Его добавляют в парфюмерию и средства гигиены для придания нежного аромата. Так вот, Эндж считает, что сможет использовать запах этих цветов против дайчертов, если его немного доработать. Она выявила составляющую, которая может стать узконаправленным биологическим оружием.
– Не тяни, – поторопил его Бенедикт.
– Она разрабатывает яд против дайчертов. А украли эксперимент твои любимцы. Курсанта Блюкера сейчас уже доставили в карантинный блок и исследуют. Братья Истари тоже скоро там будут. Осталось только вычислить, для кого они сорвали цветы. У меня есть догадка, но она ничем не подкреплена.
– Курсант Джонс, – встревоженно выдохнул Нортон, поднявшись.
Заметив, как всполошился адмирал, Фридман попытался его успокоить, сказав, что причин для тревоги нет:
– Думаю, с ней будет всё хорошо, так как эксперимент направлен исключительно на особенности дайчертов.
– А они наполовину земляне! – выкрикнул Ларс.
– Так точно, – отозвался Нортон, – но я уверен, что всё с ней хорошо. Блюкер в полном здравии! А он наполовину дайчерт.
– Я немедленно её проверю, – не став слушать доводы и оправдания Нортона, адмирал протянул руку, чтобы отключить связь.
– Не стоит так переживать! – остановил его Нортон. – Утром я всё сам проверю. Ты только отправь девушку ко мне .
– Ты ополоумел?! Она получила эти цветы! Понимаешь? Она их в руках держала и наверняка нюхала!
Нортон поморщился от знакомых истеричных ноток в голосе друга. Что Масира, что Бенедикт, все слишком близко принимают к сердцу это незначительное происшествие.
– Да, понимаю, но она не дайчерт! Она землянка. А Эндж сумела выделить определённые незначительные различия на генном уровне между землянами и дайчертами. Но они позволят целенаправленно…
– Я иду к ней, и если она там мертва… – зловеще перебил его Ларс, правда, угрозу так и не озвучил.
Но Фридману и так было понятно, что ничего хорошего ему не светит. Как минимум – адмирал отдаст его под трибунал, как максимум – самолично открутит голову.
– Остановись! Все её биологические параметры в норме! – выкрикнул он, показывая планшет. – Я за ней неусыпно слежу. Сейчас она спит! Дыхание ровное, сердцебиение в норме.
Ларс замер, глядя на показатели, и лишь тогда успокоился. Он сам понимал, что слишком погорячился. Да и не пристало адмиралу бегать по коридорам академии из-за курсанта. Тут Фридман прав. Делать это должен доктор, должность обязывает, а адмиралу не по чину такие выходки. Сев обратно в кресло, Ларс уже более спокойно предупредил друга:
– Нортон, если я узнаю, что одно из твоих исследований ставит под угрозу срыва мои планы, ты знаешь, что я с тобой сделаю.
– Я себе враг, что ли? – наигранно изумился Фридман, мысленно поздравляя себя с маленькой победой. И честно добавил, чтобы друг знал, что он задумал: – Говорю же, просто проверим, как действует на неё пыльца изменённой ореи.
– Смотри, погубят тебя твои исследования, Нортон, – в который раз предупредил его Ларс. – Ладно, у меня ещё много работы. За жизнь курсанта Джонс ты лично отвечаешь передо мной собственной головой, тебе понятно?
– Да, мой адмирал, – усмехнулся Нортон и отключил связь.
Устало откинувшись в своём рабочем кресле, Фридман поднёс к глазам планшет. Идея его ассистентки требовала доработки. Основой для биологической атаки нужно будет взять ДНК землян, а не дайчертов – причём как самую слабую составляющую. Очень опасное решение, но слишком важное для уртаинцев. Сейчас появилась реальная угроза существованию расы и решения для её спасения должны приниматься кардинальные. Нет места нормам морали и этики, когда речь идёт о судьбе целой межзвёздной империи.
Над этим вопросом уже давно задумывались светила науки, и наконец-то он был озвучен на последнем Совете. Учёные всех направлений активно взялись за разработки. На первый план ставилась жизнь и благополучие собственной расы и только потом землян, если, конечно, они смогут выжить в этой войне.
Решение Совета не было обнародовано. Только после первых удачных результатов вопрос попадёт на рассмотрение к императору, который тоже весьма озабочен устрашающим положением дел в отношении целостности империи и сохранности системы Тростон.
Крепкие объятия, жар мужского тела. Страстные поцелуи. Красная спальня. Прохладный шёлк простыней. Судорожные вздохи тревожат тишину комнаты, наполненную ароматом любви и вожделения. Дрожь сотрясает всё тело от поцелуев, которые клеймят, обжигая кожу. Они покрывают лицо, шею, плечи, спускаются всё ниже, подбираются к груди. Холодный чёрный шёлк волос щекочет кожу, поглаживая и лаская горячие губы. Пальцы сжимают простыни, чтобы не вцепиться в загорелые плечи и не поцарапать их.
Выгнувшись от очередного очень чувственного поцелуя, Надин не сдержала стон и распахнула глаза. Тяжело дыша, оглядела свою новую каюту. С трудом переведя дыхание, села на кровати и подтянула колени к груди, придерживая одеяло. Вся мокрая, кожа горит. Во рту пересохло и очень хотелось пить.
В голове – дикий сумбур. Отрывки сна мелькали в памяти, словно нарезка кадров эротического кино. Мужчина из сна – кто он? Смуглый брюнет. Надин стало ужасно стыдно, и она пыталась отогнать панические мысли. Кажется, ей приснился не кто иной, как Рональд. Но слишком уж неоднозначное у неё отношение к этому парню. Он и пугал, и притягивал одновременно. Как же не хотелось признаваться себе в этом!
Зарывшись руками в волосы, Надин ещё раз попыталась представить себе того, кто ей приснился. Нет, это точно не Рональд. Кто-то другой, более взрослый. Но образ оказался расплывчатым, этот мужчина не был похож ни на одного из тех, с кем она успела познакомиться в академии. С трудом сглотнув, девушка подумала, что так можно и с ума сойти.
Выбравшись из развороченной кровати, прошлёпала босыми ногами до кухни, но замерла возле зеркала, испуганно рассматривая своё отражение. Лицо всё пылало, припухшие губы призывно алели. Копна рыжих волос растрепалась и торчала во все стороны. Но больше всего Надин поразилась своим глазам. Они потемнели, превратившись в чёрные омуты, и лихорадочно блестели. Подойдя поближе к зеркалу, девушка с облегчением выдохнула – это зрачок затопил радужку. Поправив волосы, она пошла на кухню.
– Доброе утро, красавица! Ты проснулась раньше времени, у тебя ещё есть полтора часа на сон, – радостно произнёс Дон, и девушка машинально кивнула, мысленно приветствуя биофлаер.
«Не спится мне что-то, глупости какие-то снятся», – мысленно попыталась отмахнуться Надин от назойливых картинок очень сладкого сна. Взяла большой стакан, налила себе воды и залпом выпила. Почему-то жажда была просто жуткой. Во рту как в пустыне.
– О да! Мы все видели эти твои глупости. Весьма занятное зрелище, – насмешливо произнёс Ит.
– Что?! – испуганно выкрикнула девушка, чуть не выронив стакан из рук. – Вы что, за мной подсматриваете? То есть все мои мысли для вас не секрет? Абсолютно все? Даже во сне?
Такой подлости от флаеров девушка не ожидала. Она для них открытая книга? Никаких тайн?
– Просто ты настолько ярко это видела, что и нам перепало, – спокойно, словно ничего страшного не произошло, объяснил ей Мирт.
– Интересно, кто это был с тобой, моя детка? – чуть не заурчав от удовольствия, поддела её Лит. – Явно неместный. Страстный такой!
– А судя по коже, ещё и опасный, – рассудительно заметил Мирт, возвращая всех к сути проблемы.
– Почему опасный? – удивилась Надин.
Ей мужчина показался всего лишь немного пугающим. И это был явно не Рональд. Ведь он хозяин Мирта, а флаер его не узнал. Но если не он, то кто тогда? Кто этот брюнет? Его окружала пугающая аура. Но как же умопомрачительно он целуется! Жалко, она не рассмотрела его лица.
– Надин, очнись! – пытался дозваться до неё Мирт. – Вспомни, у нас все мужчины светлокожие. Такие смуглые только дайчерты.
Девушка устыдилась своего страстного желания узнать личность мужчины. А ей этого хотелось нестерпимо и сию же минуту. Это казалось жизненно важным, как глоток воздуха. Но после окрика Мирта наваждение исчезло. И она сейчас чувствовала себя очень неловко, словно отец поймал непутёвую дочку за подсматриванием чего-то неприличного.
Погладив себя руками по лицу и плечам, Надин удивилась жару, который исходил от неё.
«Я горю, – подумала она и почувствовала, что сухость во рту не прошла. Налив себе ещё воды, быстро выпила её большими глотками, едва не захлебнувшись от жадности. – Заболела, что ли? Но ведь главврач обещал, что теперь я не буду страдать простудами».
– Лучше иди в медблок. Вдруг и вправду какой-нибудь вирус упустили, а он из-за отсутствия иммунитета стал проявляться, – подтвердил её опасения Дон.
Надин быстренько умылась, привела волосы в порядок, ещё раз удивившись тому, что они стали столь послушными и красивыми. Вернувшись в спальню, распахнула дверцы шкафа.
– Ого! Сколько, оказывается, здесь всего! – пробормотала, окидывая взглядом свои новые вещи.
Решив внимательно рассмотреть всё вечером, вытащила комплект формы. Именно в такой к ней приходили ребята. Быстро переоделась в голубую сорочку, тёмно-синие брюки и приталенный китель. Осмотрев себя в зеркале, Надин осталась весьма довольна, вот только красные щёки пугали, заставляя торопиться.
Память услужливо подсказала, как ориентироваться в бесконечных переходах академии и пользоваться лифтами. Девушка вспомнила о предупреждении – если вдруг она попадётся патрулю в неурочное время, то её ждёт наказание в виде штрафных работ. Пришлось идти на цыпочках, крадучись и прижимаясь к стенам.
Чтобы попасть на третий уровень, где и находился медблок, следовало прокатиться на лифте. Стоя в нём, Надин жутко нервничала. Зеркальная поверхность стен кабины отражала её пылающее лицо. Жар усилился. Девушку сотрясал озноб, кости ломило... Биофлаеры подбадривали шутками. А Надин вспомнила команду поддержки её академии. Они всегда слаженно кричали стихотворные речёвки и искусно исполняли акробатические трюки. Надин даже хотела стать чирлидером. Да и кто из девчонок не мечтал об этом? Ах, эти короткие пёстрые юбки, взлетающие от любого пружинистого движения. Белозубые улыбки, пышные помпоны... Воспоминание из прошлой жизни, как и голоса биофлаеров, придало сил. И только благодаря этому Надин сумела преодолеть расстояние от лифта до медблока.
Правда, стоило войти, как девушка поняла, что на этот раз удача её подвела.
– Ух ты, какая пташка! Чья же такая рыжекудрая красавица ходит совсем одна по коридорам академии? – прогремел как гром среди ясного неба басистый раскатистый голос незнакомого уртаинца.
Надин попятилась, ища пути отступления. Мужчина явно был нетрезв. Алкогольные пары витали в воздухе.
– Майор, прошу, не стоит флиртовать у меня в медблоке. Это курсантка Джонс. Она новенькая. И, по-моему, если я правильно слышал, ею заинтересовался Ларс.
– А, ну раз Ларс, тогда я пас… – пошёл на попятную неизвестный майор.
Надин прислонилась спиной к дверям. Она была настолько шокирована утверждением главврача, что даже забыла про температуру и недомогание. Мужчины так непринуждённо обсуждали, кому она принадлежит, словно сама Надин не имела никаких прав для решения этого слишком личного вопроса. Но это не просто невежливо, это оскорбительно!
Девушка поражённо уставилась на татуированные предплечья мужчины. Это были не привычные земные тату, которые наносили для красоты. Уртаинец оказался исписан непонятными буквами. Надин так и не узнала, что они значат, потому что чип-переводчик не смог их прочесть.
– Хотя… Если этот дар Создателя привлёк Ларса, то стоит потрепать адмиралу нервы. Как думаешь, док?
Фридман сидел за своим неизменным столом и что-то увлечённо печатал, усердно нажимая виртуальные кнопки клавиатуры. Он даже не поднял головы, не удосужился посмотреть на вошедшую Надин. Его мягкий упрёк, адресованный майору, подсказал, что они, скорее всего, очень близкие друзья.
Надин уже заметила, как легко и свободно уртаинцы общаются между собой, пренебрегая субординацией. Взять хотя бы адмирала, который позволял себе двусмысленные разговоры и принародные поцелуи, о которых теперь сплетничает вся академия. Вот и до главврача дошли слухи.
– Я бы тебе не советовал. Меня он уже отчитал и тебе достанется по полной. Он все ещё не забыл ту твою выходку с пиратами.
– Ой, да ладно! Тоже мне трагедия. Ничего бы не случилось. Я же прикрывал парней. А так хоть пощипали чертятам перья, спеси-то и поубавилось. Больше не ходят, задрав носы от чрезмерной гордости, – беззаботно отмахнулся майор.
А до Надин дошло, что перед ней сидит тот самый загадочный майор Бормс, которого упоминали ребята. Так вот он какой. Интересно, что ему понадобилось в медблоке среди ночи?
Ит весело спросил:
– Мордастый? Если да, то это точно он. Единственный, кто ни в один биофлаер не влезает, слишком крупный. Поэтому и гоняет всегда других.
Надин кивнула, соглашаясь с флаером. Мужчине на вид казалось лет сорок, и он и правда был огромным, особенно по сравнению с теми, кого уже довелось девушке здесь увидеть. Разворот плеч впечатлял. Обычно уртаинцы жилистые, подтянутые, а этот больше похож на землянина телосложением.
Мужчина сидел на кушетке и явно ждал, когда освободится Фридман. Голый торс давал возможность оценить по достоинству мускулатуру этого нестандартного уртаинца. Он был одет только в чёрные брюки, заправленные в высокие армейские ботинки. Китель и футболка небрежно валялись рядом на кушетке.
Глаза майора были такие же, как у братьев Истари – золотисто-карие. И Надин уже знала, что это означает: один из родителей выходец с четвёртой планеты, Ентуны. Бормс обладал той мужественной красотой, которая так привлекает женщин. В нём не было ничего слащавого, но при этом он казался очень харизматичным. Крупные, пропорциональные черты лица, прямой нос – почти как у греческих воинов со старинных фресок. Большой рот, чувственные губы, широкие брови вразлёт, высокие скулы, тяжеловатый подбородок. На Земле за таким мужчиной бегали бы толпы поклонниц.
– Красавица, – выдохнул майор, неотрывно глядя на девушку, – давно не видел такого цвета волос. У нас ведь больше не рождаются рыжие, я прав, док?
– Да, Тор, не рождаются, – отозвался Фридман, хмуря брови.
Показания курсантки Джонс сильно изменились за последний час, а он даже не заметил, занятый рваной раной майора. И врач был рад, что землянка сама пришла. Правда, непонятно, отчего у неё поднялась температура.
– Торстен, подожди немного, я должен заняться курсанткой. Она нездорова, – обратился он к майору.
Подойдя к Надин, доктор аккуратно взял её под руку, отвёл к свободной кушетке и осторожно посадил, прислонив спиной к стене. Потом взял со стола автоматический термометр.
– Конечно, конечно, – махнул рукой Бормс, с восторгом рассматривая землянку. – Я тут тихонько посижу, вы не обращайте внимания. Раздевайся, словно меня нет.
Надин дёрнулась, испуганно моргнув на майора. Раздеваться?
– Тор, прекрати пугать курсантку, она твоих шуток не понимает, – устало отозвался Фридман, заметив, как отшатнулась землянка после слов майора. – Как давно у вас начался жар? – поинтересовался доктор, измеряя её температуру. Для этого он, придерживая Надин голову, вставил кончик термометра ей в ухо.
– Не тяни, – поторопил его Бенедикт.
– Она разрабатывает яд против дайчертов. А украли эксперимент твои любимцы. Курсанта Блюкера сейчас уже доставили в карантинный блок и исследуют. Братья Истари тоже скоро там будут. Осталось только вычислить, для кого они сорвали цветы. У меня есть догадка, но она ничем не подкреплена.
– Курсант Джонс, – встревоженно выдохнул Нортон, поднявшись.
Заметив, как всполошился адмирал, Фридман попытался его успокоить, сказав, что причин для тревоги нет:
– Думаю, с ней будет всё хорошо, так как эксперимент направлен исключительно на особенности дайчертов.
– А они наполовину земляне! – выкрикнул Ларс.
– Так точно, – отозвался Нортон, – но я уверен, что всё с ней хорошо. Блюкер в полном здравии! А он наполовину дайчерт.
– Я немедленно её проверю, – не став слушать доводы и оправдания Нортона, адмирал протянул руку, чтобы отключить связь.
– Не стоит так переживать! – остановил его Нортон. – Утром я всё сам проверю. Ты только отправь девушку ко мне .
– Ты ополоумел?! Она получила эти цветы! Понимаешь? Она их в руках держала и наверняка нюхала!
Нортон поморщился от знакомых истеричных ноток в голосе друга. Что Масира, что Бенедикт, все слишком близко принимают к сердцу это незначительное происшествие.
– Да, понимаю, но она не дайчерт! Она землянка. А Эндж сумела выделить определённые незначительные различия на генном уровне между землянами и дайчертами. Но они позволят целенаправленно…
– Я иду к ней, и если она там мертва… – зловеще перебил его Ларс, правда, угрозу так и не озвучил.
Но Фридману и так было понятно, что ничего хорошего ему не светит. Как минимум – адмирал отдаст его под трибунал, как максимум – самолично открутит голову.
– Остановись! Все её биологические параметры в норме! – выкрикнул он, показывая планшет. – Я за ней неусыпно слежу. Сейчас она спит! Дыхание ровное, сердцебиение в норме.
Ларс замер, глядя на показатели, и лишь тогда успокоился. Он сам понимал, что слишком погорячился. Да и не пристало адмиралу бегать по коридорам академии из-за курсанта. Тут Фридман прав. Делать это должен доктор, должность обязывает, а адмиралу не по чину такие выходки. Сев обратно в кресло, Ларс уже более спокойно предупредил друга:
– Нортон, если я узнаю, что одно из твоих исследований ставит под угрозу срыва мои планы, ты знаешь, что я с тобой сделаю.
– Я себе враг, что ли? – наигранно изумился Фридман, мысленно поздравляя себя с маленькой победой. И честно добавил, чтобы друг знал, что он задумал: – Говорю же, просто проверим, как действует на неё пыльца изменённой ореи.
– Смотри, погубят тебя твои исследования, Нортон, – в который раз предупредил его Ларс. – Ладно, у меня ещё много работы. За жизнь курсанта Джонс ты лично отвечаешь передо мной собственной головой, тебе понятно?
– Да, мой адмирал, – усмехнулся Нортон и отключил связь.
Устало откинувшись в своём рабочем кресле, Фридман поднёс к глазам планшет. Идея его ассистентки требовала доработки. Основой для биологической атаки нужно будет взять ДНК землян, а не дайчертов – причём как самую слабую составляющую. Очень опасное решение, но слишком важное для уртаинцев. Сейчас появилась реальная угроза существованию расы и решения для её спасения должны приниматься кардинальные. Нет места нормам морали и этики, когда речь идёт о судьбе целой межзвёздной империи.
Над этим вопросом уже давно задумывались светила науки, и наконец-то он был озвучен на последнем Совете. Учёные всех направлений активно взялись за разработки. На первый план ставилась жизнь и благополучие собственной расы и только потом землян, если, конечно, они смогут выжить в этой войне.
Решение Совета не было обнародовано. Только после первых удачных результатов вопрос попадёт на рассмотрение к императору, который тоже весьма озабочен устрашающим положением дел в отношении целостности империи и сохранности системы Тростон.
Глава 6
Крепкие объятия, жар мужского тела. Страстные поцелуи. Красная спальня. Прохладный шёлк простыней. Судорожные вздохи тревожат тишину комнаты, наполненную ароматом любви и вожделения. Дрожь сотрясает всё тело от поцелуев, которые клеймят, обжигая кожу. Они покрывают лицо, шею, плечи, спускаются всё ниже, подбираются к груди. Холодный чёрный шёлк волос щекочет кожу, поглаживая и лаская горячие губы. Пальцы сжимают простыни, чтобы не вцепиться в загорелые плечи и не поцарапать их.
Выгнувшись от очередного очень чувственного поцелуя, Надин не сдержала стон и распахнула глаза. Тяжело дыша, оглядела свою новую каюту. С трудом переведя дыхание, села на кровати и подтянула колени к груди, придерживая одеяло. Вся мокрая, кожа горит. Во рту пересохло и очень хотелось пить.
В голове – дикий сумбур. Отрывки сна мелькали в памяти, словно нарезка кадров эротического кино. Мужчина из сна – кто он? Смуглый брюнет. Надин стало ужасно стыдно, и она пыталась отогнать панические мысли. Кажется, ей приснился не кто иной, как Рональд. Но слишком уж неоднозначное у неё отношение к этому парню. Он и пугал, и притягивал одновременно. Как же не хотелось признаваться себе в этом!
Зарывшись руками в волосы, Надин ещё раз попыталась представить себе того, кто ей приснился. Нет, это точно не Рональд. Кто-то другой, более взрослый. Но образ оказался расплывчатым, этот мужчина не был похож ни на одного из тех, с кем она успела познакомиться в академии. С трудом сглотнув, девушка подумала, что так можно и с ума сойти.
Выбравшись из развороченной кровати, прошлёпала босыми ногами до кухни, но замерла возле зеркала, испуганно рассматривая своё отражение. Лицо всё пылало, припухшие губы призывно алели. Копна рыжих волос растрепалась и торчала во все стороны. Но больше всего Надин поразилась своим глазам. Они потемнели, превратившись в чёрные омуты, и лихорадочно блестели. Подойдя поближе к зеркалу, девушка с облегчением выдохнула – это зрачок затопил радужку. Поправив волосы, она пошла на кухню.
– Доброе утро, красавица! Ты проснулась раньше времени, у тебя ещё есть полтора часа на сон, – радостно произнёс Дон, и девушка машинально кивнула, мысленно приветствуя биофлаер.
«Не спится мне что-то, глупости какие-то снятся», – мысленно попыталась отмахнуться Надин от назойливых картинок очень сладкого сна. Взяла большой стакан, налила себе воды и залпом выпила. Почему-то жажда была просто жуткой. Во рту как в пустыне.
– О да! Мы все видели эти твои глупости. Весьма занятное зрелище, – насмешливо произнёс Ит.
– Что?! – испуганно выкрикнула девушка, чуть не выронив стакан из рук. – Вы что, за мной подсматриваете? То есть все мои мысли для вас не секрет? Абсолютно все? Даже во сне?
Такой подлости от флаеров девушка не ожидала. Она для них открытая книга? Никаких тайн?
– Просто ты настолько ярко это видела, что и нам перепало, – спокойно, словно ничего страшного не произошло, объяснил ей Мирт.
– Интересно, кто это был с тобой, моя детка? – чуть не заурчав от удовольствия, поддела её Лит. – Явно неместный. Страстный такой!
– А судя по коже, ещё и опасный, – рассудительно заметил Мирт, возвращая всех к сути проблемы.
– Почему опасный? – удивилась Надин.
Ей мужчина показался всего лишь немного пугающим. И это был явно не Рональд. Ведь он хозяин Мирта, а флаер его не узнал. Но если не он, то кто тогда? Кто этот брюнет? Его окружала пугающая аура. Но как же умопомрачительно он целуется! Жалко, она не рассмотрела его лица.
– Надин, очнись! – пытался дозваться до неё Мирт. – Вспомни, у нас все мужчины светлокожие. Такие смуглые только дайчерты.
Девушка устыдилась своего страстного желания узнать личность мужчины. А ей этого хотелось нестерпимо и сию же минуту. Это казалось жизненно важным, как глоток воздуха. Но после окрика Мирта наваждение исчезло. И она сейчас чувствовала себя очень неловко, словно отец поймал непутёвую дочку за подсматриванием чего-то неприличного.
Погладив себя руками по лицу и плечам, Надин удивилась жару, который исходил от неё.
«Я горю, – подумала она и почувствовала, что сухость во рту не прошла. Налив себе ещё воды, быстро выпила её большими глотками, едва не захлебнувшись от жадности. – Заболела, что ли? Но ведь главврач обещал, что теперь я не буду страдать простудами».
– Лучше иди в медблок. Вдруг и вправду какой-нибудь вирус упустили, а он из-за отсутствия иммунитета стал проявляться, – подтвердил её опасения Дон.
Надин быстренько умылась, привела волосы в порядок, ещё раз удивившись тому, что они стали столь послушными и красивыми. Вернувшись в спальню, распахнула дверцы шкафа.
– Ого! Сколько, оказывается, здесь всего! – пробормотала, окидывая взглядом свои новые вещи.
Решив внимательно рассмотреть всё вечером, вытащила комплект формы. Именно в такой к ней приходили ребята. Быстро переоделась в голубую сорочку, тёмно-синие брюки и приталенный китель. Осмотрев себя в зеркале, Надин осталась весьма довольна, вот только красные щёки пугали, заставляя торопиться.
Память услужливо подсказала, как ориентироваться в бесконечных переходах академии и пользоваться лифтами. Девушка вспомнила о предупреждении – если вдруг она попадётся патрулю в неурочное время, то её ждёт наказание в виде штрафных работ. Пришлось идти на цыпочках, крадучись и прижимаясь к стенам.
Чтобы попасть на третий уровень, где и находился медблок, следовало прокатиться на лифте. Стоя в нём, Надин жутко нервничала. Зеркальная поверхность стен кабины отражала её пылающее лицо. Жар усилился. Девушку сотрясал озноб, кости ломило... Биофлаеры подбадривали шутками. А Надин вспомнила команду поддержки её академии. Они всегда слаженно кричали стихотворные речёвки и искусно исполняли акробатические трюки. Надин даже хотела стать чирлидером. Да и кто из девчонок не мечтал об этом? Ах, эти короткие пёстрые юбки, взлетающие от любого пружинистого движения. Белозубые улыбки, пышные помпоны... Воспоминание из прошлой жизни, как и голоса биофлаеров, придало сил. И только благодаря этому Надин сумела преодолеть расстояние от лифта до медблока.
Правда, стоило войти, как девушка поняла, что на этот раз удача её подвела.
– Ух ты, какая пташка! Чья же такая рыжекудрая красавица ходит совсем одна по коридорам академии? – прогремел как гром среди ясного неба басистый раскатистый голос незнакомого уртаинца.
Надин попятилась, ища пути отступления. Мужчина явно был нетрезв. Алкогольные пары витали в воздухе.
– Майор, прошу, не стоит флиртовать у меня в медблоке. Это курсантка Джонс. Она новенькая. И, по-моему, если я правильно слышал, ею заинтересовался Ларс.
– А, ну раз Ларс, тогда я пас… – пошёл на попятную неизвестный майор.
Надин прислонилась спиной к дверям. Она была настолько шокирована утверждением главврача, что даже забыла про температуру и недомогание. Мужчины так непринуждённо обсуждали, кому она принадлежит, словно сама Надин не имела никаких прав для решения этого слишком личного вопроса. Но это не просто невежливо, это оскорбительно!
Девушка поражённо уставилась на татуированные предплечья мужчины. Это были не привычные земные тату, которые наносили для красоты. Уртаинец оказался исписан непонятными буквами. Надин так и не узнала, что они значат, потому что чип-переводчик не смог их прочесть.
– Хотя… Если этот дар Создателя привлёк Ларса, то стоит потрепать адмиралу нервы. Как думаешь, док?
Фридман сидел за своим неизменным столом и что-то увлечённо печатал, усердно нажимая виртуальные кнопки клавиатуры. Он даже не поднял головы, не удосужился посмотреть на вошедшую Надин. Его мягкий упрёк, адресованный майору, подсказал, что они, скорее всего, очень близкие друзья.
Надин уже заметила, как легко и свободно уртаинцы общаются между собой, пренебрегая субординацией. Взять хотя бы адмирала, который позволял себе двусмысленные разговоры и принародные поцелуи, о которых теперь сплетничает вся академия. Вот и до главврача дошли слухи.
– Я бы тебе не советовал. Меня он уже отчитал и тебе достанется по полной. Он все ещё не забыл ту твою выходку с пиратами.
– Ой, да ладно! Тоже мне трагедия. Ничего бы не случилось. Я же прикрывал парней. А так хоть пощипали чертятам перья, спеси-то и поубавилось. Больше не ходят, задрав носы от чрезмерной гордости, – беззаботно отмахнулся майор.
А до Надин дошло, что перед ней сидит тот самый загадочный майор Бормс, которого упоминали ребята. Так вот он какой. Интересно, что ему понадобилось в медблоке среди ночи?
Ит весело спросил:
– Мордастый? Если да, то это точно он. Единственный, кто ни в один биофлаер не влезает, слишком крупный. Поэтому и гоняет всегда других.
Надин кивнула, соглашаясь с флаером. Мужчине на вид казалось лет сорок, и он и правда был огромным, особенно по сравнению с теми, кого уже довелось девушке здесь увидеть. Разворот плеч впечатлял. Обычно уртаинцы жилистые, подтянутые, а этот больше похож на землянина телосложением.
Мужчина сидел на кушетке и явно ждал, когда освободится Фридман. Голый торс давал возможность оценить по достоинству мускулатуру этого нестандартного уртаинца. Он был одет только в чёрные брюки, заправленные в высокие армейские ботинки. Китель и футболка небрежно валялись рядом на кушетке.
Глаза майора были такие же, как у братьев Истари – золотисто-карие. И Надин уже знала, что это означает: один из родителей выходец с четвёртой планеты, Ентуны. Бормс обладал той мужественной красотой, которая так привлекает женщин. В нём не было ничего слащавого, но при этом он казался очень харизматичным. Крупные, пропорциональные черты лица, прямой нос – почти как у греческих воинов со старинных фресок. Большой рот, чувственные губы, широкие брови вразлёт, высокие скулы, тяжеловатый подбородок. На Земле за таким мужчиной бегали бы толпы поклонниц.
– Красавица, – выдохнул майор, неотрывно глядя на девушку, – давно не видел такого цвета волос. У нас ведь больше не рождаются рыжие, я прав, док?
– Да, Тор, не рождаются, – отозвался Фридман, хмуря брови.
Показания курсантки Джонс сильно изменились за последний час, а он даже не заметил, занятый рваной раной майора. И врач был рад, что землянка сама пришла. Правда, непонятно, отчего у неё поднялась температура.
– Торстен, подожди немного, я должен заняться курсанткой. Она нездорова, – обратился он к майору.
Подойдя к Надин, доктор аккуратно взял её под руку, отвёл к свободной кушетке и осторожно посадил, прислонив спиной к стене. Потом взял со стола автоматический термометр.
– Конечно, конечно, – махнул рукой Бормс, с восторгом рассматривая землянку. – Я тут тихонько посижу, вы не обращайте внимания. Раздевайся, словно меня нет.
Надин дёрнулась, испуганно моргнув на майора. Раздеваться?
– Тор, прекрати пугать курсантку, она твоих шуток не понимает, – устало отозвался Фридман, заметив, как отшатнулась землянка после слов майора. – Как давно у вас начался жар? – поинтересовался доктор, измеряя её температуру. Для этого он, придерживая Надин голову, вставил кончик термометра ей в ухо.
