было начать процесс воспитания с паломничества по храмам Матери! Но я решила обезопасить малыша, дав ему поддержку Матери Бездны. Разумеется, вдвоём с драконышем нас никто не отпустил. Солнышки с домишками отправились вместе с нами, а с солнышками Мара, как их лорд-опекун, и милорд Руфус, заинтересовавшийся способностями живого корабля. Лаки и Кассий Агриппа оставлены "на хозяйстве" – один исполняет обязанности Повелителя и следит за драконятами-курсантами, второй занимается Империей драконов. Милорда кораблик побаивается. У Наидобрейшего, как и у барона Зигмунда, не забалуешь. Барон с леди Арнорой, консулом Вителлием Севером, Лёлькой и древним лордом тоже "паломничают". Древнему любопытно, как Мать Бездна воспримет кораблик-драконыш.
Прекрасно восприняла. Теперь у Матери Бездны есть непутёвый внук-драконыш. Воспитывать будем совместными силами. Главное, что у малыша появилась мощная защита – против Матери Бездны не попрёшь. Дураков среди лордов Бездны нет, а с прочими драконыш и сам справится.
***
– Вы же сами умеете выращивать летучие кораблики. И знакомы с космическими кораблями не понаслышке. Почему вы обращаетесь ко мне?
Барон Зигмунд проворчал что-то невразумительное, наверняка ругательное, а "дядя Лютсии", он же Лютый, продемонстрировал мне белоснежный оскал любезной улыбки, и сказал, что создать новое это не то что реанимировать старое, внеся улучшения.
Посмотрела на "настоящего полковника" косо. Как я понимаю Прекраснейшую! Тут не только чашку бросишь. Лично меня потянуло взять в руки чугунную сковородку, или хотя бы скалку. В качестве "веского" аргумента в нашей беседе. Барон Зигмунд почему-то такого желания не вызывает, хотя и груб, как махровый солдафон. Консул неукоснительно соблюдает формальную вежливость, но его хочется прибить. Может из за безупречной выправки?..
– Ты не любишь, когда на тебя давят, сладкая. Только и всего.
Повернувшись к консулу с бароном, Мара любезно пояснил:
– Моя жена вообще не уверена, что у космических кораблей имеется душа. Вы, сами, что можете сказать по этому поводу?
Консул, вытянувшись во фрунт, смотрит оловянными глазами, а барон задумался, вспоминая. Надо детёнышей поспрашивать. Три выводка закончили Академию, и хоть бы кто-то покатал мать на летающем корабле! Зятя прибить что ли?.. У него яхта точно имеется.
– Сладкая, не мечтай. Мы не можем гарантировать твою безопасность, поэтому о полётах в этих железных коробках забудь.
Вот так всегда!
– А как же вы допустили обучение детей?
– В Академии приняты меры безопасности.
– Ты издеваешься?
– Как можно, сладкая!
Смотрю на возмущённого мужа, который надеется обмануть меня своим видом. Даже не будь я эмпатом, смеющиеся глаза всё равно его выдали бы.
– Почему с Прекраснейшей вы так себя не ведёте?
– В первую очередь потому, что Прекраснейшая не является нашей женой, сладкая.
И молчит, как будто всё уже сказал. Продолжаю спрашивать:
– А во вторую?
Мара лаконично ответил:
– Хвосты.
Вспомнила картинку в Вестнике Бездны – Прекраснейшая стоящая на трёх чешуйчатых хвостах. Фантасмагорическое зрелище!
– Ну, если дело только в хвостах…
Отрастила себе семь хвостов. Изящно проскользила вокруг нашей группы на трёх из них, а четыре держу загнутыми вверх, готовыми к действиям. Мужей у меня четверо – подзатыльник можно одновременно дать каждому.
Солнышки обрадованно запрыгнули на хвосты – кататься. Четвёртым погрозила Маре, чтобы не вмешивался. Голубые змейки в моих волосах ехидно показали возлюбленному Повелителю раздвоенные язычки. Мужчины преисполнились восхищения, даже Древний. Леди Арнора хмурится, а Лёлька расстроилась – нет у неё ни хвостов, ни змеек в причёске. Никак не усвоит, что дракон может принять абсолютно любой облик.
– Мамочшшка, ты такая красссиваяаа!
Драконыш тут как тут – обрызгал всех водой и радуется. Домишки встряхнулись, стряхивая воду, а детёныши просто утёрлись. Дала драконышу лёгкий подзатыльник свободным хвостом. Что характерно, "зссаа чшштоо?" кораблик не спрашивает – чует мать-ехидну.
По окончании паломничества барон предложил сводить меня на фамильное кладбище.
– Ты некромант, домна Тигра. Послушай корабли, и определи – есть ли в них душа. Я в этом ничего не смыслю.
– И рыбов! Рыбов поймаем! Куусно!
Барон кивнул подопечному:
– И рыбов обязательно.
***
Отправились все. Мужья сказали, что одну меня не отпустят, ибо обещали Кассию Агриппе обеспечивать безопасность мою и детей. Лёлька – внучка барона, Древний при Лёльке, леди Арнора – законная супруга, драконыш его подопечный. Солнышки заявили, что всё равно пойдут с нами. И пойдут-таки, ибо домишки проведут их куда угодно. Консул присоединился к компании, как официальный опекун солнышек.
***
– Меня всегда удивляло, барон Зигмунд, почему твой отец не стал драконом, как команданте и Радзивиллы. При вашем-то фамильном характере.
Любит древний выбить из равновесия. Скучно ему, что ли? Попыталась сгладить штормовые волны:
– Не вини себя, барон Зигмунд. Твой отец сделал свой выбор сам.
Барон свирепо смотрит на меня. Ему больно и стыдно. А я… передаю то, что уловила эмпатией от души, слившейся с искорёженным кораблём:
Неравный бой. И не с такими противниками справлялись, но орудийные пеналы почти пусты. Пару раз огрызнуться. Мальчишка хорошо управляется с кораблём. Научился, всё-таки. А живыми нас брать, похоже, не собираются. Что ж… мы ещё побарахтаемся – вместо орудий можно и движки использовать.
– Я приму управление, сын. Отдохни пока.
– Слушаюсь, мой командор.
Зигги-младший отодвинулся от панели управления и прикрыл веки. Такая у сына манера – скрывать свой интерес от наблюдателей.
Рейдер не катер, но и бой не упражнение по взятию на шило. Мы заберём с собой в Валгаллу сколько сможем. Я кручу послушный корабль, наматывая петли вокруг противников, а с губ ликующе срывается древняя песня:
"Есть ли что банальней смерти на войне
и сентиментальней встречи при луне,
есть ли что круглей твоих колен,
колен твоих,
Ich liebe dich,
моя Лили Марлен,
моя Лили Марлен."
Это была хорошая битва. Три корабля будут сопровождать меня в Валгаллу. А сын… должен жить. Останки рейдера падают на планету. Корабль не справится. Но он должен! Должен сесть. Зигги пытается маневрировать, но… И последним усилием я сливаюсь со своим искалеченным кораблём. Воля вместо тяги? Какая разница! Зигмунд последний в роду, а значит, Валгалла подождёт.
Консул успокаивающе сказал:
– Ты выполнил долг перед родом, Зигмунд. Командор Зигибранд фон Фальке может быть доволен тобой.
Минута молчания. Леди Арнора легко касается руки своего мужа. Барон хрипло спрашивает меня:
– Ты можешь… можешь… отпустить его?
– Я могу. Дать командору покой, или свободу. Что ты выбираешь, барон?
– Я приму любой выбор своего отца.
***
Некромантия течёт свободно. Приходится держать более широкий канал, ибо металлопласт это не дерево, которое изначально было живым. Но материя это всего лишь горсть атомов, сформированная определённым образом. Всё равно, душе работы больше. Сделать живым изначально неживое.
Это похоже на песчаную бурю. Что вырастет – неизвестно. Скорость и пламя. Неукротимая воля. "А он, мятежный, просит бури, как будто в буре есть покой". Вот как-то так.
Испуганные крики летающих ящеров, которых затягивает воронка. Вопрос с органикой решён по военному просто – стая местных птеродактилей, как материал. Или как питание? Защитный купол как-то их пропустил.
– А рыбов? Рыбов твой папа тошшже будет кушшатссс?
Барон пожал плечами. Родному отцу ни в чём отказа не будет, понимать надо. Консул рассеянно спросил:
– Зигмунд, ты не пригласил Радзивилла-старшего. Командору приятно будет увидеть кого-то знакомого.
Барон треснул себя по лбу.
– Виноват. Не подумал.
Солнышки загомонили:
– Мы! Мы приведём! Да?
А драконыш молча плеснул хвостом, ныряя в волну Предвечного океана. И вынырнул с четой Радзивиллов на борту. Прекрасная Барбара в ярости ещё прекрасней. Синие глаза мечут молнии, ярко-розовые губы кривятся, готовясь выплюнуть на нас порцию ругательств, льняные волосы распушились, став ещё пышнее. Мара, восхищённо улыбаясь, склонился в поклоне, целуя пальцы прекрасной пани Радзивилл. И пани, придя в хорошее настроение, милостиво улыбнулась повелителю. Уфф, хорошо, что Мара опередил милорда. От Наидобрейшего женщинам ждать любезности не приходится. Сделал бы замечание её мужу, что тот не умеет воспитывать супругу. Он вообще не относит женщин к категории разумных существ.
– Душа моя, у меня есть на это причины.
Ласковое мурлыканье скользнуло по моей коже и лорд-опекун поцеловал моё запястье. Хочу в Бездну! С семейством кошачьих.
***
– Войцех.
– Зигибранд.
И поклон-кивок на долю сантиметра по-военному.
Как умилительно выглядит встреча бывших сослуживцев. Хихикаю мысленно. Солнышки опять загалдели:
– А почему у папы барона форма не чёрная? И дракон не чёрный?
И форма серо-голубая, и чешуя дракона серо-голубая с металлическим отблеском. Выглядит красиво. Люфтваффе? А остальные тогда кто?
Радзивилл-старший пояснил:
– Это флотская форма предпоследней войны, дети.
А возродившийся фон Фальке-старший рявкнул:
– Прежде чем обратиться к старшим, следует спрашивать разрешения.
Всё семейство фон Фальке, включая человеческую часть и исключая леди Арнору, вытянулось во фрунт. Солнышки же опять загалдели:
– Зачем разрешения? Какого разрешения? Что это "разрешения"?
Уй… А Мара хохочет. Внутренне. Внешне повелитель любезно-насмешливо улыбается. Улыбка Наидобрейшего приобрела благостность, в алебастрово-белых пальцах зазмеились чётки. Леди Арнора насторожилась, готовая защищать семейство. Смешная. Как будто одна воительница справится с двумя лордами-повелителями. Древний отстранённо наблюдает. А новый дракон яростно смотрит на консула. Знакомы по предпоследней войне? А ведь для старшего фон Фальке та война не закончилась, несмотря на прошедшие столетия. Мне даже не надо касаться, чтобы ощутить гнев барона Зигибранда. Солнышки затихли и хлопают глазами растерянно – таких сильных эмоций им прежде касаться не доводилось. Спрятались за меня и шёпотом спрашивают:
