— Запомни. Мы все равно умрем когда-нибудь. А пока жив, сражайся до последнего.
Руперт кивнул.
— Заходи к старику, когда станешь бывать недалеко от моего дома, — попросил он. — Я за чаем поведаю тебе о других чувствах. А, может, ты расскажешь мне, с чем расстался без жалости…
Первым делом Руперт отправился на базары. В столице они весьма колоритны, а разнообразие товаров вызывало искреннее удивление. Он сразу же, не торгуясь, купил себе широкие шальвары, чтобы не выделяться — в подобных ходило большинство населения, что мужчины, что женщины. Выбрал немаркого темного-коричневого почти черного цвета. Такие можно долго носить, не стирая, а походных условиях это немаловажно. Даже кровь не будет заметна на них. А вот с курткой вышла заминка, определиться сразу не получилось. Руперт несколько раз обошел базар, но так и не нашел того, что хотел. А желал он отыскать такую вещь, чтобы защищала она его грудь от меча врага, а спину от удара предателя, чтобы под тканью были прострочены крепкие костяные пластинки.
— Что ищете, молодой человек? — окликнул его хозяин лавки. Он торговал дорогими шелками, золотой и серебряной парчой.
— Ай, — отмахнулся от него Руперт, — у вас такого товара всяко нет и в помине.
— Не скажи, — покачал головой торговец. — У меня много чего интересного имеется в лавке. Заходи, поищем, подберем.
Не желая обидеть человека, который ничего дурного ему не сделал, Руперт осторожно бочком вошел в двери. И ахнул…
Каких только товаров в лавке не было — и оружие, инкрустированное драгоценными каменьями, и наручи на любой вкус и размер, и кольчуги такие тонкие, что под рубахой не видно, но такие крепкие, которые выдержат удар дамасской стали, и расписная тонкого фарфора посуда, которая смотрелась совершенно инородным телом среди металла.
— Хотел куртку с костяными пластинками, — не очень уверенно произнес Руперт, так как засомневался.
Надо было увидеть, чтобы понять, что на самом деле ему нужно.
— Рубаху купи любую, какая приглянется, а защиту я тебе подберу, такую, никакое оружие не возьмет. И с пластинками, и с шипами.
— Я сейчас! — прокричал Руперт, устремляясь назад к торговцу, у которого совсем недавно купил штаны. У него он заприметил куртку, которая ему понравилась, но та оказалась самой обыкновенной, лишь поэтому он не рискнул приобрести ее.
Он опасался, что тот уже закрыл лавку и отправился посмотреть на выступления фокусников и эквилибристов, которые расположились на базарной площади…
— Вот, — Руперт в новой одежде предстал перед лавочником, который пообещал подобрать ему защиту.
Тот окинул его внимательным взглядом и предложил:
— Возьми тонкую кольчугу, наручи, шипастые наплечники… Глянь на нерецкий шлем.
— От шлема откажусь, — покачал головой Руперт, — а вот остальное примерю…
Лавку он покинул с несколько облегченным кошельком, но тяжестью металла на плечах, способного уберечь его от ран.
Но не только экзотика товаров завлекла Руперта на базар. В толчее и суете его можно было подслушать много интересного, узнать последние новости, просто поговорив с торговцами — они знали все, что происходило во дворце амира Файзуллы ибн Басима.
И теперь направляясь туда, Руперт знал, что амир красив и молод, но четко представлял, чего хотел получить от этой жизни. Что бы ни происходило — хоть разбойники разграбили богатый караван или товары не доставлены за море — его невозможно смутить резко изменившимися обстоятельствами или застать врасплох сложностями. Амир Файзулла просто набирал еще больше наемников для охраны караванов или покупал корабли, чтобы было потом с кого спрашивать за пропавшие товары. Он быстро терял интерес, если какое-то дело затягивалось или не выгорало, но за задания, причем чем сложнее и трудновыполнимее задача, тем больше вероятность, что именно амир Файзулла решит ее быстрее и лучше всех, принимался с огромным энтузиазмом. Он смел и уверен в своих силах, умел заработать деньги, казалось бы, на пустом месте, то есть на песке и ветре, но и легок в тратах, не скуп. Склонен к принятию импульсивных и необдуманных решений, весь базар только и твердил о том, с каким хладнокровием он приказал убить из ревности свою самую красивую и любимую наложницу. Якобы она ему изменила. Все спрашивали друг у друга, как можно это сделать в гареме? И, спрашивается, с кем? И как поплатился тот, с кем изменила наложница?
Последний вопрос тоже заинтересовал Руперта. Лорд Дитмар его просто выгнал, когда услышал о том, что его невеста изменила с его оруженосцем. Амир же Файзулла мог и самолично перерезать горло даже лучшему другу, если тот покусился на его собственность. И об этом говорили на базаре…
Оставшиеся талеры позволили без проблем пройти во дворец. Начальник охраны, ссыпав их в свой карман, повел Руперта по широкому мощеному двору с фонтанами и павлинами к амиру.
Тот возлежал на подушках в огромной зале с колоннами и равнодушно взирал на вращавшихся перед ним в танце девушек.
«Не танцовщицы, а наложницы из гарема, — хмыкнул про себя Руперт. — У этих оголены животы, но прикрыты лица. Они играют только глазами, пытаясь заманить в свои объятия господина. Танцовщицы бы улыбались, стараясь понравиться и оказаться не просто в объятиях красавца-мужчины, но и в его постели».
Амир Файзулла громко хлопнул в ладоши, прекращая танец и взмахом руки отправляя девушек прочь, и с любопытством взглянул на визитера, изучая его, хотя до этого откровенно скучал.
Воин — об этом красноречивее всяких слов свидетельствовал шамшир, висевший на поясе. Такое оружие для красоты не носят. Красив — тонкие черты лица подчеркивал легкий загар. Хорошо сложен: шипастые высокие наплечники подчеркивали широкие плечи, а пояс обвивался вокруг узкой талии. Всем хорош мальчик, но… Не в его вкусе. Он предпочитал светловолосых, а этот брюнет, как он сам.
Руперт тоже с нескрываемым интересом рассматривал амира. На базаре не солгали. Амир Файзулла молод, красив восточной красотой, строен и мускулист, как воин. Любит роскошь — его парчовый шервани расшит золотой нитью и украшен драгоценными каменьями и крупными розовыми жемчужинами. Настоящий правитель с гордым взглядом.
Руперт задумался — сейчас подарить ему камни или все же выждать момент? Второе ему нравилось больше — он выложит на стол рубин с изумрудом, когда появится повод.
— Садитесь, — похлопал рядом с собой амир. — И говорите…
Обычаи Руперт знал и от приглашения не отказался — он в гостях, поэтому станет есть и пить, что ему предложат, главное, не переусердствовать.
Амир Файзулла несколько раз похлопал в ладоши — снова полилась чарующая музыка и девушки закружились в танце, волнуя и завораживая.
— Я хотел бы поступить к вам на службу, — просто сказал Руперт.
— И почему вам не сидится дома? — усмехнулся амир Файзулла. — Вы же аристократ, найдите себе более достойное занятие.
— Не получится, — спокойно ответил Руперт
Он вынул из кошелька мешочек с камнями и бережно вытащил из него сначала изумруд, затем рубин и на раскрытой ладони протянул их амиру Файзулле. — Это вам.
Тот благосклонно принял подарок.
— Я бы рад, но не получится, — повторил Руперт. — Прежде всего я воин, и меч не позволит мне ничем другим заниматься, иначе он просто заржавеет.
— Странный вы человек, — хмыкнул амир Файзулла, поворачиваясь к нему лицом. — Продав драгоценные камни, которые только что мне подарили, вы могли безбедно существовать даже в нашей столице. Каждый день иметь в своей постели красотку. Но вы отдаете их мне и просите принять вас на службу, — он усмехнулся и прошептал: — Я никогда не смогу заплатить столько за службу, сколько стоят рубин и изумруд. Никогда. У меня служат не за деньги, а за интерес, при этом отдавая в казну половину заработанного оружием.
— Мне это известно, — невозмутимо отозвался Руперт. — Но я уже сказал, что воин, об этом кричит не только мой облик, а прежде всего меч, висящий у меня на поясе. — А деньги… — он покачал головой. — Они, конечно, нужны, но не настолько, чтобы существовать в столице. Я хочу жить и дышать полной грудью…
— Я понял вас, — усмехнулся амир Файзулла. — И приближу к себе. Завтра уходит караван с товарами к морю. Жить останетесь во дворце. А это вам для начала, — он снял с пальца перстень и передал его своему новому наемнику…
«Не доверяет, несмотря на поднесенные драгоценности, — рассуждал про себя Руперт, следуя за начальником охраны, который возник, словно из-под земли, когда его аудиенция с амиром закончилась. — Я бы, наверное, тоже не доверял. Появился невесть откуда, без рекомендации. Хорошо, что вообще на службу взяли».
Казарма, куда привели его, мало чем отличалась от дворца — на многочисленных окнах, отчего в помещении было светло, те же легкие шелковые занавески, покачивающиеся от малейшего ветерка, на низких столиках стояли блюда с фруктами, постели заправлены шелковым бельем.
«Золотая клетка», — грустно подумал Руперт. Он мечтал вырваться на свободу, а снова попал в полное подчинение своему господину.
— Вон тот матрац свободен, — начальник охраны махнул рукой в дальний угол казармы. — Осмотрись, пройдись по саду, послушай райских птиц. Да и вот еще что, — порылся в своих необъятных карманах и извлек несколько монет.
Руперт, грешным делом, подумал, что тот хочет вернуть талеры, которые он заплатил за вход. Только где там? Ему предложили продать перстень, выданный амиром авансом.
— Он тебе не понадобится в походе, — хмыкнул начальник охраны, — в караване будешь на всем готовеньком. По прибытии на место тебе заплатят. И обратно вернешься без трат, с другим караваном — их в обход пустыни шастает видимо-невидимо.
— В обход пустыни? — удивился Руперт.
— Ну да, — кивнул начальник. — Идти через Великую пустошь, образовавшуюся давным-давно в результате какого-то магического боя, настолько давно, что даже легенд не сохранилось о том сражении, небезопасно. Поэтому и пускают караваны в обход. На, — он протянул деньги на ладони. Смею заметить, хорошая цена за перстень, на базаре дадут меньше.
Врал поди, по крайней мере, так показалось Руперту, но бегать от лавки к лавке с драгоценностью ему было не с руки, точнее, ниже его достоинства.
— Купи перчатки к своему шикарному наряду, — усмехнулся начальник охраны.
— Перчатки? — не понял его Руперт. — Но на здешних базарах не продают их за ненадобностью.
— А ты поищи, — хмыкнул начальник, направляясь на выход и оставляя Руперта одного.
— Легко сказать «поищи», — фыркнул тот, взглянув на свои мозолистые от меча руки. — Да и сражаться в перчатках менее удобно, чем без них. А может?
Он решительно вышел из казармы, пересек двор, покинул дворец эмира, только махнув изумленным и охранникам и пообещав вернуться до темноты, и отправился снова на базар к тому самому торговцу, который помог ему экипироваться.
— Что-то забыли прикупить? — удивился тот, снова увидев перед своей лавкой недавнего покупателя.
Он не думал, что тот вернулся, чтобы то-то вернуть из купленного — товар качественный, вряд ли нашел что-то лучше или дешевле.
— Мне нужны перчатки, — несколько неуверенно произнес Руперт. — Не знаю, насколько они мне нужны, но хочу купить. А для чего могут понадобиться в походе перчатки? — сразу же спросил он.
— Ну-у, — неопределенно пожал плечами лавочник. — Они позволяют прикасаться к тому или брать в руки то, что не возьмешь голыми руками. Защищают. Вот, например, — он взял ладони Руперта в свои и провел большими пальцами по шершавым подушечкам, — если будешь носить перчатки, то руки станут мягкими. Этим ты введешь в заблуждение своих соперников. Сможешь таскать каштаны из огня, не обжигаясь. Схватить змею, и ничего не произойдет, даже если она тебя ужалит. Перчатка защитит от многого, но не от всего. Вот на, держи, — лавочник выложил перед Рупертом отличную кожаную пару.
— Сколько? — спросил тот, представив стоимость этих перчаток.
— Половину первого заработка в походе, где станешь носить мои перчатки, — улыбнулся торговец.
«Похоже, не скоро мне удастся разбогатеть», — грустно подумал Руперт, забирая свое приобретение и покидая лавку.
Неожиданно у него остались деньги от продажи перстня. В походе, как сказал, начальник охраны они ему не понадобятся, и только поэтому Руперт решил честно их прокутить. Он зашел в чайхану, где сидел когда-то с Болдером, и внезапно передумал. Быстро набросал записку своему другу, приложил к ней кошелек с адресом своих родителей, пусть старики порадуются, что у их сына все хорошо. По крайней мере, они будут так считать.
В любом случае завтра с раннего утра у него начнется новая жизнь, полная опасностей и приключений.
— Всем спать! — рявкнул начальник дворцовой охраны, вечером войдя в казарму.
Его взбесило, что было уже достаточно поздно, но никто не собирался укладываться на свои матрацы. Его подчиненные бродили туда-сюда и довольно громко спорили о чем-то, а порой и переругивались.
— Завтра утром всех, кто сопровождает караван, до места сбора провожу сам и каждого лично представлю Назару. Так зовут главного караванщика, он же начальник воинов. Оседланные лошади и походные сумки будут ожидать всех на дворцовой конюшне. Оружие получите в сокровищнице. Не задерживаться. Опоздавших дожидаться не стану — видать, не судьба отправиться к морю.
«О каком оружии интересно идет речь?» — насторожился Руперт.
Он не заметил, чтобы воины ходили невооруженными, — у каждого на поясе болтались либо мечи, либо кинжалы. Но ради любопытства обязательно взглянет на арсенал амира. А вдруг удастся разжиться чем-то интересным?
Отряд, в котором волей случая оказался Руперт, ему не понравился с первого мгновения. Воины как-то сразу поставили себя выше караванщиков — те люди, якобы, второго сорта, а они элита. У Ланзо все как-то было по-другому.
Если до этого Руперт думал, что у того все было плохо и не было никакой организации, то после начала движения каравана Назара, он полностью изменил свое мнение. Это здесь не было никакого порядка — люди суетились, толкались, кричали друг на друга не по делу, оставалось только схватиться за оружие. Их нервозность действовала и на животных — они постоянно переступали с ноги на ногу, шарахались то одну сторону, то в другую, а то и вообще, пытались куда-то бежать или скакать. Общее напряжение достигло пика при прохождении через городские ворота — две повозки, зацепившись друг за друга, намертво перекрыли дорогу. К общему ору присоединились гневные выкрики стражи, пытавшейся помочь растащить упиравшихся животных и освободить ворота, — еще немного и люди точно схватились бы за мечи и кинжалы и устроили резню прямо на улицах столицы.
За пределами города дело пошло лучше, и повозки, вытянувшись вереницей по дороге, покатили в сторону пустыни. Они так и будут идти до самого моря вдоль края песчаных дюн, не заходя на постоялые дворы и караван-сараи и останавливаясь на ночь под открытым небом.
Из обрывков разговоров Руперт вынес, что караван принадлежал самому амиру Файзулле, а Назар — всего лишь главный караванщик и начальник его охраны, но нисколько не компаньон. Направлялись они в соседнюю с Патисидой страну. Везли ткани, посуду, недорогие ювелирные изделия и пряности, которые так ценились за морем. Солидная охрана для такого каравана не требовалась, и Руперта сильно удивило, что его приняли на службу.
Руперт кивнул.
— Заходи к старику, когда станешь бывать недалеко от моего дома, — попросил он. — Я за чаем поведаю тебе о других чувствах. А, может, ты расскажешь мне, с чем расстался без жалости…
ГЛАВА 10
Первым делом Руперт отправился на базары. В столице они весьма колоритны, а разнообразие товаров вызывало искреннее удивление. Он сразу же, не торгуясь, купил себе широкие шальвары, чтобы не выделяться — в подобных ходило большинство населения, что мужчины, что женщины. Выбрал немаркого темного-коричневого почти черного цвета. Такие можно долго носить, не стирая, а походных условиях это немаловажно. Даже кровь не будет заметна на них. А вот с курткой вышла заминка, определиться сразу не получилось. Руперт несколько раз обошел базар, но так и не нашел того, что хотел. А желал он отыскать такую вещь, чтобы защищала она его грудь от меча врага, а спину от удара предателя, чтобы под тканью были прострочены крепкие костяные пластинки.
— Что ищете, молодой человек? — окликнул его хозяин лавки. Он торговал дорогими шелками, золотой и серебряной парчой.
— Ай, — отмахнулся от него Руперт, — у вас такого товара всяко нет и в помине.
— Не скажи, — покачал головой торговец. — У меня много чего интересного имеется в лавке. Заходи, поищем, подберем.
Не желая обидеть человека, который ничего дурного ему не сделал, Руперт осторожно бочком вошел в двери. И ахнул…
Каких только товаров в лавке не было — и оружие, инкрустированное драгоценными каменьями, и наручи на любой вкус и размер, и кольчуги такие тонкие, что под рубахой не видно, но такие крепкие, которые выдержат удар дамасской стали, и расписная тонкого фарфора посуда, которая смотрелась совершенно инородным телом среди металла.
— Хотел куртку с костяными пластинками, — не очень уверенно произнес Руперт, так как засомневался.
Надо было увидеть, чтобы понять, что на самом деле ему нужно.
— Рубаху купи любую, какая приглянется, а защиту я тебе подберу, такую, никакое оружие не возьмет. И с пластинками, и с шипами.
— Я сейчас! — прокричал Руперт, устремляясь назад к торговцу, у которого совсем недавно купил штаны. У него он заприметил куртку, которая ему понравилась, но та оказалась самой обыкновенной, лишь поэтому он не рискнул приобрести ее.
Он опасался, что тот уже закрыл лавку и отправился посмотреть на выступления фокусников и эквилибристов, которые расположились на базарной площади…
— Вот, — Руперт в новой одежде предстал перед лавочником, который пообещал подобрать ему защиту.
Тот окинул его внимательным взглядом и предложил:
— Возьми тонкую кольчугу, наручи, шипастые наплечники… Глянь на нерецкий шлем.
— От шлема откажусь, — покачал головой Руперт, — а вот остальное примерю…
Лавку он покинул с несколько облегченным кошельком, но тяжестью металла на плечах, способного уберечь его от ран.
Но не только экзотика товаров завлекла Руперта на базар. В толчее и суете его можно было подслушать много интересного, узнать последние новости, просто поговорив с торговцами — они знали все, что происходило во дворце амира Файзуллы ибн Басима.
И теперь направляясь туда, Руперт знал, что амир красив и молод, но четко представлял, чего хотел получить от этой жизни. Что бы ни происходило — хоть разбойники разграбили богатый караван или товары не доставлены за море — его невозможно смутить резко изменившимися обстоятельствами или застать врасплох сложностями. Амир Файзулла просто набирал еще больше наемников для охраны караванов или покупал корабли, чтобы было потом с кого спрашивать за пропавшие товары. Он быстро терял интерес, если какое-то дело затягивалось или не выгорало, но за задания, причем чем сложнее и трудновыполнимее задача, тем больше вероятность, что именно амир Файзулла решит ее быстрее и лучше всех, принимался с огромным энтузиазмом. Он смел и уверен в своих силах, умел заработать деньги, казалось бы, на пустом месте, то есть на песке и ветре, но и легок в тратах, не скуп. Склонен к принятию импульсивных и необдуманных решений, весь базар только и твердил о том, с каким хладнокровием он приказал убить из ревности свою самую красивую и любимую наложницу. Якобы она ему изменила. Все спрашивали друг у друга, как можно это сделать в гареме? И, спрашивается, с кем? И как поплатился тот, с кем изменила наложница?
Последний вопрос тоже заинтересовал Руперта. Лорд Дитмар его просто выгнал, когда услышал о том, что его невеста изменила с его оруженосцем. Амир же Файзулла мог и самолично перерезать горло даже лучшему другу, если тот покусился на его собственность. И об этом говорили на базаре…
Оставшиеся талеры позволили без проблем пройти во дворец. Начальник охраны, ссыпав их в свой карман, повел Руперта по широкому мощеному двору с фонтанами и павлинами к амиру.
Тот возлежал на подушках в огромной зале с колоннами и равнодушно взирал на вращавшихся перед ним в танце девушек.
«Не танцовщицы, а наложницы из гарема, — хмыкнул про себя Руперт. — У этих оголены животы, но прикрыты лица. Они играют только глазами, пытаясь заманить в свои объятия господина. Танцовщицы бы улыбались, стараясь понравиться и оказаться не просто в объятиях красавца-мужчины, но и в его постели».
Амир Файзулла громко хлопнул в ладоши, прекращая танец и взмахом руки отправляя девушек прочь, и с любопытством взглянул на визитера, изучая его, хотя до этого откровенно скучал.
Воин — об этом красноречивее всяких слов свидетельствовал шамшир, висевший на поясе. Такое оружие для красоты не носят. Красив — тонкие черты лица подчеркивал легкий загар. Хорошо сложен: шипастые высокие наплечники подчеркивали широкие плечи, а пояс обвивался вокруг узкой талии. Всем хорош мальчик, но… Не в его вкусе. Он предпочитал светловолосых, а этот брюнет, как он сам.
Руперт тоже с нескрываемым интересом рассматривал амира. На базаре не солгали. Амир Файзулла молод, красив восточной красотой, строен и мускулист, как воин. Любит роскошь — его парчовый шервани расшит золотой нитью и украшен драгоценными каменьями и крупными розовыми жемчужинами. Настоящий правитель с гордым взглядом.
Руперт задумался — сейчас подарить ему камни или все же выждать момент? Второе ему нравилось больше — он выложит на стол рубин с изумрудом, когда появится повод.
— Садитесь, — похлопал рядом с собой амир. — И говорите…
Обычаи Руперт знал и от приглашения не отказался — он в гостях, поэтому станет есть и пить, что ему предложат, главное, не переусердствовать.
Амир Файзулла несколько раз похлопал в ладоши — снова полилась чарующая музыка и девушки закружились в танце, волнуя и завораживая.
— Я хотел бы поступить к вам на службу, — просто сказал Руперт.
— И почему вам не сидится дома? — усмехнулся амир Файзулла. — Вы же аристократ, найдите себе более достойное занятие.
— Не получится, — спокойно ответил Руперт
Он вынул из кошелька мешочек с камнями и бережно вытащил из него сначала изумруд, затем рубин и на раскрытой ладони протянул их амиру Файзулле. — Это вам.
Тот благосклонно принял подарок.
— Я бы рад, но не получится, — повторил Руперт. — Прежде всего я воин, и меч не позволит мне ничем другим заниматься, иначе он просто заржавеет.
— Странный вы человек, — хмыкнул амир Файзулла, поворачиваясь к нему лицом. — Продав драгоценные камни, которые только что мне подарили, вы могли безбедно существовать даже в нашей столице. Каждый день иметь в своей постели красотку. Но вы отдаете их мне и просите принять вас на службу, — он усмехнулся и прошептал: — Я никогда не смогу заплатить столько за службу, сколько стоят рубин и изумруд. Никогда. У меня служат не за деньги, а за интерес, при этом отдавая в казну половину заработанного оружием.
— Мне это известно, — невозмутимо отозвался Руперт. — Но я уже сказал, что воин, об этом кричит не только мой облик, а прежде всего меч, висящий у меня на поясе. — А деньги… — он покачал головой. — Они, конечно, нужны, но не настолько, чтобы существовать в столице. Я хочу жить и дышать полной грудью…
— Я понял вас, — усмехнулся амир Файзулла. — И приближу к себе. Завтра уходит караван с товарами к морю. Жить останетесь во дворце. А это вам для начала, — он снял с пальца перстень и передал его своему новому наемнику…
«Не доверяет, несмотря на поднесенные драгоценности, — рассуждал про себя Руперт, следуя за начальником охраны, который возник, словно из-под земли, когда его аудиенция с амиром закончилась. — Я бы, наверное, тоже не доверял. Появился невесть откуда, без рекомендации. Хорошо, что вообще на службу взяли».
Казарма, куда привели его, мало чем отличалась от дворца — на многочисленных окнах, отчего в помещении было светло, те же легкие шелковые занавески, покачивающиеся от малейшего ветерка, на низких столиках стояли блюда с фруктами, постели заправлены шелковым бельем.
«Золотая клетка», — грустно подумал Руперт. Он мечтал вырваться на свободу, а снова попал в полное подчинение своему господину.
— Вон тот матрац свободен, — начальник охраны махнул рукой в дальний угол казармы. — Осмотрись, пройдись по саду, послушай райских птиц. Да и вот еще что, — порылся в своих необъятных карманах и извлек несколько монет.
Руперт, грешным делом, подумал, что тот хочет вернуть талеры, которые он заплатил за вход. Только где там? Ему предложили продать перстень, выданный амиром авансом.
— Он тебе не понадобится в походе, — хмыкнул начальник охраны, — в караване будешь на всем готовеньком. По прибытии на место тебе заплатят. И обратно вернешься без трат, с другим караваном — их в обход пустыни шастает видимо-невидимо.
— В обход пустыни? — удивился Руперт.
— Ну да, — кивнул начальник. — Идти через Великую пустошь, образовавшуюся давным-давно в результате какого-то магического боя, настолько давно, что даже легенд не сохранилось о том сражении, небезопасно. Поэтому и пускают караваны в обход. На, — он протянул деньги на ладони. Смею заметить, хорошая цена за перстень, на базаре дадут меньше.
Врал поди, по крайней мере, так показалось Руперту, но бегать от лавки к лавке с драгоценностью ему было не с руки, точнее, ниже его достоинства.
— Купи перчатки к своему шикарному наряду, — усмехнулся начальник охраны.
— Перчатки? — не понял его Руперт. — Но на здешних базарах не продают их за ненадобностью.
— А ты поищи, — хмыкнул начальник, направляясь на выход и оставляя Руперта одного.
— Легко сказать «поищи», — фыркнул тот, взглянув на свои мозолистые от меча руки. — Да и сражаться в перчатках менее удобно, чем без них. А может?
Он решительно вышел из казармы, пересек двор, покинул дворец эмира, только махнув изумленным и охранникам и пообещав вернуться до темноты, и отправился снова на базар к тому самому торговцу, который помог ему экипироваться.
— Что-то забыли прикупить? — удивился тот, снова увидев перед своей лавкой недавнего покупателя.
Он не думал, что тот вернулся, чтобы то-то вернуть из купленного — товар качественный, вряд ли нашел что-то лучше или дешевле.
— Мне нужны перчатки, — несколько неуверенно произнес Руперт. — Не знаю, насколько они мне нужны, но хочу купить. А для чего могут понадобиться в походе перчатки? — сразу же спросил он.
— Ну-у, — неопределенно пожал плечами лавочник. — Они позволяют прикасаться к тому или брать в руки то, что не возьмешь голыми руками. Защищают. Вот, например, — он взял ладони Руперта в свои и провел большими пальцами по шершавым подушечкам, — если будешь носить перчатки, то руки станут мягкими. Этим ты введешь в заблуждение своих соперников. Сможешь таскать каштаны из огня, не обжигаясь. Схватить змею, и ничего не произойдет, даже если она тебя ужалит. Перчатка защитит от многого, но не от всего. Вот на, держи, — лавочник выложил перед Рупертом отличную кожаную пару.
— Сколько? — спросил тот, представив стоимость этих перчаток.
— Половину первого заработка в походе, где станешь носить мои перчатки, — улыбнулся торговец.
«Похоже, не скоро мне удастся разбогатеть», — грустно подумал Руперт, забирая свое приобретение и покидая лавку.
Неожиданно у него остались деньги от продажи перстня. В походе, как сказал, начальник охраны они ему не понадобятся, и только поэтому Руперт решил честно их прокутить. Он зашел в чайхану, где сидел когда-то с Болдером, и внезапно передумал. Быстро набросал записку своему другу, приложил к ней кошелек с адресом своих родителей, пусть старики порадуются, что у их сына все хорошо. По крайней мере, они будут так считать.
В любом случае завтра с раннего утра у него начнется новая жизнь, полная опасностей и приключений.
ГЛАВА 11
— Всем спать! — рявкнул начальник дворцовой охраны, вечером войдя в казарму.
Его взбесило, что было уже достаточно поздно, но никто не собирался укладываться на свои матрацы. Его подчиненные бродили туда-сюда и довольно громко спорили о чем-то, а порой и переругивались.
— Завтра утром всех, кто сопровождает караван, до места сбора провожу сам и каждого лично представлю Назару. Так зовут главного караванщика, он же начальник воинов. Оседланные лошади и походные сумки будут ожидать всех на дворцовой конюшне. Оружие получите в сокровищнице. Не задерживаться. Опоздавших дожидаться не стану — видать, не судьба отправиться к морю.
«О каком оружии интересно идет речь?» — насторожился Руперт.
Он не заметил, чтобы воины ходили невооруженными, — у каждого на поясе болтались либо мечи, либо кинжалы. Но ради любопытства обязательно взглянет на арсенал амира. А вдруг удастся разжиться чем-то интересным?
Отряд, в котором волей случая оказался Руперт, ему не понравился с первого мгновения. Воины как-то сразу поставили себя выше караванщиков — те люди, якобы, второго сорта, а они элита. У Ланзо все как-то было по-другому.
Если до этого Руперт думал, что у того все было плохо и не было никакой организации, то после начала движения каравана Назара, он полностью изменил свое мнение. Это здесь не было никакого порядка — люди суетились, толкались, кричали друг на друга не по делу, оставалось только схватиться за оружие. Их нервозность действовала и на животных — они постоянно переступали с ноги на ногу, шарахались то одну сторону, то в другую, а то и вообще, пытались куда-то бежать или скакать. Общее напряжение достигло пика при прохождении через городские ворота — две повозки, зацепившись друг за друга, намертво перекрыли дорогу. К общему ору присоединились гневные выкрики стражи, пытавшейся помочь растащить упиравшихся животных и освободить ворота, — еще немного и люди точно схватились бы за мечи и кинжалы и устроили резню прямо на улицах столицы.
За пределами города дело пошло лучше, и повозки, вытянувшись вереницей по дороге, покатили в сторону пустыни. Они так и будут идти до самого моря вдоль края песчаных дюн, не заходя на постоялые дворы и караван-сараи и останавливаясь на ночь под открытым небом.
Из обрывков разговоров Руперт вынес, что караван принадлежал самому амиру Файзулле, а Назар — всего лишь главный караванщик и начальник его охраны, но нисколько не компаньон. Направлялись они в соседнюю с Патисидой страну. Везли ткани, посуду, недорогие ювелирные изделия и пряности, которые так ценились за морем. Солидная охрана для такого каравана не требовалась, и Руперта сильно удивило, что его приняли на службу.
