— Ланзо велел передать, что завтра караван выезжает на рассвете с первыми лучами солнца. Не хотелось бы, чтоб кто-то опаздывал и всех задерживал, потому что перебрал накануне, — зычно крикнул Куно, начальник охраны, на весь огромный зал, где ужинали члены их каравана.
Он знал, что его ребята могут себе позволить расслабиться. Иногда дозволялось, но не сейчас — завтра их ждал тяжелый переход. Опять же никто не застрахован от нападения бандитов, и его воины ему нужны с твердой рукой и зорким взглядом.
Руперт неспешно потягивал вино, взирая на кончики своих сапог. Нападения на караван он не желал, но по-другому проявить способности тоже никак не мог. Вон Болдер… Руперт взглянул на него и улыбнулся. Теперь понятно, почему Ланзо заплатил только за приготовленный обед — он знал, но не сказал, что ужин его друг готовить не будет. Уж больно подозрительный главный караванщик.
«Что везут в повозках» — нахмурился Руперт.
На вид в мешках самый обычный товар. Для доставки золота и бриллиантов, которые так любил амир Файзулла, не требовалось такого просто огромного каравана. Несколько небольших мешочков и сундуков вполне можно было перевезти на одной подводе в сопровождении вооруженной до зубов охраны. Хотя…
Руперт неопределенно пожал плечами, рассуждая сам с собой.
— О чем задумался? — толкнул его в бок локтем Болдер, как когда-то.
— Да так, — отмахнулся от него Руперт. — Думаю, а не пойти ли нам спать.
— Можно, — кивнул друг. — Устал я что-то. Перенервничал, когда пожрать готовил. Поджилки до сих пор трясутся.
— Всем понравилось, — улыбнулся Руперт, но сообщать о том, что им заплатили не стал. Потом, все потом, когда до места доберутся.
Болдер со стуком поставил свою кружку на стол и поднялся. Он пошатнулся и чуть и не упал.
«Да ты совсем, друг, пьян».
Руперт подхватил его под руку и повел наверх — их комната где-то в самом конце длинного коридора…
Утро началось с привычной уже суеты — караван без опозданий вышел из ворот с первыми лучами солнца, когда роса на траве еще не высохла. Все благоразумно вняли совету Куно, он порой бывал невыносимо суров, и не стали опаздывать, чтобы не создавать ненужных прецедентов в самом начале пути. Руперт с Болдером снова устроились в середине каравана на мешках с товаром и сразу задремали, никаких обязанностей до стоянки у них не было. Почему бы не поспать?
Оставив позади поля, караван уже довольно давно передвигался по лесистой местности. Светлые боры сменялись рощами или даже низкорослыми кустарниками. Еще не опавшая листва радовала глаз сочностью красок.
Дневная стоянка была короткой — дать лишь отдых людям и животным и подкрепиться. Болдер опять порадовал всех своими кулинарными способностями. Ланзо назначил его главным поваром, двух других, которые ехали с караваном из столицы, определил его подмастерьями. Но те не обиделись — денежное довольствие им не урезали, пообещав выплатить, как положено, а ответственности меньше.
На ночевку остановились в дубовой рощице на полянке, способной вместить весь караван. В нескольких метрах от стоянки журчал ручеек с хрустальной водой. Расставив повозки полукругом по краю поляны, люди принялись обустраивать бивак. Несколько костров, для приготовления пищи, запылали в самом центре лагеря. Один небольшой отряд отправился за кроликами, которые расплодились и здесь, а не только в герцогских лесах. Руперт не помнил, кому принадлежали земли, на которых они остановились, но он искренне надеялся, что у Ланзо в кошельке найдется достаточное количество монет, чтобы откупиться за каждого убитого кролика и заплатить за стоянку.
Другая группа людей занялась лошадьми — их надо было распрячь, напоить, стреножить. Пока оставалась трава под ногами, овес решено коням не давать — путь длинный, еще успеется…
Ни вечер, ни утро не принесли неожиданностей. После завтрака, приготовленного Болдером на скорую руку, караван тронулся в путь.
«Если так и дальше пойдет, — рассуждал Руперт, откидываясь на мешки в повозке и устраиваясь удобнее, — то к концу пути у нас будет деньги, заработанные лишь Болдером. Хоть самому устраивай нападение на караван».
Он проснулся от грохота, бряцания оружия и сдавленных криков. Тренированное тело тут же приняло боевую стойку, а руки привычно завращали мечами, одним уверенным движением выхватив их из ножен. Открывшиеся чуть позже глаза смогли разглядеть, что возле второй от головы каравана повозки происходит нечто странное — огромный рыжий мужик с секирой в руках крушил ее, видимо, стараясь добраться до тех, кто внутри. Если бы ему удалось это сделать, то седокам не поздоровилось бы. Его подручные сдерживали натиск воинов охраны, не позволяя тем добраться до мужика.
Быстро оценив ситуацию, Руперт пригнулся и, петляя между повозками, побежал на помощь Куно и его отряду.
Перед рыжим мужиком он выскочил совершенно неожиданно и нанес удар своим детским мечом, но тот на удивление среагировал, подставив под меч древко секиры.
— Не балуй, — покачал он недовольно головой и замахнулся уже на Руперта.
А тому только этого и надо было — он, как молния, метнулся к открывшимся для удара груди и живота мужика. Правой рукой с размаху Руперт воткнул меч в грудь гиганта, раскалывая пластинку его защиты, и проворачивая оружие там, и одновременно левой полоснул по животу, не закрытому кольчугой. Он отвернулся, стараясь не смотреть на кровь, бьющую из раны и вывалившиеся кишки.
— Ой, — только и сказал мужик и, выронив секиру из рук, которая при своем падении чуть не задела Руперта, опустился на землю.
Бой мгновенно прекратился — несколько минут стояла полная тишина, раздавался только скрип колес повозок и фырканье лошадей, которые продолжали шагать неспешно вперед, не обращая никакого внимания на сражение.
— А-а-а! — истошно закричал Руперт, приходя в себя и бросаясь на ближайшего к нему верхового грабителя.
Если удастся его одолеть, то он разживется неплохим конем. А в его ситуации это немаловажно. Руперт знал, как ударить, чтобы убить с одного удара: его этому учили, и он это сделал не в первый раз — и мятежников убивал, и бродяг, не желавшим подчиняться его приказам, и разбойников, которые рисковали нападать и на герцогские кортежи. Он скинул с коня мертвое тело и ринулся уже верхом в гущу сражающийся.
Но те быстро поняли, на чьей стороне удача, и, не дожидаясь других потерь, тут же кинулись наутек врассыпную, оставив тела товарищей на поле битвы.
— Они не вернутся? — поинтересовался Ланзо, высунув нос из своей покореженной повозки.
По голосу казалось, что он нисколько не испугался, и только невероятная бледность его пухлых щек свидетельствовала, насколько нему было страшно.
— Нет, — покачал головой Руперт, оказавшийся рядом.
Он не кинулся вместе с доблестной охраной вслед за разбойниками, а спрыгнул с коня и, стоя возле колеса повозки, вытирал свои окровавленные мечи пучками травы.
— А я, грешным делом, подумал, что они игрушечные, — проговорил Ланзо, кивнув на мечи.
— Так и есть, — усмехнулся Руперт, — на другие у меня денег не было.
Не мог же он признаться, что эти мечи самые настоящие, хоть и маленькие, с которыми совладеет даже младенец, но невероятно острые и легкие, чтобы на самом деле обучаться военному ремеслу с пеленок. Они ему еще послужат — настоящий боевой меч стоил дорого, и непонятно, когда он на него заработает.
Весь день Руперт прождал хотя бы благодарности от главного караванщика, но тот молчал. Не появись он внезапно со своими детскими клинками, непонятно, как окончилось бы сражение возле его повозки. Но Ланзо продолжал вести себя так, словно ничего не произошло и лишь поздно вечером, когда укладывались на ночлег и выставляли дозорных, он разыскал Руперта.
— Вот, — Ланзо при нем отсчитал и протянул ему десять медяков за стряпню Болдера и один серебряный талер — обычную плату рядовому охраннику. — И ты переберешься ближе к моей повозке.
— Стану вашим личным телохранителем? — скептически поджал губы Руперт.
— Нет, — фыркнул главный караванщик, — и без тебя есть кому охранять мое тело. — он двумя руками потряс свой живот и изобразил смешок. — Хочу, чтобы ты охранял повозку, едущую за моей следом.
— Понял, — кивнул Руперт и рассовал по кошелькам деньги, чтобы не путаться, где его честно заработанное, а где Болдера. — Я могу на ту же повозку пересадить своего слугу?
— Валяй, — махнул рукой Ланзо и сразу отошел от него.
Их беседа затянулась, могли пойти ненужные кривотолки. А это абсолютно лишнее в их сплоченном коллективе. Доберутся до места, он с ним поговорит отдельно.
После разбойного нападения на караван тот стал петлять по дорогам, то выходя на широкий тракт, то углубляясь в леса, но, несмотря на довольно замысловатый маршрут, продвигался на юг достаточно быстро. По всему чувствовалось, что Ланзо опасался новых встреч с разбойниками. Он ни с кем не делился, в какую сторону направит лошадей рано утром и где остановит вечером.
— Боишься, — спросил его Руперт, подойдя к повозке.
Они остались одни — Болдер готовил обед, а у него по обыкновению не было никаких определенных обязанностей в отличие от остальных членов каравана.
— Очень, — честно признался Ланзо, заерзав на месте. Были времена, когда он никого и ничего не боялся. — Для меня стало полной неожиданностью нападение бандитов. Я позволил им разграбить караван, который отправил несколькими днями ранее. Но они, похоже, не удовлетворились.
— Честно скажу, что тоже был весьма удивлен, когда меня разбудили звуки сражения, — покачал головой Руперт. — Думал, мне так и не удастся заработать ни одного талера, все медяки Болдера буду ссыпать в кошелек.
— Это ты их накликал, — хохотнул главный караванщик и подмигнул ему.
— Ага, — фыркнул Руперт. — Делать мне нечего, как вспарывать брюхи людям.
— Да, — задумался главный караванщик, — серьезная у тебя подготовка. Видел, как ты с тем здоровяком расправился. Я уже намеревался смерть от его рук принять.
Руперт неопределенно пожал плечами — помирать им рановато.
— Еще одна ночевка в лесу и прибудем на место, — сообщил Ланзо.
Руперт догадывался, что конец пути близился — сосновые леса сменились широколиственными, ветер стал суше и жарче, а осень, казалось, отступила — словно снова воцарилось лето.
Караванщик вынул из мешочка, висевшего у него на животе, два крупных камня — рубин и изумруд — и протянул их Руперту на раскрытой ладони. Тот изумленно взглянул на него. Это что, плата за спасенную жизнь?
— Нет, — покачал Ланзо головой, словно прочитал мысли Руперта. — Это рекомендации амиру Файзулле ибн Басиму. Служи ему верой и правдой. За деньги верным быть так просто.
Руперт усмехнулся — он уже пытался стать преданным и верным. И что из этого вышло? Ни чести, ни достоинства, ни денег — ничего.
— А друга своего, Болдера, оставь мне, — попросил Ланзо. — Я его не обижу, приближу к себе.
— Он свободный человек, даже не мой слуга, — проговорил Руперт. — Я не волен распоряжаться им и решать за него. Как он решит, так и будет.
— Я переговорю с ним, — похлопал караванщик его по плечу. — А камни возьми. Не поступишь на службу, продашь их — на какое-то время вырученных за них денег на жизнь хватит.
Руперт улыбнулся и кивнул.
— Спасибо, — произнес он дрогнувшим голосом.
Посторонний человек сделал ему такой богатый подарок, можно сказать, ни за что. А лорд Дитмар… Нет, на него он не в обиде — тот одевал его, обувал, выучил военному ремеслу, обучил грамоте. Нет, жаловаться грех. И все же… Лорд Дитмар ничего не сделал по велению сердца. Или он, Руперт, ошибается? Хочет объяснить и оправдать поступок своего господина тем, что тот его нисколько не любил? Или тому было проще пожертвовать его честью, чем леди Абигейл или собственной? В сущности, какое он имел право осуждать его? Ведь это не лорд Дитмар лишил девственности невесту Руперта, а он совершил мерзкий поступок. Правда, совсем не помнил, как такое могло произойти…
Ланзо закряхтел и стал выбираться из повозки. Руперт протянул ему руку, пытаясь помочь.
— Я еще в состоянии слезть на землю самостоятельно, — вздохнул караванщик. — А вот на коня уже взгромоздиться не смогу. Ноги… Совсем не держат порой. А сила в руках еще имеется. Даже обидно. Да… — он порылся среди мешков своей повозки, — это тебе.
Ланзо протянул Руперту сверкающий сталью кривой шамшир в ножнах.
— Настоящий? — не поверил тот и отступил на шаг назад.
Руперт много слышал о таком оружие, о которое можно было порезаться, настолько острое оно, лишь взглянув на него, но ни разу даже не прикасался к эфесу и теперь с завистью взирал на сокровище, не смея взять в руки.
— Бери, — приказал караванщик. — Тебе нельзя явиться к амиру с теми потешными мечами на поясе, что у тебя.
— Но как? — удивился Руперт. — Не могу, — потупившись, покачал он головой.
— Можешь, — усмехнулся Ланзо. — Еще как можешь, — повторил он. — Если не ты, то кто? Пока я не встретил более достойного воина. Я назову тебе имя мастера и укажу его адрес. Тех талеров, что у тебя завалялись в кошельке, хватит, чтобы заплатить ему за уроки владения сим оружием. А теперь пошли обедать…
Руперт благоговейно принял меч из рук караванщика и сразу подвесил его лезвием вниз к левой стороне пояса на двух ремнях — оставлять его в повозке, как это делал до него Ланзо, он не был готов. Рубину с изумрудом он обрадовался гораздо меньше, чем шамширу. Теперь можно предстать и перед амиром не стыдясь.
Только вот расставаться с Болдером не хотелось — он привык к нему, его болтовне, стряпне, сопению по ночам. Как они будут друг без друга? А с другой стороны, Болдер не воин. Что ему делать у амира? Руперт зажмурился и, чего не делал очень давно, чуть не заплакал, как в детстве.
— Ну-ну, — потрепал его по волосам Ланзо. — У тебя будет еще время привыкнуть к мысли, что друга придется оставить при мне. Не говори ему ничего — я сам сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться…
Легендарная столица Патисиды встретила входящий в городские ворота караван проливным дождем.
— Это к удаче! — прокричал Ланзо, подставляя под небесные струи лицо и грозя кулаком тучам.
— Да, уж, — недовольно проворчал промокший вмиг до нитки Руперт.
Болдер же с первыми каплями дождя юркнул в идущую следом повозку, попробовали бы не пустить повара, оставив друга, на повозке которого не было тента, мокнуть под ливнем.
Может, и вправду, к удаче.
Дождь разогнал по домам праздношатающихся, и караван без особых заторов прошел по узким кривым улочкам с бесконечными торговыми рядами к караван-сараю, где заканчивался их долгий путь.
Руперт ругал себя последними словами — он так и не поговорил с другом. А сейчас во всеобщей суете не представлял, как это лучше сделать. Он взглянул на Ланзо, пытаясь понять, сказал тот Болдеру, что тот остается с ним, а с Рупертом ему придется расстаться буквально сейчас. Но главному караванщику было не до него.
— Пойдем, прогуляемся по столице, глянем на достопримечательности, — потянул Руперт друга за рукав. — Когда еще удастся вот так беззаботно побродить по городу?
В чем-то он был прав — в их услугах Ланзо больше не нуждался, жалованье им выплачено сполна. Почему бы не пройтись после непрерывной тряски либо в повозке, либо в седле.
Он знал, что его ребята могут себе позволить расслабиться. Иногда дозволялось, но не сейчас — завтра их ждал тяжелый переход. Опять же никто не застрахован от нападения бандитов, и его воины ему нужны с твердой рукой и зорким взглядом.
Руперт неспешно потягивал вино, взирая на кончики своих сапог. Нападения на караван он не желал, но по-другому проявить способности тоже никак не мог. Вон Болдер… Руперт взглянул на него и улыбнулся. Теперь понятно, почему Ланзо заплатил только за приготовленный обед — он знал, но не сказал, что ужин его друг готовить не будет. Уж больно подозрительный главный караванщик.
«Что везут в повозках» — нахмурился Руперт.
На вид в мешках самый обычный товар. Для доставки золота и бриллиантов, которые так любил амир Файзулла, не требовалось такого просто огромного каравана. Несколько небольших мешочков и сундуков вполне можно было перевезти на одной подводе в сопровождении вооруженной до зубов охраны. Хотя…
Руперт неопределенно пожал плечами, рассуждая сам с собой.
— О чем задумался? — толкнул его в бок локтем Болдер, как когда-то.
— Да так, — отмахнулся от него Руперт. — Думаю, а не пойти ли нам спать.
— Можно, — кивнул друг. — Устал я что-то. Перенервничал, когда пожрать готовил. Поджилки до сих пор трясутся.
— Всем понравилось, — улыбнулся Руперт, но сообщать о том, что им заплатили не стал. Потом, все потом, когда до места доберутся.
Болдер со стуком поставил свою кружку на стол и поднялся. Он пошатнулся и чуть и не упал.
«Да ты совсем, друг, пьян».
Руперт подхватил его под руку и повел наверх — их комната где-то в самом конце длинного коридора…
Утро началось с привычной уже суеты — караван без опозданий вышел из ворот с первыми лучами солнца, когда роса на траве еще не высохла. Все благоразумно вняли совету Куно, он порой бывал невыносимо суров, и не стали опаздывать, чтобы не создавать ненужных прецедентов в самом начале пути. Руперт с Болдером снова устроились в середине каравана на мешках с товаром и сразу задремали, никаких обязанностей до стоянки у них не было. Почему бы не поспать?
Оставив позади поля, караван уже довольно давно передвигался по лесистой местности. Светлые боры сменялись рощами или даже низкорослыми кустарниками. Еще не опавшая листва радовала глаз сочностью красок.
Дневная стоянка была короткой — дать лишь отдых людям и животным и подкрепиться. Болдер опять порадовал всех своими кулинарными способностями. Ланзо назначил его главным поваром, двух других, которые ехали с караваном из столицы, определил его подмастерьями. Но те не обиделись — денежное довольствие им не урезали, пообещав выплатить, как положено, а ответственности меньше.
На ночевку остановились в дубовой рощице на полянке, способной вместить весь караван. В нескольких метрах от стоянки журчал ручеек с хрустальной водой. Расставив повозки полукругом по краю поляны, люди принялись обустраивать бивак. Несколько костров, для приготовления пищи, запылали в самом центре лагеря. Один небольшой отряд отправился за кроликами, которые расплодились и здесь, а не только в герцогских лесах. Руперт не помнил, кому принадлежали земли, на которых они остановились, но он искренне надеялся, что у Ланзо в кошельке найдется достаточное количество монет, чтобы откупиться за каждого убитого кролика и заплатить за стоянку.
Другая группа людей занялась лошадьми — их надо было распрячь, напоить, стреножить. Пока оставалась трава под ногами, овес решено коням не давать — путь длинный, еще успеется…
Ни вечер, ни утро не принесли неожиданностей. После завтрака, приготовленного Болдером на скорую руку, караван тронулся в путь.
«Если так и дальше пойдет, — рассуждал Руперт, откидываясь на мешки в повозке и устраиваясь удобнее, — то к концу пути у нас будет деньги, заработанные лишь Болдером. Хоть самому устраивай нападение на караван».
Он проснулся от грохота, бряцания оружия и сдавленных криков. Тренированное тело тут же приняло боевую стойку, а руки привычно завращали мечами, одним уверенным движением выхватив их из ножен. Открывшиеся чуть позже глаза смогли разглядеть, что возле второй от головы каравана повозки происходит нечто странное — огромный рыжий мужик с секирой в руках крушил ее, видимо, стараясь добраться до тех, кто внутри. Если бы ему удалось это сделать, то седокам не поздоровилось бы. Его подручные сдерживали натиск воинов охраны, не позволяя тем добраться до мужика.
Быстро оценив ситуацию, Руперт пригнулся и, петляя между повозками, побежал на помощь Куно и его отряду.
Перед рыжим мужиком он выскочил совершенно неожиданно и нанес удар своим детским мечом, но тот на удивление среагировал, подставив под меч древко секиры.
— Не балуй, — покачал он недовольно головой и замахнулся уже на Руперта.
А тому только этого и надо было — он, как молния, метнулся к открывшимся для удара груди и живота мужика. Правой рукой с размаху Руперт воткнул меч в грудь гиганта, раскалывая пластинку его защиты, и проворачивая оружие там, и одновременно левой полоснул по животу, не закрытому кольчугой. Он отвернулся, стараясь не смотреть на кровь, бьющую из раны и вывалившиеся кишки.
— Ой, — только и сказал мужик и, выронив секиру из рук, которая при своем падении чуть не задела Руперта, опустился на землю.
Бой мгновенно прекратился — несколько минут стояла полная тишина, раздавался только скрип колес повозок и фырканье лошадей, которые продолжали шагать неспешно вперед, не обращая никакого внимания на сражение.
— А-а-а! — истошно закричал Руперт, приходя в себя и бросаясь на ближайшего к нему верхового грабителя.
Если удастся его одолеть, то он разживется неплохим конем. А в его ситуации это немаловажно. Руперт знал, как ударить, чтобы убить с одного удара: его этому учили, и он это сделал не в первый раз — и мятежников убивал, и бродяг, не желавшим подчиняться его приказам, и разбойников, которые рисковали нападать и на герцогские кортежи. Он скинул с коня мертвое тело и ринулся уже верхом в гущу сражающийся.
Но те быстро поняли, на чьей стороне удача, и, не дожидаясь других потерь, тут же кинулись наутек врассыпную, оставив тела товарищей на поле битвы.
— Они не вернутся? — поинтересовался Ланзо, высунув нос из своей покореженной повозки.
По голосу казалось, что он нисколько не испугался, и только невероятная бледность его пухлых щек свидетельствовала, насколько нему было страшно.
— Нет, — покачал головой Руперт, оказавшийся рядом.
Он не кинулся вместе с доблестной охраной вслед за разбойниками, а спрыгнул с коня и, стоя возле колеса повозки, вытирал свои окровавленные мечи пучками травы.
— А я, грешным делом, подумал, что они игрушечные, — проговорил Ланзо, кивнув на мечи.
— Так и есть, — усмехнулся Руперт, — на другие у меня денег не было.
Не мог же он признаться, что эти мечи самые настоящие, хоть и маленькие, с которыми совладеет даже младенец, но невероятно острые и легкие, чтобы на самом деле обучаться военному ремеслу с пеленок. Они ему еще послужат — настоящий боевой меч стоил дорого, и непонятно, когда он на него заработает.
Весь день Руперт прождал хотя бы благодарности от главного караванщика, но тот молчал. Не появись он внезапно со своими детскими клинками, непонятно, как окончилось бы сражение возле его повозки. Но Ланзо продолжал вести себя так, словно ничего не произошло и лишь поздно вечером, когда укладывались на ночлег и выставляли дозорных, он разыскал Руперта.
— Вот, — Ланзо при нем отсчитал и протянул ему десять медяков за стряпню Болдера и один серебряный талер — обычную плату рядовому охраннику. — И ты переберешься ближе к моей повозке.
— Стану вашим личным телохранителем? — скептически поджал губы Руперт.
— Нет, — фыркнул главный караванщик, — и без тебя есть кому охранять мое тело. — он двумя руками потряс свой живот и изобразил смешок. — Хочу, чтобы ты охранял повозку, едущую за моей следом.
— Понял, — кивнул Руперт и рассовал по кошелькам деньги, чтобы не путаться, где его честно заработанное, а где Болдера. — Я могу на ту же повозку пересадить своего слугу?
— Валяй, — махнул рукой Ланзо и сразу отошел от него.
Их беседа затянулась, могли пойти ненужные кривотолки. А это абсолютно лишнее в их сплоченном коллективе. Доберутся до места, он с ним поговорит отдельно.
ГЛАВА 8
После разбойного нападения на караван тот стал петлять по дорогам, то выходя на широкий тракт, то углубляясь в леса, но, несмотря на довольно замысловатый маршрут, продвигался на юг достаточно быстро. По всему чувствовалось, что Ланзо опасался новых встреч с разбойниками. Он ни с кем не делился, в какую сторону направит лошадей рано утром и где остановит вечером.
— Боишься, — спросил его Руперт, подойдя к повозке.
Они остались одни — Болдер готовил обед, а у него по обыкновению не было никаких определенных обязанностей в отличие от остальных членов каравана.
— Очень, — честно признался Ланзо, заерзав на месте. Были времена, когда он никого и ничего не боялся. — Для меня стало полной неожиданностью нападение бандитов. Я позволил им разграбить караван, который отправил несколькими днями ранее. Но они, похоже, не удовлетворились.
— Честно скажу, что тоже был весьма удивлен, когда меня разбудили звуки сражения, — покачал головой Руперт. — Думал, мне так и не удастся заработать ни одного талера, все медяки Болдера буду ссыпать в кошелек.
— Это ты их накликал, — хохотнул главный караванщик и подмигнул ему.
— Ага, — фыркнул Руперт. — Делать мне нечего, как вспарывать брюхи людям.
— Да, — задумался главный караванщик, — серьезная у тебя подготовка. Видел, как ты с тем здоровяком расправился. Я уже намеревался смерть от его рук принять.
Руперт неопределенно пожал плечами — помирать им рановато.
— Еще одна ночевка в лесу и прибудем на место, — сообщил Ланзо.
Руперт догадывался, что конец пути близился — сосновые леса сменились широколиственными, ветер стал суше и жарче, а осень, казалось, отступила — словно снова воцарилось лето.
Караванщик вынул из мешочка, висевшего у него на животе, два крупных камня — рубин и изумруд — и протянул их Руперту на раскрытой ладони. Тот изумленно взглянул на него. Это что, плата за спасенную жизнь?
— Нет, — покачал Ланзо головой, словно прочитал мысли Руперта. — Это рекомендации амиру Файзулле ибн Басиму. Служи ему верой и правдой. За деньги верным быть так просто.
Руперт усмехнулся — он уже пытался стать преданным и верным. И что из этого вышло? Ни чести, ни достоинства, ни денег — ничего.
— А друга своего, Болдера, оставь мне, — попросил Ланзо. — Я его не обижу, приближу к себе.
— Он свободный человек, даже не мой слуга, — проговорил Руперт. — Я не волен распоряжаться им и решать за него. Как он решит, так и будет.
— Я переговорю с ним, — похлопал караванщик его по плечу. — А камни возьми. Не поступишь на службу, продашь их — на какое-то время вырученных за них денег на жизнь хватит.
Руперт улыбнулся и кивнул.
— Спасибо, — произнес он дрогнувшим голосом.
Посторонний человек сделал ему такой богатый подарок, можно сказать, ни за что. А лорд Дитмар… Нет, на него он не в обиде — тот одевал его, обувал, выучил военному ремеслу, обучил грамоте. Нет, жаловаться грех. И все же… Лорд Дитмар ничего не сделал по велению сердца. Или он, Руперт, ошибается? Хочет объяснить и оправдать поступок своего господина тем, что тот его нисколько не любил? Или тому было проще пожертвовать его честью, чем леди Абигейл или собственной? В сущности, какое он имел право осуждать его? Ведь это не лорд Дитмар лишил девственности невесту Руперта, а он совершил мерзкий поступок. Правда, совсем не помнил, как такое могло произойти…
Ланзо закряхтел и стал выбираться из повозки. Руперт протянул ему руку, пытаясь помочь.
— Я еще в состоянии слезть на землю самостоятельно, — вздохнул караванщик. — А вот на коня уже взгромоздиться не смогу. Ноги… Совсем не держат порой. А сила в руках еще имеется. Даже обидно. Да… — он порылся среди мешков своей повозки, — это тебе.
Ланзо протянул Руперту сверкающий сталью кривой шамшир в ножнах.
— Настоящий? — не поверил тот и отступил на шаг назад.
Руперт много слышал о таком оружие, о которое можно было порезаться, настолько острое оно, лишь взглянув на него, но ни разу даже не прикасался к эфесу и теперь с завистью взирал на сокровище, не смея взять в руки.
— Бери, — приказал караванщик. — Тебе нельзя явиться к амиру с теми потешными мечами на поясе, что у тебя.
— Но как? — удивился Руперт. — Не могу, — потупившись, покачал он головой.
— Можешь, — усмехнулся Ланзо. — Еще как можешь, — повторил он. — Если не ты, то кто? Пока я не встретил более достойного воина. Я назову тебе имя мастера и укажу его адрес. Тех талеров, что у тебя завалялись в кошельке, хватит, чтобы заплатить ему за уроки владения сим оружием. А теперь пошли обедать…
Руперт благоговейно принял меч из рук караванщика и сразу подвесил его лезвием вниз к левой стороне пояса на двух ремнях — оставлять его в повозке, как это делал до него Ланзо, он не был готов. Рубину с изумрудом он обрадовался гораздо меньше, чем шамширу. Теперь можно предстать и перед амиром не стыдясь.
Только вот расставаться с Болдером не хотелось — он привык к нему, его болтовне, стряпне, сопению по ночам. Как они будут друг без друга? А с другой стороны, Болдер не воин. Что ему делать у амира? Руперт зажмурился и, чего не делал очень давно, чуть не заплакал, как в детстве.
— Ну-ну, — потрепал его по волосам Ланзо. — У тебя будет еще время привыкнуть к мысли, что друга придется оставить при мне. Не говори ему ничего — я сам сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться…
Легендарная столица Патисиды встретила входящий в городские ворота караван проливным дождем.
— Это к удаче! — прокричал Ланзо, подставляя под небесные струи лицо и грозя кулаком тучам.
— Да, уж, — недовольно проворчал промокший вмиг до нитки Руперт.
Болдер же с первыми каплями дождя юркнул в идущую следом повозку, попробовали бы не пустить повара, оставив друга, на повозке которого не было тента, мокнуть под ливнем.
Может, и вправду, к удаче.
Дождь разогнал по домам праздношатающихся, и караван без особых заторов прошел по узким кривым улочкам с бесконечными торговыми рядами к караван-сараю, где заканчивался их долгий путь.
Руперт ругал себя последними словами — он так и не поговорил с другом. А сейчас во всеобщей суете не представлял, как это лучше сделать. Он взглянул на Ланзо, пытаясь понять, сказал тот Болдеру, что тот остается с ним, а с Рупертом ему придется расстаться буквально сейчас. Но главному караванщику было не до него.
— Пойдем, прогуляемся по столице, глянем на достопримечательности, — потянул Руперт друга за рукав. — Когда еще удастся вот так беззаботно побродить по городу?
В чем-то он был прав — в их услугах Ланзо больше не нуждался, жалованье им выплачено сполна. Почему бы не пройтись после непрерывной тряски либо в повозке, либо в седле.
