– Почему я не с ним? – вопрошала она, мечтая оказаться на месте убитых.
– А где: «Спасибо, дорогой братик»? – изогнул бровь Ленор. Даже в такой ситуации он умудрялся иронизировать.
Стражники увидели, что лорд и леди Фаиэ очнулись, и рывком поставили их на ноги.
– Идите с нами! – потребовали эльфы.
– Я сын правительницы Крэвэлэнда, – попытался договориться вампир. – Это моя сестра, леди Беатриса. Если вы нас отпустите...
– Здесь много родовитых сражалось. Но приказ леди Снэик для всех един. Выживших сажать в Смертфэлк. Потом она разберётся.
– Незачем привлекать таких важных лиц к моей маленькой просьбе. Эльвира Фаиэ даст вам столько золота, сколько...
– Живо за нами!
Вампир разочарованно простонал и исполнил приказ. Беатриса поплелась следом. С платья её стекала грязь. В волосах виднелась запёкшаяся кровь. Глаза смотрели безразлично. Вскоре к пленникам присоединилась очнувшаяся Янина Колд. Вместе их затолкали в телугу для заключённых и отправили в самую страшную тюрьму мира.
Гроза
Тёплые лучи освещали комнату Кастора. Они придавали аскетичному убранству праздничный вид. Корешки пыльных книг поблёскивали, шкаф и кровать наливались цветом. Тонкой паутиной лучи проглядывали сквозь занавески, и на полу появлялся затейливый узор, а на потолке светлые блики, похожие на волшебные шары. Комната наполнялась жизнью и расцветала, как васильки у окна.
На них постоянно отвлекался Вартан. Он старался запоминать слова Высшего жреца о магии, однако отсутствие привычки учиться мешало сосредоточиться.
– Магия требует концентрации, – нравоучительно сказал Кастор. – За окном красиво... Но, если во время обряда проявить невнимательность, можно пострадать. Воспоминания о яркой бабочке или цветке не продлят жизнь.
– Понял, – пробубнил мальчик, царапая бумагу пером.
– На чём я остановился? – обошёл стол Высший жрец. – Ах, да! Магия – это энергия, способная передвигать предметы, призывать духов природы, открывать врата в иные миры. Светящийся меч и мандрагоровая палочка – её проводники. Слабые маги используют их для усиления чар. Многие из братьев считают магию злом. Я не согласен. Её даровал Создатель. Она неотъемлемая часть мироздания. Мы не должны противиться его воле из-за нелепых убеждений тех, кто не способен черпать магию извне.
– Извне? – уточнил Вартан. – Я думал, она внутри нас.
– Там тоже, – сбился Кастор. – Магия пронизывает мироздание, как игла. Она повсюду.
– Когда перейдём к практике? – полюбопытствовал ученик. Ему не терпелось ощутить языки пламени, скользящие между пальцев. Он как бы невзначай потряс толстой стопкой листов с философскими понятиями и магическими формулами.
– Не торопись, – с видом мудреца изрёк Высший жрец. – Спешка ведёт к разрушению, покой – к созиданию. Мы должны быть выше суеты. После смерти на душу праведника льётся свет Создателя, и она пребывает в покое. А душа грешника горит, хотя тоже окутана светом. Так до тех пор, пока она не родится опять. В новом теле. И, возможно, в другом мире.
– Суетящиеся – это грешники?
– Нет. Всё прибывает в движении. Просто суетливые не позволили Создателю проникнуть в сердце. От того мечутся, стараясь восполнить его. Они придут к созиданию в следующих жизнях. А пока выполняют свою миссию. Не столь высокую, как у нас.
– Как правильно колдовать? – старался уйти от скучных разговоров мальчик. Он хотел быстрее стать чародеем, несмотря на желание Кастора проповедовать.
– Сконцентрируйся, – вздохнул Высший жрец и перешёл к сути. – Взгляни на меня. Пристально. Не вздумай моргнуть. Видишь?
– Нет, – смутился Вартан и вытаращил глаза. – Что я должен увидеть?
– Ауру, – отошёл к окну Кастор. – Она – отблеск души в физическом мире. У высоко духовных аура светлая. Белая или голубая. У мирских – тёмная.
– А красный что значит? – спросил Вартан, увидев вокруг Высшего жреца багровое очертание.
– Почему спрашиваешь? – Кастор резко обернулся, и мальчик понял: ничего хорошего этот цвет не означает.
– Просто так, – слукавил Вартан. – У тебя белая аура!
– Молодец, – заулыбался Высший жрец. – Я тоже видел её светлое сияние. Правда, у меня глаза от книг слезятся... Но ты всё равно хорошо справился. Хвалю!
– Спасибо, – поблагодарил мальчик. Глаза его по-прежнему сверкали жаждой знаний. – Дальше что? Как огненные шары бросать? Или смерч вызвать? Гром, молнии всякие...
Кастор улыбнулся рвению ученика. В комнату ворвался запыхавшийся Шератан. Кулаком он протёр растерянные глаза, снял капюшон и на одном дыхании поведал:
– Покупал я перья у селения людского, да такое услышал... Вальтэриан Колд мёртв! Север захватила его тётка и демон какой-то!
– Мёртв, – эхом повторил Высший жрец. – Точно?
– Все об этом твердят! – заверил проповедник. – Боятся новых сражений и последующего хаоса.
– Ступай, Вартан, – приказал Кастор. – Позже продолжим.
Мальчик без возражений слез со стула, захлопнул книгу и ушёл, держа под рукой исписанные листы. Заниматься с Высшим жрецом ему надоело. Он захотел самостоятельно научиться колдовать.
Кастор опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Свершилось, – вдохнул он жаркий воздух и растерянно посмотрел вокруг себя. – Смерть Ледяного змея – благо. Но я должен был убить его, избавить мир от зла. Я! Это моё предназначение. Создатель так хотел... Почему Вальтэриан умер раньше? Он хотя бы мучился?
– Король умер в постели, – повторил слухи Шератан. – В окружении родных и близких.
– Значит, нет, – в глазах Высшего жреца вспыхнула ярость.
– Не всё ли равно? – поинтересовался проповедник. – Вальтэриана нет. А проблемы после него остались: войны, нищета, беззаконие...
– Выйди, пожалуйста, – попросил Кастор.
– Зачем? – насупился Шератан.
– Выйди! – рявкнул Высший жрец.
Проповедник попятился к выходу. Кастор опустился на кровать и крикнул: «Создатель, почему ты не дал мне отомстить?» Тишина стала ответом. Высший жрец вырвал клок волос от отчаянья. Вспомнил, как стремился возродить справедливость, отомстить за родных и увидеть глаза поверженного врага перед эрой света. Мечты превратились в прах. Король был мёртв, однако радости Кастор не испытал. Смысл жизни оказался потерян. Шанс испытать судьбу – тоже. Высший жрец ударил кулаком по подушке и кинул одеяло на пол.
Обитель сотрясли раскаты грома. Сначала маленькие и слабые. Затем такие, что Кастор подпрыгнул на постели и чуть не ударился о треснувший потолок. Зазвучали крики навьянов и навьянок. Высший жрец вскочил и побежал во двор.
У клумбы фиолетовая молния ударила в колодец, и тот разлетелся на голыши. Трава заполыхала. Колокол зашатался и покатился по дороге, точно яблоко. Громыхнуло. Молнии как стрелы полетели вниз. Ворота охватило пламя. Деревянные брёвна превратились в факелы.
Кастор Хэдусхэдл замер, охваченный ужасом. Он поднял руки к небу и закричал: «Создатель, ты рушишь мой дом! За что? Ответь! Чем я провинился перед тобою?» Небеса не нарушили торжественного молчания. Высший жрец упал на колени и ударился лбом о землю, пропитанную гарью и фиолетовой пылью. Среди облаков вновь сверкнули молнии. Кастор ухмыльнулся. Он не собирался прятаться. Играл с судьбой, желая проверить, ценна ли его жизнь для Создателя.
Навьянки смотрели из окон на царящий хаос и не смели покинуть обитель. Поведение Высшего жреца настораживало. Шератан выскочил на улицу и затащил его под навес. Кастор безвольно обмяк в руках проповедника, не в силах ни думать, ни сопротивляться. Шератан силой поставил его на ноги и вскричал:
– Ты Высший жрец Нави, а не безумный мальчишка! Приди в себя! Не гневи Создателя! Нет смысла искушать судьбу.
– Он отвернулся от меня, – почти плача проговорил Кастор. – Создатель проклял нас.
– Нет, – пробасил Шератан, и статуя, стоящая на месте, где прежде находился мессия, распалась от удара молнии. – Создатель уберёг!
– Он показал моё место, – Высший жрец ткнул пальцем в обломки, представляя вместо них свою разбитую голову. – Я возомнил себя великим, избранным... Ложь! Я никто. Я избавился от роскоши в обители, однако статую сохранил. Знаешь, почему? Она напоминала мне меня, нестареющего, великого, совершенного.
– Статуя сделана в виде первого жреца Нави, – поправил проповедник.
– Я воображал, что она поставлена в мою честь! – сжал виски Кастор. – Я гордец. Проклятый.
– Полно, – схватил его за дрожащие руки Шератан. – Чего грозы испугался? Подумаешь, молнии фиолетовые! На свете чудес полно. Побушует природа и затихнет.
– Это не природа, – проговорил Высший жрец, уставившись на крышу колокольни.
Проповедник посмотрел туда же. Зрение его испортилось с годами. Он разглядел только хлипкий силуэт, ходящий из стороны в сторону.
– Кто там? – затаил дыхание Шератан.
– Вартан, – вполголоса ответил Кастор и закричал. – Немедленно спускайся! Как ты посмел? Ты уничтожаешь обитель! Вартан!
Мальчик наколдовал грозовое облако, встал на него и спустился с крыши. Молнии шипели на небе. Колокола звонили, вторя раскатам грома. Высший жрец побежал к Вартану, от злости не разбирая пути. Проповедник – за ним.
– Кастор, ты видел? – радостно поинтересовался мальчик, заставляя облако воспарить в небеса. – Я научился колдовать! Сам! Я...
– Два дня без еды, – жёстко сказал Высший жрец, бледный, словно полотно. – Ещё раз такое повторится – пойдёшь милостыню на улицах просить.
– Не надо, – проговорил проповедник, пытаясь отвести Кастора от мальчика. – Ребёнок играл. Перестарался немного.
– Немного перестарался? – вскипел Высший жрец. Язык его заплетался от ярости и страха. – Он мог уничтожить мою обитель!
– Обитель принадлежит Создателю, – ледяным голосом поправил Шератан и обратился к испуганному Вартану. – Пойдём. Кастор взволнован и плохо понимает, что говорит.
Проповедник ушёл, держа мальчика за руку. Высший жрец сел на траву и оглядел двор. Сгоревшие брёвна, камни и пепел валялись на некогда идеальных клумбах. Кастор стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. «Подумаешь, колдовал ребёнок, – убеждал он себя. – Не страшно. Все дети шалят. Я должен подавать пример. Быть милосердным, терпеливым, сострадательным... Как всё-таки Вартан напугал меня! Он становится опасным. Его магия сильнее моей».
Высший жрец поднялся, отряхивая чёрную мантию от пепла, и побрёл в обитель, со скорбью глядя на выжженную траву. Он пришёл к неутешительному выводу: либо Вартан научится сдерживать магию, либо его придётся убить. Шератана тоже. Ведь он не позволит навредить ребёнку. Кастор готов был совершить грех. Во благо Сноуколда, разумеется. Он убеждал себя в этом, скрывая за желанием обезопасить мир зависть к Вартану и страх.
Кастор не спал ночами, считая, что потерял милость Создателя. Думал, как вернуть её, что совершить. Новая цель не появлялась. Сумасшедшие мысли роились в голове, заставляя ненавидеть себя и сотрясаться от страха перед высшей карой. Высший жрец отказался от убийства Вартана, сочтя, что недостоин для роли спасителя мира. Каждый час он придумывал себе наказания. Мысли менялись чаще эмоций на его лице. Кастор убеждался вновь и вновь, что потерял смысл жизни. Ему хотелось заявить о себе на весь свет, устроить эру равенства, поквитаться с королём. Но его опередили. Высший жрец решил, что проклят Создателем, ведь из-за гордыни забыл о времени и позволил новым чудовищам занять трон.
Шератан видел его печаль и старался подбодрить. Он принёс в покои Кастора поднос, полный фруктов, и пробасил:
– Тебе нужно поесть. Голодовка хороша вместе с духовными практиками, а не с печалью.
– Что это? – покосился на поднос Высший жрец.
– Иноземные фрукты, – пояснил проповедник. – Они стоили на рынке две серебряные монеты. Торговец отдал за одну. Он молится у нас на все праздники, веру в Навь уважает.
– Почему фрукт так выглядит? – Кастор взял красный плод в форме ромба.
– Это тас, – сказал Шератан. – Растёт на востоке. По вкусу напоминает чёрную клубнику из нашего огорода.
– А это что? – Высший жрец протянул оранжевый плод овальной формы, приплюснутый с боков.
– Гуаль, – ответил проповедник. – Фрукт сладкий, как мёд. Растёт в Штормгроте. Улучшает зрение и прогоняет печаль.
– Не в печали я! – сорвался Кастор. – Сколько можно?
– Действительно, сколько? – Шератан со звоном поставил поднос на стол. – Взрослый навьян ведёт себя, будто юнец! У тебя седина в волосах, а в голове по-прежнему ветер.
– Я поседел не от старости, – проворчал Высший жрец.
– Верно, – кивнул проповедник. – Повидал ты много. Жаль, не сильно изменился. Молодой, нервный, эгоистичный. Пойми, ты больше не парень из бедного Штормгрота. Ты Высший жрец Нави! Твоё призвание наставлять на путь веры детей Создателя! Веди себя подобающе.
– Мне хочется большего, – на вдохе произнёс Кастор.
– Большего? – удивился Шератан. – Ты служишь Создателю! Не гневи его. Не то будет, как в сказе про бабку Маркуру. Она Создателя о милости молила. Дни напролёт причитала, плакала. Как милость получила, стала просить о власти, чтобы Создатель слугой её стал. В назидание лишил он спесивую бабку дарованного. Цени, что Создатель дал! Не проси большего. Не сетуй на жизнь!
– Я потерял всё, – вспылил Высший жрец. – Мать, отца, трёх братьев, бабку с дедом, друзей. Их убили приспешники Вальтэриана. С тех пор у меня не осталось ничего. Девушка, которую я любил, предпочла мне короля. Хотя он издевался над ней, унижал, использовал. Я же посвятил себя Нави. У меня нет детей, нет любимой. Только вера. Но она не поможет в старости и ночью кошмары не разгонит.
– Создатель не покинет нас, – заверил проповедник. В его глазах промелькнула грусть. – Он останется с нами даже в самые тёмные дни. Что хорошего состариться подле жены и детей, зная, что прожил греховную жизнь? Разве не страшно ждать наказания?
– Страшно.
– Страшнее только умереть неверующим, думая, что со смертью всему приходит конец. Мучительно представлять на смертном одре, что от тебя не останется и следа. Лишь тело, сжираемое червями.
– Я тоже этого боюсь.
– Зря. Кастор, ты ведаешь лучше других, что душа – часть Создателя. Она продолжит существование после смерти тела. Может, в иной форме или галактике.
– Раз уж Создатель не даровал мне счастья быть мужем и отцом, я желаю бессмертия в памяти жителей Сноуколда. Мечтаю оставить после себя мир счастья и покоя.
– Прежде ты не говорил о потерях и желании завести семью. Опыт подсказывает, стремление прославиться на весь Сноуколд не от доброты сердца идёт. А от тщеславия.
– Я не сделал бы ничего ради славы, если бы считал это греховным. Моё желание помочь миру истинно.
– Слава Создателю, если не лукавишь! Отчего тогда грустишь?
– Я не выполнил волю Создателя. Не убил короля, не принёс процветание Сноуколду.
– Неужели веришь, что убить кого-то – твоё предназначение? Ты выше, Кастор. Час твой ещё не пробил.
Высший жрец слушал проповедника внимательно. Ему хотелось верить, что подвиг впереди. Горько было осознавать, что годы приключений прошли и остаток жизни придётся провести за молитвами и проповедями. Сила, сокрытая в магическом жезле, призывала изменить мир, молила воспользоваться ей. Душа Кастора откликалась на зов.
– Я подожду знака, – молвил он. – Создатель себя проявит, если не отвернулся от меня.
– А где: «Спасибо, дорогой братик»? – изогнул бровь Ленор. Даже в такой ситуации он умудрялся иронизировать.
Стражники увидели, что лорд и леди Фаиэ очнулись, и рывком поставили их на ноги.
– Идите с нами! – потребовали эльфы.
– Я сын правительницы Крэвэлэнда, – попытался договориться вампир. – Это моя сестра, леди Беатриса. Если вы нас отпустите...
– Здесь много родовитых сражалось. Но приказ леди Снэик для всех един. Выживших сажать в Смертфэлк. Потом она разберётся.
– Незачем привлекать таких важных лиц к моей маленькой просьбе. Эльвира Фаиэ даст вам столько золота, сколько...
– Живо за нами!
Вампир разочарованно простонал и исполнил приказ. Беатриса поплелась следом. С платья её стекала грязь. В волосах виднелась запёкшаяся кровь. Глаза смотрели безразлично. Вскоре к пленникам присоединилась очнувшаяся Янина Колд. Вместе их затолкали в телугу для заключённых и отправили в самую страшную тюрьму мира.
Глава 142
Гроза
Тёплые лучи освещали комнату Кастора. Они придавали аскетичному убранству праздничный вид. Корешки пыльных книг поблёскивали, шкаф и кровать наливались цветом. Тонкой паутиной лучи проглядывали сквозь занавески, и на полу появлялся затейливый узор, а на потолке светлые блики, похожие на волшебные шары. Комната наполнялась жизнью и расцветала, как васильки у окна.
На них постоянно отвлекался Вартан. Он старался запоминать слова Высшего жреца о магии, однако отсутствие привычки учиться мешало сосредоточиться.
– Магия требует концентрации, – нравоучительно сказал Кастор. – За окном красиво... Но, если во время обряда проявить невнимательность, можно пострадать. Воспоминания о яркой бабочке или цветке не продлят жизнь.
– Понял, – пробубнил мальчик, царапая бумагу пером.
– На чём я остановился? – обошёл стол Высший жрец. – Ах, да! Магия – это энергия, способная передвигать предметы, призывать духов природы, открывать врата в иные миры. Светящийся меч и мандрагоровая палочка – её проводники. Слабые маги используют их для усиления чар. Многие из братьев считают магию злом. Я не согласен. Её даровал Создатель. Она неотъемлемая часть мироздания. Мы не должны противиться его воле из-за нелепых убеждений тех, кто не способен черпать магию извне.
– Извне? – уточнил Вартан. – Я думал, она внутри нас.
– Там тоже, – сбился Кастор. – Магия пронизывает мироздание, как игла. Она повсюду.
– Когда перейдём к практике? – полюбопытствовал ученик. Ему не терпелось ощутить языки пламени, скользящие между пальцев. Он как бы невзначай потряс толстой стопкой листов с философскими понятиями и магическими формулами.
– Не торопись, – с видом мудреца изрёк Высший жрец. – Спешка ведёт к разрушению, покой – к созиданию. Мы должны быть выше суеты. После смерти на душу праведника льётся свет Создателя, и она пребывает в покое. А душа грешника горит, хотя тоже окутана светом. Так до тех пор, пока она не родится опять. В новом теле. И, возможно, в другом мире.
– Суетящиеся – это грешники?
– Нет. Всё прибывает в движении. Просто суетливые не позволили Создателю проникнуть в сердце. От того мечутся, стараясь восполнить его. Они придут к созиданию в следующих жизнях. А пока выполняют свою миссию. Не столь высокую, как у нас.
– Как правильно колдовать? – старался уйти от скучных разговоров мальчик. Он хотел быстрее стать чародеем, несмотря на желание Кастора проповедовать.
– Сконцентрируйся, – вздохнул Высший жрец и перешёл к сути. – Взгляни на меня. Пристально. Не вздумай моргнуть. Видишь?
– Нет, – смутился Вартан и вытаращил глаза. – Что я должен увидеть?
– Ауру, – отошёл к окну Кастор. – Она – отблеск души в физическом мире. У высоко духовных аура светлая. Белая или голубая. У мирских – тёмная.
– А красный что значит? – спросил Вартан, увидев вокруг Высшего жреца багровое очертание.
– Почему спрашиваешь? – Кастор резко обернулся, и мальчик понял: ничего хорошего этот цвет не означает.
– Просто так, – слукавил Вартан. – У тебя белая аура!
– Молодец, – заулыбался Высший жрец. – Я тоже видел её светлое сияние. Правда, у меня глаза от книг слезятся... Но ты всё равно хорошо справился. Хвалю!
– Спасибо, – поблагодарил мальчик. Глаза его по-прежнему сверкали жаждой знаний. – Дальше что? Как огненные шары бросать? Или смерч вызвать? Гром, молнии всякие...
Кастор улыбнулся рвению ученика. В комнату ворвался запыхавшийся Шератан. Кулаком он протёр растерянные глаза, снял капюшон и на одном дыхании поведал:
– Покупал я перья у селения людского, да такое услышал... Вальтэриан Колд мёртв! Север захватила его тётка и демон какой-то!
– Мёртв, – эхом повторил Высший жрец. – Точно?
– Все об этом твердят! – заверил проповедник. – Боятся новых сражений и последующего хаоса.
– Ступай, Вартан, – приказал Кастор. – Позже продолжим.
Мальчик без возражений слез со стула, захлопнул книгу и ушёл, держа под рукой исписанные листы. Заниматься с Высшим жрецом ему надоело. Он захотел самостоятельно научиться колдовать.
Кастор опустился на стул и закрыл лицо руками.
– Свершилось, – вдохнул он жаркий воздух и растерянно посмотрел вокруг себя. – Смерть Ледяного змея – благо. Но я должен был убить его, избавить мир от зла. Я! Это моё предназначение. Создатель так хотел... Почему Вальтэриан умер раньше? Он хотя бы мучился?
– Король умер в постели, – повторил слухи Шератан. – В окружении родных и близких.
– Значит, нет, – в глазах Высшего жреца вспыхнула ярость.
– Не всё ли равно? – поинтересовался проповедник. – Вальтэриана нет. А проблемы после него остались: войны, нищета, беззаконие...
– Выйди, пожалуйста, – попросил Кастор.
– Зачем? – насупился Шератан.
– Выйди! – рявкнул Высший жрец.
Проповедник попятился к выходу. Кастор опустился на кровать и крикнул: «Создатель, почему ты не дал мне отомстить?» Тишина стала ответом. Высший жрец вырвал клок волос от отчаянья. Вспомнил, как стремился возродить справедливость, отомстить за родных и увидеть глаза поверженного врага перед эрой света. Мечты превратились в прах. Король был мёртв, однако радости Кастор не испытал. Смысл жизни оказался потерян. Шанс испытать судьбу – тоже. Высший жрец ударил кулаком по подушке и кинул одеяло на пол.
Обитель сотрясли раскаты грома. Сначала маленькие и слабые. Затем такие, что Кастор подпрыгнул на постели и чуть не ударился о треснувший потолок. Зазвучали крики навьянов и навьянок. Высший жрец вскочил и побежал во двор.
У клумбы фиолетовая молния ударила в колодец, и тот разлетелся на голыши. Трава заполыхала. Колокол зашатался и покатился по дороге, точно яблоко. Громыхнуло. Молнии как стрелы полетели вниз. Ворота охватило пламя. Деревянные брёвна превратились в факелы.
Кастор Хэдусхэдл замер, охваченный ужасом. Он поднял руки к небу и закричал: «Создатель, ты рушишь мой дом! За что? Ответь! Чем я провинился перед тобою?» Небеса не нарушили торжественного молчания. Высший жрец упал на колени и ударился лбом о землю, пропитанную гарью и фиолетовой пылью. Среди облаков вновь сверкнули молнии. Кастор ухмыльнулся. Он не собирался прятаться. Играл с судьбой, желая проверить, ценна ли его жизнь для Создателя.
Навьянки смотрели из окон на царящий хаос и не смели покинуть обитель. Поведение Высшего жреца настораживало. Шератан выскочил на улицу и затащил его под навес. Кастор безвольно обмяк в руках проповедника, не в силах ни думать, ни сопротивляться. Шератан силой поставил его на ноги и вскричал:
– Ты Высший жрец Нави, а не безумный мальчишка! Приди в себя! Не гневи Создателя! Нет смысла искушать судьбу.
– Он отвернулся от меня, – почти плача проговорил Кастор. – Создатель проклял нас.
– Нет, – пробасил Шератан, и статуя, стоящая на месте, где прежде находился мессия, распалась от удара молнии. – Создатель уберёг!
– Он показал моё место, – Высший жрец ткнул пальцем в обломки, представляя вместо них свою разбитую голову. – Я возомнил себя великим, избранным... Ложь! Я никто. Я избавился от роскоши в обители, однако статую сохранил. Знаешь, почему? Она напоминала мне меня, нестареющего, великого, совершенного.
– Статуя сделана в виде первого жреца Нави, – поправил проповедник.
– Я воображал, что она поставлена в мою честь! – сжал виски Кастор. – Я гордец. Проклятый.
– Полно, – схватил его за дрожащие руки Шератан. – Чего грозы испугался? Подумаешь, молнии фиолетовые! На свете чудес полно. Побушует природа и затихнет.
– Это не природа, – проговорил Высший жрец, уставившись на крышу колокольни.
Проповедник посмотрел туда же. Зрение его испортилось с годами. Он разглядел только хлипкий силуэт, ходящий из стороны в сторону.
– Кто там? – затаил дыхание Шератан.
– Вартан, – вполголоса ответил Кастор и закричал. – Немедленно спускайся! Как ты посмел? Ты уничтожаешь обитель! Вартан!
Мальчик наколдовал грозовое облако, встал на него и спустился с крыши. Молнии шипели на небе. Колокола звонили, вторя раскатам грома. Высший жрец побежал к Вартану, от злости не разбирая пути. Проповедник – за ним.
– Кастор, ты видел? – радостно поинтересовался мальчик, заставляя облако воспарить в небеса. – Я научился колдовать! Сам! Я...
– Два дня без еды, – жёстко сказал Высший жрец, бледный, словно полотно. – Ещё раз такое повторится – пойдёшь милостыню на улицах просить.
– Не надо, – проговорил проповедник, пытаясь отвести Кастора от мальчика. – Ребёнок играл. Перестарался немного.
– Немного перестарался? – вскипел Высший жрец. Язык его заплетался от ярости и страха. – Он мог уничтожить мою обитель!
– Обитель принадлежит Создателю, – ледяным голосом поправил Шератан и обратился к испуганному Вартану. – Пойдём. Кастор взволнован и плохо понимает, что говорит.
Проповедник ушёл, держа мальчика за руку. Высший жрец сел на траву и оглядел двор. Сгоревшие брёвна, камни и пепел валялись на некогда идеальных клумбах. Кастор стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. «Подумаешь, колдовал ребёнок, – убеждал он себя. – Не страшно. Все дети шалят. Я должен подавать пример. Быть милосердным, терпеливым, сострадательным... Как всё-таки Вартан напугал меня! Он становится опасным. Его магия сильнее моей».
Высший жрец поднялся, отряхивая чёрную мантию от пепла, и побрёл в обитель, со скорбью глядя на выжженную траву. Он пришёл к неутешительному выводу: либо Вартан научится сдерживать магию, либо его придётся убить. Шератана тоже. Ведь он не позволит навредить ребёнку. Кастор готов был совершить грех. Во благо Сноуколда, разумеется. Он убеждал себя в этом, скрывая за желанием обезопасить мир зависть к Вартану и страх.
Кастор не спал ночами, считая, что потерял милость Создателя. Думал, как вернуть её, что совершить. Новая цель не появлялась. Сумасшедшие мысли роились в голове, заставляя ненавидеть себя и сотрясаться от страха перед высшей карой. Высший жрец отказался от убийства Вартана, сочтя, что недостоин для роли спасителя мира. Каждый час он придумывал себе наказания. Мысли менялись чаще эмоций на его лице. Кастор убеждался вновь и вновь, что потерял смысл жизни. Ему хотелось заявить о себе на весь свет, устроить эру равенства, поквитаться с королём. Но его опередили. Высший жрец решил, что проклят Создателем, ведь из-за гордыни забыл о времени и позволил новым чудовищам занять трон.
Шератан видел его печаль и старался подбодрить. Он принёс в покои Кастора поднос, полный фруктов, и пробасил:
– Тебе нужно поесть. Голодовка хороша вместе с духовными практиками, а не с печалью.
– Что это? – покосился на поднос Высший жрец.
– Иноземные фрукты, – пояснил проповедник. – Они стоили на рынке две серебряные монеты. Торговец отдал за одну. Он молится у нас на все праздники, веру в Навь уважает.
– Почему фрукт так выглядит? – Кастор взял красный плод в форме ромба.
– Это тас, – сказал Шератан. – Растёт на востоке. По вкусу напоминает чёрную клубнику из нашего огорода.
– А это что? – Высший жрец протянул оранжевый плод овальной формы, приплюснутый с боков.
– Гуаль, – ответил проповедник. – Фрукт сладкий, как мёд. Растёт в Штормгроте. Улучшает зрение и прогоняет печаль.
– Не в печали я! – сорвался Кастор. – Сколько можно?
– Действительно, сколько? – Шератан со звоном поставил поднос на стол. – Взрослый навьян ведёт себя, будто юнец! У тебя седина в волосах, а в голове по-прежнему ветер.
– Я поседел не от старости, – проворчал Высший жрец.
– Верно, – кивнул проповедник. – Повидал ты много. Жаль, не сильно изменился. Молодой, нервный, эгоистичный. Пойми, ты больше не парень из бедного Штормгрота. Ты Высший жрец Нави! Твоё призвание наставлять на путь веры детей Создателя! Веди себя подобающе.
– Мне хочется большего, – на вдохе произнёс Кастор.
– Большего? – удивился Шератан. – Ты служишь Создателю! Не гневи его. Не то будет, как в сказе про бабку Маркуру. Она Создателя о милости молила. Дни напролёт причитала, плакала. Как милость получила, стала просить о власти, чтобы Создатель слугой её стал. В назидание лишил он спесивую бабку дарованного. Цени, что Создатель дал! Не проси большего. Не сетуй на жизнь!
– Я потерял всё, – вспылил Высший жрец. – Мать, отца, трёх братьев, бабку с дедом, друзей. Их убили приспешники Вальтэриана. С тех пор у меня не осталось ничего. Девушка, которую я любил, предпочла мне короля. Хотя он издевался над ней, унижал, использовал. Я же посвятил себя Нави. У меня нет детей, нет любимой. Только вера. Но она не поможет в старости и ночью кошмары не разгонит.
– Создатель не покинет нас, – заверил проповедник. В его глазах промелькнула грусть. – Он останется с нами даже в самые тёмные дни. Что хорошего состариться подле жены и детей, зная, что прожил греховную жизнь? Разве не страшно ждать наказания?
– Страшно.
– Страшнее только умереть неверующим, думая, что со смертью всему приходит конец. Мучительно представлять на смертном одре, что от тебя не останется и следа. Лишь тело, сжираемое червями.
– Я тоже этого боюсь.
– Зря. Кастор, ты ведаешь лучше других, что душа – часть Создателя. Она продолжит существование после смерти тела. Может, в иной форме или галактике.
– Раз уж Создатель не даровал мне счастья быть мужем и отцом, я желаю бессмертия в памяти жителей Сноуколда. Мечтаю оставить после себя мир счастья и покоя.
– Прежде ты не говорил о потерях и желании завести семью. Опыт подсказывает, стремление прославиться на весь Сноуколд не от доброты сердца идёт. А от тщеславия.
– Я не сделал бы ничего ради славы, если бы считал это греховным. Моё желание помочь миру истинно.
– Слава Создателю, если не лукавишь! Отчего тогда грустишь?
– Я не выполнил волю Создателя. Не убил короля, не принёс процветание Сноуколду.
– Неужели веришь, что убить кого-то – твоё предназначение? Ты выше, Кастор. Час твой ещё не пробил.
Высший жрец слушал проповедника внимательно. Ему хотелось верить, что подвиг впереди. Горько было осознавать, что годы приключений прошли и остаток жизни придётся провести за молитвами и проповедями. Сила, сокрытая в магическом жезле, призывала изменить мир, молила воспользоваться ей. Душа Кастора откликалась на зов.
– Я подожду знака, – молвил он. – Создатель себя проявит, если не отвернулся от меня.
