Но люди и там их достали — они не собирались отступать до тех пор, пока не уничтожат последнего дракона. И тогда драконы отправили самого слабого физически, но наделенного самой сильной стихией — любовью — в мир людей. Нельзя было допустить, чтобы и эта магия погибла вместе с ними. Без любви мир просто перестал бы существовать. А сами погрузились в пучину, унеся с собой все секреты и оставив на месте, где когда-то стояла крепость, выжженную землю. Они засыпали ее песком, создав пустыню без конца и края. Но там, где ступала нога повелителя пятой стихии появлялись оазисы с чистой водой, как слеза ребенка, и прекрасными растениями. И даже пески не властны над ними, как время над любовью.
— Что ты знаешь о любви, старик? — спросил его Руперт.
— О, — хмыкнул тот, отбрасывая в сторону, одеяло, а которое только что кутался. Когда он говорил о любви, ему всегда становилось жарко, потому что сердце начинало стучать сильнее и кровь, казалось, застывшая в жилах, начинала течь быстрее. — Почему-то всем кажется, что любовь — женщина. Но нет, не ищите у нее женских черт. Любовь — всегда только и только мужчина. Не красавец, не поэт, не бродячий музыкант, не воин и даже не правитель. Но ты всегда узнаешь, что он пришел, как только его встретишь. Где бы ты ни находился, ты узнаешь его по легкой походке поэта, по тени в таверне, по незабываемым образам героев, которые встретятся на твоем пути. Тогда и в твое сердце постучится любовь. И ты, не задумываясь, пойдешь ей навстречу, протянешь руки и скажешь «да», это она.
— Это только красивые слова, — покачал головой Руперт. — Я спрашивал не об этом.
Старик усмехнулся… И этот тоже еще мальчик, раз задает такие вопросы — не перенес настоящих страданий, не любил, не страдал. А, может, и не нужно ничего этого, чтобы постичь истинные чувства.
Он посмотрел глазами, полными нежности, на свою жену. Когда-то и они с ней были молоды, много чего хотели от жизни, но… Не заметили, как состарились, но чувства не притупились. Он любил ее ничуть не меньше, как в молодые годы. И от нее получал столько же ласки и внимания, как раньше.
— Так я продолжу о Драконах? — спросил старик, прикрыв глаза и вспоминая, какая красавица его жена была в молодости.
Он, и не прикрывая глаза, другой ее не видел — все такая же молодая и красивая.
— Ты спрашивал, почему караваны не ходят через пустыню? — обратился старик у Гоцу. — В ее песках поселилось абсолютное зло, охраняющее богатства и секреты Драконов.
— Разве его нельзя победить? — нахмурился Руперт. — И дать возможность проходить караванам по пустыне от моря прямо к стенам Брассера.
— Не родился еще такой герой, — покачал головой старик. — А те, которые сражались со злом, стали еще большим злом.
— Почему тогда амир Файзулла не соберет отряд из героев? — Руперта зацепил этот вопрос. — Или герцог Фельба?..
— Отец никогда на это не пойдет…
Гоц ойкнул и прикрыл рот ладонью, поняв, что проболтался.
— Собирали, говорят, отряды и амир, и герцог, — равнодушно ответил старик, словно не слышал того, что сказал его новый любопытный жилец. — Потратили кучу денег, только ничего из этого не вышло. И маги не помогли. Сгинули отряды, никто не вернулся.
— Жаль, — покачал головой Руперт.
Он хотел спросить про зло, что бесчинствовало в пустыне, но сдержался. Всему свое время. И то, что услышал сегодня, надо обдумать.
Потрепанные бурей корабли вошли в порт, спустя неделю. Еще не разгрузили трюмы, а торговля живым товаром уже началась.
Сначала продавали рабынь. Девушек почти обнаженными по одной выводили на сколоченный наспех помост, а собравшаяся толпа, гогоча и скабрезничая, обсуждали их достоинства и недостатки. Цена за отдельные экземпляры полногрудых черноволосых красавиц подскакивала до небес.
Руперт видел, как несколько заморских красоток приобрел караванщик Назар. Всяко не для себя — для амира. Для этого и свою дочь брал с собой в походы, чтобы она на обратном пути надсмотрщицей над девушками становилась. Не евнуха же из гарема возить с собой для таких целей?
Последней на помост вытолкнули ее — высокую, тощую, нескладную. Девушке больше всего досталось насмешек от зевак на рынке и за цвет волос, и за практически отсутствие груди, но зато и запросили за нее меньше, чем за других рабынь. Кто купит рыжую? Чтобы потом над ним потешались?
Руперт встрепенулся — наконец-то и у него появился шанс. Если никто не повысит цену за девушку, то ему хватит монет, чтобы выкупить ее. Тогда можно рассчитывать, что удастся вывести Гоца в компании красоток для амира.
Потешались, но цену не поднимали и покупать даже за ту, что запросил за нее торговец, не собирались. Бородатый надсмотрщик замахнулся, чтобы ударить рабыню.
— Не порть товар, — Руперт запрыгнул на помост — тот жалобно затрещал, готовый рухнуть под тяжестью третьего тела — и схватился рукой кнут. — Я забираю эту девицу.
— Добавь хоть монету для порядка, — попросил появившийся невесть откуда торговец. — Она стоит дороже.
— Обойдешься, — отмахнулся от него Руперт, беря девушку за руку. — Ты на других выручил прилично. Со мной пойдешь, — сурово сказал он ей.
— У тебя найдется, чем прикрыть ее худобу? — снова раздался хохот зевак. — Или так голой и поведешь через весь город? Если что, я могу купить твой меч, дам хорошую цену, — предложил кто-то звонким голосом.
Сказанные слова Руперт пропустил между ушей — плевать он хотел на шутников, у него другие цели, а скалозубы пусть веселятся, если им так хочется. Свободных денег у него, конечно, не осталось, чтобы сменить лохмотья, которые на девушке, на что-то более приличное, но он заранее позаботился о том, что покупку придется вести в мазанку к старикам, поэтому попросил у хозяйки покрывало, юбку и сандалии на ноги. Та молча собрала ему котомку, так что укрыть тощенькое тело девушки ему было чем.
— Я хорошо готовлю, могу танцевать, петь, — шептала девушка своему новому господину в спину , еле поспевая за ним. — Говорят, у меня хороший голос.
Руперт кивнул. Честно говоря, ему все равно, что умеет делать его приобретение, а к чему у нее совершенно нет способностей. Важно, что она высокая и тощая, а не маленькая и изящная, и все, кто собрались в порту, это отметили. Гоц тоже высокий и худой — под покрывалом вполне сойдет за купленную девицу, главное, чтобы молчал, не болтал без дела, пока будет двигаться караван. Впрочем, голоса девицы никто не слышал, может, в довершение ко всем ее недостаткам, тот у нее грубый и басовитый, как у мужчин. Пусть говорит — не страшно…
— Я вам помощницу приобрел, — крикнул Руперт с порога, обращаясь к старикам и слегка подталкивая девушку в прохладу мазанки.
— Зачем она мне? — ахнула хозяйка и покачала головой. — На что я ее кормить стану?
— Выгонишь, — шепнул ей Руперт, — когда надоест. А пока она поживет с нами.
И он, взяв старуху за руку, вложил в ее ладонь несколько последних монет. Его самого успокаивало только одно — Назар больше задерживаться не станет и в ближайшее время поведет караван назад.
— Думаю, этого хватит до следующего моего появления у вас. Надеюсь, что мое приобретение к этому времени не зачахнет совсем, — усмехнулся Руперт.
— Что ты? — замахала руками хозяйка. — Сохраним ее для тебя, так и быть, — осклабилась она щербатым ртом. — Как зовут тебя, милая?
— Фаиза, — прошептала та, смиренно сложив руки на груди.
Руперт улыбнулся — не мог он сказать старухе, что не нужна ему девушка ни сейчас, ни потом. А вот содержать ее теперь придется всю жизнь. Найти бы клад или выдать девушку удачно замуж. Кто сказал, что он приобрел ее для себя? Даже Назар знал, что он купил подарок для мастера. Руперт очень надеялся, что караванщик между делом поделился своим знанием с кем-то еще. А тот, смеясь, разнес эту новость по базару. Тогда у него больше шансов вывести Гоца из города без проблем, и до ушей стражников непременно дойдут сплетни, что сегодня купил в порту Руперт. Пусть смеются — это только ему на руку…
Девушка не солгала — она оказалась спорой на руку и после скромного ужина быстро убрала со стола и подмела пол в доме. После это застелила его чистыми циновками.
— Дедушка, а ты дальше сказку про Драконов расскажешь? — спросил Гоц, удобно устраиваясь в своем углу.
— Про драконов? — переспросил старик.
Ему казалось, что ту сказку он пропел до конца.
— Ты так и не рассказал о любви, — Гоц выразительно склонил голову набок.
— А что о ней говорить? — усмехнулся старик. — Ей жить надо. Ну, ладно, слушай.
И он, прикрыв глаза, затянул песню:
— Драконы ничего не забыли. Самый могущественный из них, Пожиратель Миров или Повелитель Ночи, время от времени возвращался в наш мир и упрямо разыскивал свою возлюбленную, которую оплакивал уже много веков. Ничего — никаких следов. Но потом до него дошли слухи, как известно, земля ими полнится, что красавица Акташа обратилась в камень, спасаясь от преследователей, и теперь похоронена где-то в необъятной пустыне. Только где искать тот камень? Дракон раз за разом появлялся в нашем мире, а потом возвращался к себе, уничтожая всех и вся, чтобы люди не могли раньше его отыскать любимую и вернуть ее к жизни. Но ходили также упорные слухи, что разбили тот камень преследователи Акташи на тысячи осколков и раскидали из мести по барханам — не доставайся ты тогда никому. Пожиратель Миров и его многочисленные помощники собрали по бескрайней пустыне все каменные кусочки, кроме одного. Они никак не могли отыскать сердце красавицы, а без него она никогда не смогла бы ожить снова, продолжая оставаться лишь каменным изваянием.
Старик замолчал — он спел сказку, ту часть, которую знал, а продолжение ему не известно, даже если его спросят о нем. Тот герой, который отыщет вросшее в этот мир сердце возлюбленной Пожирателя Миров, напишет свое продолжение сказки. И это будет страшное продолжение — в бескрайней пустыне произойдет самое жестокое и беспощадное сражение за все прошедшие века, ведь отыскавшему сердце красавицы придется убить Правителя Ночи и самому стать им, еще более грозным злом, вобравшим в себя всю магию мира. И равных ему не будет. Только не станет он оживлять красавицу Акташу — не нужна ему чужая возлюбленная, сердце оставит себе, а камни снова раскидает по бескрайней пустыне.
— Дедушка, — тихо позвала Фаиза из своего угла. — Ты так много знаешь.
Старик довольно улыбнулся.
— А как выглядело сердце возлюбленной Правителя Ночи? — спросила девушка шепотом.
— А попробуй догадаться, — хмыкнул рассказчик.
— Огромный рубин, — радостно воскликнул Гоц. — И обязательно чтобы в форме сердца.
— Нет, — покачал головой старик. — Не рубин. Есть еще какие-нибудь предположения? — спросил он.
Руперт неопределенно пожал плечами — он в сказках не силен, он воин.
— И все же? — старик склонил голову в его сторону, ожидая ответа.
— Ну-у-у, — протянул Руперт, придумывая, что бы такое сказать.
Он тоже подумал, что сердце должно быть каким-то драгоценным камнем, и рубин больше все подходил для этой цели.
— Не изумруд? — переспроси Руперт. — И не бриллиант?
— Нет, — рассмеялся старик, — у такой возлюбленной сердце не могло быть никчемным драгоценным камнем.
— Дракон… — повторил тихо Руперт. — А красавица Акташа была человеком? — спросил он, удивленно.
Странно, но он почему-то подумал об этом.
— Да, — кивнул старик. — Она такая же простая девушка, как моя старуха в молодости. И даже, ходят слухи, не такая уж она и красавица, хоть и зовется красавицей Акташой. Ну, а ты что думаешь по этому поводу, Фаиза? — обратился он к девушке.
— Дракон зря тратил время на поиски сердца своей возлюбленной, — прошептала та очень тихо. — Он мог подумать и догадаться, пока собирал камни. И одним ударом…
— Тс-с-с, — старик приложил палец к губам. — Не будем раскрывать тайну раньше времени. Понимание того, какое сердце должно быть у Акташи, придет и к воину, и к юноше. А пока пусть они остаются в неведении…
Караван отбыл утром следующего дня. Руперт с Гоци чуть не опоздали к его отходу. Потом было бы сложнее объясняться со стражей в воротах. Им повезло, что порядка не было, и две повозки, зацепившись друг за друга, никак не могли разъехаться довольно долго.
Руперт под шумок быстро запихал Гоца в телегу, пока никто не стал разглядывать высокую нескладную девицу, топающую, как воин на плацу, а не семенит преданно и покорно за своим господином, а затем принял участие в растаскивании повозок. Руперту показалось, что охраны и сопровождающих караван на обратном было гораздо меньше, но спрашивать ничего не стал. Надо будет — Назар сам все расскажет.
Так и произошло. Как только караван покинул город и растянулся по дороге, главный караванщик позвал Руперта.
— Пересади свою красавицу в повозку с моими девушками, — приказал он сурово. — За ними моя дочка присмотрит.
Рядом с Рупертом сразу же возникла Лейла в своем черном, как ночное небо, хиджабе. Казалось, не подчинись он, она заставила бы его силой. Только Руперт спорить не собирался, предложение Назара не расходилось с его желанием — ему во что бы то ни стало надо было довести Гоца до хотя бы до границ Патисиды, лучше, конечно, до столицы и передать его в руки мастера, чтобы тот тоже из него воина сделал.
— Разбойников опасаешься? — поинтересовался Руперт, когда дочь Назара покинула их и отправилась с дозором в конец каравана.
Тот отрицательно покачал головой.
— Не совсем, — добавил он. — Сорока на хвосте принесла, что один из охранников — предатель и жаждет обогатиться за счет амира и мой.
— Как я могу предположить, — хмыкнул Руперт, — меня ты им не считаешь.
— Ай, — махнул рукой Назар. — Ты не можешь быть предателем по нескольким причинам. Я не стану их перечислять все, укажу лишь на одну — человек без чести не может носить на поясе шамшир. И пока он с тобой, ты никогда не останешься без работы. Думаешь, тебя Файзулла взял на работу за те камни, что ты ему передал. Нет, — он улыбнулся, — это не так. Твой меч…
Назар замолчал. К ним на всем скаку приближалась его дочь.
— Что-то случилось? — испуганно прокричал караванщик, хватаясь за сердце.
— Ничего, — помахала ему Лейла мечом, пролетая мимо. — И я, и конь застоялись.
— Несносная девчонка, — облегченно вздохнул Назар. — Лучше бы за товаром присматривала.
«Лучше бы», — согласился с ним Руперт.
И в отличие от караванщика он совершенно не испугался и опасности не почувствовал. Можно было бы свернуть с проторенной дороги и двигаться по краю песков, не всякий разбойник решился бы последовать за ними. Назар ошибался — предателя среди них не было. Видимо, просто хотел, чтобы никто из его немногочисленной охраны не расслаблялся.
До Брассера караван добрался без приключений. Прежде чем выдать всем своим людям заветные мешочки с оплатой, Назар хитро подмигнул Руперту и попросил его не уходить сразу. Тому хоть и хотелось побыстрее покинуть караван-сарай и отвести Гоца к мастеру, чтобы тот уже его не связывал по рукам и ногам, но к просьбе караванщика вынужден был прислушаться. Мало ли когда придется обратиться еще к нему за помощью? Да и сейчас он все же как бы его работодатель, несмотря на то что Руперт служил самому амиру. Хорошее расположение Назара пригодится.
— Помоги мне девушек в гарем доставить и можешь быть свободен, — снова подмигнул главный караванщик. — А твою покупку моя дочь постережет. Или ты ей не доверяешь?
— Что ты знаешь о любви, старик? — спросил его Руперт.
— О, — хмыкнул тот, отбрасывая в сторону, одеяло, а которое только что кутался. Когда он говорил о любви, ему всегда становилось жарко, потому что сердце начинало стучать сильнее и кровь, казалось, застывшая в жилах, начинала течь быстрее. — Почему-то всем кажется, что любовь — женщина. Но нет, не ищите у нее женских черт. Любовь — всегда только и только мужчина. Не красавец, не поэт, не бродячий музыкант, не воин и даже не правитель. Но ты всегда узнаешь, что он пришел, как только его встретишь. Где бы ты ни находился, ты узнаешь его по легкой походке поэта, по тени в таверне, по незабываемым образам героев, которые встретятся на твоем пути. Тогда и в твое сердце постучится любовь. И ты, не задумываясь, пойдешь ей навстречу, протянешь руки и скажешь «да», это она.
— Это только красивые слова, — покачал головой Руперт. — Я спрашивал не об этом.
Старик усмехнулся… И этот тоже еще мальчик, раз задает такие вопросы — не перенес настоящих страданий, не любил, не страдал. А, может, и не нужно ничего этого, чтобы постичь истинные чувства.
Он посмотрел глазами, полными нежности, на свою жену. Когда-то и они с ней были молоды, много чего хотели от жизни, но… Не заметили, как состарились, но чувства не притупились. Он любил ее ничуть не меньше, как в молодые годы. И от нее получал столько же ласки и внимания, как раньше.
— Так я продолжу о Драконах? — спросил старик, прикрыв глаза и вспоминая, какая красавица его жена была в молодости.
Он, и не прикрывая глаза, другой ее не видел — все такая же молодая и красивая.
— Ты спрашивал, почему караваны не ходят через пустыню? — обратился старик у Гоцу. — В ее песках поселилось абсолютное зло, охраняющее богатства и секреты Драконов.
— Разве его нельзя победить? — нахмурился Руперт. — И дать возможность проходить караванам по пустыне от моря прямо к стенам Брассера.
— Не родился еще такой герой, — покачал головой старик. — А те, которые сражались со злом, стали еще большим злом.
— Почему тогда амир Файзулла не соберет отряд из героев? — Руперта зацепил этот вопрос. — Или герцог Фельба?..
— Отец никогда на это не пойдет…
Гоц ойкнул и прикрыл рот ладонью, поняв, что проболтался.
— Собирали, говорят, отряды и амир, и герцог, — равнодушно ответил старик, словно не слышал того, что сказал его новый любопытный жилец. — Потратили кучу денег, только ничего из этого не вышло. И маги не помогли. Сгинули отряды, никто не вернулся.
— Жаль, — покачал головой Руперт.
Он хотел спросить про зло, что бесчинствовало в пустыне, но сдержался. Всему свое время. И то, что услышал сегодня, надо обдумать.
ГЛАВА 13
Потрепанные бурей корабли вошли в порт, спустя неделю. Еще не разгрузили трюмы, а торговля живым товаром уже началась.
Сначала продавали рабынь. Девушек почти обнаженными по одной выводили на сколоченный наспех помост, а собравшаяся толпа, гогоча и скабрезничая, обсуждали их достоинства и недостатки. Цена за отдельные экземпляры полногрудых черноволосых красавиц подскакивала до небес.
Руперт видел, как несколько заморских красоток приобрел караванщик Назар. Всяко не для себя — для амира. Для этого и свою дочь брал с собой в походы, чтобы она на обратном пути надсмотрщицей над девушками становилась. Не евнуха же из гарема возить с собой для таких целей?
Последней на помост вытолкнули ее — высокую, тощую, нескладную. Девушке больше всего досталось насмешек от зевак на рынке и за цвет волос, и за практически отсутствие груди, но зато и запросили за нее меньше, чем за других рабынь. Кто купит рыжую? Чтобы потом над ним потешались?
Руперт встрепенулся — наконец-то и у него появился шанс. Если никто не повысит цену за девушку, то ему хватит монет, чтобы выкупить ее. Тогда можно рассчитывать, что удастся вывести Гоца в компании красоток для амира.
Потешались, но цену не поднимали и покупать даже за ту, что запросил за нее торговец, не собирались. Бородатый надсмотрщик замахнулся, чтобы ударить рабыню.
— Не порть товар, — Руперт запрыгнул на помост — тот жалобно затрещал, готовый рухнуть под тяжестью третьего тела — и схватился рукой кнут. — Я забираю эту девицу.
— Добавь хоть монету для порядка, — попросил появившийся невесть откуда торговец. — Она стоит дороже.
— Обойдешься, — отмахнулся от него Руперт, беря девушку за руку. — Ты на других выручил прилично. Со мной пойдешь, — сурово сказал он ей.
— У тебя найдется, чем прикрыть ее худобу? — снова раздался хохот зевак. — Или так голой и поведешь через весь город? Если что, я могу купить твой меч, дам хорошую цену, — предложил кто-то звонким голосом.
Сказанные слова Руперт пропустил между ушей — плевать он хотел на шутников, у него другие цели, а скалозубы пусть веселятся, если им так хочется. Свободных денег у него, конечно, не осталось, чтобы сменить лохмотья, которые на девушке, на что-то более приличное, но он заранее позаботился о том, что покупку придется вести в мазанку к старикам, поэтому попросил у хозяйки покрывало, юбку и сандалии на ноги. Та молча собрала ему котомку, так что укрыть тощенькое тело девушки ему было чем.
— Я хорошо готовлю, могу танцевать, петь, — шептала девушка своему новому господину в спину , еле поспевая за ним. — Говорят, у меня хороший голос.
Руперт кивнул. Честно говоря, ему все равно, что умеет делать его приобретение, а к чему у нее совершенно нет способностей. Важно, что она высокая и тощая, а не маленькая и изящная, и все, кто собрались в порту, это отметили. Гоц тоже высокий и худой — под покрывалом вполне сойдет за купленную девицу, главное, чтобы молчал, не болтал без дела, пока будет двигаться караван. Впрочем, голоса девицы никто не слышал, может, в довершение ко всем ее недостаткам, тот у нее грубый и басовитый, как у мужчин. Пусть говорит — не страшно…
— Я вам помощницу приобрел, — крикнул Руперт с порога, обращаясь к старикам и слегка подталкивая девушку в прохладу мазанки.
— Зачем она мне? — ахнула хозяйка и покачала головой. — На что я ее кормить стану?
— Выгонишь, — шепнул ей Руперт, — когда надоест. А пока она поживет с нами.
И он, взяв старуху за руку, вложил в ее ладонь несколько последних монет. Его самого успокаивало только одно — Назар больше задерживаться не станет и в ближайшее время поведет караван назад.
— Думаю, этого хватит до следующего моего появления у вас. Надеюсь, что мое приобретение к этому времени не зачахнет совсем, — усмехнулся Руперт.
— Что ты? — замахала руками хозяйка. — Сохраним ее для тебя, так и быть, — осклабилась она щербатым ртом. — Как зовут тебя, милая?
— Фаиза, — прошептала та, смиренно сложив руки на груди.
Руперт улыбнулся — не мог он сказать старухе, что не нужна ему девушка ни сейчас, ни потом. А вот содержать ее теперь придется всю жизнь. Найти бы клад или выдать девушку удачно замуж. Кто сказал, что он приобрел ее для себя? Даже Назар знал, что он купил подарок для мастера. Руперт очень надеялся, что караванщик между делом поделился своим знанием с кем-то еще. А тот, смеясь, разнес эту новость по базару. Тогда у него больше шансов вывести Гоца из города без проблем, и до ушей стражников непременно дойдут сплетни, что сегодня купил в порту Руперт. Пусть смеются — это только ему на руку…
Девушка не солгала — она оказалась спорой на руку и после скромного ужина быстро убрала со стола и подмела пол в доме. После это застелила его чистыми циновками.
— Дедушка, а ты дальше сказку про Драконов расскажешь? — спросил Гоц, удобно устраиваясь в своем углу.
— Про драконов? — переспросил старик.
Ему казалось, что ту сказку он пропел до конца.
— Ты так и не рассказал о любви, — Гоц выразительно склонил голову набок.
— А что о ней говорить? — усмехнулся старик. — Ей жить надо. Ну, ладно, слушай.
И он, прикрыв глаза, затянул песню:
— Драконы ничего не забыли. Самый могущественный из них, Пожиратель Миров или Повелитель Ночи, время от времени возвращался в наш мир и упрямо разыскивал свою возлюбленную, которую оплакивал уже много веков. Ничего — никаких следов. Но потом до него дошли слухи, как известно, земля ими полнится, что красавица Акташа обратилась в камень, спасаясь от преследователей, и теперь похоронена где-то в необъятной пустыне. Только где искать тот камень? Дракон раз за разом появлялся в нашем мире, а потом возвращался к себе, уничтожая всех и вся, чтобы люди не могли раньше его отыскать любимую и вернуть ее к жизни. Но ходили также упорные слухи, что разбили тот камень преследователи Акташи на тысячи осколков и раскидали из мести по барханам — не доставайся ты тогда никому. Пожиратель Миров и его многочисленные помощники собрали по бескрайней пустыне все каменные кусочки, кроме одного. Они никак не могли отыскать сердце красавицы, а без него она никогда не смогла бы ожить снова, продолжая оставаться лишь каменным изваянием.
Старик замолчал — он спел сказку, ту часть, которую знал, а продолжение ему не известно, даже если его спросят о нем. Тот герой, который отыщет вросшее в этот мир сердце возлюбленной Пожирателя Миров, напишет свое продолжение сказки. И это будет страшное продолжение — в бескрайней пустыне произойдет самое жестокое и беспощадное сражение за все прошедшие века, ведь отыскавшему сердце красавицы придется убить Правителя Ночи и самому стать им, еще более грозным злом, вобравшим в себя всю магию мира. И равных ему не будет. Только не станет он оживлять красавицу Акташу — не нужна ему чужая возлюбленная, сердце оставит себе, а камни снова раскидает по бескрайней пустыне.
— Дедушка, — тихо позвала Фаиза из своего угла. — Ты так много знаешь.
Старик довольно улыбнулся.
— А как выглядело сердце возлюбленной Правителя Ночи? — спросила девушка шепотом.
— А попробуй догадаться, — хмыкнул рассказчик.
— Огромный рубин, — радостно воскликнул Гоц. — И обязательно чтобы в форме сердца.
— Нет, — покачал головой старик. — Не рубин. Есть еще какие-нибудь предположения? — спросил он.
Руперт неопределенно пожал плечами — он в сказках не силен, он воин.
— И все же? — старик склонил голову в его сторону, ожидая ответа.
— Ну-у-у, — протянул Руперт, придумывая, что бы такое сказать.
Он тоже подумал, что сердце должно быть каким-то драгоценным камнем, и рубин больше все подходил для этой цели.
— Не изумруд? — переспроси Руперт. — И не бриллиант?
— Нет, — рассмеялся старик, — у такой возлюбленной сердце не могло быть никчемным драгоценным камнем.
— Дракон… — повторил тихо Руперт. — А красавица Акташа была человеком? — спросил он, удивленно.
Странно, но он почему-то подумал об этом.
— Да, — кивнул старик. — Она такая же простая девушка, как моя старуха в молодости. И даже, ходят слухи, не такая уж она и красавица, хоть и зовется красавицей Акташой. Ну, а ты что думаешь по этому поводу, Фаиза? — обратился он к девушке.
— Дракон зря тратил время на поиски сердца своей возлюбленной, — прошептала та очень тихо. — Он мог подумать и догадаться, пока собирал камни. И одним ударом…
— Тс-с-с, — старик приложил палец к губам. — Не будем раскрывать тайну раньше времени. Понимание того, какое сердце должно быть у Акташи, придет и к воину, и к юноше. А пока пусть они остаются в неведении…
Караван отбыл утром следующего дня. Руперт с Гоци чуть не опоздали к его отходу. Потом было бы сложнее объясняться со стражей в воротах. Им повезло, что порядка не было, и две повозки, зацепившись друг за друга, никак не могли разъехаться довольно долго.
Руперт под шумок быстро запихал Гоца в телегу, пока никто не стал разглядывать высокую нескладную девицу, топающую, как воин на плацу, а не семенит преданно и покорно за своим господином, а затем принял участие в растаскивании повозок. Руперту показалось, что охраны и сопровождающих караван на обратном было гораздо меньше, но спрашивать ничего не стал. Надо будет — Назар сам все расскажет.
Так и произошло. Как только караван покинул город и растянулся по дороге, главный караванщик позвал Руперта.
— Пересади свою красавицу в повозку с моими девушками, — приказал он сурово. — За ними моя дочка присмотрит.
Рядом с Рупертом сразу же возникла Лейла в своем черном, как ночное небо, хиджабе. Казалось, не подчинись он, она заставила бы его силой. Только Руперт спорить не собирался, предложение Назара не расходилось с его желанием — ему во что бы то ни стало надо было довести Гоца до хотя бы до границ Патисиды, лучше, конечно, до столицы и передать его в руки мастера, чтобы тот тоже из него воина сделал.
— Разбойников опасаешься? — поинтересовался Руперт, когда дочь Назара покинула их и отправилась с дозором в конец каравана.
Тот отрицательно покачал головой.
— Не совсем, — добавил он. — Сорока на хвосте принесла, что один из охранников — предатель и жаждет обогатиться за счет амира и мой.
— Как я могу предположить, — хмыкнул Руперт, — меня ты им не считаешь.
— Ай, — махнул рукой Назар. — Ты не можешь быть предателем по нескольким причинам. Я не стану их перечислять все, укажу лишь на одну — человек без чести не может носить на поясе шамшир. И пока он с тобой, ты никогда не останешься без работы. Думаешь, тебя Файзулла взял на работу за те камни, что ты ему передал. Нет, — он улыбнулся, — это не так. Твой меч…
Назар замолчал. К ним на всем скаку приближалась его дочь.
— Что-то случилось? — испуганно прокричал караванщик, хватаясь за сердце.
— Ничего, — помахала ему Лейла мечом, пролетая мимо. — И я, и конь застоялись.
— Несносная девчонка, — облегченно вздохнул Назар. — Лучше бы за товаром присматривала.
«Лучше бы», — согласился с ним Руперт.
И в отличие от караванщика он совершенно не испугался и опасности не почувствовал. Можно было бы свернуть с проторенной дороги и двигаться по краю песков, не всякий разбойник решился бы последовать за ними. Назар ошибался — предателя среди них не было. Видимо, просто хотел, чтобы никто из его немногочисленной охраны не расслаблялся.
ГЛАВА 14
До Брассера караван добрался без приключений. Прежде чем выдать всем своим людям заветные мешочки с оплатой, Назар хитро подмигнул Руперту и попросил его не уходить сразу. Тому хоть и хотелось побыстрее покинуть караван-сарай и отвести Гоца к мастеру, чтобы тот уже его не связывал по рукам и ногам, но к просьбе караванщика вынужден был прислушаться. Мало ли когда придется обратиться еще к нему за помощью? Да и сейчас он все же как бы его работодатель, несмотря на то что Руперт служил самому амиру. Хорошее расположение Назара пригодится.
— Помоги мне девушек в гарем доставить и можешь быть свободен, — снова подмигнул главный караванщик. — А твою покупку моя дочь постережет. Или ты ей не доверяешь?
