Что сыграло свою роль — камни, которые он подарил амиру, или шамшир, висевший на его поясе? А, может, амир Файзулла рассмотрел еще и детские мечи, которые Руперт усердно прятал под широкой курткой? Но как бы то ни было, у него оставался шанс получить заветный расшитый мешочек с серебром, о которых твердили во время отдыха и караванщики и воины.
В пути ничего интересного не происходило, а заговаривать с кем-то и жаловаться на жизнь или выслушивать чужие жалобы Руперту не хотелось. Все-таки он чувствовал себя не очень уютно среди совершенно незнакомых людей. Неширокая дорога и невысокие кустарники с одной стороны и песчаные дюны с другой — особого интереса не вызвали, чтобы их бесконечно рассматривать.
Охранники каравана по одному регулярно проезжали вдоль вереницы повозок как в одну, так и в другую сторону. Он тоже согласно заведенному порядку уже несколько раз проделывал то же самое, вылезая из повозки и пересаживаясь на жеребца. Караван шел настолько неторопливо, что всадникам не было особой нужды переводить своих лошадей с шага на рысь или галоп, чтобы объехать караван дозором. Руперт не понимал, для чего это нужно, вряд ли, чтобы удостовериться, что никто из возничих не пропал или в повозках не появились незнакомые лица.
Он заприметил среди охранников одну девушку, закутанную с головы до ног в черный хиджаб.
— Это дочка Назара, — хмыкнул караванщик и махнул рукой ей вслед.
— Зачем он таскает ее с собой? — возмутился Руперт. — Да еще заставляет, как воина, объезжать караван?
Ему не нравились такие девушки — высокие, худые, сильные и при этом невероятно, почти нечеловечески красивые. Он порой не мог оторвать взгляда от менди на ее кистях, сжимающих кинжалы, — заморские птицы и цветы, нарисованные хной, притягивали взор, не отпускали.
— А ты сойдись с ней в поединке! — зашелся в смехе караванщик. Он даже замотал головой и задрыгал ногами. — А я посмотрю, кто из вас кого победит.
Руперт ничего не ответил и лишь многозначительно пожал плечами. Честь для него превыше всего — он не поднимет меч на девушку, даже если она оскорбит его, а Лейла нечего дурного ему не говорила, лишь иногда окидывала презрительным взглядом. Тогда Руперт просто отворачивался от нее, чтобы не видеть ее в черной обводке глаз. Все равно у нее больше смотреть было не на что.
До герцогства Фельба добрались без проблем и даже караван довольно быстро разгрузили на складах в порту.
Получив из рук Назара заветный мешочек с вензелем амира Файзуллы, Руперт отправился в город. Он снял комнату в шикарной гостинице — можно расслабиться и отдохнуть, не думать о завтрашнем дне и хлебе насущном. Пройдет время и для него найдется караван в обратный путь.
Но дни шли за днями, а работа никак не находилась. Только теперь Руперт понял, зачем выдавались монеты в тех мешочках — чем их больше, тем выше вероятность, что именно тебя, а не воина из соседней комнаты примут на службу. Скоро монет у Руперта осталось так мало, что пришлось отказаться от дорогой гостиницы и поменять комнату в ней на угол в мазанке на окраине города. Оттуда, правда, хорошо был виден герцогский замок, расположившийся на холме. Но туда хода Руперту не было — его даже за ворота не пустили. Зато теперь у него по вечерам были бобовая похлебка, сваренная старухой, хозяйкой дома, и обязательная сказка на ночь, рассказанная стариком, ее супругом. А днем Руперт продолжал толкаться на базаре и искать работу…
Он расположился в самом углу таверны и потягивал дешевое вино из щербатой кружки.
— Вы слышали?..
Руперт сразу повернулся в сторону говорившего. Может, он сообщит что-то весьма интересное, а, может, просто очередной бред.
— Юный герцогский сын сбежал из замка… Обещали за него вознаграждение тому, кто вернет его назад в замок целым и невредимым.
— Мальчишка только-только стал совершеннолетним и на тебе… — добавил другой посетитель таверны. — А у герцога других наследников больше нет. Даже незаконнорожденных.
— И много дают? — спросил из своего угла Руперт, оторвавшись от вина.
— Много. Не унесешь, — расхохотался сидевший за соседним столом здоровяк, увешанный с головы до ног оружием. — Если бы была хоть одна отличительная примета, давно бы схватили парня и вернули безутешному отцу. И городские ворота закрыли — никого без досмотра не выпускают, и все безрезультатно.
— Что, совсем-совсем ничего? — усмехнулся Руперт. — Ни шрама, ни царапины, ни родинки, по которым можно опознать сына герцога?
— Есть одна отличительная примета, говорят, — хмыкнув, отозвался хозяин таверны.
Посетители, которых с утра было немного, повернули головы в его сторону и приготовились внимать каждому его слову. Даже не верилось, что тот может поделиться такой важной новостью.
— У молодого герцога, как сказала его кормилица, родинка размером с просяное зернышко.
— Где, где? — зашумели все.
— На левом яичке, ближе к паху…
В таверне мгновенно стало тихо, каждый обдумывал сказанное — правда или ложь.
Первым пришел в себя Руперт и громко расхохотался на всю таверну:
— Довольно смешно будет выглядеть со стороны — найдешь парня, подходящего по возрасту и просишь его приспустить штаны, чтобы посмотреть он это или не он.
Следом за ним рассмеялись все остальные, включая хозяина таверны.
— Но так говорят, — произнес он, вытирая слезы, выступившие от смеха, и дергаясь всем тучным телом. — А еще говорят…
— Все, на сегодня хватит, — остановил его здоровяк, тоже колыхаясь от смеха. — А то завтра поржать будет не над чем.
Пока они смеялись, в таверне появился еще один посетитель — паренек возраста сбежавшего сына герцога. Испуганно озираясь по сторонам, он пробрался в самый дальний угол и уселся за стол, за которым пил дешевое вино Руперт.
Поначалу тот хотел ему указать, что есть свободные места за другими столами и надо было спросить разрешение у него. А вдруг ему не понравилась бы его компания? Но паренек не выглядел грязным бродяжкой, и Руперт, махнув, не стал ничего говорить. В нем нет-нет да просыпался бывший фаворит, который кидал в казематы таких вот пареньков, если они ему почему-то не нравились.
Парень уплел миску чечевичной похлебки, самое дешевое блюдо, которое нашлось в таверне, запил компотом и стал нашаривать на поясе несуществующий кошелек, по крайней мере, так показалось Руперту.
— Был же, — чуть не заплакал он, показывая кожаные ремешки, на которых висел когда-то кошелек. — Украли, срезали…
— Тихо, замолчи, — попросил его Руперт.
Он кинул на стол монету, явно превышающую по стоимости выпитое им вино и съеденную парнем похлебку.
— Пойдем, — Руперт поднялся, подхватил парня под руку и повел на выход.
Тот едва успел вскочить с лавки и теперь еле поспевал за ним.
— Сдачи не надо, — махнул рукой Руперт хозяину таверны. — Я зайду завтра, — пообещал он.
Хозяин всегда был рад щедрому посетителю, поэтому даже не сразу сообразил, куда тот повел парня, который сидел с ним за одним столом. Когда хозяин с другими посетителями таверны выскочили на улицу, след Руперта давно простыл. И где его искать, непонятно. А придет завтра, и спросить с него будет нечего. Какой парень? Не было никакого парня. Привиделся он им всем после разговоров о сбежавшем сыне герцога. Ведь никто толком и не разглядел его…
Руперт молча довел своего нового знакомого, который назвался Гоц, до дома, где квартировал. Он был уверен, что старики приютят и паренька.
— И почему ты сбежал из замка? — спросил Руперт, когда был уверен, что теперь их точно никто не услышит.
Он ни на секунду не усомнился, что за стол с ним сел сын герцога.
— Совесть, честь… — парень презрительно скривил губы. — Отец только об этом твердит, а при этом хочет женить меня на леди без совести и чести…
— Я бы тоже сбежал, — согласился с ним Руперт. — И как тебе удалось это сделать?
— Это как раз было несложно, — обрадовавшись, что его не отведут назад в замок, начал рассказывать Гоц, — прихватил несколько простыней, сплел веревку и спустился с крепостной стены прямо в ров. Переплыл его и очутился на воле.
— Повезло, простыни крепкими оказались, — хмыкнул Руперт, — мог сорваться и сломать шею. Что делать-то собираешься?
— Податься в наемники, — как само собой разумеющееся сказал парень. — Мне бы только из города выбраться…
— А оружие где собирался добыть? — спросил Руперт и скептически поджал губы. — Без оружия в наемники не примут.
— У меня же деньги были, — жалобно проскулил Гоц. — Немного, но на хороший меч хватило бы. Украли… Теперь не знаю, что делать.
Он чуть не плакал.
— Ладно, подумаем, как помочь твоему горю.
Руперт остановился, огляделся по сторонам — выжженная солнцем улица была пуста, кроме них, ветра и пыли, никого. Быстро схватив рукой Гоца за голову и наклонив его, втолкнул в распахнутые двери мазанки. Не надо, чтобы кто-нибудь заметил, куда они вошли.
Теперь все, если он хочет помочь парню, стоит подождать, когда Назар поведет караван в обратный путь. У того среди воинов была одна девушка — его дочь. Теперь будет две. Ведь никто не знал, сколько у главного караванщика дочерей и дочь ли она его вообще.
Мысль переодеть парня девушкой пришла в голову Руперту, как только он вывел его из дверей таверны и помчался с ним, взвалив на плечо кулем, в первый же проулок, пока другие посетители не очухались и не заподозрили неладное. Совсем еще мальчишка. Куда ему жениться? Ну и что с того, что стал совершеннолетним? До настоящего совершеннолетия еще, ой, как далеко. Повзрослеет, когда научится отвечать за свои поступки. А сбежать из отцовского дома — невелик подвиг. Пусть побродит по миру, присмотрится, узнает по чем лихо. Потом вернется, остепенится, тогда и женится на той, которую выберет сам.
Старики нисколько не удивились, когда в их доме появился еще один жилец. Хозяин молча кинул ему циновку вместо матраца, мол, вот твоя постель теперь, хозяйка стала готовить чуточку больше чечевичной похлебки. А по вечерам не один, а уже двое благодарных слушателей внимали историям о стародавних временах.
— А почему караваны не идут через пустыню? — спросил как-то Гоц, когда очередная сказка закончилась — Ведь в обход гораздо дольше и небезопаснее. — Вы так много знаете, — добавил он тихо.
— Давно это было, — произнес старик. — Но уже поздно, поэтому эту сказку я поведаю уже только завтра.
— Ну хоть самое начало… — молитвенно сложил руки Гоц на груди.
В его глазах плескалось такое неподдельное любопытство, которое было заметно даже в тусклом свете масляной лампы, что рассказчик не смог устоять.
— Только самое начало.
Старик подхватил тощенькое одеяло и закутался в него, словно ему неожиданно стало холодно. Он внимательно осмотрел всех, включая и свою жену, потом затянул песню. Какая сказка без песни? Он и другие истории рассказывал, словно пел.
— Давным-давно, жили на земле повелители пяти стихий — огня, земли, воды и ветра… Драконы…
— Дедушка, ты назвал только четыре стихии, — перебил рассказчика Гоц. — А пятая?
Старик перестал петь и взглянул на парня, словно видел его впервые.
— А ты внимательный слушатель, — похвалил он его. — Это только начало сказки. Завтра, уже только завтра расскажу дальше.
Кряхтя, старик поднялся с коврика, на котором сидел и побрел в свой угол. Он так и не скинул с плеч одеяло, хоть ночь стояла душная и теплая. Надо вспомнить и эту сказку. Ему всегда становилось холодно, когда он рассказывал о Драконах…
Пятая стихия… Старик с любовью взглянул на свою жену, которая уже тихо-смирно спала, отвернувшись к стене. Что он мог рассказать юноше, еще мальчику, о пятой стихии? Придет время сам все узнает…
На следующий день прямо с раннего утра Руперт разыскал Назара и заручился его словом, что тот возьмет его снова к себе в охрану, как только караван будет готов тронуться в путь.
— Опять корабли не пришли в порт вовремя, — пожаловался он Руперту. — Мне нет смысла сидеть здесь, деньги проедать, но и тащиться с пустыми повозками обратно не хотелось бы. На вырученные от продажи специй деньги я смог бы закупить товаров не только для амира Файзуллы ибн Басима, но и для себя лично.
Он улыбнулся и хитро подмигнул.
Руперт не сразу догадался, о каком товаре шла речь. Но потом вспомнил разговоры в таверне. Не только Назар ждал кораблей, но и весь город. С их приходом начинал работать невольничий рынок. Гадко, противно, ему казалось…
Но с другой стороны, невольницу можно было купить совсем недорого. Жена обходилась гораздо дороже.
Руперт встрепенулся. А почему бы нет? Оставить девушку старикам, а за нее выдать Гоца. И свидетели будут, что он приобрел живой товар. Например, тот же Назар подтвердит, если с ним сходить на рынок.
— Тебе-то зачем девушка? — расхохотался караванщик, когда Руперт высказал свое пожелание тоже купить невольницу.
А что? Деньги у него оставались — он отложил ровно половину, чтобы рассчитаться хотя бы частично с мастером и за перчатки. Оставался еще амир. Но Руперту же заплатит Назар за обратный путь. Хватит и на амира.
— Живешь в казарме, дома своего нет. Куда ты ее поведешь? — хмыкнул караванщик. — У меня жена старая, вот пытаюсь ей подобрать замену. А ты? Что ты ищешь?
— Мастеру, который обучал меня военному искусству, хотел подарок привезти, — невозмутимо отозвался Руперт. — Все думал, что бы такое ему подарить. У него все есть. А тут ты меня на мысль навел…
Идея подменить Гоца так прочно засела в голове у Руперта, что он решил сам наведываться в порт каждое утро и долго всматривался в горизонт, чтобы первым заметить парус. Теперь вообще ни у кого сомнений не останется, зачем он туда ходит. Да и потом свое «приобретение» обязательно к мастеру сведет. Ну в самом же деле, не тащить же его в казармы?..
— Так что-то там про драконов? И пятую стихию?
Руперт даже чертыхнулся, когда Гоц задал свои вопросы. Он хотел поговорить со стариками, как они отнесутся к тому, что в их доме появится помощница. Они одиноки, никогда детей не было, сами говорили, девушка могла оказаться весьма кстати. Денег он им немного оставит на ее содержание. А там, глядишь, еще наведается сюда, или разбогатеет и перекинет кошелек с караванщиками.
— Про драконов, говоришь? — усмехнулся старик.
Он расстелил коврик на земляном полу прямо рядом с циновкой Гоца и сказку, похоже, собирался рассказывать только для него.
— Драконы повелевали не только стихиями, но и хранили множество секретов, владели магией и берегли сокровища, — прикрыв глаза, затянул песню старик. — Они жили в мире и согласии среди людей. И те даже не догадывались, что в соседнем доме мог проживать не Надир, а самый настоящий дракон. Драконы умело маскировались под людей с такими-то знаниями я умениями. Но со временем люди захотели стать равными драконам и объявили им войну, чтобы покорить их и завладеть всеми драконьими знаниями. Они беспощадно убивали каждого, в ком текла хоть капля драконьей крови, забыв, что, живя с драконами бок о бок, так и не научились повелевать стихиями — земля, огонь, ветер, вода, оставшись без своих владык, стали уничтожать дома и посевы. Выжившие в той страшной бойне драконы ушли, покинув мир людей и бросив их на произвол судьбы. Они выстроили в самом центре мира неприступную крепость и укрылись в ней, спрятав в ней все свои богатства и секреты.
В пути ничего интересного не происходило, а заговаривать с кем-то и жаловаться на жизнь или выслушивать чужие жалобы Руперту не хотелось. Все-таки он чувствовал себя не очень уютно среди совершенно незнакомых людей. Неширокая дорога и невысокие кустарники с одной стороны и песчаные дюны с другой — особого интереса не вызвали, чтобы их бесконечно рассматривать.
Охранники каравана по одному регулярно проезжали вдоль вереницы повозок как в одну, так и в другую сторону. Он тоже согласно заведенному порядку уже несколько раз проделывал то же самое, вылезая из повозки и пересаживаясь на жеребца. Караван шел настолько неторопливо, что всадникам не было особой нужды переводить своих лошадей с шага на рысь или галоп, чтобы объехать караван дозором. Руперт не понимал, для чего это нужно, вряд ли, чтобы удостовериться, что никто из возничих не пропал или в повозках не появились незнакомые лица.
Он заприметил среди охранников одну девушку, закутанную с головы до ног в черный хиджаб.
— Это дочка Назара, — хмыкнул караванщик и махнул рукой ей вслед.
— Зачем он таскает ее с собой? — возмутился Руперт. — Да еще заставляет, как воина, объезжать караван?
Ему не нравились такие девушки — высокие, худые, сильные и при этом невероятно, почти нечеловечески красивые. Он порой не мог оторвать взгляда от менди на ее кистях, сжимающих кинжалы, — заморские птицы и цветы, нарисованные хной, притягивали взор, не отпускали.
— А ты сойдись с ней в поединке! — зашелся в смехе караванщик. Он даже замотал головой и задрыгал ногами. — А я посмотрю, кто из вас кого победит.
Руперт ничего не ответил и лишь многозначительно пожал плечами. Честь для него превыше всего — он не поднимет меч на девушку, даже если она оскорбит его, а Лейла нечего дурного ему не говорила, лишь иногда окидывала презрительным взглядом. Тогда Руперт просто отворачивался от нее, чтобы не видеть ее в черной обводке глаз. Все равно у нее больше смотреть было не на что.
До герцогства Фельба добрались без проблем и даже караван довольно быстро разгрузили на складах в порту.
Получив из рук Назара заветный мешочек с вензелем амира Файзуллы, Руперт отправился в город. Он снял комнату в шикарной гостинице — можно расслабиться и отдохнуть, не думать о завтрашнем дне и хлебе насущном. Пройдет время и для него найдется караван в обратный путь.
Но дни шли за днями, а работа никак не находилась. Только теперь Руперт понял, зачем выдавались монеты в тех мешочках — чем их больше, тем выше вероятность, что именно тебя, а не воина из соседней комнаты примут на службу. Скоро монет у Руперта осталось так мало, что пришлось отказаться от дорогой гостиницы и поменять комнату в ней на угол в мазанке на окраине города. Оттуда, правда, хорошо был виден герцогский замок, расположившийся на холме. Но туда хода Руперту не было — его даже за ворота не пустили. Зато теперь у него по вечерам были бобовая похлебка, сваренная старухой, хозяйкой дома, и обязательная сказка на ночь, рассказанная стариком, ее супругом. А днем Руперт продолжал толкаться на базаре и искать работу…
Он расположился в самом углу таверны и потягивал дешевое вино из щербатой кружки.
— Вы слышали?..
Руперт сразу повернулся в сторону говорившего. Может, он сообщит что-то весьма интересное, а, может, просто очередной бред.
— Юный герцогский сын сбежал из замка… Обещали за него вознаграждение тому, кто вернет его назад в замок целым и невредимым.
— Мальчишка только-только стал совершеннолетним и на тебе… — добавил другой посетитель таверны. — А у герцога других наследников больше нет. Даже незаконнорожденных.
— И много дают? — спросил из своего угла Руперт, оторвавшись от вина.
— Много. Не унесешь, — расхохотался сидевший за соседним столом здоровяк, увешанный с головы до ног оружием. — Если бы была хоть одна отличительная примета, давно бы схватили парня и вернули безутешному отцу. И городские ворота закрыли — никого без досмотра не выпускают, и все безрезультатно.
— Что, совсем-совсем ничего? — усмехнулся Руперт. — Ни шрама, ни царапины, ни родинки, по которым можно опознать сына герцога?
— Есть одна отличительная примета, говорят, — хмыкнув, отозвался хозяин таверны.
Посетители, которых с утра было немного, повернули головы в его сторону и приготовились внимать каждому его слову. Даже не верилось, что тот может поделиться такой важной новостью.
— У молодого герцога, как сказала его кормилица, родинка размером с просяное зернышко.
— Где, где? — зашумели все.
— На левом яичке, ближе к паху…
В таверне мгновенно стало тихо, каждый обдумывал сказанное — правда или ложь.
Первым пришел в себя Руперт и громко расхохотался на всю таверну:
— Довольно смешно будет выглядеть со стороны — найдешь парня, подходящего по возрасту и просишь его приспустить штаны, чтобы посмотреть он это или не он.
Следом за ним рассмеялись все остальные, включая хозяина таверны.
— Но так говорят, — произнес он, вытирая слезы, выступившие от смеха, и дергаясь всем тучным телом. — А еще говорят…
— Все, на сегодня хватит, — остановил его здоровяк, тоже колыхаясь от смеха. — А то завтра поржать будет не над чем.
Пока они смеялись, в таверне появился еще один посетитель — паренек возраста сбежавшего сына герцога. Испуганно озираясь по сторонам, он пробрался в самый дальний угол и уселся за стол, за которым пил дешевое вино Руперт.
Поначалу тот хотел ему указать, что есть свободные места за другими столами и надо было спросить разрешение у него. А вдруг ему не понравилась бы его компания? Но паренек не выглядел грязным бродяжкой, и Руперт, махнув, не стал ничего говорить. В нем нет-нет да просыпался бывший фаворит, который кидал в казематы таких вот пареньков, если они ему почему-то не нравились.
Парень уплел миску чечевичной похлебки, самое дешевое блюдо, которое нашлось в таверне, запил компотом и стал нашаривать на поясе несуществующий кошелек, по крайней мере, так показалось Руперту.
— Был же, — чуть не заплакал он, показывая кожаные ремешки, на которых висел когда-то кошелек. — Украли, срезали…
— Тихо, замолчи, — попросил его Руперт.
Он кинул на стол монету, явно превышающую по стоимости выпитое им вино и съеденную парнем похлебку.
— Пойдем, — Руперт поднялся, подхватил парня под руку и повел на выход.
Тот едва успел вскочить с лавки и теперь еле поспевал за ним.
— Сдачи не надо, — махнул рукой Руперт хозяину таверны. — Я зайду завтра, — пообещал он.
Хозяин всегда был рад щедрому посетителю, поэтому даже не сразу сообразил, куда тот повел парня, который сидел с ним за одним столом. Когда хозяин с другими посетителями таверны выскочили на улицу, след Руперта давно простыл. И где его искать, непонятно. А придет завтра, и спросить с него будет нечего. Какой парень? Не было никакого парня. Привиделся он им всем после разговоров о сбежавшем сыне герцога. Ведь никто толком и не разглядел его…
Руперт молча довел своего нового знакомого, который назвался Гоц, до дома, где квартировал. Он был уверен, что старики приютят и паренька.
— И почему ты сбежал из замка? — спросил Руперт, когда был уверен, что теперь их точно никто не услышит.
Он ни на секунду не усомнился, что за стол с ним сел сын герцога.
— Совесть, честь… — парень презрительно скривил губы. — Отец только об этом твердит, а при этом хочет женить меня на леди без совести и чести…
— Я бы тоже сбежал, — согласился с ним Руперт. — И как тебе удалось это сделать?
— Это как раз было несложно, — обрадовавшись, что его не отведут назад в замок, начал рассказывать Гоц, — прихватил несколько простыней, сплел веревку и спустился с крепостной стены прямо в ров. Переплыл его и очутился на воле.
— Повезло, простыни крепкими оказались, — хмыкнул Руперт, — мог сорваться и сломать шею. Что делать-то собираешься?
— Податься в наемники, — как само собой разумеющееся сказал парень. — Мне бы только из города выбраться…
— А оружие где собирался добыть? — спросил Руперт и скептически поджал губы. — Без оружия в наемники не примут.
— У меня же деньги были, — жалобно проскулил Гоц. — Немного, но на хороший меч хватило бы. Украли… Теперь не знаю, что делать.
Он чуть не плакал.
— Ладно, подумаем, как помочь твоему горю.
Руперт остановился, огляделся по сторонам — выжженная солнцем улица была пуста, кроме них, ветра и пыли, никого. Быстро схватив рукой Гоца за голову и наклонив его, втолкнул в распахнутые двери мазанки. Не надо, чтобы кто-нибудь заметил, куда они вошли.
ГЛАВА 12
Теперь все, если он хочет помочь парню, стоит подождать, когда Назар поведет караван в обратный путь. У того среди воинов была одна девушка — его дочь. Теперь будет две. Ведь никто не знал, сколько у главного караванщика дочерей и дочь ли она его вообще.
Мысль переодеть парня девушкой пришла в голову Руперту, как только он вывел его из дверей таверны и помчался с ним, взвалив на плечо кулем, в первый же проулок, пока другие посетители не очухались и не заподозрили неладное. Совсем еще мальчишка. Куда ему жениться? Ну и что с того, что стал совершеннолетним? До настоящего совершеннолетия еще, ой, как далеко. Повзрослеет, когда научится отвечать за свои поступки. А сбежать из отцовского дома — невелик подвиг. Пусть побродит по миру, присмотрится, узнает по чем лихо. Потом вернется, остепенится, тогда и женится на той, которую выберет сам.
Старики нисколько не удивились, когда в их доме появился еще один жилец. Хозяин молча кинул ему циновку вместо матраца, мол, вот твоя постель теперь, хозяйка стала готовить чуточку больше чечевичной похлебки. А по вечерам не один, а уже двое благодарных слушателей внимали историям о стародавних временах.
— А почему караваны не идут через пустыню? — спросил как-то Гоц, когда очередная сказка закончилась — Ведь в обход гораздо дольше и небезопаснее. — Вы так много знаете, — добавил он тихо.
— Давно это было, — произнес старик. — Но уже поздно, поэтому эту сказку я поведаю уже только завтра.
— Ну хоть самое начало… — молитвенно сложил руки Гоц на груди.
В его глазах плескалось такое неподдельное любопытство, которое было заметно даже в тусклом свете масляной лампы, что рассказчик не смог устоять.
— Только самое начало.
Старик подхватил тощенькое одеяло и закутался в него, словно ему неожиданно стало холодно. Он внимательно осмотрел всех, включая и свою жену, потом затянул песню. Какая сказка без песни? Он и другие истории рассказывал, словно пел.
— Давным-давно, жили на земле повелители пяти стихий — огня, земли, воды и ветра… Драконы…
— Дедушка, ты назвал только четыре стихии, — перебил рассказчика Гоц. — А пятая?
Старик перестал петь и взглянул на парня, словно видел его впервые.
— А ты внимательный слушатель, — похвалил он его. — Это только начало сказки. Завтра, уже только завтра расскажу дальше.
Кряхтя, старик поднялся с коврика, на котором сидел и побрел в свой угол. Он так и не скинул с плеч одеяло, хоть ночь стояла душная и теплая. Надо вспомнить и эту сказку. Ему всегда становилось холодно, когда он рассказывал о Драконах…
Пятая стихия… Старик с любовью взглянул на свою жену, которая уже тихо-смирно спала, отвернувшись к стене. Что он мог рассказать юноше, еще мальчику, о пятой стихии? Придет время сам все узнает…
На следующий день прямо с раннего утра Руперт разыскал Назара и заручился его словом, что тот возьмет его снова к себе в охрану, как только караван будет готов тронуться в путь.
— Опять корабли не пришли в порт вовремя, — пожаловался он Руперту. — Мне нет смысла сидеть здесь, деньги проедать, но и тащиться с пустыми повозками обратно не хотелось бы. На вырученные от продажи специй деньги я смог бы закупить товаров не только для амира Файзуллы ибн Басима, но и для себя лично.
Он улыбнулся и хитро подмигнул.
Руперт не сразу догадался, о каком товаре шла речь. Но потом вспомнил разговоры в таверне. Не только Назар ждал кораблей, но и весь город. С их приходом начинал работать невольничий рынок. Гадко, противно, ему казалось…
Но с другой стороны, невольницу можно было купить совсем недорого. Жена обходилась гораздо дороже.
Руперт встрепенулся. А почему бы нет? Оставить девушку старикам, а за нее выдать Гоца. И свидетели будут, что он приобрел живой товар. Например, тот же Назар подтвердит, если с ним сходить на рынок.
— Тебе-то зачем девушка? — расхохотался караванщик, когда Руперт высказал свое пожелание тоже купить невольницу.
А что? Деньги у него оставались — он отложил ровно половину, чтобы рассчитаться хотя бы частично с мастером и за перчатки. Оставался еще амир. Но Руперту же заплатит Назар за обратный путь. Хватит и на амира.
— Живешь в казарме, дома своего нет. Куда ты ее поведешь? — хмыкнул караванщик. — У меня жена старая, вот пытаюсь ей подобрать замену. А ты? Что ты ищешь?
— Мастеру, который обучал меня военному искусству, хотел подарок привезти, — невозмутимо отозвался Руперт. — Все думал, что бы такое ему подарить. У него все есть. А тут ты меня на мысль навел…
Идея подменить Гоца так прочно засела в голове у Руперта, что он решил сам наведываться в порт каждое утро и долго всматривался в горизонт, чтобы первым заметить парус. Теперь вообще ни у кого сомнений не останется, зачем он туда ходит. Да и потом свое «приобретение» обязательно к мастеру сведет. Ну в самом же деле, не тащить же его в казармы?..
— Так что-то там про драконов? И пятую стихию?
Руперт даже чертыхнулся, когда Гоц задал свои вопросы. Он хотел поговорить со стариками, как они отнесутся к тому, что в их доме появится помощница. Они одиноки, никогда детей не было, сами говорили, девушка могла оказаться весьма кстати. Денег он им немного оставит на ее содержание. А там, глядишь, еще наведается сюда, или разбогатеет и перекинет кошелек с караванщиками.
— Про драконов, говоришь? — усмехнулся старик.
Он расстелил коврик на земляном полу прямо рядом с циновкой Гоца и сказку, похоже, собирался рассказывать только для него.
— Драконы повелевали не только стихиями, но и хранили множество секретов, владели магией и берегли сокровища, — прикрыв глаза, затянул песню старик. — Они жили в мире и согласии среди людей. И те даже не догадывались, что в соседнем доме мог проживать не Надир, а самый настоящий дракон. Драконы умело маскировались под людей с такими-то знаниями я умениями. Но со временем люди захотели стать равными драконам и объявили им войну, чтобы покорить их и завладеть всеми драконьими знаниями. Они беспощадно убивали каждого, в ком текла хоть капля драконьей крови, забыв, что, живя с драконами бок о бок, так и не научились повелевать стихиями — земля, огонь, ветер, вода, оставшись без своих владык, стали уничтожать дома и посевы. Выжившие в той страшной бойне драконы ушли, покинув мир людей и бросив их на произвол судьбы. Они выстроили в самом центре мира неприступную крепость и укрылись в ней, спрятав в ней все свои богатства и секреты.
