И в травах, и в кореньях, и в минералах толк знала. Старая ведунья давно все секреты Калей передала, та стала настолько искусной знахаркой, что могла любую хворь вмиг излечить, вот только от собственного горба избавиться так и не смогла. На самом деле, ведунья рассказывала, что родилась девочка прехорошенькой. Но то ли еще в утробе матери ей спинку повредили, то ли увечье произошло от быстрых родов, что приключились сразу после нападения зверя, то ли еще от какой причины, но только, когда встала маленькая Калей на ножки, стало ясно, что не ходить ей никогда прямо.
А теперь мне поведайте, уважаемый, — Энди встал на пороге спальни мнимого больного, широко расставив ноги, — какой еще есть вход-выход в дом. В ту щель, которой пользуется ваша сестра мне не пролезть.
— А тебе-то зачем? — господин Беннетт с хитрым прищуром посмотрел на посланника бургомистра. Он догадывался, что тот спрашивал его о тайном входе не из праздного любопытства, но выдавать семейные тайны не торопился.
— Я уже говорил, но для вас повторю еще раз, — Энди не собирался отступать. Ему надо было тщательно исследовать тропу, по которой ходили погибшие девушки, побеседовать с графом, изучить графские летописи. Но раскрывать свое инкогнито он пока не спешил. Следовательно, ему тоже, как и Калей, необходимо покидать и приходить в дом тайно. — Я расследую жуткое преступление и хочу, чтобы злодей был наказан очень строго.
— И ты по-прежнему думаешь, что это не оборотень? — вздохнул Хукс и, кряхтя, уселся на кровати, свесив босые ноги.
— Нет, — Энди отрицательно покачал головой, — я не думаю, я даже не сомневаюсь в том, что дочерей ваших убил человек. И Каллей только укрепила мою уверенность в этом. Она почти что ведунья…
— Иди за мной, — снова вздохнул господин Беннет. Он встал на пол и, ойкнув, схватился за поясницу.
— Да-да, — хмыкнул Энди. — Такое бывает после долгого лежания. У меня к вам огромная просьба, — сказал он, следуя за бывшим больным, готовый в любой момент подхватить его, если тот начнет вдруг падать, — при Филомель не изображайте скорое выздоровление. Пусть девушка думает, что вы все еще не говорите и не встаете.
Хукс согласно покачал головой. На самом деле он и не притворялся, что болен, просто после смерти его девочек, показалось, что жизнь закончилась, — не хотелось ничего делать, ни с кем разговаривать. Но особенно он не желал выслушивать сочувствия в свой адрес и видеть при этом злорадный блеск в глазах говоривших, мол, так тебе и надо, не будешь зазнаваться. А в чем он виноват? Что взял за себя первую красавицу, и та родила ему дочек — одну краше другой. Он даже о сыне не мечтал, настолько был счастлив.
А теперь лишился всех — и жены, и своих девочек. Правда, Калей утверждала, что с его Руби все в порядке, но домой пока ей возвращаться не стоило.
— Вот…
Хукс остановился возле стены в коридоре, где стоял шкаф с обычной хозяйственной утварью. Он распахнул его настежь, затем несильно потянул на себя полки — те легко поехали вперед. За ними оказалась дверь и лестница, ведущая в подвал дома. По такому ходу и Энди спокойно мог пройти.
— Выход в сарае с маслобойкой, — уточнил господин Беннет.
— Отлично, — обрадовался Хантер. Это было то, что нужно, чтобы покидать дом и незамеченным возвращаться назад. Ему совершенно не нужно было внимание к его прогулкам ни со стороны Вульфа Гарса, ни со стороны Филомель, которая тоже за ним следила. А теперь он сможет, когда захочет, исчезать и появляться. И дверь за полками шкафа тонкая — Энди всегда будет слышать, что в доме есть кто-то посторонний. Да и с Хуксом Беннеттом они условились, чтобы тот предупреждал его негромким покашливанием, что лучше в дом пройти через калитку и двор…
Осталось решить вопрос с одеждой. В куртке и штанах посланника бургомистра расхаживала настоящая Дезире, а он никак не мог предстать перед графом в ее платье…
— Возьми что-нибудь из моего, — предложил Хукс.
Энди в голос рассмеялся: в штаны господина Беннета таких, как он, спокойно могло поместиться двое.
— Из старого возьми, — вместе с Хантером рассмеялся и Хукс, когда понял причину веселья своей «племянницы». — Я же не всегда такой был.
Он похлопал себя по небольшому брюшку.
— В молодости тощий был, худющий, как жердь, — сказал он, улыбаясь. — Руби не только красивая, но и отличная хозяйка. А какие девочки были кулинарки! — Хукс с восторгом говорил о жене и детях. — Вот и откормили мужа и отца.
Он замолчал и грустно вздохнул.
Порывшись в старых сундуках с вещами, Энди подобрал для себя подходящие по размеру штаны и куртку, почти новые, не застиранные, нигде не потертые. Видимо, быстро откормила своего мужа Руби Беннетт.
В таких вещах и пред светлые очи графа, хозяина имения, не стыдно предстать, Энди убедился в очередной раз, что семья Беннеттов и раньше не бедствовала. И бабушкино наследство здесь не при чем? И нет его вовсе? Может, все врут люди? И наговаривают на матушку Калей, Хукса и отца Дезире из зависти? И этот вопрос надо бы прояснить…
Следующим утром из дома вышла племянница господина Беннетта, привычно направившись сначала в пекарню за хлебом и булочками, а затем к молочнику, на этот раз за творогом и сметаной — Калей попросила. Совершая покупки в лавках, племянница успела обсудить последние деревенские новости с местными кумушками. Не услышав ничего нового, кроме ахов и охов, направилась домой. Спустя какое-то время она вышла с подойником, собираясь подоить коз — это видели многие, в том числе и Филомель. Но зато потом уже никто не видел, как та же Дезире перелезала через забор на заднем дворе за хозяйственными постройками и, скрываясь за кустами и травой, быстро, совсем не по-девичьи задрав платье, помчалась со всех ног в сторону леса. Никто так же не мог видеть, как, ворча, кряхтя и ругая всех на том и этом свете, Хукс Беннетт прокрался по потайному ходу в сарай с козами, чтобы успеть подоить их к возвращению посланника бургомистра, пока тот бегал до графского имения и обратно. И приспичило же ему!
Все же Энди, что бы ни говорили окружающие, был мастером убеждения и конспирации. Все, кто оказывались рядом с ним, рано или поздно, но чаще рано, начинали ему подыгрывать и помогать…
Так случилось не только с Дезире, господином Беннеттом, но и с самим нынешним графом.
Хантеру удалось так запугать его предстоящим расследованием, вот только не преступлением, ради которого приехал Энди, а проверкой расходов и доходов местного вассала, а также уплаты налогов в казну, что граф даже не поинтересовался, есть ли у посланника бургомистра на то полномочия. Без лишних вопросов граф провел его в библиотеку, выложил перед ним все нужные книги и оставил одного, чтобы посланнику не мешать работать.
Энди хватило беглого взгляда, чтобы понять, что хозяйство разорено. И разорил его именно тот старый граф, который якобы матушке Хукса Беннетта подарил все свое состояние в виде драгоценных украшений. Только вот упоминаний о том, что и в каком количестве было подарено, не существовало. Значит, что это могли быть только слухи и сплетни, чтобы скрыть настоящее положение дел. И распускал их никто иной, как сам старый граф. В более старые хозяйственные записи Энди не полез — состояние дел в имении его интересовало мало, да и времени не было, чтобы разбираться с этим — он ведь отправился коз доить и долго торчать в загонах не мог. Как бы Филомель не отправилась на его поиски. С финансами можно и позже разобраться, не к спеху. А вот графские летописи — это гораздо интереснее. Энди более внимательно их поизучал, не поленился. Нашел и ту, о которой рассказывала Калей. Она не солгала, пересказав слово в слово, что было написано в графских книгах. Вот только Хантеру показалось, что легенда эта, то есть проклятие, по возрасту моложе, чем сама Калей Беннетт, но уж, во всяком случае, никак не старше ее матери, это точно. И не мог старый граф умереть от расстройства, что его дочь родилась не красавицей. И опять значит, что все это выдумки…
И искать причину нападения зверя сначала на бабушку девочек, а потом на них самих надо здесь, в графском имении. В этом Энди уже не сомневался. И наведаться к графу придется еще не один раз для уточнения всех обстоятельств дела. А сейчас надо только предупредить, когда он придет в следующий раз…
Перед тем, как выйти из леса, Энди снова надел поверх куртки и брюк платье с плащом, которые спрятал под кустом. Он нарвал охапку зеленой травы якобы для коз, которым могла надоесть морковь и капуста с огорода. И, перебравшись точно так же через забор, как ушел, направился к хозяйственным постройкам. Если его кто-то и видел, то ничего заподозрить не мог…
В сарае рядом с маслобойкой его ожидал полный подойник молока.
Энди улыбнулся, представив, как господин Беннетт управлялся с козами, и довольный собой отправился к молочнику, чтобы продать тому излишки молока.
— Подскажите, — спросил он у того, пересчитывая монеты, — а у Беннеттов всегда было крепкое хозяйство?
— О, да! — воскликнул молочник с нескрываемой завистью. — Насколько мне помнится, еще мальчишкой я завидовал Хуксу и его брату Майку. Им родители привозили с ярмарки подарки, а мои родители мне ничего никогда ни на праздниках, ни на ярмарках не покупали. Майк Беннетт позже женился и уехал из деревни, мне о нем ничего не известно. А Хукс зажил еще богаче — и козы у него лучшие в округе, и торговля шла бойчее. Тут бьешься, бьешься, а ему богатство само в руки плыло, словно слово знал заветное. Деньги к деньгам, как говорится. И дочки писаные красавицы. Живи да радуйся… А потом, сами знаете…
Он окинул взглядом Энди в платье Дезире.
— Глядя на вас, и не заподозришь, что вы с девочками Беннетт состоите в родстве.
— Я в матушку пошла, — фыркнул Энди. Красота, как выясняется, — не самое главное.
И все же… Он еще раз пересчитал монеты, заплаченные за молоко. Это были неплохие деньги — молочник не поскупился, опасался, видимо, как бы молоко от коз Беннеттов другие не перекупили. Но на эти деньги маслобойку все равно не приобрести. А та новехонькая в сарае стояла. И повседневная фарфоровая посуда… И льняная скатерка с шелковой вышивкой… И наряды дочек Беннеттов. Энди тщательно все рассмотрел. Все это добро стоило очень дорого.
Какие секреты таил еще этот дом, кроме потайных входов-выходов? Для чего-то же они сделаны в доме. Ведь не для того, чтобы выходить к козам. Для этого обычные вторые двери делают почти во всех домах, а здесь именно потайные входы, с секретами.
Ну, лаз для Калей, которая скрывалась от посторонних глаз, он мог еще понять. А тот второй, или не второй, за шкафом?..
Энди выложил перед Хуксом Беннеттом деньги, вырученные за проданное молоко. Тот, как и ожидалось, никак на них не прореагировал, словно денежный вопрос его совсем не волновал. Хантер предполагал что-то такое, но спрашивать хозяина дома в лоб об источнике дохода не решился. Ему нужен честный ответ, а сейчас господин Беннетт соврет — не дорого возьмет. Можно попробовать Калей разыскать в лесу в лачуге у старой ведуньи, но и та вряд ли честно расскажет, на какие средства существовали Беннетты. Уж, во всяком случае, не от продаж молока и других излишков домашнего хозяйства. Родители Дезире хотя бы видимость создавали, что занимались и огородом, и ремеслом. Но все равно, чтобы завести прислужницу в деревенском доме, надо иметь стабильный доход, да еще какой, а не перебиваться случайными заработками. Ну.. либо девушка оказалась внебрачной дочерью отца Дезире и тот хотел принять в ее судьбе участие.
Только Энди подумал о своей помощнице, как стукнул дверной молоток. Пусть уж лучше это Дезире будет, чем Филомель, решил он, хотя, скорее всего, это соседка, так как близилось время обеда.
Господин Беннетт вопросительно взглянул на свою «сиделку» — тот, не произнося ни слова и приложив палец к губам, кивнул в сторону спальни. Осторожно на цыпочках, стараясь не шуметь, Хукс покрался в сторону своего убежища и привычно вытянулся на кровати. А Энди наоборот, громко затопав, отправился открывать дверь гостю.
На пороге стояла улыбающаяся Дезире.
Хантер впустил ее и снова запер дверь на засов. Ну и что с того, что на дворе светлый день? Ему совершенно не хотелось, чтобы Филомель, войдя тихо, без стука, услышала, хоть словечко из их с девушкой разговора. А поговорить им было о чем.
Например, Энди собирался забрать у Дезире на время свой приказ с королевской печатью — ему повезло единожды, второго случая может и не представиться, и граф потребует предъявить документ, на основании которого посланник бургомистра рылся в его бумагах. Затем Энди хотел услышать, что удалось разузнать Дезире необычного, касающегося его расследования. Пока что ему поведали много интересного, но эти сведения совершенно не приблизили его к разгадке, кому нужна была смерть несчастных сестер.
А еще он желал, чтобы Дезире отвлекла на некоторое время Вульфа Гарса и его не в меру любопытную соседку, пока он станет разыскивать по лесу домик ведуньи, чтобы побеседовать с Калей о деньгах.
Для этого он даже причину придумал, для чего знахарка ему нужна. Мол, животом от непривычной для него, то есть нее, еды мается уже который день, травки бы ему взять. Энди обязательно надо было уйти одному, чтобы никто с ним не увязался в качестве сопровождающего, так как был серьезный разговор к горбунье. Филомель же он попросит посидеть с больным господином Беннеттом — того якобы нельзя еще оставлять одного без присмотра, а Вульфа Гарса должна уговорить Дезире составить Филомель компанию, чтобы той не было страшно. Сама же она, то есть посланник бургомистра, отправился с племянницей господина Беннетта в лес. Так девушке одной неположено шастать — опасно, пока виновник гибели дочек Беннеттов не пойман. Если же Вульф станет настаивать, чтобы самому сопроводить якобы мающуюся животом Дезире к ведунье, то и тут была придумана причина — рисковать жизнью и здоровьем посторонних людей, пока по лесу рыскает убийца, и не важно, кто он, зверь или человек, посланник бургомистра не намерен.
Сговорились на завтра.
А пока Энди перед Филомелью, единственной зрительницей, должен был разыграть комедию, но так, чтобы та поверила, что он «отравился» ее стряпней. Хантер для убедительности даже травки слабительной выпил прямо перед обедом незаметно для всех.
Практически сразу после приема пищи громкое урчание в его животе не позволили усомниться, что несчастной племяннице, действительно, очень плохо, когда та сгибалась пополам и выскакивала на улицу по нужде. Филомель со слезами на глазах посматривала в сторону посланника бургомистра, который обедал вместе с ними. Но тот не проявлял никакого беспокойства, кроме как волнения за племянницу господина Беннетта. Они вместе с неудачницей-кухаркой несколько раз заглянули в спальню к господину Беннетту, но тот тоже спокойно спал, отвернувшись к стене…
Авантюра со слабительной травкой удалась на славу. Даже прибежавший несколько позже в дом к господину Беннетту Вульф Гарс ничего не заподозрил и не стал спорить, что Энди, то есть Дезире надо обязательно навестить местную знахарку. Он дал свое добро, на что Хантер презрительно фыркнул, на визит к ней в сопровождении посланника бургомистра.
А теперь мне поведайте, уважаемый, — Энди встал на пороге спальни мнимого больного, широко расставив ноги, — какой еще есть вход-выход в дом. В ту щель, которой пользуется ваша сестра мне не пролезть.
— А тебе-то зачем? — господин Беннетт с хитрым прищуром посмотрел на посланника бургомистра. Он догадывался, что тот спрашивал его о тайном входе не из праздного любопытства, но выдавать семейные тайны не торопился.
— Я уже говорил, но для вас повторю еще раз, — Энди не собирался отступать. Ему надо было тщательно исследовать тропу, по которой ходили погибшие девушки, побеседовать с графом, изучить графские летописи. Но раскрывать свое инкогнито он пока не спешил. Следовательно, ему тоже, как и Калей, необходимо покидать и приходить в дом тайно. — Я расследую жуткое преступление и хочу, чтобы злодей был наказан очень строго.
— И ты по-прежнему думаешь, что это не оборотень? — вздохнул Хукс и, кряхтя, уселся на кровати, свесив босые ноги.
— Нет, — Энди отрицательно покачал головой, — я не думаю, я даже не сомневаюсь в том, что дочерей ваших убил человек. И Каллей только укрепила мою уверенность в этом. Она почти что ведунья…
— Иди за мной, — снова вздохнул господин Беннет. Он встал на пол и, ойкнув, схватился за поясницу.
— Да-да, — хмыкнул Энди. — Такое бывает после долгого лежания. У меня к вам огромная просьба, — сказал он, следуя за бывшим больным, готовый в любой момент подхватить его, если тот начнет вдруг падать, — при Филомель не изображайте скорое выздоровление. Пусть девушка думает, что вы все еще не говорите и не встаете.
Хукс согласно покачал головой. На самом деле он и не притворялся, что болен, просто после смерти его девочек, показалось, что жизнь закончилась, — не хотелось ничего делать, ни с кем разговаривать. Но особенно он не желал выслушивать сочувствия в свой адрес и видеть при этом злорадный блеск в глазах говоривших, мол, так тебе и надо, не будешь зазнаваться. А в чем он виноват? Что взял за себя первую красавицу, и та родила ему дочек — одну краше другой. Он даже о сыне не мечтал, настолько был счастлив.
А теперь лишился всех — и жены, и своих девочек. Правда, Калей утверждала, что с его Руби все в порядке, но домой пока ей возвращаться не стоило.
— Вот…
Хукс остановился возле стены в коридоре, где стоял шкаф с обычной хозяйственной утварью. Он распахнул его настежь, затем несильно потянул на себя полки — те легко поехали вперед. За ними оказалась дверь и лестница, ведущая в подвал дома. По такому ходу и Энди спокойно мог пройти.
— Выход в сарае с маслобойкой, — уточнил господин Беннет.
— Отлично, — обрадовался Хантер. Это было то, что нужно, чтобы покидать дом и незамеченным возвращаться назад. Ему совершенно не нужно было внимание к его прогулкам ни со стороны Вульфа Гарса, ни со стороны Филомель, которая тоже за ним следила. А теперь он сможет, когда захочет, исчезать и появляться. И дверь за полками шкафа тонкая — Энди всегда будет слышать, что в доме есть кто-то посторонний. Да и с Хуксом Беннеттом они условились, чтобы тот предупреждал его негромким покашливанием, что лучше в дом пройти через калитку и двор…
Осталось решить вопрос с одеждой. В куртке и штанах посланника бургомистра расхаживала настоящая Дезире, а он никак не мог предстать перед графом в ее платье…
— Возьми что-нибудь из моего, — предложил Хукс.
Энди в голос рассмеялся: в штаны господина Беннета таких, как он, спокойно могло поместиться двое.
— Из старого возьми, — вместе с Хантером рассмеялся и Хукс, когда понял причину веселья своей «племянницы». — Я же не всегда такой был.
Он похлопал себя по небольшому брюшку.
— В молодости тощий был, худющий, как жердь, — сказал он, улыбаясь. — Руби не только красивая, но и отличная хозяйка. А какие девочки были кулинарки! — Хукс с восторгом говорил о жене и детях. — Вот и откормили мужа и отца.
Он замолчал и грустно вздохнул.
Порывшись в старых сундуках с вещами, Энди подобрал для себя подходящие по размеру штаны и куртку, почти новые, не застиранные, нигде не потертые. Видимо, быстро откормила своего мужа Руби Беннетт.
В таких вещах и пред светлые очи графа, хозяина имения, не стыдно предстать, Энди убедился в очередной раз, что семья Беннеттов и раньше не бедствовала. И бабушкино наследство здесь не при чем? И нет его вовсе? Может, все врут люди? И наговаривают на матушку Калей, Хукса и отца Дезире из зависти? И этот вопрос надо бы прояснить…
Глава 9
Следующим утром из дома вышла племянница господина Беннетта, привычно направившись сначала в пекарню за хлебом и булочками, а затем к молочнику, на этот раз за творогом и сметаной — Калей попросила. Совершая покупки в лавках, племянница успела обсудить последние деревенские новости с местными кумушками. Не услышав ничего нового, кроме ахов и охов, направилась домой. Спустя какое-то время она вышла с подойником, собираясь подоить коз — это видели многие, в том числе и Филомель. Но зато потом уже никто не видел, как та же Дезире перелезала через забор на заднем дворе за хозяйственными постройками и, скрываясь за кустами и травой, быстро, совсем не по-девичьи задрав платье, помчалась со всех ног в сторону леса. Никто так же не мог видеть, как, ворча, кряхтя и ругая всех на том и этом свете, Хукс Беннетт прокрался по потайному ходу в сарай с козами, чтобы успеть подоить их к возвращению посланника бургомистра, пока тот бегал до графского имения и обратно. И приспичило же ему!
Все же Энди, что бы ни говорили окружающие, был мастером убеждения и конспирации. Все, кто оказывались рядом с ним, рано или поздно, но чаще рано, начинали ему подыгрывать и помогать…
Так случилось не только с Дезире, господином Беннеттом, но и с самим нынешним графом.
Хантеру удалось так запугать его предстоящим расследованием, вот только не преступлением, ради которого приехал Энди, а проверкой расходов и доходов местного вассала, а также уплаты налогов в казну, что граф даже не поинтересовался, есть ли у посланника бургомистра на то полномочия. Без лишних вопросов граф провел его в библиотеку, выложил перед ним все нужные книги и оставил одного, чтобы посланнику не мешать работать.
Энди хватило беглого взгляда, чтобы понять, что хозяйство разорено. И разорил его именно тот старый граф, который якобы матушке Хукса Беннетта подарил все свое состояние в виде драгоценных украшений. Только вот упоминаний о том, что и в каком количестве было подарено, не существовало. Значит, что это могли быть только слухи и сплетни, чтобы скрыть настоящее положение дел. И распускал их никто иной, как сам старый граф. В более старые хозяйственные записи Энди не полез — состояние дел в имении его интересовало мало, да и времени не было, чтобы разбираться с этим — он ведь отправился коз доить и долго торчать в загонах не мог. Как бы Филомель не отправилась на его поиски. С финансами можно и позже разобраться, не к спеху. А вот графские летописи — это гораздо интереснее. Энди более внимательно их поизучал, не поленился. Нашел и ту, о которой рассказывала Калей. Она не солгала, пересказав слово в слово, что было написано в графских книгах. Вот только Хантеру показалось, что легенда эта, то есть проклятие, по возрасту моложе, чем сама Калей Беннетт, но уж, во всяком случае, никак не старше ее матери, это точно. И не мог старый граф умереть от расстройства, что его дочь родилась не красавицей. И опять значит, что все это выдумки…
И искать причину нападения зверя сначала на бабушку девочек, а потом на них самих надо здесь, в графском имении. В этом Энди уже не сомневался. И наведаться к графу придется еще не один раз для уточнения всех обстоятельств дела. А сейчас надо только предупредить, когда он придет в следующий раз…
Перед тем, как выйти из леса, Энди снова надел поверх куртки и брюк платье с плащом, которые спрятал под кустом. Он нарвал охапку зеленой травы якобы для коз, которым могла надоесть морковь и капуста с огорода. И, перебравшись точно так же через забор, как ушел, направился к хозяйственным постройкам. Если его кто-то и видел, то ничего заподозрить не мог…
В сарае рядом с маслобойкой его ожидал полный подойник молока.
Энди улыбнулся, представив, как господин Беннетт управлялся с козами, и довольный собой отправился к молочнику, чтобы продать тому излишки молока.
— Подскажите, — спросил он у того, пересчитывая монеты, — а у Беннеттов всегда было крепкое хозяйство?
— О, да! — воскликнул молочник с нескрываемой завистью. — Насколько мне помнится, еще мальчишкой я завидовал Хуксу и его брату Майку. Им родители привозили с ярмарки подарки, а мои родители мне ничего никогда ни на праздниках, ни на ярмарках не покупали. Майк Беннетт позже женился и уехал из деревни, мне о нем ничего не известно. А Хукс зажил еще богаче — и козы у него лучшие в округе, и торговля шла бойчее. Тут бьешься, бьешься, а ему богатство само в руки плыло, словно слово знал заветное. Деньги к деньгам, как говорится. И дочки писаные красавицы. Живи да радуйся… А потом, сами знаете…
Он окинул взглядом Энди в платье Дезире.
— Глядя на вас, и не заподозришь, что вы с девочками Беннетт состоите в родстве.
— Я в матушку пошла, — фыркнул Энди. Красота, как выясняется, — не самое главное.
И все же… Он еще раз пересчитал монеты, заплаченные за молоко. Это были неплохие деньги — молочник не поскупился, опасался, видимо, как бы молоко от коз Беннеттов другие не перекупили. Но на эти деньги маслобойку все равно не приобрести. А та новехонькая в сарае стояла. И повседневная фарфоровая посуда… И льняная скатерка с шелковой вышивкой… И наряды дочек Беннеттов. Энди тщательно все рассмотрел. Все это добро стоило очень дорого.
Какие секреты таил еще этот дом, кроме потайных входов-выходов? Для чего-то же они сделаны в доме. Ведь не для того, чтобы выходить к козам. Для этого обычные вторые двери делают почти во всех домах, а здесь именно потайные входы, с секретами.
Ну, лаз для Калей, которая скрывалась от посторонних глаз, он мог еще понять. А тот второй, или не второй, за шкафом?..
Энди выложил перед Хуксом Беннеттом деньги, вырученные за проданное молоко. Тот, как и ожидалось, никак на них не прореагировал, словно денежный вопрос его совсем не волновал. Хантер предполагал что-то такое, но спрашивать хозяина дома в лоб об источнике дохода не решился. Ему нужен честный ответ, а сейчас господин Беннетт соврет — не дорого возьмет. Можно попробовать Калей разыскать в лесу в лачуге у старой ведуньи, но и та вряд ли честно расскажет, на какие средства существовали Беннетты. Уж, во всяком случае, не от продаж молока и других излишков домашнего хозяйства. Родители Дезире хотя бы видимость создавали, что занимались и огородом, и ремеслом. Но все равно, чтобы завести прислужницу в деревенском доме, надо иметь стабильный доход, да еще какой, а не перебиваться случайными заработками. Ну.. либо девушка оказалась внебрачной дочерью отца Дезире и тот хотел принять в ее судьбе участие.
Только Энди подумал о своей помощнице, как стукнул дверной молоток. Пусть уж лучше это Дезире будет, чем Филомель, решил он, хотя, скорее всего, это соседка, так как близилось время обеда.
Господин Беннетт вопросительно взглянул на свою «сиделку» — тот, не произнося ни слова и приложив палец к губам, кивнул в сторону спальни. Осторожно на цыпочках, стараясь не шуметь, Хукс покрался в сторону своего убежища и привычно вытянулся на кровати. А Энди наоборот, громко затопав, отправился открывать дверь гостю.
На пороге стояла улыбающаяся Дезире.
Хантер впустил ее и снова запер дверь на засов. Ну и что с того, что на дворе светлый день? Ему совершенно не хотелось, чтобы Филомель, войдя тихо, без стука, услышала, хоть словечко из их с девушкой разговора. А поговорить им было о чем.
Например, Энди собирался забрать у Дезире на время свой приказ с королевской печатью — ему повезло единожды, второго случая может и не представиться, и граф потребует предъявить документ, на основании которого посланник бургомистра рылся в его бумагах. Затем Энди хотел услышать, что удалось разузнать Дезире необычного, касающегося его расследования. Пока что ему поведали много интересного, но эти сведения совершенно не приблизили его к разгадке, кому нужна была смерть несчастных сестер.
А еще он желал, чтобы Дезире отвлекла на некоторое время Вульфа Гарса и его не в меру любопытную соседку, пока он станет разыскивать по лесу домик ведуньи, чтобы побеседовать с Калей о деньгах.
Для этого он даже причину придумал, для чего знахарка ему нужна. Мол, животом от непривычной для него, то есть нее, еды мается уже который день, травки бы ему взять. Энди обязательно надо было уйти одному, чтобы никто с ним не увязался в качестве сопровождающего, так как был серьезный разговор к горбунье. Филомель же он попросит посидеть с больным господином Беннеттом — того якобы нельзя еще оставлять одного без присмотра, а Вульфа Гарса должна уговорить Дезире составить Филомель компанию, чтобы той не было страшно. Сама же она, то есть посланник бургомистра, отправился с племянницей господина Беннетта в лес. Так девушке одной неположено шастать — опасно, пока виновник гибели дочек Беннеттов не пойман. Если же Вульф станет настаивать, чтобы самому сопроводить якобы мающуюся животом Дезире к ведунье, то и тут была придумана причина — рисковать жизнью и здоровьем посторонних людей, пока по лесу рыскает убийца, и не важно, кто он, зверь или человек, посланник бургомистра не намерен.
Сговорились на завтра.
А пока Энди перед Филомелью, единственной зрительницей, должен был разыграть комедию, но так, чтобы та поверила, что он «отравился» ее стряпней. Хантер для убедительности даже травки слабительной выпил прямо перед обедом незаметно для всех.
Практически сразу после приема пищи громкое урчание в его животе не позволили усомниться, что несчастной племяннице, действительно, очень плохо, когда та сгибалась пополам и выскакивала на улицу по нужде. Филомель со слезами на глазах посматривала в сторону посланника бургомистра, который обедал вместе с ними. Но тот не проявлял никакого беспокойства, кроме как волнения за племянницу господина Беннетта. Они вместе с неудачницей-кухаркой несколько раз заглянули в спальню к господину Беннетту, но тот тоже спокойно спал, отвернувшись к стене…
Авантюра со слабительной травкой удалась на славу. Даже прибежавший несколько позже в дом к господину Беннетту Вульф Гарс ничего не заподозрил и не стал спорить, что Энди, то есть Дезире надо обязательно навестить местную знахарку. Он дал свое добро, на что Хантер презрительно фыркнул, на визит к ней в сопровождении посланника бургомистра.
