Пролог
Энди Хантер, посланник бургомистра Хью Уилбера, спрыгнул с коня прямо в лужу, которую не заметил в темноте, и с силой забарабанил в запертые ворота постоялого двора. Если бы не дождь, который превратил дорогу в непролазную грязь и спутал все его планы, он бы еще до сумерек добрался до Глостера, заночевал бы в объятиях какой-нибудь красотки на пуховой перине в самой дорогой гостинице, а с утра продолжил бы путь до деревеньки Флетбери, являвшейся конечной его целью. Что ни говори, а комфорт Энди любил при его-то работе. Но теперь выбирать не приходилось.
Скрипнула дверь и недовольный голос зычно гаркнул с порога: — Кого принесла нелегкая в такой час?
— Посланник бургомистра, — крикнул в ответ Энди.
— Документ на сей счет имеется?
— Имеется. Как же без этого?
Энди стянул кожаную перчатку с руки и полез за пазуху, чтобы извлечь сложенный вчетверо лист бумаги с гербовой королевской печатью, в которой было прописано, что он, Энди Хантер, — борец с любой нечистью, которая может завестись в королевстве, и ему следует оказывать всякое и всяческое содействие. Он редко извлекал королевский приказ на свет божий, только тогда, когда требовали, как, например, сейчас. Никогда не злоупотреблял своим особым статусом. За гостиницы платил исправно из заработанного за честно выполненную работу, впрочем, и за хорошую кухню тоже. Но уж если вдруг потребовали предъявить бумагу, то тогда будьте любезны обеспечить его всем необходимым и обслужить по высшему разряду. Энди закон знал и строго ему следовал.
Слышно было, как зашлепали босые ноги по лужам, явно не хозяин постоялого двора заспешил к Энди, а затем заскрипел отодвигаемый засов на воротах.
— Покаж бумагу, — в узкую щель просунулась вихрастая голова парнишки лет пятнадцати.
— Ты читать-то хоть умеешь? — усмехнулся Энди, взирая на посланника.
— Не боись, разберу, что там прописано, — надулся паренек, протискиваясь уже всем телом в чуть приоткрытые ворота к Хантеру. Он держал в руках свечу, чтобы взглянуть на королевский приказ.
— Дождь идет, — проворчал недовольно Энди, не торопясь предъявлять документ. Хозяин мог своему слуге и зонт дать со свечой вместе. — Намокнет, чернила поплывут.
— Следуй за мной, — согласно кивнул парнишка, беря под уздцы коня, нетерпеливо переступавшего с ноги на ногу. Как было приказано, он убедился, что за воротами, кроме посланника бургомистра, никого больше нет. Мало ли кто шастал по ночам. Теперь можно открыть ворота и спокойно пустить в дом запоздалого путника, не опасаясь ни за жизнь, ни за здоровье хозяев и постояльцев.
Ни одно окно длинного одноэтажного здания постоялого двора, обвитого плющом до самой крыши, не светилось, и только из-под двери пробивалась узкая полоска света.
Задержавшись на крыльце, Энди удостоверился, что и его коню тоже предложили место в стойле и охапку душистого клевера. После этого он стянул с себя дождевик и с силой стряхнул с него дождевую воду.
«Неплохо было бы, чтобы камин был разложен, тогда хотя бы оставалась надежда, что обувь и одежда просохнут до утра», — подумал Энди, тяжело вздохнув. Угораздило бургомистра, где тот сидел в цитадели в вольном городе Сурав, отправить своего посланника с важным заданием в дальнюю часть округа в такую мерзкую погоду. Энди совершенно не хотелось натягивать на себя поутру снова все мокрое. Конечно, можно было бы перетерпеть — до Флетбери оставалось не более суток пути, зато вот в Глостере с его уютными гостиницами теперь он задерживаться не станет, а просто объедет городок стороной…
— Ужинать будете? — рыкнул хозяин постоялого двора. Его голос полностью соответствовал внешнему облику мужчины — высокий, широкоплечий, с лицом, словно вырубленным мастером из цельного куска камня, но потом передумавшим довести свое творение до совершенства, так и оставил недоделанным.
— Буду, — отозвался Энди. Сначала из вредности скорее, потому что документ потребовали. Почему бы не поесть задарма? Но в тепле на удивление уютного обеденного зала, освещенного в поздний час лишь несколькими свечами, вдруг почувствовал, насколько голоден. А еще совсем недавно, сидя на осторожно ступающем по раскисшей дороге коне, он мечтал лишь о сухой постели и чистом белье. В другое время жеребец быстрее ветра домчал бы его из цитадели до Глостера — был нетерпелив и скор, под стать своему хозяину. Но шедший без перерыва вторые сутки дождь и планы животного нарушил — резвому коню приходилось плестись со скоростью улитки, опасаясь не только за свои копыта, но и шею седока. И никакие удары кнута по его крутым бокам не смогли бы заставить коня двигаться быстрее.
— Ребекка! — в очередной раз рявкнул хозяин, приоткрыв дверь, ведущую куда-то во внутренние помещения.
Энди подсел поближе к еще не погасшему очагу, чтобы хоть немного обсохнуть. Миловидная полнотелая хозяйка появилась довольно быстро. Она выставила перед путником кувшин с домашним элем, миску с хлебом и с каким-то варевом горшок, накрытый крышкой.
— Извините, — произнесла она виновато, — это все, что осталось от ужина. Мы не ждали гостей так поздно.
— Непогода, — многозначительно заметил Энди, беря в руки солидный ломоть хлеба и снимая крышку с горшка. — Тушеное мясо с овощами! — вырвалось у него непроизвольно.
Женщина довольно улыбнулась, что угодила гостю, и кивнула в ответ.
— Ну же ступай к себе, — хозяин оттер жену от стола, за которым сидел Хантер. Даже когда он говорил негромко, голос его звучал весьма грозно, с таким лучше не спорить и не вступать в перепалку.
— И что понадобилось посланнику бургомистра в нашей глуши? — хозяин, присев на лавку напротив Энди, выразительно посмотрел на него из-под кустистых бровей. — Надеюсь, не секрет.
— Да какой уж тут секрет, — пожал плечам Энди, продолжая с аппетитом поглощать содержимое горшка. Он сейчас съест принесенный ужин, пока тот не остыл, а потом за элем обязательно побеседует с хозяином. — В округе произошло несколько странных убийств, — добавил он, жуя мясо.
— И что в них странного?
Теперь пожал плечами хозяин. Уже месяц от Флетбери до цитадели Уилбер лихорадило округ, а бургомистр только сейчас соизволил отправить своего посланника разобраться с этим делом. Отцы и мужья опасались за жизни своих дочерей и жен, не отпускали их за порог без сопровождения, но, поговаривали, что и этого стало уже мало.
Энди не спешил с ответом — это ему должен был рассказать хозяин постоялого двора, что в убийствах было странного. Хантеру было известно, впрочем, и не только ему одному, что женщины, носящие платья с зелеными рукавами, подвергались насилию довольно часто. Но напасть на девушку, одетую в красный плащ или красную шапку, символы чистоты и невинности, мог только отъявленный негодяй, полный идиот или… Энди не хотелось думать о худшем.
— Это оборотень? — спросил хозяин, не выдержавший игры «в молчанку».
Энди, не торопясь, налил себе в кружку эля из кувшина — вот теперь можно и поговорить.
— Не уверен, — ответил он и сделал большой глоток. На удивление пенный напиток оказался весьма неплох. — И бургомистр в этом тоже не уверен.
Хантер не лгал — выводы делать рано, хотя все говорило, нет, пожалуй, кричало, что в окрестностях деревушки Флетбери свирепствовал молодой неопытный оборотень. До тех пор, пока охотник не поговорит со свидетелями, не опросил всех и каждого, не увидит растерзанные тела девушек… Хотя вряд ли ему разрешат проводить эксгумацию… Но с другой стороны, только по характеру нанесенных ран, ставших причиной смерти, он смог бы достоверно определить, кто стал убийцей — человек или тварь. Придется снова и снова опрашивать свидетелей — другого выхода пока Хантер не видел. И если выяснится, что это был все же человек, то дело смело можно возвращать доблестным дознавателям — пусть ищут преступника. А вот если орудовал оборотень, тогда ему придется выйти на тропу войны с ним. Энди снова отхлебнул из кружки эля. Только непонятно, зачем твари это надо? Что он хотел доказать? Что люди посягнули на его территорию? Вряд ли… Деревня Флетбери стоит на своем месте не одну сотню лет. И будет стоять. Или оборотень хочет выжить людей с насиженного места? Глупости… Не удастся ему этого сделать. Правда, некоторые особенно трусливые, побросав хозяйства, все же переселились поближе к Глостеру в надежде, что городские стены смогут их защитить, будь то человек или зверь.
Да и Энди Хантер призван остановить распоясавшуюся тварь, чтобы снова принести в эти места спокойствие, порядок и тишину.
— Ситлин Беннетт была просто святая, — вздохнул хозяин. — Как впрочем, и ее сестра Этки. Конечно, что говорить, девушки из небогатой семьи, но любой в округе посчитал бы за честь взять их в жены даже с небольшим приданным. После смерти сестер их отец, господин Беннетт, слег, хотя сильный был мужчина, волевой. А мать девушек лишилась рассудка…И теперь бродит по окрестным лесам, пугая всех своими призывными завываниями к духам забрать ее бренное тело с этой грешной земли. Вот такая страшная история. Была семья — и нет семьи. Род Беннетов на этом прекратился. И за что им все это?
Энди и об этом слышал — у него в кармане лежало переданное бургомистром письмо, написанное старостой Флетбери, взывавшего о помощи и довольно подробно изложившего случай с семьей Беннеттов. Хантеру доложили даже больше: рукава красных плащей обеих сестер имели характерные зеленые травяные пятна, что позволяло сделать определенные выводы. Но красный цвет невинности в сознании Энди никак не вязался с зеленью распутных женщин.
— Не верьте всему, что расскажут о девушках, — словно прочитав его мысли, сказал хозяин. — Все, что ни скажут, окажется ложью. Они святые. А теперь и подавно, — и с силой припечатал кулаком по столу.
Энди от неожиданности подпрыгнул на лавке, чуть не расплескав эль, а обеспокоенная Ребекка даже выскочила в обеденный зал, но тут же скрылась обратно, удостоверившись, что муж только беседовал с посланником бургомистра.
Не собирался Хантер перечить хозяину постоялого двора. Что спорить с ним, если тот и ростом выше Энди на целую голову, и в плечах намного шире? Да и не привык Энди спорить с людьми. Или драться с ними. Вот клинками помахать в сражениях с разного рода нечистью — это совсем другое дело. Людей Энди предпочитал внимательно выслушивать, стараясь запоминать все, что ему говорили.
Глава 1
Энди не отважился выходить под дождь, тот по-прежнему продолжал идти который день подряд, а остался стоять на крыльце дома. Он терпеливо дожидался, когда босой парнишка, все тот же, что впустил его во двор накануне вечером, подведет к нему оседланного коня. Улыбнулся несмотря мрачную погоду, вспомнив себя таким же молодым, босоногим и беззаботным. Когда-то невзирая на хмарь за окном, Энди тоже мог весело шлепать по лужам, а потом перевел взгляд на свою обувь — промочить сапоги за долгий день он еще успеет, похоже, не один раз.
Жена хозяина постоялого двора Ребекка, высунувшись из дверей, протянула посланнику бургомистра холщовую сумку — выходить в промозглую сырость из протопленного помещения не решилась.
— Я вам завтрак собрала, — негромко произнесла она и, смущенно сунув записку в ладонь постояльца вместе с сумкой, тут же снова исчезла внутри дома.
Хантер не стал сразу смотреть, что хотела сообщить ему женщина — вот выйдет за ворота, тогда другое дело. Если понадобится, то вернуться всегда успеет.
«Линсей Беннетт из Ламберхардста» — красивым почерком было выведено карандашом на клочке бумаги.
Выбрасывать записку Энди не стал, а засунул ее за пазуху, туда, где лежали самые важные документы.
— Ну что же, можно свернуть и в Ламберхардст, хоть деревня и не на пути, — негромко проворчал он и чуть пришпорил коня, ткнув его в бока каблуками сапог. Для бешеной собаки Хантера, когда он шел по следу, и сто миль — не крюк. А это явно какой-то след. Зачем бы Реббека отправляла его в какой-то Ламберхардст к неизвестной ему Линсей Беннетт? Не только же из-за того, что фамилия у погибших девочек тоже была Беннет. Но конь под Хантером даже ухом не повел и не подумал ускорить шаг, чему Энди страшно обрадовался — это он по недоразумению решил поскакать быстрее.
А дождь все не прекращался. Казалось, что небеса за что-то прогневались на грешную землю или обиделись на нее. Второе было более вероятно, так как дождь больше походил на слезы обиды, а не на потоп в наказание. И когда, наконец, Хантер постучался в ворота госпожи Линсей Беннет, то вид он имел весьма жалкий: дождевик его промок насквозь и уже не защищал ни от ветра, ни от потоков воды с небес, сапоги и дорожные лосины были заляпаны грязью до колен, так как кое-где приходилось слезать с коня и буквально тащить жеребца за поводья вперед, выдергивая и свои ноги, и копыта животного по очереди из жижи, в которую превратилась дорога. Энди в очередной раз поблагодарил провидение, что заставило его отказаться от дорожной кареты, которую упорно предлагал Хью Уилбер, и отправиться в поездку верхом на любимом жеребце…
— Вам кого? — недовольно бросила молоденькая служанка или компаньонка, открывшая дверь, но не пустившая нежданного визитера на порог. Она презрительно смерила его взглядом от пяток до макушки. По ее выражению лица нетрудно было догадаться, что девушка хотела добавить, но только воспитание не позволило ей это сделать.
Энди и сам бы остался дома в такую погоду в объятьях какой-нибудь красотки, а не мог под дождем.
— Мне бы поговорить с госпожой Беннетт, — как можно почтительней произнес Хантер. Он давно усвоил одно непреложное правило и следовал ему неукоснительно — не спорить со слугами при первой встрече, а особенно не демонстрировать свое превосходство над ними. Потом он, конечно, возьмет свое и поставит наглую девчонку на место, но не сейчас.
Девушка кивнула, смешно сморщила тоненький носик, еще раз пренебрежительно окинув взглядом промокшего насквозь мужчину, но все же разрешила порог переступить.
— Стойте здесь, — приказала она строго, ткнув пальцем впереди незваного гостя, и подхватив юбки, умчалась вглубь дома.
Линсей Беннетт, высокая сухопарая дама, лет пятидесяти на вид, не заставила себя долго ждать, появившись в прихожей дома спустя буквально пару минут.
— Простите… — она выразительно приподняла бровь. — Не припоминаю…
— Посланник бургомистра Энди Хантер, — представился Энди. Он стащил с головы шляпу с обвисшими полями и почтительно склонил голову.
— Чему обязана вашим визитом? — спросила Линсей Беннетт не менее строго, чем совсем недавно ее служанка.
Чувствовалась одна выучка.
Энди, не придумав ничего лучшего, просто извлек из-за пазухи измятый клочок бумаги, где карандашом было выведено ее имя, протянул его женщине.
Тут же ушла строгость во взоре, госпожа Линсей счастливо улыбнулась, сделавшись сразу моложе лет этак на десять.
— Ребекка, — произнесла она, покачивая головой и продолжая улыбаться, — узнаю ее каллиграфический почерк. Это моя двоюродная сестра по матери. Проходите…
И она указала на дверь комнаты, за которой, по-видимому, находилась гостиная.
Но Энди не тронулся с места — он выразительно посмотрел себе под ноги, где уже образовалась изрядная лужа от его мокрого дождевика, и развел руками, мол, что поделать, погода. С не не поспоришь. Да и грязными сапогами ему не хотелось топтать начищенный паркет. Не зря девушка приказала стоять на месте.
