— Стоять! — крикнул Руперт, вынимая шамшир.
Но змеи послушно остановились, повинуясь его приказу.
Руперт растерялся — он кричал не змеям, а мастеру, чтобы тот не двигался, собираясь уничтожить ползучих гадов взмахом меча.
— Что же, все понятно, — миролюбиво произнес мастер. — Ты стал тем, кем стал.
— И кем же? — Руперт удивленно взирал то на старика, то на змей, выполнявших любой его приказ, даже мысленный.
— Тебе довелось придушить не гиену и испить ее крови. — Мастер поднял палец. — То быль гуль.
— Кто? — растерялся Руперт.
Он впервые услышал о таком создании.
— Джинн… — Покачал головой мастер, протягивая Руперту миску риса с фруктами. — Небось слышал о таких?
— Слышал. — Кивнул Руперт. — Только я не понимаю, при чем здесь джинн и я.
Рис был приготовлен бесподобно, и он заметил, как полностью умял полную миску.
— Все очень просто, — проговорил мастер, с достоинством поглощая еду. — Ты убил гуля — приобрел его силу, испил крови джинна — получил его магию.
— Что, я теперь колдовать могу? — рассмеялся Руперт.
— Не совсем, — ответил серьезно мастер.
В отличие от своего бывшего ученика не видел он ничего смешного в том, что произошло с тем.
— Пройдет много времени, — продолжил он строго, — прежде чем научишься подчинять себе силу и справляться с магией. А пока для начала попробуй своих жутких змей обратить в птиц, например.
— Как? — Растерялся Руперт.
— Как-как? — Рассердился на него мастер. — Силой мысли. Как же еще?
Руперт зажмурился, пытаясь представить вместо ядовитых гадов вполне себе достойных пернатых. Он вздрогнул. Как там Талис? Нужна ли ему помощь?
«Не нужна». — Словно услышал он голос ворона.
Без труда проникнув в комнатушку, некогда отведенную Руперту, Талис был поражен, что туда никто не входил с момента последнего выхода из нее хозяина. Даже простыни еще хранили его запах. Быстро вытащив из шкафа вещи Руперта и прихватив теплый плащ, подаренный самим амиром, Талис присел на самом краю кровати, приготовившись любому вторжению и собираясь покинуть комнату при первой же возможности, как только хождение по коридорам дворца прекратится. Сам-то он мог оставаться незамеченным, а вот чужие вещи в его руках сделать невидимыми никогда не получалось.
Неожиданно Талису пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея, что сидеть без дела? — проникнуть в гарем амира и еще раз попытать его наложниц. Только теперь он будет спрашивать не о красавице Акташе, а о ее служанке. Ведь им с Рупертом именно ее надо разыскать в первую очередь. А в гарем новых девушек доставили, может, они принесли новости с воли.
Осталось решить в каком виде предстать перед наложницами.
Одной из них? Вряд ли сопернице за любовь амира они что-то расскажут. Не побили бы, пока стражи не видят.
Евнухом? Талис мысленно рассмеялся, представив себя толстым бесполым существом. И ему ничего не скажут. Наложницы ненавидели их, как и стражников.
А вот…
Вряд ли в гареме известно, как выглядит повар или повариха амира. Мимо стражи и евнухов он пройдет незамеченным, а уже перед девушками предстанет в виде толстой тетки с подносом, на котором в изобилии будут лежать фрукты и сладкие лепешки.
Только бы не перестараться.
Талис незаметно выскользнул из комнаты Руперта, накинул невидимость и, стараясь ни с кем не столкнуться, поспешил на кухню.
— Вот это невезенье, — выругался он негромко, чтобы пробегающие мимо него слуги ничего не услышали.
Среди поваров и поварят не было ни одной женщины, впрочем, это и понятно — все они только в гареме, и молодые, и не очень. Но на кухне не обнаружилось и ни одного старика.
— Придется работать с тем, кто есть, — вздохнул Талис и подошел к ближайшему поваренку. — Возьми поднос, — прошептал он ему на ухо, — сложи на него…
Поваренок вздрогнул и как зачарованный стал выполнять приказы, зазвучавшие у него в голове.
— Ты куда? — напарник попробовал не дать ему покинуть кухню, но Талис ему этого не позволил.
— Амир приказал. — Рот открыл поваренок, но ответил за него Талис, зачаровывая своим голосом парня, вставшего у них на пути. Ничего, постоит немного на месте, а потом придет в себя, но ничего помнить не будет.
Вышагивая, как на параде, поваренок дальше без помех дошел до нужного места. Осталось только перехватить у него поднос и исчезнуть за заветной дверью.
— Куда? — ткнул алебардой в толстую тетку стражник.
— Амир приказал угостить девушек, — произнес Талис, зачаровывая стражу.
Те вытянулись в струну и уставились перед собой.
Несколько минут у него было — плохо, когда магией владеешь не в полной мере — чтобы «договориться» с евнухами. Надо еще как-то умудриться сохранить фрукты и лепешки на подносе — без подношений наложницы говорить не станут — знал он их…
— Кто, говоришь, тебя интересует?
Ламия, самая старшая наложница придвинула к себе поднос с едой — ее давно к амиру не звали, поэтому за фигурой можно особо не следить.
— Сказка, — повторил Талис, — сказка о Повелителе Ночи, красавице Акташе и ее служанке. Как, кстати, ее звали? Кто-нибудь знает?
— Джуна, — раздался тихий голосок. — Только это — не имя, а прозвище, скорее.
— Иди сюда. — Махнула рукой Ламия. — Присядь рядом, расскажи, что тебе известно.
Тоненькая девушка приблизилась к Талису.
— У нее есть имя? — спросил он ласково.
Девушка кивнула.
— Она никому его не называла, — ответила она. — Прозвище получила из-за цвета волос. На него и откликалась.
— И какого цвета у Джуны были волосы? — Напрягся Талис. Он мог, конечно, догадаться, но лучше услышать.
— Рыжие, солнечные, — вздохнула девушка…
За дверью послышался топот множества ног.
Талис протянул молоденькой наложнице сладкую лепешку — пусть поест, уж больно худа. Надо, чтобы красотка их с Рупертом дождалась и подтвердила, что предъявленная ей Джуна и есть служанка Акташи.
Дверь с грохотом распахнулась.
— Где он? — рявкнул евнух, подскакивая к Ламии, продолжавшей спокойно наслаждаться фруктами с хлебом.
— Кто? — Та недоуменно посмотрела на него. — Здесь никого нет…
— А это откуда? — Евнух ткнул толстым пальцем в сторону подноса.
— Ах, это… — усмехнулась наложница. — Само появилось.
Она наелась и, изящно потянувшись, оторвалась от фруктов и лепешек.
— Налетай, девушки! — крикнула Ламия. — Этот обжора нас без ужина опять оставил.
Невидимый Талис быстро отпрыгнул в сторону, пока не затоптали, и прокрался мимо стражников, не решившихся войти в гарем вслед за евнухом. Может и не поздоровиться. Он вышел в коридор, перешагнул через зачарованного поваренка, продолжавшего сидеть под дверью в прострациии, и решительно направился в сторону комнаты Руперта. Можно уходить. На него теперь никто не обратит внимания — все будут заняты происшествием в гареме…
Дом мастера Талис разыскал без труда. Недовольно взглянул на двух невзрачных щеглов, крутившихся возле Руперта.
— Ну? — Выразительно тот взглянул на него.
— Все добыл. — Кивнул Талис. — Переодевайся и можно уходить.
— Нет. — Покачал головой Руперт. — Ночь на дворе. Из города нам не выбраться. А если я переоденусь в свои вещи, то и до ворот не дойдем. Так что… Сидим спокойно, пьем чай до утра. А на рассвете, когда охрана не до конца проснется, попытаемся покинуть столицу.
Он перехватил узелок из рук Талиса и принялся в нем шариться.
— Это ищешь? — Талис подкинул на руке кошелек с вензелем караванщика Назара.
Руперт улыбнулся: и деньги из комнаты не пропали — это уже хорошо. Но там только серебро, а ему нужны медяки. Не может в кошельке у нищего, одетого в одежду с чужого плеча, находиться серебро. Странно это было бы. И где ему взять медь?
— У меня попроси, — предложил Талис.
— А у тебя откуда? — фыркнул Руперт.
— А меня в расчет никто не берет? — подал голос мастер.
До этого он равнодушно взирал на беседу двух своих гостей и участия в ней не принимал.
— Я, пожалуй, смогу разменять медяками ваше серебро, — предложил мастер.
— Деньги чистые? — сразу поинтересовался Талис. — Не проклятые?
— А что, бывают и такие? — совершенно искренне удивился мастер. Он никогда о таких не слышал.
Талис прикусил язык, но было уже поздно. Придется рассказывать. Он кивнул, а потом неопределенно пожал плечами.
— Говорят, бывают, — сказал Талис неуверенно.
— Рассказывай, я же вижу, знаешь, — настаивал мастер.
— Да ничего толком ему не известно, — усмехнулся Руперт. — Слышал сказку, вот теперь и опасается, что могут подсунуть деньги, которые в черепки обращаются.
Талис виновато опустил голову. Кажется, хозяин поверил и пошел за своей медью.
— Эти откуда? — Талис кивнул на щеглов.
Все нормальные птицы спят по ночам — он не в счет. А эти сидят и зыркают глазищами то на него, то на мастера, словно Руперта охраняют.
— Так получилось, — ответил тот и протянул ему руку с наспех зашитой перчаткой.
— Порезался, что ли? — осторожно поинтересовался Талис.
— Да. — Кивнул Руперт.
Ему совершенно не хотелось рассказывать, что произошло на самом деле.
— Вот. — Мастер высыпал перед гостями горкой медяки. — Ровно пятьдесят.
Руперт помнил, что у него некогда серебра было несколько больше, но он не стал ни пересчитывать, ни вытаскивать лишнее серебро из кошелька, а просто передал его мастеру. Он с ним еще за обучение не рассчитался. Но мастер вынул серебра столько, сколько посчитал нужным, а остальное вернул — он стар, а молодым деньги нужнее. Своему ученику он верил: заработает — заплатит.
На выходе из столицы Руперта с вороном на плече никто не попытался задержать. Попробовали бы — он спустил бы на стражников щеглов. И пока те отбивались от взбесившихся птиц, Руперт успел бы исчезнуть. Он кинул медную монету в коробку, стоявшую у ног стражников, и шагнул за ворота.
И куда идти?
— Не знаю, — отозвался ворон. — Решай сам.
— Идем к морю, — решительно махнул рукой Руперт на дорогу, по которой он ходил с караваном Назара. — Надо дослушать одну сказку. По дороге припрятать шамшир в надежном месте. Он королевскому воину подходит, но никак не путешественнику.
— Как знаешь, — фыркнул недовольно ворон.
Рядом с Рупертом он чувствовал себя уверенно. Чужой меч для защиты чужой жизни. А как же без шамшира? Как его будут защищать?
— При первой же возможности куплю меч, — пообещал Руперт.
— Это уже лучше. — Встрепенулся ворон на его плече.
Вдоль пустыни Руперт не пошел — там никаких поселений нет, только дорога, по которой ездили караваны. А ему нужна кузница или оружейная лавка. Руперт направился на север, совсем недалеко, только чтобы найти для себя подходящий меч, а потом сразу свернет в сторону моря.
На второй день пути Руперт добрался до небольшого городка. Там он пробыл недолго. Они с вороном отдохнули, отоспавшись на пуховых перинах в гостинице. Руперт приобрел за серебро прекрасное оружие — меч под свою руку и парные кинжалы взамен украденных у него Гоцом детских мечей. Он снова почувствовал себя сильным и защищенным.
На ярмарке утром приобрел вороного коня и отправился, как и собирался, к морю. Верхом — не пешком, уже к вечеру они вступили на выжженные проклятые земли — все же так короче путь.
Они ехали уже несколько дней, не встречая ни одной живой души. Руперт с вороном стремились как можно скорее проехать эти мрачные места. Что сделала война? Где владыки? Где их подданные?
Руперт неспешно ехал, практически не глядя под ноги. И вдруг почувствовал легкое движение песка под ногами коня, и тут же его остановил испуганный крик:
— Стой, где стоишь! Не двигайся!
Принц огляделся, но, кроме павшей лошади, впереди никого не увидел.
— Кто здесь? — позвал осторожно Руперт.
— Я дракон Нарельг, принадлежу к драконьему роду воды, — ответил голос.
— Я тебя не вижу. Где ты? — удивился Руперт и взглянул на ворона, который дремал на его плече.
— На мне лежит лошадь, поэтому из-за нее ты меня и не видишь.
— Я сейчас подъеду и помогу тебе выбраться, — предложил Руперт.
— Нет, — истерично закричал дракон Нарельг, — не подходи. Здесь червь — магическая ловушка, оставшаяся после войны.
Руперт даже не слышал о таких ловушках.
— В них попадались целые армии, — прокричал Нарельг, — что говорить об одиноком всаднике. На земле только открытая пасть червя, тело скрыто под землей, и все живое, что оказывается над пастью, немедленно проваливалось внутрь и умирает медленной смертью. Стоны над ловушкой могли стоять по несколько дней. Выбраться из пасти червя мог только очень сильный маг или дракон в своей родной ипостаси, то есть драконьей.
— Ты же дракон, обратись им и выберись сам тогда, — удивился Руперт.
— Я не могу этого сделать. Я трачу магические силы на то, чтобы не провалиться в пасть червю и на уменьшение боли в переломанных ногах. На них лежит лошадь, у меня нет сил, чтобы даже ее скинуть. Силы скоро кончатся, и, видимо, я умру.
— Чем я могу тебе помочь? — обратился у Нарельгу Руперт, направляя коня, чтобы подъехать с другой стороны к дракону, попавшему в ловушку.
— Я думаю, ничем, — грустно отозвался тот. — Мне может помочь только дракон. Только он может взлететь надо мной, скинуть павшее животное с моих ног и выдернуть меня из пасти червя. Не подходи! — снова закричал Нарельг. — Ты и сам можешь угодить в ловушку.
Руперт почувствовал, как земля вздрогнула, песок пришел в движение, и лошадь с драконом под ней еще немного опустились в пасть червя. Времени на раздумья не оставалось — еще немного, и они совсем исчезнут в ловушке, откуда уже не вырваться.
Недолго думая, он соскочил с коня, скинул со своего плеча дремавшего ворона.
— Помоги ему, — попросил он его, — обратись драконом. Больше некому.
— Ты сумасшедший, — опешил ворон, просыпаясь. — Моей магии хватит лишь на то, чтобы взлететь над ловушкой самому.
— Тогда взлетай! — приказал Руперт.
Он стащил с руки перчатку и порезал ладонь об острый меч — на ум ничего больше не пришло. Руперт быстро принялся плести живую веревку из змей, что падали к его ногам.
— Только бы успеть, только бы успеть, — повторял он, как заклинание.
Талис взлетел над выжженной землей, расправляя свои маленькие крылья. Ему в последний момент удалось все же скинуть павшую лошадь в пасть червя, он даже подхватил теряющего сознание Нарельга. На большее сил не хватило, он стал медленно исчезать в магической ловушке. Еще мгновение и все, та их поглотит, и пасть червя захлопнется.
— Лови! — крикнул Руперт, бросая змеиный клубок.
Превозмогая отвращение, Талис все же одной лапой поймал необычную веревку и быстро обмотал ей тело дракона.
— Тащи, — прошипел он, перехватывая веревку и лапами, и пастью, стараясь не ухнуть в ловушку. Жить ему еще не надоело.
Руперт вскочил на коня и пришпорил его — нужен сильный рывок, чтобы выдернуть добычу из пасти червя, тот обойдется и павшей лошадью.
Не останавливаясь, Руперт поскакал прочь от опасного места. Он постоянно оборачивался, проверяя, что Талису удается бережно удерживать в когтях раненого. И только оказавшись далеко от ловушки, Руперт остановил коня и, спрыгнув на землю, перехватил у обессиленного Талиса спасенного ими дракона. Взмахом руки отправил змей в небо птицами — это волшебство у него получалось отменно.
— Я, похоже, жив, — пробормотал Нарельг, приходя в сознание.
— Жив, это ты правильно заметил, а вот здоровье тебе придется поправлять долго, — ответил Руперт, обрадовавшись, что раненый пришел в себя.
Но змеи послушно остановились, повинуясь его приказу.
Руперт растерялся — он кричал не змеям, а мастеру, чтобы тот не двигался, собираясь уничтожить ползучих гадов взмахом меча.
— Что же, все понятно, — миролюбиво произнес мастер. — Ты стал тем, кем стал.
— И кем же? — Руперт удивленно взирал то на старика, то на змей, выполнявших любой его приказ, даже мысленный.
— Тебе довелось придушить не гиену и испить ее крови. — Мастер поднял палец. — То быль гуль.
— Кто? — растерялся Руперт.
Он впервые услышал о таком создании.
— Джинн… — Покачал головой мастер, протягивая Руперту миску риса с фруктами. — Небось слышал о таких?
— Слышал. — Кивнул Руперт. — Только я не понимаю, при чем здесь джинн и я.
Рис был приготовлен бесподобно, и он заметил, как полностью умял полную миску.
— Все очень просто, — проговорил мастер, с достоинством поглощая еду. — Ты убил гуля — приобрел его силу, испил крови джинна — получил его магию.
— Что, я теперь колдовать могу? — рассмеялся Руперт.
— Не совсем, — ответил серьезно мастер.
В отличие от своего бывшего ученика не видел он ничего смешного в том, что произошло с тем.
— Пройдет много времени, — продолжил он строго, — прежде чем научишься подчинять себе силу и справляться с магией. А пока для начала попробуй своих жутких змей обратить в птиц, например.
— Как? — Растерялся Руперт.
— Как-как? — Рассердился на него мастер. — Силой мысли. Как же еще?
Руперт зажмурился, пытаясь представить вместо ядовитых гадов вполне себе достойных пернатых. Он вздрогнул. Как там Талис? Нужна ли ему помощь?
«Не нужна». — Словно услышал он голос ворона.
Без труда проникнув в комнатушку, некогда отведенную Руперту, Талис был поражен, что туда никто не входил с момента последнего выхода из нее хозяина. Даже простыни еще хранили его запах. Быстро вытащив из шкафа вещи Руперта и прихватив теплый плащ, подаренный самим амиром, Талис присел на самом краю кровати, приготовившись любому вторжению и собираясь покинуть комнату при первой же возможности, как только хождение по коридорам дворца прекратится. Сам-то он мог оставаться незамеченным, а вот чужие вещи в его руках сделать невидимыми никогда не получалось.
ГЛАВА 18
Неожиданно Талису пришла в голову абсолютно сумасшедшая идея, что сидеть без дела? — проникнуть в гарем амира и еще раз попытать его наложниц. Только теперь он будет спрашивать не о красавице Акташе, а о ее служанке. Ведь им с Рупертом именно ее надо разыскать в первую очередь. А в гарем новых девушек доставили, может, они принесли новости с воли.
Осталось решить в каком виде предстать перед наложницами.
Одной из них? Вряд ли сопернице за любовь амира они что-то расскажут. Не побили бы, пока стражи не видят.
Евнухом? Талис мысленно рассмеялся, представив себя толстым бесполым существом. И ему ничего не скажут. Наложницы ненавидели их, как и стражников.
А вот…
Вряд ли в гареме известно, как выглядит повар или повариха амира. Мимо стражи и евнухов он пройдет незамеченным, а уже перед девушками предстанет в виде толстой тетки с подносом, на котором в изобилии будут лежать фрукты и сладкие лепешки.
Только бы не перестараться.
Талис незаметно выскользнул из комнаты Руперта, накинул невидимость и, стараясь ни с кем не столкнуться, поспешил на кухню.
— Вот это невезенье, — выругался он негромко, чтобы пробегающие мимо него слуги ничего не услышали.
Среди поваров и поварят не было ни одной женщины, впрочем, это и понятно — все они только в гареме, и молодые, и не очень. Но на кухне не обнаружилось и ни одного старика.
— Придется работать с тем, кто есть, — вздохнул Талис и подошел к ближайшему поваренку. — Возьми поднос, — прошептал он ему на ухо, — сложи на него…
Поваренок вздрогнул и как зачарованный стал выполнять приказы, зазвучавшие у него в голове.
— Ты куда? — напарник попробовал не дать ему покинуть кухню, но Талис ему этого не позволил.
— Амир приказал. — Рот открыл поваренок, но ответил за него Талис, зачаровывая своим голосом парня, вставшего у них на пути. Ничего, постоит немного на месте, а потом придет в себя, но ничего помнить не будет.
Вышагивая, как на параде, поваренок дальше без помех дошел до нужного места. Осталось только перехватить у него поднос и исчезнуть за заветной дверью.
— Куда? — ткнул алебардой в толстую тетку стражник.
— Амир приказал угостить девушек, — произнес Талис, зачаровывая стражу.
Те вытянулись в струну и уставились перед собой.
Несколько минут у него было — плохо, когда магией владеешь не в полной мере — чтобы «договориться» с евнухами. Надо еще как-то умудриться сохранить фрукты и лепешки на подносе — без подношений наложницы говорить не станут — знал он их…
— Кто, говоришь, тебя интересует?
Ламия, самая старшая наложница придвинула к себе поднос с едой — ее давно к амиру не звали, поэтому за фигурой можно особо не следить.
— Сказка, — повторил Талис, — сказка о Повелителе Ночи, красавице Акташе и ее служанке. Как, кстати, ее звали? Кто-нибудь знает?
— Джуна, — раздался тихий голосок. — Только это — не имя, а прозвище, скорее.
— Иди сюда. — Махнула рукой Ламия. — Присядь рядом, расскажи, что тебе известно.
Тоненькая девушка приблизилась к Талису.
— У нее есть имя? — спросил он ласково.
Девушка кивнула.
— Она никому его не называла, — ответила она. — Прозвище получила из-за цвета волос. На него и откликалась.
— И какого цвета у Джуны были волосы? — Напрягся Талис. Он мог, конечно, догадаться, но лучше услышать.
— Рыжие, солнечные, — вздохнула девушка…
За дверью послышался топот множества ног.
Талис протянул молоденькой наложнице сладкую лепешку — пусть поест, уж больно худа. Надо, чтобы красотка их с Рупертом дождалась и подтвердила, что предъявленная ей Джуна и есть служанка Акташи.
Дверь с грохотом распахнулась.
— Где он? — рявкнул евнух, подскакивая к Ламии, продолжавшей спокойно наслаждаться фруктами с хлебом.
— Кто? — Та недоуменно посмотрела на него. — Здесь никого нет…
— А это откуда? — Евнух ткнул толстым пальцем в сторону подноса.
— Ах, это… — усмехнулась наложница. — Само появилось.
Она наелась и, изящно потянувшись, оторвалась от фруктов и лепешек.
— Налетай, девушки! — крикнула Ламия. — Этот обжора нас без ужина опять оставил.
Невидимый Талис быстро отпрыгнул в сторону, пока не затоптали, и прокрался мимо стражников, не решившихся войти в гарем вслед за евнухом. Может и не поздоровиться. Он вышел в коридор, перешагнул через зачарованного поваренка, продолжавшего сидеть под дверью в прострациии, и решительно направился в сторону комнаты Руперта. Можно уходить. На него теперь никто не обратит внимания — все будут заняты происшествием в гареме…
Дом мастера Талис разыскал без труда. Недовольно взглянул на двух невзрачных щеглов, крутившихся возле Руперта.
— Ну? — Выразительно тот взглянул на него.
— Все добыл. — Кивнул Талис. — Переодевайся и можно уходить.
— Нет. — Покачал головой Руперт. — Ночь на дворе. Из города нам не выбраться. А если я переоденусь в свои вещи, то и до ворот не дойдем. Так что… Сидим спокойно, пьем чай до утра. А на рассвете, когда охрана не до конца проснется, попытаемся покинуть столицу.
Он перехватил узелок из рук Талиса и принялся в нем шариться.
— Это ищешь? — Талис подкинул на руке кошелек с вензелем караванщика Назара.
Руперт улыбнулся: и деньги из комнаты не пропали — это уже хорошо. Но там только серебро, а ему нужны медяки. Не может в кошельке у нищего, одетого в одежду с чужого плеча, находиться серебро. Странно это было бы. И где ему взять медь?
— У меня попроси, — предложил Талис.
— А у тебя откуда? — фыркнул Руперт.
— А меня в расчет никто не берет? — подал голос мастер.
До этого он равнодушно взирал на беседу двух своих гостей и участия в ней не принимал.
— Я, пожалуй, смогу разменять медяками ваше серебро, — предложил мастер.
— Деньги чистые? — сразу поинтересовался Талис. — Не проклятые?
— А что, бывают и такие? — совершенно искренне удивился мастер. Он никогда о таких не слышал.
Талис прикусил язык, но было уже поздно. Придется рассказывать. Он кивнул, а потом неопределенно пожал плечами.
— Говорят, бывают, — сказал Талис неуверенно.
— Рассказывай, я же вижу, знаешь, — настаивал мастер.
— Да ничего толком ему не известно, — усмехнулся Руперт. — Слышал сказку, вот теперь и опасается, что могут подсунуть деньги, которые в черепки обращаются.
Талис виновато опустил голову. Кажется, хозяин поверил и пошел за своей медью.
— Эти откуда? — Талис кивнул на щеглов.
Все нормальные птицы спят по ночам — он не в счет. А эти сидят и зыркают глазищами то на него, то на мастера, словно Руперта охраняют.
— Так получилось, — ответил тот и протянул ему руку с наспех зашитой перчаткой.
— Порезался, что ли? — осторожно поинтересовался Талис.
— Да. — Кивнул Руперт.
Ему совершенно не хотелось рассказывать, что произошло на самом деле.
— Вот. — Мастер высыпал перед гостями горкой медяки. — Ровно пятьдесят.
Руперт помнил, что у него некогда серебра было несколько больше, но он не стал ни пересчитывать, ни вытаскивать лишнее серебро из кошелька, а просто передал его мастеру. Он с ним еще за обучение не рассчитался. Но мастер вынул серебра столько, сколько посчитал нужным, а остальное вернул — он стар, а молодым деньги нужнее. Своему ученику он верил: заработает — заплатит.
На выходе из столицы Руперта с вороном на плече никто не попытался задержать. Попробовали бы — он спустил бы на стражников щеглов. И пока те отбивались от взбесившихся птиц, Руперт успел бы исчезнуть. Он кинул медную монету в коробку, стоявшую у ног стражников, и шагнул за ворота.
И куда идти?
— Не знаю, — отозвался ворон. — Решай сам.
— Идем к морю, — решительно махнул рукой Руперт на дорогу, по которой он ходил с караваном Назара. — Надо дослушать одну сказку. По дороге припрятать шамшир в надежном месте. Он королевскому воину подходит, но никак не путешественнику.
— Как знаешь, — фыркнул недовольно ворон.
Рядом с Рупертом он чувствовал себя уверенно. Чужой меч для защиты чужой жизни. А как же без шамшира? Как его будут защищать?
— При первой же возможности куплю меч, — пообещал Руперт.
— Это уже лучше. — Встрепенулся ворон на его плече.
Вдоль пустыни Руперт не пошел — там никаких поселений нет, только дорога, по которой ездили караваны. А ему нужна кузница или оружейная лавка. Руперт направился на север, совсем недалеко, только чтобы найти для себя подходящий меч, а потом сразу свернет в сторону моря.
На второй день пути Руперт добрался до небольшого городка. Там он пробыл недолго. Они с вороном отдохнули, отоспавшись на пуховых перинах в гостинице. Руперт приобрел за серебро прекрасное оружие — меч под свою руку и парные кинжалы взамен украденных у него Гоцом детских мечей. Он снова почувствовал себя сильным и защищенным.
На ярмарке утром приобрел вороного коня и отправился, как и собирался, к морю. Верхом — не пешком, уже к вечеру они вступили на выжженные проклятые земли — все же так короче путь.
Они ехали уже несколько дней, не встречая ни одной живой души. Руперт с вороном стремились как можно скорее проехать эти мрачные места. Что сделала война? Где владыки? Где их подданные?
Руперт неспешно ехал, практически не глядя под ноги. И вдруг почувствовал легкое движение песка под ногами коня, и тут же его остановил испуганный крик:
— Стой, где стоишь! Не двигайся!
Принц огляделся, но, кроме павшей лошади, впереди никого не увидел.
— Кто здесь? — позвал осторожно Руперт.
— Я дракон Нарельг, принадлежу к драконьему роду воды, — ответил голос.
— Я тебя не вижу. Где ты? — удивился Руперт и взглянул на ворона, который дремал на его плече.
— На мне лежит лошадь, поэтому из-за нее ты меня и не видишь.
— Я сейчас подъеду и помогу тебе выбраться, — предложил Руперт.
— Нет, — истерично закричал дракон Нарельг, — не подходи. Здесь червь — магическая ловушка, оставшаяся после войны.
Руперт даже не слышал о таких ловушках.
— В них попадались целые армии, — прокричал Нарельг, — что говорить об одиноком всаднике. На земле только открытая пасть червя, тело скрыто под землей, и все живое, что оказывается над пастью, немедленно проваливалось внутрь и умирает медленной смертью. Стоны над ловушкой могли стоять по несколько дней. Выбраться из пасти червя мог только очень сильный маг или дракон в своей родной ипостаси, то есть драконьей.
— Ты же дракон, обратись им и выберись сам тогда, — удивился Руперт.
— Я не могу этого сделать. Я трачу магические силы на то, чтобы не провалиться в пасть червю и на уменьшение боли в переломанных ногах. На них лежит лошадь, у меня нет сил, чтобы даже ее скинуть. Силы скоро кончатся, и, видимо, я умру.
— Чем я могу тебе помочь? — обратился у Нарельгу Руперт, направляя коня, чтобы подъехать с другой стороны к дракону, попавшему в ловушку.
— Я думаю, ничем, — грустно отозвался тот. — Мне может помочь только дракон. Только он может взлететь надо мной, скинуть павшее животное с моих ног и выдернуть меня из пасти червя. Не подходи! — снова закричал Нарельг. — Ты и сам можешь угодить в ловушку.
Руперт почувствовал, как земля вздрогнула, песок пришел в движение, и лошадь с драконом под ней еще немного опустились в пасть червя. Времени на раздумья не оставалось — еще немного, и они совсем исчезнут в ловушке, откуда уже не вырваться.
Недолго думая, он соскочил с коня, скинул со своего плеча дремавшего ворона.
— Помоги ему, — попросил он его, — обратись драконом. Больше некому.
— Ты сумасшедший, — опешил ворон, просыпаясь. — Моей магии хватит лишь на то, чтобы взлететь над ловушкой самому.
— Тогда взлетай! — приказал Руперт.
Он стащил с руки перчатку и порезал ладонь об острый меч — на ум ничего больше не пришло. Руперт быстро принялся плести живую веревку из змей, что падали к его ногам.
— Только бы успеть, только бы успеть, — повторял он, как заклинание.
Талис взлетел над выжженной землей, расправляя свои маленькие крылья. Ему в последний момент удалось все же скинуть павшую лошадь в пасть червя, он даже подхватил теряющего сознание Нарельга. На большее сил не хватило, он стал медленно исчезать в магической ловушке. Еще мгновение и все, та их поглотит, и пасть червя захлопнется.
— Лови! — крикнул Руперт, бросая змеиный клубок.
Превозмогая отвращение, Талис все же одной лапой поймал необычную веревку и быстро обмотал ей тело дракона.
— Тащи, — прошипел он, перехватывая веревку и лапами, и пастью, стараясь не ухнуть в ловушку. Жить ему еще не надоело.
Руперт вскочил на коня и пришпорил его — нужен сильный рывок, чтобы выдернуть добычу из пасти червя, тот обойдется и павшей лошадью.
Не останавливаясь, Руперт поскакал прочь от опасного места. Он постоянно оборачивался, проверяя, что Талису удается бережно удерживать в когтях раненого. И только оказавшись далеко от ловушки, Руперт остановил коня и, спрыгнув на землю, перехватил у обессиленного Талиса спасенного ими дракона. Взмахом руки отправил змей в небо птицами — это волшебство у него получалось отменно.
— Я, похоже, жив, — пробормотал Нарельг, приходя в сознание.
— Жив, это ты правильно заметил, а вот здоровье тебе придется поправлять долго, — ответил Руперт, обрадовавшись, что раненый пришел в себя.
