Узница Страны Драконов

– В таком случае, будем считать, что Высший Совет принимает предложение Тайрэна, – заключил Латис. – Мы соберём ещё раз Высший Совет и снова обсудим, что нам следует делать. До этого каждый из нас обдумает тот вариант, который нам изложил советник, и думаю, что мы придём к общему решению.
       – Надеюсь, в следующий раз мне не придётся пробиваться во дворец с боем, как сегодня? – язвительно заметила Аэсельфала.
       – Я даю тебе слово, что подобное сегодня больше не повторится, – заверил её Латис.
       

Глава 12. Деревня думрутов.

       С утра у Суаны было дурное настроение, и после завтрака она долго простояла на балконе, в очередной раз раздумывая, отправляться ли ей на конную прогулку или ограничиться блужданием по замку и его окрестностям.
       Простояв на площадке довольно долго, принцесса решила прогуляться пешком, чтобы избавить себя от издевательств со стороны Аштую. Она вернулась в комнату, где в этот момент трое думрутов убирали со стола. Они замерли, увидев девушку.
       – Клунтэ кижаб тама нуйеир ^[1] , – поприветствовала Суана слуг.
       Они некоторое время, не моргая, смотрели на принцессу, затем немного вразнобой проскрипели:
       – Клунтэ кижаб эсдаллалихса ^[2] .
       – Уи думвар баизофут ^[3] , – поинтересовалась Суана.
       Думруты снова ответили не сразу.
       – Думвар пуахалус шалудэ ^[4] , – наконец решился сказать один из них.
       – Уи шалудэ. Уи сит эсхи ^[5] .
       – Бас. Галбу шахален ^[6] .
       – Аэ идаэ. Хусо дэтуфаи. Ахалар захал. Хлама кафлак зисактэ хуто ^[7] , – проговорила Суана и ушла, оставив удивлённых думрутов обдумывать произошедшее.
       Принцесса спустилась во двор. Она несколько раз не спеша прошлась вдоль стен замка, но этот процесс ей довольно быстро надоел, и девушка вышла из замка. Ноги сами привели её к дереву, к которому был привязан Ишаду. Увидев Суану, стоявший до этого спокойно конь встрепенулся и принялся радостно перебирать копытами.
       Принцесса подошла к Ишаду и стала гладить его гриву. Конь в ответ потянулся к её голове и стал губами перебирать волосы девушки. На лице Суаны появились слёзы, и ей стало жалко Ишаду, который уже настроился на прогулку, одновременно появилось горькое чувство обиды за себя, слабую и беззащитную девушку, оказавшуюся в чужом, абсолютно враждебном краю.
       Таившийся где-то глубоко в душе протест стал нарастать, и внезапно пробудил в Суане желание немедленно вскочить в седло и поскакать навстречу ветру, но она смогла пересилить себя. Продолжая гладить коня, она раздумывала, что ей делать. Наконец, у принцессы созрел план, и она, похлопав напоследок животное по шее, с улыбкой на лице отвязала его и, взяв под уздцы, повела в замок.
       Спустя полчаса Ишаду вылетел на полном скаку из ворот. Всадница прочно сидела в седле, наклонившись к гриве, чтобы уменьшить сопротивление ветра. Конь понёсся в сторону речки, и уже через минуту вслед за ним полетела драконица. Аштую на большой скорости пронеслась прямо над головой всадницы и полетела дальше.
       Имитация атаки подействовала: конь довольно резко повернул направо и с ещё большей скоростью рванул к скалам. Драконица развернулась и снова направилась в погоню. Она ещё раз пролетела над конём, и он опять повернул – теперь уже влево – не снижая скорости. Аштую в очередной раз сделала разворот, чтобы продолжить преследование.
       Пока драконица совершала граничащие с риском налёты на скачущего во весь опор Ишаду, который, по всей вероятности, воспринимал гонку в качестве весёлой игры, из ворот замка вышла Суана. Она была в другой одежде и двигалась в противоположную сторону от того направления, куда умчался чёрный конь со своей всадницей. Опасаясь, что её обнаружат, принцесса пошла не по дорожке, а по прямой линии в сторону деревни думрутов через скалы и камни.
       Путь был довольно тяжёлым, поскольку раньше Суана могла гулять в лучшем случае в пределах крепости в центре Тилугема, и это были ровные дорожки и лужайки, ходить по которым было легко и приятно, а теперь ей предстояло идти по неровной скалистой земле, рискуя в любой момент споткнуться и упасть на острые камни, при том, что даже по ровной дороге дойти до деревни можно было за час-полтора.
       Но больше всего принцесса боялась того, что Аштую обнаружит обман и кинется искать её, а потому шла как можно быстрее и старалась держаться вблизи крупных скал и валунов, чтобы при малейшей опасности было, где спрятаться.
       Пройдя изрядный путь, Суана уже стала жалеть, что, поддавшись эмоциям, решилась на такую вылазку, которая грозила очень плохо закончиться для неё, но возвращаться обратно уже не захотела.
       Когда показалась деревня, принцесса, несмотря на усталость, прибавила шаг. До ближайших домиков-грибов оставалось ещё около полусотни шагов, когда она заметила какое-то движение, а затем услышала слабый шум и уже знакомые скрипучие голоса. Вскоре показались и жители, которые, как и в предыдущий раз, стали выходить из-за домиков, образуя вокруг девушки большой полукруг.
       Думруты не скрывали своего агрессивного отношения к принцессе. Большинство их держали перед собой наперевес длинные палки с направленными на девушку острыми зубцами на концах. Ситуация становилась напряжённой, и Суана, набрав побольше воздуха в лёгкие, как можно более громко сказала:
       – Лачитта тави. Бахар хлама сим. Та шахалус хладэ атикба ^[8] .
       Ответом ей было молчание, которое принцесса истолковала как удивление. Она слышала тихие голоса, которыми думруты переговаривались между собой, и видела перед собой лица человечков, которые внимательно изучали её. Несколько минут все стояли молча, и лишь затем один из думрутов проскрипел:
       – Бафулатша шар чи ха. Бахал бадолафу ху дэлут. Аэ пуахалсо зма лат’и ^[9] .
       – Думруат базасималта, – ответила Суана. – Баиазасималар хладэ. Офар баи симдаш ^[10] .
       – Дул гадата лехфа ^[11] , – раздалось из уст ещё одного думрута.
       – Гадатар думвари ^[12] , – ответила Суана.
       Снова наступило молчание, а потом думрут, заговоривший первым с принцессой, что-то тихо сказал стоящему рядом с ним, а тот развернулся и быстро ушёл вглубь деревни. Прошло ещё несколько минут, и оттуда появился Дум-Вар в сопровождении ещё нескольких думрутов. Он прошёл сквозь строй стоявших перед Суаной человечков и приблизился к ней.
       – Зачем ты иди шалу эсдаллалихса, – спросил он.
       – Мне сказали, что ты в деревне, – ответила принцесса, – и я решила посмотреть, где ты живёшь.
       – Зачем эсдаллалихса. Ты не знай думрут не хоти видь бахол.
       – Но ты сам сказал, что думруты не испытывают ненависти к тем людям, которые им ничего не сделали. Я же не сделала ничего плохого вам – почему вы считаете меня своим врагом?
       Дум-Вар молча смотрел в глаза Суаны в течение пары минут. Затем он повернулся к выстроившимся за ним жителям деревни и громко проговорил:
       – Эсдаллалихса ху сулфу дал. Лес хену сафал хладэ баи авишмалаки. Эсдаллалихса стуф доту фулат тлир лашша. Лес шахалус ста фашухтамаш ^[13] .
       Думруты некоторое время молчали, а затем первый заговоривший с принцессой ответил ему:
       – Ашкойдша чидэ думвар. Йет нурфата эсдаллалихсадэ йа шатуха фатул леси зу ^[14] .
       – Иди моя эсдаллалихса, – сказал Дум-Вар Суане. – Я покажи твоя моя мафал.
       Принцесса пошла за слугой, пройдя мимо расступившихся думрутов. Они прошли по узкой тропинке между похожими друг на друга домиками-грибами, сделанными из глины. Дома располагались довольно хаотично, но между ними сохранялось почти одинаковое расстояние где-то в двадцать человеческих шагов, при этом не было никаких оград, указывающих на границы владений. Возле каждого домика стояло по нескольку думрутов, в том числе и совсем маленьких, размером с небольшую кошку. Жители молча взирали на Суану, идущую в сопровождении Дум-Вара, и принцессе было немного не по себе от такого внимания.
       Дом Дум-Вара оказался ближе к центру деревни. Подойдя вслед за слугой к строению, Суана осторожно потрогала «грибную шляпку» красно-коричневого цвета, выступавшую на расстояние вытянутой руки от дома на уровне глаз девушки. От покатого центра крыши к краям шли радиальные бороздки, видимо, для того чтобы дождевая вода свободно стекала вниз, не задерживаясь. Пригнув голову, Суана подошла к светло-серой стене с необычной абсолютно неровной поверхностью, которая была, скорее всего, образована в результате метания маленьких комьев глины в каркас стены.
       На южной стороне в стене было сделано круглое застеклённое отверстие, по которому можно было увидеть толщину стены в две ладони. Пройдя чуть вперёд, принцесса увидела вход в домик, закрытый кованой деревянной дверкой. Дум-Вар открыл дверь и предложил девушке:
       – Хоти иди там смотри эсдаллалихса.
       – Спасибо, Дум-Вар, – поблагодарила его Суана.
       Ей пришлось опуститься на четвереньки, чтобы протиснуть голову и плечи внутрь домика.
       Принцесса ожидала увидеть что-то вроде сарая или даже хлева для животных, но вместо этого перед ней оказалось довольно уютное помещение, заполненное самыми разными предметами, которые были аккуратно разложены по своим местам.
       В центре была установлена небольшая железная печка, от которой вверх поднималась тонкая труба, уходящая в крышу. Пол покрывали овечьи шкуры, а вся стена была завешана узорными гобеленами, к которым были прикреплены заполненные вещами красивые мешки, выполнявшие, по-видимому, роль полок. Помимо этого у стены напротив входа и по бокам стояли три кованых сундука.
       Полюбовавшись на убранство дома, Суана выбралась обратно и увидела, что возле них собралось уже несколько десятков жителей деревни, половину из которых составляли дети. Принцесса постаралась взять себя в руки и не обращать внимания на зрителей.
       – Мне очень понравился твой дом, Дум-Вар, – сказала она. – Но я не увидела там мебели.
       – Я не понимай эсдаллихса, – ответил слуга.
       – Я имею в виду стол, стулья, кровати.
       – Мы не имей эти, – сообщил Дум-Вар. – Мы не надо эти. Мы спи сифал, мы ешь сифал. Мы не надо эти.
       – Вы спите и едите на полу? – уточнила Суана.
       – Идаэ. Зачем эти. Шкаи жом ручлут шак лушэйи ^[15] .
       – Тогда почему вы ставите мне кровать, стол, стул и кресло в замке?
       – Почему Отец Ународ говори эсдаллалихса спи кровать ешь стол сиди стул.
       – Дум-Вар, я хочу, чтобы в моей комнате было также, как в твоём доме: никаких кроватей, столов и стульев.
       – Фут’и ^[16] . Я говори Отец Ународ.
       – Спасибо. Скажи, Дум-Вар, а чем занимаются жители твоей деревни?
       – Мы расти круш мистау удмай…
       – Что это такое?
       – Иди моя, – предложил Дум-Вар и повёл Суану через толпу с любопытством рассматривавших принцессу думрутов, которых постепенно становилось всё больше.
       Сопровождаемые жителями Дум-Вар и Суана прошли через деревню и оказались в большом саду. Здесь были разные фруктовые деревья и кусты, но больше всего в саду росло яблонь с ещё недозрелыми плодами.
       – Удмай, – сказал Дум-Вар, показывая на яблоки.
       – Я поняла, – кивнула Суана. – «Удмай» – это яблоко.
       – Идаэ, – ответил слуга и повёл принцессу дальше.
       Пройдя через сад, они вышли к широкому полю, на котором покачивались зелёные колосья какого-то злака.
       – Мистау, – проговорил Дум-Вар, показывая на поле. – Мы делай его биху.
       – Вы делаете из него хлеб, – догадалась принцесса.
       – Идаэ.
       Дум-Вар повёл её вдоль поля по дороге, которая стала постепенно подниматься в гору. Где-то вдалеке наверху Суана увидела большое овечье стадо, вокруг которого суетилось с десяток-другой фигурок думрутов.
       – Круаш, – сказал Дум-Вар.
       – Понятно, – сказала принцесса. – Вы едите овец.
       – Бас. Думруат не ешь айхиж. Мы не ешь мясо. Круаш расти для кирод.
       – Значит, думруты выращивают овец только для киродов?
       – Идаэ. Мы нельзя ешь мясо.
       – Драконы запрещают вам есть мясо?
       – Бас. Кирод не запрещай мы делай что. Наша чисбаб запрещай ешь мясо.
       – Кто такой чисбаб?
       – Чисбаб… – Дум-Вар задумался, не зная, как объяснить Суане. – Я не знай говори что это. Это не думрут. Это не кирод. Чисбаб не живи Алут, не живи здесь. Чисбаб живи высоко после небо.
       – Я поняла, Дум-Вар. Чисбаб – тот, кому вы молитесь.
       – Идаэ. Чисбаб будь великая. Он делай нас. Он делай кирод. Он делай всё. Чисбаб говори как мы должен живи.
       – Мы тоже молимся, – сказала принцесса. – Только мы молимся Великому Зомулу.
       – Эдхисухар хлама зомул шебату хладэ апол ^[17] , – проскрипел Дум-Вар.
       – Великий Зомул не любит, когда убивают, – возразила Суана. – Но он разрешает убивать для защиты.
       – Уи саха дэр гуршал сана хишид’и се апол флайу лашаима были се гурфашат кусатсоиви ху хлама зомулма скал ^[18] .
       Принцесса не до конца поняла всё, что сказал думрут, но общий смысл она уловила.
       – Я знаю, Дум-Вар, ты хочешь сказать, что люди завоевали Мегалию, не защищаясь. Но ведь Великий Зомул помогал им, а не драконам, значит, он посчитал, что правда на их стороне.
       – Эсдаллалихса уи саха дэр ста шатуху дотал чисбабтэ эшуба аполи зурмаиви ^[19] , – спросил слуга.
       – Я не могу тебе ответить, Дум-Вар. Я могу говорить только за себя: я бы не смогла причинить зло тому, кто мне ничего не сделал. Но я не могу говорить за других людей – возможно, для кого-то это возможно. А кто-то, наверное, не верит в Великого Зомула.
       – Абэ ста шатуху банурал чисбабтэ ^[20] .
       Суана пожала плечами.
       – Много людей, которые не верят в Зомула. Много тех, кто обманывает и себя, и других.
       – Эсдаллалихса ваша люди нет завтра, – заключил Дум-Вар и, не оборачиваясь, пошёл обратно в деревню.
       

Глава 13. Дом думрутов.

       Они вернулись в деревню. Часть думрутов уже разошлась, но ещё оставалась небольшая их кучка, состоявшая из дюжины детей и нескольких взрослых.
       – Эсдаллалихса хоти ешь, – обратился Дум-Вар к Суане.
       – Спасибо, я не хочу обедать, – ответила принцесса, которой не настолько сильно хотелось есть, чтобы согласиться на трапезу в окружении враждебно настроенных к ней серокожих человечков в сшитой из лохмотьев и лоскутов одежде.
       – Эсдаллалихса йет чи запшат’ен буйал лехба бихуви йа чи шузулен лехма шалуви се за чисбаби ^[21] . Ты не можно не ешь наша если иди наша шалу.
       Думруты, также как и кироды, не использовали в речи никакой интонации, так что различить оттенки сказанного можно было только исходя из сказанного. Но в словах Дум-Вара она каким-то образом ощутила непоколебимую твёрдость, указывающую на абсолютную невозможность отказаться от угощения.
       – Хорошо. Раз я не могу отказаться, я вынуждена согласиться. Куда ты меня поведёшь?