- О. Ясно. - закивала я. Делая вид, что понимаю. Но на самом деле не понимала я ровным счетом ничего. Почему моя свободолюбивая подруга вдруг решила пожертвовать этой своей свободой и выйти за едва знакомого человека?
- Господи, это он… - вдруг выдохнула Бони и, оттолкнув меня, принялась шарить по карманам, видимо, в поисках зеркальца.
- Мисс Лили, вот вы где! Господи, ну за что мне такое наказание?! - вынырнув из проходящей мимо толпы людей, запыхавшаяся мадам Шногл, словно разъяренный троль, рванула в мою сторону. - Пойдемте же! - хватая меня за руку и таща куда-то в сторону, прокричала она, пытаясь перекричать радостные улюлюканья и нестройные звуки музыкальных инструментов, доносящиеся со всех сторон площади. - Вот раскупят все лучшие ткани, как прикажете потом вашему отцу в глаза смотреть?
Бал. Слово, которое молодые барышни произносят с придыханием и при этом немного краснеют, а их отцы серьезно хмурят брови и подсчитывают приданое.
Всё, что чувствовала я, думая о предстоящем событии - это то, что туфли слишком тесные, а корсет похоже создан лишь для того, чтоб молодые леди помирали медленной мучительной смертью, но при этом оставались крайне стройными, а значит ослепительно красивыми.
В очередной раз попытавшись сесть, я потерпела неудачу из-за слишком пышных юбок платья и, промахнувшись мимо стула, с кряканьем рухнула на пол.
- Боже, мисс Лили! - заквохтала мадам Шногл и закружилась вокруг, пытаясь меня поднять. - Я же говорила вам, не садиться. На балу не будет стульев. Вам это умение совсем ни к чему.
- Ну, да, - пропыхтела я, морщась от впившихся в голову шпилек, коими были уложены мои волосы в футуристическую прическу, живо напоминавшую мне гору из овечек. - А еще, видимо, мне не нужны такие навыки, как дышать и думать.
- Молодая леди должна выглядеть идеально и приятно улыбаться. Вот всё, что от вас требуется, мисс Лили. - наконец, не без помощи набежавших слуг придав мне вертикальное положение, прокряхтела мадам Шногл.
- Если это все, что от меня требуется, может вы просто нарисуете мою картину в полный рост и будете возить по балам? Мне кажется, разницы не заметят, - пытаясь не отмахиваться от тысячи рук служанок, поправляющих сразу мой макияж, прическу и платье, печально предложила я. Удивительно, после пяти часов сборов сил не было даже на злость.
- Ну, что? Готовы? - в гостиную вбежал папа. - Милая моя! - купец всплеснул руками. И даже кажется прослезился. - До чего же прекрасна! Вся в мать!
Я только кисло улыбнулась. Мать я не помнила, но готова была поклясться, что та тоже не была бы в восторге от этих нарядов. Господи, под всеми этими слоями косметики, накладных волос и чудовищного платья, я чувствовала себя случайно запеченной в торт.
- Нет, не будем откладывать! - всплеснув руками, отец подпрыгнул на месте. - Как можно быстрее явим это великолепие обществу! Высший свет достоин лицезреть мою жемчужину.
Радовало то, что я здесь была ни одна такая… красивая. Девушек привозили на украшенных золотом, обитых бархатом каретах и, выгрузив у широких лестниц, долго поправляли плащи, съехавшие шляпки и выбившиеся из причесок локоны. Потом заносили вверх по лестницам и, войдя внутрь фамильного замка Стольмских, расставляли вдоль стен, как огромные вазоны с цветами. Небеса, такого унижения я еще не испытывала. Но успокаивала одна мысль. Бал закончится. А вот возможность вновь покидать свою комнату останется. Нужно только немного потерпеть. И поэтому я стояла и терпела, и улыбалась всякий раз, когда папа поворачивался ко мне и что то радостно и громко шептал на ухо.
Когда наконец объявили начало мероприятия, и лакеи представили всех пришедших гостей, с меня сняли подбитый мехом тяжелый плащ, стало ощутимо легче. А когда заиграла музыка и начались танцы, я вообще позволила себе скинуть с ног туфли, все равно за длинным подолом не было видно стоп. Облегченно выдохнув, я огляделась. Не плохо было бы найти дамскую комнату. Я бы избавилась от половины шпилек…
Но план пришлось отложить, так как в мою сторону направился папа в компании графа и графини Стольмских.
- Вот, хотел вам представить моё сокровище. - расплылся в улыбке отец.
- Лили, как ты выросла! - улыбнулась графиня. - Ты всегда была красоткой, но сейчас твоя красота ослепительна. - склонив голову, благосклонно сообщила женщина.
Я постаралась улыбнуться как можно приветливее. Тем более, что против графа и графини я ничего не имела. Приятные дяденька с тётенькой. Может излишне пафосны и говорят медленно, но это их право. Мне с ними не жить.
Графиня всплеснула руками:
- Валот, а где же Августос. Нужно его познакомить с Лили.
- Да, где же… - граф завертелся на месте, живо напомнив выскакивающую из шкатулки куклу на пружинке. - Кажется вижу… - победоносно провозгласил он и замахал руками. Как-то вдруг совсем не по-графски. Но мне ли судить. Я стою посреди бала без туфель…
- Ох, какой же он статный, - на этот раз пышными рукавами всплеснул мой отец, разглядев направляющегося в нашу сторону мужчину. - Статью в отца, а красотой в мать. - лукаво улыбнувшись, заявил он, чем заставил покраснеть и засмеяться графскую чету.
- Он закончил свою службу при короле и решил вернуться в родной дом. Говорит, что устал от светской жизни и хочет спокойствия. А что может быть лучше, чем жена и домашний уют… - хихикнула графиня.
Я не была в восторге от того, в какую сторону повернул разговор. Но не могу сказать, что это меня удивило. После всех намеков отца, это было вполне ожидаемо. Только вот я надеялась, что у графов этот вопрос уже закрыт. Ведь, если я правильно поняла, Боня что-то говорила о приданом и замужестве…
- Августос, сынок мой! - графиня радостно обняла подошедшего мужчину. - Всё не могу привыкнуть, что ты так близко и ни куда больше не уедешь!
- Мама, - сдержанно улыбнувшись, Августос отстранился от расчувствовавшейся женщины.
- Августос, возможно ты помнишь, лет десять тому назад ты приезжал домой на рождество… И, что ж это я, смущаюсь, как ребенок, - граф Стольмский перевел дыхание. - Это леди Мищетцкая.
У молодого графа были тёмные глаза. Эти глаза пристально посмотрели на меня, и мне вдруг стало как-то не по себе. Молодой граф улыбнулся и протянул руку.
- Кудрявая девочка с картинками. - произнес он.
- Ах, Августос, неужели ты помнишь? И действительно! Валот, помнишь эти рисунки? Мисс Лили тогда очень любила рисовать. - умиленно улыбнувшись, видимо, вспоминая ту маленькую смешную круглощекую девочку, которой была я, на одном дыхании произнесла графиня.
- О да. Лили тогда рисовала всех. Заставляла позировать себе часами. Слуги прятались по углам… - умиленно улыбаясь своим воспоминаниям, припомнил папа.
- Она и тебя тогда нарисовала. У меня где то лежит этот рисунок. Ты помнишь, Августос?
- Да. На том рисунке я был похож на свинью, забравшуюся на стол. - серьезно, не сводя с меня своих черных глаз, произнес молодой граф.
И я, кажется, покраснела. Да, под всеми этими слоями грима - пудры и румян, я покраснела. Но не от того, что мне вдруг стало стыдно за свое неуклюжее творчество. Что вы. Я и сейчас могу с уверенностью заявить, что оно прекрасно. Нет. Я покраснела из-за другого. От этого его темного и тяжелого взгляда вдруг стало не по себе и в то же время хотелось, чтобы он продолжал смотреть. Что это? Я тряхнула головой.
- Извините, Мадам Стольмская, где у вас тут можно носик попудрить? - выпалила я, устремив взгляд на графиню.
- О, дорогая. Это туда, - указала она рукой.
- Прошу прощения, - отрывисто бросила я и, развернувшись на месте, рванула в указанном направлении.
- Что это?
Я стояла напротив огромного зеркала и с упрёком смотрела на свое нелепое отражение. Отражение выглядело взрослой и немного растерянной девушкой, которой я себя совершенно не ощущала. Я с вызовом уставилась в свои лихорадочно сверкающие глаза.
- Что это такое было?
Но отражение не спешило отвечать. А только растерянно моргало длинными ресницами и томно вздыхало, так что белоснежные от пудры холмики грудей вздымались над обшитым тюлью корсетом.
Немного собравшись с мыслями и решив, что мои ощущения - это результат ношения неудобной одежды, я выдохнула и решила, что пора возвращаться. Навряд ли отец обрадуется, если я весь вечер проведу в туалете. А с ним сейчас лучше отношения не портить, не хватило еще месяц просидеть в комнате…
Кое-как протиснувшись в слишком узкую дверь и благополучно вытащив за собой все свои юбки, уже думала выдохнуть с облегчением, но от стены уютного коридора отделился силуэт. Я вздрогнула.
- Играете в золушку, мисс Лили?
Это был Августос. В руках держал мои атласные туфли.
- Боже, - выдохнула я, смутившись. - Извините.
Протянула руку, чтобы забрать своё, но глазами поймала его взгляд и поняла, что так просто мне не отделаться.
- Думаете, пару раз улыбнетесь, сбежите, оставив туфли, и молодой человек уже у ваших ног? - лукавая улыбка дрогнула на мужских ушах, но что-то недоброе смотрело на меня из глубины пристальных черных глаз.
- Я не… - растеряно начала я, возмущенная высказанным предположением.
- Ну, мне просто интересно, мисс Лили, неужели вы так уверены в красоте своих ног?
- Моих ног? - глупо повторила я, не в силах отвести взгляд от черных гипнотизирующих глаз молодого графа.
- Ваших ног, - повторил мужчина. - Что ж. Давайте проверим. - предложил он. А затем опустился передо мной на колено.
Я словно онемела и удивленно смотрела на то, как мужская рука пропадает под моим подолом. Вздрогнула, от прикосновения горячих пальцев к моей щиколотке. Пальцы на секунду замерли, затем заскользили вверх и остановились на середине голени, обхватили и сжали, заставляя меня ойкнуть. Он приподнял мою ногу, словно ногу безвольной фарфоровой куклы, затем надел туфлю. Тоже проделал с другой ногой. Я так и не проронила ни слова. Лишь завороженно наблюдала, словно всё, что происходило, происходило не со мной. Мужчина закончил и, оправив мои юбки, поднялся и навис надо мной. Его глаза смотрели серьезно даже пугающе, а губы вновь улыбались.
- Крайне любопытно, - наклонившись, прошептал он у моего уха и, развернувшись, ушел.
Я осталась одна. С бешено бьющимся сердцем и пылающим розовым ухом.
Вернулась к отцу. Сказалась больной. Его не трудно было в этом убедить, поскольку лицо моё покрылось лихорадочным румянцем, а руки дрожали.
Мы покинули бал даже не дождавшись его середины. Я так и не встретилась с Бони.
Всю дорогу до дома отец верещал о том, что нельзя ходить босиком по каменному полу. И что по приезду велит мадам Шногл сделать для меня горячее молоко с чесноком и сливочным маслом. Этот «живительный», по словам моего отца, напиток я отчаянно ненавидела с детства, но сейчас только рассеянно кивнула. Всё, что меня в данный момент беспокоило, так это вихрь мыслей и эмоций, разрушающих меня изнутри.
В ту ночь я не смогла уснуть. А на утро в мою комнату маленьким вихрем из розового атласа влетела Бони.
- Ка ты могла?? - возопила подруга, кидаясь ко мне и норовя наотмашь выписать пощечину.
- Как я могла что? - уворачиваясь от оплеухи, спросила я.
Бониэль осталась стоять в полушаге от меня, видимо, решив испепелить гневным взглядом.
- Лилия Мищетцкая, - выдавила она из себя моё имя, - Ты флиртовала с Августосом! - закончила она зловещим шепотом.
- Нет, - замотала я головой.
- А почему тогда ты покраснела? - словно уличив меня во вранье, торжественно вопросила Бони и уперла в мою сторону свой дрожащий тонкий палец.
- Я? - прижав ладони к щекам, я вновь судорожно пыталась понять, а действительно, чего это я?
- Не стоит отпираться, мне всё рассказали. Томилия и Анита видели, как… - тут Бони сама покраснела и прикрыла нижнюю половину лица ладошкой.
- Так значит они видели… - еще гуще краснея выдохнула я. - Хорошо, тогда они могут подтвердить, что я ни слова не сказала этому… субъекту. - злясь на что-то, гневно выпалила я.
- Но ты бы могла помешать ему сделать то, что он сделал! - чуть не плача выкрикнула подруга.
- Я была сбита с толку! - злясь на саму себя, прокричала я в ответ.
Мы стояли обе красные, как помидоры. Одна к тому же, уже совсем не сдерживаясь, плакала и хлюпала опухшим носом. Я вздернула руку, нервно поправляя выбившиеся из хвоста волосы.
- Ладно, это же ничего не значит. Ты говорила, что ваши родители уже сговорились о приданом…
- Ничего не будет! Ничего… - проревела Бони и, взвыв, как раненое животное, пронеслась мимо меня и, рухнув на мою кровать, уже не стесняясь, предалась своему отчаянию.
- Как это? - рассеянно прошептала я, садясь рядом с подругой. Девушка судорожно всхлипнула и, судя по звукам, вытерла сопли и слезы о моё одеяло.
- Он отказался от сговора. Он полюбил тебя! - тут снова раздались приглушенные одеялом всхлипы и невнятное «как ты могла?».
- Но я ничего не делала… И разве можно так быстро влюбиться? - искренне не понимая, что всё-таки произошло, выдохнула я.
К моему великому счастью после расторжения помолвки с Бони злосчастный граф не заявился в мой родной дом с предложением. Ни в день после бала, ни в последующие… Потом выяснилось что молодой граф снова уехал в Дэвверах. Я, само собой, делала вид, что исключительно рада этому, но что-то внутри заставляло меня тоскливо вздыхать. Я злилась на эту неведомую до селе поселившуюся во мне тоску и, пытаясь отвлечь себя, часто гуляла с Бони, которая переживала по её словам неземные страдания, причиняемые ей её на осколочки разбитым сердцем, и безудержно заедала их конфетами, эклерами и прочими сладостями. Благо, видя, что Августос не спешит предлагать мне свои руку и сердце, подруга перестала обижаться, и мы снова могли проводить время вместе.
Так прошли три месяца белёсой морозной зимы, и вот в Шторм ворвалась весна, со своим прозрачным небом, радужными дождями, цветением слив и легкими платьями.
Выбежав на улицу, я со всех ног рванула в сторону порта. Сегодня должен был вернуться папа из своего двух недельного плавания. Как и обещал, папа больше не хотел брать меня на борт Отважного, поэтому всё, что мне оставалось во время его отсутствия, это с завистью смотреть на море.
Бони я встретила на торговой улице. Там она беззастенчиво флиртовала со своим новым поклонником сыном местного купца Томом Гельбио. Паренёк был невысокого роста, но очень плечистый и такой коренастый, что скорее напоминал гнома, нежели человека. Но в отличие от гномов, лицо у паренька было весьма симпатичным. Широкий слегка расплющенный нос соседствовал с живыми искрящимися синющими глазищами, которые с такой любовью и нежностью смотрели на Бони, что я ни разу не упрекнула подругу в том, что она променяла дружбу на какую-то там любовь. Любовь… я с завистью посмотрела на счастливую Бони, которая как раз заливисто смеялась над очередной несуразной шуткой покрасневшего смущенного Тома.
- Лили, мы собираемся пойти на берег покормить чаек. - сообщил Бони. - Ты как, с нами?
- Я боюсь пропустить возвращение Отважного, - улыбнулась я, прощая забывчивость подруги.
- Ой, точно! Что-то я стала такой рассеянной, - хихикнула Бони и локотком толкнула стоящего рядом Тома. Тот снова покраснел.
- Господи, это он… - вдруг выдохнула Бони и, оттолкнув меня, принялась шарить по карманам, видимо, в поисках зеркальца.
- Мисс Лили, вот вы где! Господи, ну за что мне такое наказание?! - вынырнув из проходящей мимо толпы людей, запыхавшаяся мадам Шногл, словно разъяренный троль, рванула в мою сторону. - Пойдемте же! - хватая меня за руку и таща куда-то в сторону, прокричала она, пытаясь перекричать радостные улюлюканья и нестройные звуки музыкальных инструментов, доносящиеся со всех сторон площади. - Вот раскупят все лучшие ткани, как прикажете потом вашему отцу в глаза смотреть?
Глава 5
Бал. Слово, которое молодые барышни произносят с придыханием и при этом немного краснеют, а их отцы серьезно хмурят брови и подсчитывают приданое.
Всё, что чувствовала я, думая о предстоящем событии - это то, что туфли слишком тесные, а корсет похоже создан лишь для того, чтоб молодые леди помирали медленной мучительной смертью, но при этом оставались крайне стройными, а значит ослепительно красивыми.
В очередной раз попытавшись сесть, я потерпела неудачу из-за слишком пышных юбок платья и, промахнувшись мимо стула, с кряканьем рухнула на пол.
- Боже, мисс Лили! - заквохтала мадам Шногл и закружилась вокруг, пытаясь меня поднять. - Я же говорила вам, не садиться. На балу не будет стульев. Вам это умение совсем ни к чему.
- Ну, да, - пропыхтела я, морщась от впившихся в голову шпилек, коими были уложены мои волосы в футуристическую прическу, живо напоминавшую мне гору из овечек. - А еще, видимо, мне не нужны такие навыки, как дышать и думать.
- Молодая леди должна выглядеть идеально и приятно улыбаться. Вот всё, что от вас требуется, мисс Лили. - наконец, не без помощи набежавших слуг придав мне вертикальное положение, прокряхтела мадам Шногл.
- Если это все, что от меня требуется, может вы просто нарисуете мою картину в полный рост и будете возить по балам? Мне кажется, разницы не заметят, - пытаясь не отмахиваться от тысячи рук служанок, поправляющих сразу мой макияж, прическу и платье, печально предложила я. Удивительно, после пяти часов сборов сил не было даже на злость.
- Ну, что? Готовы? - в гостиную вбежал папа. - Милая моя! - купец всплеснул руками. И даже кажется прослезился. - До чего же прекрасна! Вся в мать!
Я только кисло улыбнулась. Мать я не помнила, но готова была поклясться, что та тоже не была бы в восторге от этих нарядов. Господи, под всеми этими слоями косметики, накладных волос и чудовищного платья, я чувствовала себя случайно запеченной в торт.
- Нет, не будем откладывать! - всплеснув руками, отец подпрыгнул на месте. - Как можно быстрее явим это великолепие обществу! Высший свет достоин лицезреть мою жемчужину.
Глава 6
Радовало то, что я здесь была ни одна такая… красивая. Девушек привозили на украшенных золотом, обитых бархатом каретах и, выгрузив у широких лестниц, долго поправляли плащи, съехавшие шляпки и выбившиеся из причесок локоны. Потом заносили вверх по лестницам и, войдя внутрь фамильного замка Стольмских, расставляли вдоль стен, как огромные вазоны с цветами. Небеса, такого унижения я еще не испытывала. Но успокаивала одна мысль. Бал закончится. А вот возможность вновь покидать свою комнату останется. Нужно только немного потерпеть. И поэтому я стояла и терпела, и улыбалась всякий раз, когда папа поворачивался ко мне и что то радостно и громко шептал на ухо.
Когда наконец объявили начало мероприятия, и лакеи представили всех пришедших гостей, с меня сняли подбитый мехом тяжелый плащ, стало ощутимо легче. А когда заиграла музыка и начались танцы, я вообще позволила себе скинуть с ног туфли, все равно за длинным подолом не было видно стоп. Облегченно выдохнув, я огляделась. Не плохо было бы найти дамскую комнату. Я бы избавилась от половины шпилек…
Но план пришлось отложить, так как в мою сторону направился папа в компании графа и графини Стольмских.
- Вот, хотел вам представить моё сокровище. - расплылся в улыбке отец.
- Лили, как ты выросла! - улыбнулась графиня. - Ты всегда была красоткой, но сейчас твоя красота ослепительна. - склонив голову, благосклонно сообщила женщина.
Я постаралась улыбнуться как можно приветливее. Тем более, что против графа и графини я ничего не имела. Приятные дяденька с тётенькой. Может излишне пафосны и говорят медленно, но это их право. Мне с ними не жить.
Графиня всплеснула руками:
- Валот, а где же Августос. Нужно его познакомить с Лили.
- Да, где же… - граф завертелся на месте, живо напомнив выскакивающую из шкатулки куклу на пружинке. - Кажется вижу… - победоносно провозгласил он и замахал руками. Как-то вдруг совсем не по-графски. Но мне ли судить. Я стою посреди бала без туфель…
- Ох, какой же он статный, - на этот раз пышными рукавами всплеснул мой отец, разглядев направляющегося в нашу сторону мужчину. - Статью в отца, а красотой в мать. - лукаво улыбнувшись, заявил он, чем заставил покраснеть и засмеяться графскую чету.
- Он закончил свою службу при короле и решил вернуться в родной дом. Говорит, что устал от светской жизни и хочет спокойствия. А что может быть лучше, чем жена и домашний уют… - хихикнула графиня.
Я не была в восторге от того, в какую сторону повернул разговор. Но не могу сказать, что это меня удивило. После всех намеков отца, это было вполне ожидаемо. Только вот я надеялась, что у графов этот вопрос уже закрыт. Ведь, если я правильно поняла, Боня что-то говорила о приданом и замужестве…
- Августос, сынок мой! - графиня радостно обняла подошедшего мужчину. - Всё не могу привыкнуть, что ты так близко и ни куда больше не уедешь!
- Мама, - сдержанно улыбнувшись, Августос отстранился от расчувствовавшейся женщины.
- Августос, возможно ты помнишь, лет десять тому назад ты приезжал домой на рождество… И, что ж это я, смущаюсь, как ребенок, - граф Стольмский перевел дыхание. - Это леди Мищетцкая.
У молодого графа были тёмные глаза. Эти глаза пристально посмотрели на меня, и мне вдруг стало как-то не по себе. Молодой граф улыбнулся и протянул руку.
- Кудрявая девочка с картинками. - произнес он.
- Ах, Августос, неужели ты помнишь? И действительно! Валот, помнишь эти рисунки? Мисс Лили тогда очень любила рисовать. - умиленно улыбнувшись, видимо, вспоминая ту маленькую смешную круглощекую девочку, которой была я, на одном дыхании произнесла графиня.
- О да. Лили тогда рисовала всех. Заставляла позировать себе часами. Слуги прятались по углам… - умиленно улыбаясь своим воспоминаниям, припомнил папа.
- Она и тебя тогда нарисовала. У меня где то лежит этот рисунок. Ты помнишь, Августос?
- Да. На том рисунке я был похож на свинью, забравшуюся на стол. - серьезно, не сводя с меня своих черных глаз, произнес молодой граф.
И я, кажется, покраснела. Да, под всеми этими слоями грима - пудры и румян, я покраснела. Но не от того, что мне вдруг стало стыдно за свое неуклюжее творчество. Что вы. Я и сейчас могу с уверенностью заявить, что оно прекрасно. Нет. Я покраснела из-за другого. От этого его темного и тяжелого взгляда вдруг стало не по себе и в то же время хотелось, чтобы он продолжал смотреть. Что это? Я тряхнула головой.
- Извините, Мадам Стольмская, где у вас тут можно носик попудрить? - выпалила я, устремив взгляд на графиню.
- О, дорогая. Это туда, - указала она рукой.
- Прошу прощения, - отрывисто бросила я и, развернувшись на месте, рванула в указанном направлении.
Прода от 30.07.2022, 17:21
Глава 7
- Что это?
Я стояла напротив огромного зеркала и с упрёком смотрела на свое нелепое отражение. Отражение выглядело взрослой и немного растерянной девушкой, которой я себя совершенно не ощущала. Я с вызовом уставилась в свои лихорадочно сверкающие глаза.
- Что это такое было?
Но отражение не спешило отвечать. А только растерянно моргало длинными ресницами и томно вздыхало, так что белоснежные от пудры холмики грудей вздымались над обшитым тюлью корсетом.
Немного собравшись с мыслями и решив, что мои ощущения - это результат ношения неудобной одежды, я выдохнула и решила, что пора возвращаться. Навряд ли отец обрадуется, если я весь вечер проведу в туалете. А с ним сейчас лучше отношения не портить, не хватило еще месяц просидеть в комнате…
Кое-как протиснувшись в слишком узкую дверь и благополучно вытащив за собой все свои юбки, уже думала выдохнуть с облегчением, но от стены уютного коридора отделился силуэт. Я вздрогнула.
- Играете в золушку, мисс Лили?
Это был Августос. В руках держал мои атласные туфли.
- Боже, - выдохнула я, смутившись. - Извините.
Протянула руку, чтобы забрать своё, но глазами поймала его взгляд и поняла, что так просто мне не отделаться.
- Думаете, пару раз улыбнетесь, сбежите, оставив туфли, и молодой человек уже у ваших ног? - лукавая улыбка дрогнула на мужских ушах, но что-то недоброе смотрело на меня из глубины пристальных черных глаз.
- Я не… - растеряно начала я, возмущенная высказанным предположением.
- Ну, мне просто интересно, мисс Лили, неужели вы так уверены в красоте своих ног?
- Моих ног? - глупо повторила я, не в силах отвести взгляд от черных гипнотизирующих глаз молодого графа.
- Ваших ног, - повторил мужчина. - Что ж. Давайте проверим. - предложил он. А затем опустился передо мной на колено.
Я словно онемела и удивленно смотрела на то, как мужская рука пропадает под моим подолом. Вздрогнула, от прикосновения горячих пальцев к моей щиколотке. Пальцы на секунду замерли, затем заскользили вверх и остановились на середине голени, обхватили и сжали, заставляя меня ойкнуть. Он приподнял мою ногу, словно ногу безвольной фарфоровой куклы, затем надел туфлю. Тоже проделал с другой ногой. Я так и не проронила ни слова. Лишь завороженно наблюдала, словно всё, что происходило, происходило не со мной. Мужчина закончил и, оправив мои юбки, поднялся и навис надо мной. Его глаза смотрели серьезно даже пугающе, а губы вновь улыбались.
- Крайне любопытно, - наклонившись, прошептал он у моего уха и, развернувшись, ушел.
Я осталась одна. С бешено бьющимся сердцем и пылающим розовым ухом.
Вернулась к отцу. Сказалась больной. Его не трудно было в этом убедить, поскольку лицо моё покрылось лихорадочным румянцем, а руки дрожали.
Мы покинули бал даже не дождавшись его середины. Я так и не встретилась с Бони.
Всю дорогу до дома отец верещал о том, что нельзя ходить босиком по каменному полу. И что по приезду велит мадам Шногл сделать для меня горячее молоко с чесноком и сливочным маслом. Этот «живительный», по словам моего отца, напиток я отчаянно ненавидела с детства, но сейчас только рассеянно кивнула. Всё, что меня в данный момент беспокоило, так это вихрь мыслей и эмоций, разрушающих меня изнутри.
В ту ночь я не смогла уснуть. А на утро в мою комнату маленьким вихрем из розового атласа влетела Бони.
- Ка ты могла?? - возопила подруга, кидаясь ко мне и норовя наотмашь выписать пощечину.
- Как я могла что? - уворачиваясь от оплеухи, спросила я.
Бониэль осталась стоять в полушаге от меня, видимо, решив испепелить гневным взглядом.
- Лилия Мищетцкая, - выдавила она из себя моё имя, - Ты флиртовала с Августосом! - закончила она зловещим шепотом.
- Нет, - замотала я головой.
- А почему тогда ты покраснела? - словно уличив меня во вранье, торжественно вопросила Бони и уперла в мою сторону свой дрожащий тонкий палец.
- Я? - прижав ладони к щекам, я вновь судорожно пыталась понять, а действительно, чего это я?
- Не стоит отпираться, мне всё рассказали. Томилия и Анита видели, как… - тут Бони сама покраснела и прикрыла нижнюю половину лица ладошкой.
- Так значит они видели… - еще гуще краснея выдохнула я. - Хорошо, тогда они могут подтвердить, что я ни слова не сказала этому… субъекту. - злясь на что-то, гневно выпалила я.
- Но ты бы могла помешать ему сделать то, что он сделал! - чуть не плача выкрикнула подруга.
- Я была сбита с толку! - злясь на саму себя, прокричала я в ответ.
Мы стояли обе красные, как помидоры. Одна к тому же, уже совсем не сдерживаясь, плакала и хлюпала опухшим носом. Я вздернула руку, нервно поправляя выбившиеся из хвоста волосы.
- Ладно, это же ничего не значит. Ты говорила, что ваши родители уже сговорились о приданом…
- Ничего не будет! Ничего… - проревела Бони и, взвыв, как раненое животное, пронеслась мимо меня и, рухнув на мою кровать, уже не стесняясь, предалась своему отчаянию.
- Как это? - рассеянно прошептала я, садясь рядом с подругой. Девушка судорожно всхлипнула и, судя по звукам, вытерла сопли и слезы о моё одеяло.
- Он отказался от сговора. Он полюбил тебя! - тут снова раздались приглушенные одеялом всхлипы и невнятное «как ты могла?».
- Но я ничего не делала… И разве можно так быстро влюбиться? - искренне не понимая, что всё-таки произошло, выдохнула я.
Глава 8
К моему великому счастью после расторжения помолвки с Бони злосчастный граф не заявился в мой родной дом с предложением. Ни в день после бала, ни в последующие… Потом выяснилось что молодой граф снова уехал в Дэвверах. Я, само собой, делала вид, что исключительно рада этому, но что-то внутри заставляло меня тоскливо вздыхать. Я злилась на эту неведомую до селе поселившуюся во мне тоску и, пытаясь отвлечь себя, часто гуляла с Бони, которая переживала по её словам неземные страдания, причиняемые ей её на осколочки разбитым сердцем, и безудержно заедала их конфетами, эклерами и прочими сладостями. Благо, видя, что Августос не спешит предлагать мне свои руку и сердце, подруга перестала обижаться, и мы снова могли проводить время вместе.
Так прошли три месяца белёсой морозной зимы, и вот в Шторм ворвалась весна, со своим прозрачным небом, радужными дождями, цветением слив и легкими платьями.
Выбежав на улицу, я со всех ног рванула в сторону порта. Сегодня должен был вернуться папа из своего двух недельного плавания. Как и обещал, папа больше не хотел брать меня на борт Отважного, поэтому всё, что мне оставалось во время его отсутствия, это с завистью смотреть на море.
Бони я встретила на торговой улице. Там она беззастенчиво флиртовала со своим новым поклонником сыном местного купца Томом Гельбио. Паренёк был невысокого роста, но очень плечистый и такой коренастый, что скорее напоминал гнома, нежели человека. Но в отличие от гномов, лицо у паренька было весьма симпатичным. Широкий слегка расплющенный нос соседствовал с живыми искрящимися синющими глазищами, которые с такой любовью и нежностью смотрели на Бони, что я ни разу не упрекнула подругу в том, что она променяла дружбу на какую-то там любовь. Любовь… я с завистью посмотрела на счастливую Бони, которая как раз заливисто смеялась над очередной несуразной шуткой покрасневшего смущенного Тома.
- Лили, мы собираемся пойти на берег покормить чаек. - сообщил Бони. - Ты как, с нами?
- Я боюсь пропустить возвращение Отважного, - улыбнулась я, прощая забывчивость подруги.
- Ой, точно! Что-то я стала такой рассеянной, - хихикнула Бони и локотком толкнула стоящего рядом Тома. Тот снова покраснел.
