– Мы иди наша мафал.
Дум-Вар не стал дожидаться ответа Суаны и направился к своему домику. Ей не оставалось ничего делать, как идти за ним. Добравшись до дома, слуга открыл дверь, заглянул внутрь, затем повернулся и громко проговорил куда-то вглубь деревни:
– Сау талан та ашахалус эсдаллалихсави сит буйал лехба бихуви [1]
– Чисбаб клундоттуфто чиви се чима фашухтави. Та се чима стос шахалша [2]
Спустя минуту к дому подошли три думрута. Один из них прошёл мимо принцессы и вошёл в домик.
– Эсдаллалихса иди мафал, – сказал Дум-Вар, показывая жестом девушке, что она должна зайти внутрь.
Суана печально вздохнула и уже привычным образом вползла в жилище, начав осматриваться. В доме находился только один думрут, который только вошёл внутрь. Теперь он сидел на полу прямо напротив двери, подогнув и скрестив под себя ноги, и внимательно смотрел на принцессу.
– Проходи, эсдаллалихса, – услышала Суана, хотя из-за печки не могла нормально видеть лицо думрута. – Садись сюда.
Хозяин показал рукой на соседнее место справа от себя, и принцесса на четвереньках поползла, чтобы усесться рядом с ним. Девушка никогда не сидела на полу, поэтому долго пыталась принять какую-то удобную позу под настойчивым взглядом думрута.
– Не стесняйся, эсдаллалихса, – проскрипел хозяин. - Садись так, как тебе будет удобно.
Он терпеливо дождался, когда Суана, наконец, найдёт для себя приемлемое положение, устроившись полубоком к печке и лицом к думруту с отправленными в сторону ногами и опершись левой рукой в пол.
– Деахалта уад [3]
В дом зашёл Дум-Вар, который занял место по левую руку от первого думрута, а за ним вошли два других думрута, занявших места ближе к входу. Если вначале для Суаны все думруты были на одно лицо, то теперь она уже стала их постепенно различать, и ей было хорошо заметно, что на лице первого думрута было больше морщин-складок, а последних вошедших, напротив, лица были немного помоложе, чем у её слуги.
– Тебя зовут Суана, – то ли спросил, то ли утвердил старший. – Моё имя Дум-Храст, а это мои сыновья. Дум-Вара ты уже знаешь. Это Дум-Кулай, а это Дум-Фаэт, наш младший. Мы все рады видеть тебя в своём доме.
– Спасибо, Дум-Храст, – ответила принцесса. – Я благодарю вас за приглашение. Вы очень хорошо знаете наш язык.
– Это неудивительно, эсдаллалихса, – ответил хозяин. – Я жил среди людей шесть лет.
– Шесть лет?! – удивилась Суана. – Как это произошло? Давно это было?
– Это было сорок лет назад, эсдаллалихса, – ответил Дум-Храст и замолчал, потому что в дом вошли ещё два думрута с медными подносами в руках. Они стали быстро раскладывать тарелки с едой перед сидящими, а закончив, сразу ушли.
Теперь принцесса окончательно поняла, как различать думрутов-мужчин и думрутов-женщин. У первых головы были покрыты куполообразными шапочками разных цветов, и можно было предположить по отсутствию волос на шее, что их головы были наголо обриты. У думруток были чёрные волосы до плеч, перетянутые платками или тонкими полосками в верхней части головы. Кроме этого других различий в одежде или фигуре Суана не заметила.
На большой тарелке, которая лежала перед принцессой, была полужидкая золотисто-коричневая масса, а сбоку на тарелке поменьше лежали аккуратно уложенные друг на друга десять тонких белых кружков, которые Суана вначале приняла за матерчатые салфетки, но потом поняла, что это тоже что-то съедобное. Никаких приборов вроде вилок или ложек думрутки не принесли, и принцесса с омерзением представила, что придётся есть эту жижу в тарелке рукой.
– Аглашахтаи се аглатуфлатаи чисбаб латшатсо се клундоттуфсо се адалгалсо эшу силки цираф [4]
Его сыновья молча повторили его жест. Закончив короткую молитву, Дум-Храст поднял сложенные ладони вверх, затем, наклонив голову и закрыв глаза, уложил их себе на затылок. Сыновья снова повторили его движение. Подождав так с минуту, хозяин медленно взял из своей маленькой тарелки белый тонкий круг, свернул его в трубочку, зачерпнул ею немного полужидкой массы из большой тарелки и откусив конец трубочки, стал медленно жевать.
Сыновья не притронулись к своей еде. Суана заметила, что все четверо думрутов внимательно смотрят на неё, и поняла, что они не начнут есть, пока она не приступит к еде. Принцесса натянула на лицо улыбку подобрее, чтобы скрыть отвращение, свернула трубочку из круга, макнула её в большую тарелку и осторожно откусила край трубочки, измазанной в жиже.
Начав медленно жевать, Суана почувствовала во рту нечто необычное, но очень вкусное. Тонкий круг был сделан, скорее всего, из муки, но был намного приятнее обычного хлеба. Полужидкая масса за счёт удачного сочетания чего-то сладкого и масляно-молочного давало непередаваемый вкус.
Как только принцесса приступила к еде, за ней это сделал Дум-Вар, затем Дум-Кулай, а после него и Дум-Фаэт. Суана даже не заметила, как втянулась в поглощение пищи, и остановилась, лишь когда большая тарелка почти опустела, а на маленькой осталось только два круга.
– Благодарю за угощение, Дум-Храст, – с теплотой произнесла принцесса. – Мне очень понравилось. Странно, что в замке не дают такую вкусную еду.
– Эсдаллалихса, в замке не готовят такую еду, – ответил хозяин дома. – Кироды, так же как и люди, питаются мясной пищей, а для нас эта еда под запретом. Для себя мы выращиваем набак – по-вашему, это рожь. Из него мы делаем понци. – Дум-Храст показал на оставшиеся в его маленькой тарелке тонкие круги. – Набак мы используем и для других кушаний, например, нишэй, который ты сейчас ела, тоже сделан из набака. Ещё мы выращиваем фрукты и овощи, а наверху в горах держим пчёл, чтобы собирать мёд. У нас есть немного коров, которые дают нам молоко, а в горах пасутся овцы, которые дают нам шерсть. Больше ничего от этих животным нам не нужно. Чисбаб запретил нам есть мясо, потому что это великий грех.
В дом снова зашли две думрутки, которые принесли небольшие стеклянные стаканы с беловатой полупрозрачной жидкостью, забрали тарелки и ушли. Принцесса попробовала напиток, но не смогла распознать, из чего он сделан. Скорее всего, он был приготовлен из молока с добавлением мёда и каких-то трав.
– Скажите, Дум-Храст, а когда вы жили среди людей, тоже не ели мяса? – поинтересовалась Суана.
– Есть мясо для нас – смертный грех, эсдаллалихса, – напомнил думрут. – Когда я жил там, я часто голодал по многу дней, потому что не мог принимать пищу, про которую не знал, из чего она сделана.
– А что вы там делали? Почему вы жили у людей?
– Потому что там был мой дом, эсдаллалихса. Тогда была война, и ваша армия захватила нашу деревню. Кто-то успел убежать, многих убили, в том числе, старых и слабых, а нас, кто был помоложе, оставили.
У принцессы, которая в этот момент пила напиток, похолодело внутри, когда она услышала про убийство думрутов, и она положила стакан. Чтобы как-то смягчить слова Дум-Храста, она с надеждой спросила:
– Значит, люди разрешили вам жить там?
Хозяин дома помолчал, внимательно глядя ей в глаза, затем проскрипел:
– Может, вы называете это жизнью, но у нас это называется «кафлинак». Те, кого люди оставили в живых, были кафлинами, то есть, рабами, по-вашему.
– Вас использовали как раба? – с ужасом спросила Суана.
– Да, эсдаллалихса, – ответил он. – Мы были рабами. Нас заставляли строить военные укрепления, потом меня отправили работать на полях. Чисбабтэ эшбак [5]
– Вы считаете благом, что вас плохо кормили? – изумилась принцесса.
– Да, эсдаллалихса. Потому что мы знали, что в этой отвратительной пище точно нет ни мяса, ни рыбы, ни яиц. Если же нам давали что-то другое, мы отказывались от еды.
– А как вам удалось освободиться?
– Война продолжалась, и однажды киродам удалось прорвать ваши укрепления и разогнать стражников, которые нас стерегли. Это был отряд нашего Отца Ународа. Тогда много сотен думрутов были освобождены, и кироды помогли нам перебраться в безопасное место. Там мы прожили ещё несколько лет, пока ваша армия не стала продвигаться в нашу сторону. У меня тогда уже была своя семья, и я не стал ждать, когда нас снова захватят. Я забрал всех своих близких, и мы перебрались сюда, подальше от войны, построили здесь новую деревню.
Суане не хотелось верить в то, что рассказывал Дум-Храст, но ей трудно было представить, что думрут придумал всю эту историю специально для неё. Между тем, он продолжал говорить:
– Больше половины наших тогда уехали из Сана-Хишида в Сана-Кирод. Через несколько лет война закончилась, Сана-Хишид полностью перешёл в руки людей, и ни один думрут из тех, которые там остались, сюда не приехал. Мы до сих пор не знаем, что с ними произошло.
Наступило долгое молчание. Принцесса была потрясена этим рассказом и не знала, что ей сказать сидящему рядом с ней человечку. Затем она, всё же, собралась с силами и тихо сказала:
– Дум-Храст, мне очень жаль, что вы…
Хозяин дома прервал её нестройную речь:
– Эсдаллалихса, думруты не нуждаются в твоей жалости. Люди разрушили нашу жизнь, разорили наши города и деревни, уничтожили большую часть нашего народа, превратили наш край Сана-Хишид в своё государство Мегалия и заселили эту землю. Мы маленькие по сравнению с вами, и только поэтому хотя бы часть думрутов смогла убежать сюда. А фаргумы были истреблены вами полностью, потому что они в несколько раз больше людей, и у них не было возможности прятаться и пробираться на север. То, что сделали твои сородичи, не может вызвать ничего другого, кроме ненависти и проклятия всего человеческого рода, но мы не испытываем ненависти к тебе и многим другим мирным людям, которые в этом не виноваты. Твой отец воевал с киродами, твой дед воевал с ними, и так же поступали все твои предки, и у меня нет сомнения, что когда ты станешь королевой и выйдешь замуж за очередного воина, вы продолжите вредить нам и разрушать наш мир, и так же будут поступать твои потомки, но такова наша природа: мы не воины – мы мирный народ, который никому не желает зла. И пока ты ещё ничего нам не сделала, мы не должны тебя ненавидеть.
Суана с печалью на лице молча выслушала эту длинную тираду, глядя в глаза Дум-Храсту. Когда он замолчал, она опустила голову.
– Подними голову, эсдаллалихса, и посмотри мне в глаза, – сказал хозяин, а когда принцесса исполнила его повеление, продолжил: – Сейчас, когда ты испытываешь стыд за своих предков или жалость к нам, это не имеет никакого значения, эсдаллалихса. Важно, как ты поступишь, когда вернёшься в свой замок и станешь королевой. Если тогда ты вспомнишь то, о чём я тебе рассказал, тогда это и будет иметь смысл. Подумай об этом, пока ты здесь.
Дум-Храст снова сложил руки перед собой и опять прочёл молитву:
– Аглашахтаи се аглатуфлатаи чисбаб садфулша чиви чима туф лехтэ силки [6]
Закрыв глаза, он поднял руки и положил их на голову. Его сыновья всё это время молча повторяли за ним все движения. Подождав немного, Дум-Храст открыл глаза, опустил руки и поднялся с пола. Вслед за ним поднялись и его сыновья.
– Спасибо за то, что посетила нашу деревню и не побрезговала нашей пищей, эсдаллалихса, – сказал он Суане. – Мы возвращаемся к работе, а Дум-Вар остаётся с тобой. Ты можешь оставаться в деревне столько, сколько тебе заблагорассудится.
– Спасибо вам, – ответила принцесса. – Вы очень добры ко мне.
Она дождалась, когда хозяин дома с двумя сыновьями покинет жилище, затем ползком выбралась наружу. Дум-Вар вышел за ней и закрыл дверь.
От любопытствующих теперь осталась лишь стайка из нескольких детей, которые в стороне продолжали наблюдать за девушкой.
– Я, пожалуй, пойду в замок, – сказала Суана.
– Хорошо, – ответил Дум-Вар. – Я тоже иди. Моя должен вернись. Уже вечер.
Они вышли из деревни, и принцесса напоследок остановилась, чтобы ещё раз оглянуться на последнее пристанище думрутов, многократно изгнанных людьми с их земли. Часть пути они прошли в молчании, затем Суана спросила:
– Твоим родным приходится много работать, Дум-Вар?
– Сейчас лето, – ответил слуга. – Мы должен перед зима собирай мисто мой ниэй. Зима не будь другая еда кроме наша собирай лето.
– Я поняла. А чем вы занимаетесь зимой?
– Зима мы тоже работай. Мы делай новая калаф. Мы чини старая калоф и мафол. Ещё мы собирай сигер и луарг…
– Постой, постой, Дум-Вар. Объясни, что такое «калаф», «сигир» и «лург».
– Калаф будь что мы используй для работа.
– Инструмент.
– Идаэ. Сигир и лург будь часть дерево. Мы резать дерево. Толстый будь сигир и тонкий будь лург.
– Понятно. Дрова и хворост.
– Идаэ. Зима наша нужен много гир. Много огонь.
– Я видела печку в вашем доме. Только я не увидела, куда уходит труба – на крыше нет отверстия. Куда же уходит дым?
– Дым иди внутри крыша. Там много отверстие для дым иди небо. Это дай что зима крыша тёплый.
– Хорошо придумано. Значит, вы всё делаете сами? И свои инструменты тоже?
– Бас. Часть инструмент мы делай. Часть инструмент мы меняй другой думрут.
Они прошли больше половины пути, когда впереди в небе появилось несколько точек. Очень скоро эти точки стали стремительно увеличиваться, так что через пару минут Суана и её спутник уже понимали, что прямо на них несётся группа из дюжины драконов, и остановились. Вскоре летучий отряд подлетел и закружил над головами, постепенно снижаясь. При этом драконы издавали хором трубные звуки, то ли пугая принцессу и думрута, то ли подбадривая себя.
Наконец, драконы опустились на землю, образовав кольцо вокруг Суаны и Дум-Вара.
Позолоченная карета с ярко выделяющейся эмблемой в форме горизонтально уложенного тюльпана въехала в крепость в сопровождении конного отряда, и стражники не посмели надолго задерживать всю эту группу, так что она спокойно проследовала к дворцу.
Когда карета остановилась, один из сопровождающих спешился и, подойдя к ней, открыл дверцу, а затем помог спуститься принцессе Аэсельфале и одетой в богато украшенное платье девочке.
– Вот, Авкортия, – сказала принцесса, подводя её ближе к воротам, – это и есть наш дворец.
– Довольно мрачное здание, – оглядев огромное строение, заметила девочка.
– Возможно. Но потомкам великой Беабет не пристало стремиться к роскоши, милая. Мы служим своему государству поколение за поколением, и это великая честь – править народом Мегалии.
Дочь внимательно выслушала сказанное Аэсельфалой, кивнула головой, а потом её лицо тронула лёгкая улыбка.
– Ладно, мама, оставь эти высокопарные слова для других. Я прекрасно понимаю, о чём думают те, кто сидит на троне.
– Нет, родная моя, ты этого пока не понимаешь. Если ты представляешь себе, что трон подобен ванне с ароматными маслами, где можно часами нежиться, пока слуги подливают тебе воду, то ты глубоко заблуждаешься.
Дум-Вар не стал дожидаться ответа Суаны и направился к своему домику. Ей не оставалось ничего делать, как идти за ним. Добравшись до дома, слуга открыл дверь, заглянул внутрь, затем повернулся и громко проговорил куда-то вглубь деревни:
– Сау талан та ашахалус эсдаллалихсави сит буйал лехба бихуви [1]
Закрыть
.Отец, я привёл принцессу разделить с нами трапезу.
– Чисбаб клундоттуфто чиви се чима фашухтави. Та се чима стос шахалша [2]
Закрыть
, – раздалось в ответ.Да благословит Творец тебя и твоего гостя. Мы с твоими братьями идём.
Спустя минуту к дому подошли три думрута. Один из них прошёл мимо принцессы и вошёл в домик.
– Эсдаллалихса иди мафал, – сказал Дум-Вар, показывая жестом девушке, что она должна зайти внутрь.
Суана печально вздохнула и уже привычным образом вползла в жилище, начав осматриваться. В доме находился только один думрут, который только вошёл внутрь. Теперь он сидел на полу прямо напротив двери, подогнув и скрестив под себя ноги, и внимательно смотрел на принцессу.
– Проходи, эсдаллалихса, – услышала Суана, хотя из-за печки не могла нормально видеть лицо думрута. – Садись сюда.
Хозяин показал рукой на соседнее место справа от себя, и принцесса на четвереньках поползла, чтобы усесться рядом с ним. Девушка никогда не сидела на полу, поэтому долго пыталась принять какую-то удобную позу под настойчивым взглядом думрута.
– Не стесняйся, эсдаллалихса, – проскрипел хозяин. - Садись так, как тебе будет удобно.
Он терпеливо дождался, когда Суана, наконец, найдёт для себя приемлемое положение, устроившись полубоком к печке и лицом к думруту с отправленными в сторону ногами и опершись левой рукой в пол.
– Деахалта уад [3]
Закрыть
, – громко сказал думрут, обратив лицо к входу.Заходите, дети.
В дом зашёл Дум-Вар, который занял место по левую руку от первого думрута, а за ним вошли два других думрута, занявших места ближе к входу. Если вначале для Суаны все думруты были на одно лицо, то теперь она уже стала их постепенно различать, и ей было хорошо заметно, что на лице первого думрута было больше морщин-складок, а последних вошедших, напротив, лица были немного помоложе, чем у её слуги.
– Тебя зовут Суана, – то ли спросил, то ли утвердил старший. – Моё имя Дум-Храст, а это мои сыновья. Дум-Вара ты уже знаешь. Это Дум-Кулай, а это Дум-Фаэт, наш младший. Мы все рады видеть тебя в своём доме.
– Спасибо, Дум-Храст, – ответила принцесса. – Я благодарю вас за приглашение. Вы очень хорошо знаете наш язык.
– Это неудивительно, эсдаллалихса, – ответил хозяин. – Я жил среди людей шесть лет.
– Шесть лет?! – удивилась Суана. – Как это произошло? Давно это было?
– Это было сорок лет назад, эсдаллалихса, – ответил Дум-Храст и замолчал, потому что в дом вошли ещё два думрута с медными подносами в руках. Они стали быстро раскладывать тарелки с едой перед сидящими, а закончив, сразу ушли.
Теперь принцесса окончательно поняла, как различать думрутов-мужчин и думрутов-женщин. У первых головы были покрыты куполообразными шапочками разных цветов, и можно было предположить по отсутствию волос на шее, что их головы были наголо обриты. У думруток были чёрные волосы до плеч, перетянутые платками или тонкими полосками в верхней части головы. Кроме этого других различий в одежде или фигуре Суана не заметила.
На большой тарелке, которая лежала перед принцессой, была полужидкая золотисто-коричневая масса, а сбоку на тарелке поменьше лежали аккуратно уложенные друг на друга десять тонких белых кружков, которые Суана вначале приняла за матерчатые салфетки, но потом поняла, что это тоже что-то съедобное. Никаких приборов вроде вилок или ложек думрутки не принесли, и принцесса с омерзением представила, что придётся есть эту жижу в тарелке рукой.
– Аглашахтаи се аглатуфлатаи чисбаб латшатсо се клундоттуфсо се адалгалсо эшу силки цираф [4]
Закрыть
, – проговорил Дум-Храст, подняв перед собой направленную вправо левую руку ладонью вниз, а правую ладонь уложив сверху.Всемогущий и всемилостивейший Творец, прими, благослови и наполни светом эту пищу.
Его сыновья молча повторили его жест. Закончив короткую молитву, Дум-Храст поднял сложенные ладони вверх, затем, наклонив голову и закрыв глаза, уложил их себе на затылок. Сыновья снова повторили его движение. Подождав так с минуту, хозяин медленно взял из своей маленькой тарелки белый тонкий круг, свернул его в трубочку, зачерпнул ею немного полужидкой массы из большой тарелки и откусив конец трубочки, стал медленно жевать.
Сыновья не притронулись к своей еде. Суана заметила, что все четверо думрутов внимательно смотрят на неё, и поняла, что они не начнут есть, пока она не приступит к еде. Принцесса натянула на лицо улыбку подобрее, чтобы скрыть отвращение, свернула трубочку из круга, макнула её в большую тарелку и осторожно откусила край трубочки, измазанной в жиже.
Начав медленно жевать, Суана почувствовала во рту нечто необычное, но очень вкусное. Тонкий круг был сделан, скорее всего, из муки, но был намного приятнее обычного хлеба. Полужидкая масса за счёт удачного сочетания чего-то сладкого и масляно-молочного давало непередаваемый вкус.
Как только принцесса приступила к еде, за ней это сделал Дум-Вар, затем Дум-Кулай, а после него и Дум-Фаэт. Суана даже не заметила, как втянулась в поглощение пищи, и остановилась, лишь когда большая тарелка почти опустела, а на маленькой осталось только два круга.
– Благодарю за угощение, Дум-Храст, – с теплотой произнесла принцесса. – Мне очень понравилось. Странно, что в замке не дают такую вкусную еду.
– Эсдаллалихса, в замке не готовят такую еду, – ответил хозяин дома. – Кироды, так же как и люди, питаются мясной пищей, а для нас эта еда под запретом. Для себя мы выращиваем набак – по-вашему, это рожь. Из него мы делаем понци. – Дум-Храст показал на оставшиеся в его маленькой тарелке тонкие круги. – Набак мы используем и для других кушаний, например, нишэй, который ты сейчас ела, тоже сделан из набака. Ещё мы выращиваем фрукты и овощи, а наверху в горах держим пчёл, чтобы собирать мёд. У нас есть немного коров, которые дают нам молоко, а в горах пасутся овцы, которые дают нам шерсть. Больше ничего от этих животным нам не нужно. Чисбаб запретил нам есть мясо, потому что это великий грех.
В дом снова зашли две думрутки, которые принесли небольшие стеклянные стаканы с беловатой полупрозрачной жидкостью, забрали тарелки и ушли. Принцесса попробовала напиток, но не смогла распознать, из чего он сделан. Скорее всего, он был приготовлен из молока с добавлением мёда и каких-то трав.
– Скажите, Дум-Храст, а когда вы жили среди людей, тоже не ели мяса? – поинтересовалась Суана.
– Есть мясо для нас – смертный грех, эсдаллалихса, – напомнил думрут. – Когда я жил там, я часто голодал по многу дней, потому что не мог принимать пищу, про которую не знал, из чего она сделана.
– А что вы там делали? Почему вы жили у людей?
– Потому что там был мой дом, эсдаллалихса. Тогда была война, и ваша армия захватила нашу деревню. Кто-то успел убежать, многих убили, в том числе, старых и слабых, а нас, кто был помоложе, оставили.
У принцессы, которая в этот момент пила напиток, похолодело внутри, когда она услышала про убийство думрутов, и она положила стакан. Чтобы как-то смягчить слова Дум-Храста, она с надеждой спросила:
– Значит, люди разрешили вам жить там?
Хозяин дома помолчал, внимательно глядя ей в глаза, затем проскрипел:
– Может, вы называете это жизнью, но у нас это называется «кафлинак». Те, кого люди оставили в живых, были кафлинами, то есть, рабами, по-вашему.
– Вас использовали как раба? – с ужасом спросила Суана.
– Да, эсдаллалихса, – ответил он. – Мы были рабами. Нас заставляли строить военные укрепления, потом меня отправили работать на полях. Чисбабтэ эшбак [5]
Закрыть
, люди кормили нас очень плохо, в основном, давали грубый хлеб и похлёбку из очисток. Пить давали только воду.Слава Богу.
– Вы считаете благом, что вас плохо кормили? – изумилась принцесса.
– Да, эсдаллалихса. Потому что мы знали, что в этой отвратительной пище точно нет ни мяса, ни рыбы, ни яиц. Если же нам давали что-то другое, мы отказывались от еды.
– А как вам удалось освободиться?
– Война продолжалась, и однажды киродам удалось прорвать ваши укрепления и разогнать стражников, которые нас стерегли. Это был отряд нашего Отца Ународа. Тогда много сотен думрутов были освобождены, и кироды помогли нам перебраться в безопасное место. Там мы прожили ещё несколько лет, пока ваша армия не стала продвигаться в нашу сторону. У меня тогда уже была своя семья, и я не стал ждать, когда нас снова захватят. Я забрал всех своих близких, и мы перебрались сюда, подальше от войны, построили здесь новую деревню.
Суане не хотелось верить в то, что рассказывал Дум-Храст, но ей трудно было представить, что думрут придумал всю эту историю специально для неё. Между тем, он продолжал говорить:
– Больше половины наших тогда уехали из Сана-Хишида в Сана-Кирод. Через несколько лет война закончилась, Сана-Хишид полностью перешёл в руки людей, и ни один думрут из тех, которые там остались, сюда не приехал. Мы до сих пор не знаем, что с ними произошло.
Наступило долгое молчание. Принцесса была потрясена этим рассказом и не знала, что ей сказать сидящему рядом с ней человечку. Затем она, всё же, собралась с силами и тихо сказала:
– Дум-Храст, мне очень жаль, что вы…
Хозяин дома прервал её нестройную речь:
– Эсдаллалихса, думруты не нуждаются в твоей жалости. Люди разрушили нашу жизнь, разорили наши города и деревни, уничтожили большую часть нашего народа, превратили наш край Сана-Хишид в своё государство Мегалия и заселили эту землю. Мы маленькие по сравнению с вами, и только поэтому хотя бы часть думрутов смогла убежать сюда. А фаргумы были истреблены вами полностью, потому что они в несколько раз больше людей, и у них не было возможности прятаться и пробираться на север. То, что сделали твои сородичи, не может вызвать ничего другого, кроме ненависти и проклятия всего человеческого рода, но мы не испытываем ненависти к тебе и многим другим мирным людям, которые в этом не виноваты. Твой отец воевал с киродами, твой дед воевал с ними, и так же поступали все твои предки, и у меня нет сомнения, что когда ты станешь королевой и выйдешь замуж за очередного воина, вы продолжите вредить нам и разрушать наш мир, и так же будут поступать твои потомки, но такова наша природа: мы не воины – мы мирный народ, который никому не желает зла. И пока ты ещё ничего нам не сделала, мы не должны тебя ненавидеть.
Суана с печалью на лице молча выслушала эту длинную тираду, глядя в глаза Дум-Храсту. Когда он замолчал, она опустила голову.
– Подними голову, эсдаллалихса, и посмотри мне в глаза, – сказал хозяин, а когда принцесса исполнила его повеление, продолжил: – Сейчас, когда ты испытываешь стыд за своих предков или жалость к нам, это не имеет никакого значения, эсдаллалихса. Важно, как ты поступишь, когда вернёшься в свой замок и станешь королевой. Если тогда ты вспомнишь то, о чём я тебе рассказал, тогда это и будет иметь смысл. Подумай об этом, пока ты здесь.
Дум-Храст снова сложил руки перед собой и опять прочёл молитву:
– Аглашахтаи се аглатуфлатаи чисбаб садфулша чиви чима туф лехтэ силки [6]
Закрыть
.Всемогущий и всемилостивейший Творец, благодарим тебя за пищу, которую ты даришь нам.
Закрыв глаза, он поднял руки и положил их на голову. Его сыновья всё это время молча повторяли за ним все движения. Подождав немного, Дум-Храст открыл глаза, опустил руки и поднялся с пола. Вслед за ним поднялись и его сыновья.
– Спасибо за то, что посетила нашу деревню и не побрезговала нашей пищей, эсдаллалихса, – сказал он Суане. – Мы возвращаемся к работе, а Дум-Вар остаётся с тобой. Ты можешь оставаться в деревне столько, сколько тебе заблагорассудится.
– Спасибо вам, – ответила принцесса. – Вы очень добры ко мне.
Она дождалась, когда хозяин дома с двумя сыновьями покинет жилище, затем ползком выбралась наружу. Дум-Вар вышел за ней и закрыл дверь.
От любопытствующих теперь осталась лишь стайка из нескольких детей, которые в стороне продолжали наблюдать за девушкой.
– Я, пожалуй, пойду в замок, – сказала Суана.
– Хорошо, – ответил Дум-Вар. – Я тоже иди. Моя должен вернись. Уже вечер.
Они вышли из деревни, и принцесса напоследок остановилась, чтобы ещё раз оглянуться на последнее пристанище думрутов, многократно изгнанных людьми с их земли. Часть пути они прошли в молчании, затем Суана спросила:
– Твоим родным приходится много работать, Дум-Вар?
– Сейчас лето, – ответил слуга. – Мы должен перед зима собирай мисто мой ниэй. Зима не будь другая еда кроме наша собирай лето.
– Я поняла. А чем вы занимаетесь зимой?
– Зима мы тоже работай. Мы делай новая калаф. Мы чини старая калоф и мафол. Ещё мы собирай сигер и луарг…
– Постой, постой, Дум-Вар. Объясни, что такое «калаф», «сигир» и «лург».
– Калаф будь что мы используй для работа.
– Инструмент.
– Идаэ. Сигир и лург будь часть дерево. Мы резать дерево. Толстый будь сигир и тонкий будь лург.
– Понятно. Дрова и хворост.
– Идаэ. Зима наша нужен много гир. Много огонь.
– Я видела печку в вашем доме. Только я не увидела, куда уходит труба – на крыше нет отверстия. Куда же уходит дым?
– Дым иди внутри крыша. Там много отверстие для дым иди небо. Это дай что зима крыша тёплый.
– Хорошо придумано. Значит, вы всё делаете сами? И свои инструменты тоже?
– Бас. Часть инструмент мы делай. Часть инструмент мы меняй другой думрут.
Они прошли больше половины пути, когда впереди в небе появилось несколько точек. Очень скоро эти точки стали стремительно увеличиваться, так что через пару минут Суана и её спутник уже понимали, что прямо на них несётся группа из дюжины драконов, и остановились. Вскоре летучий отряд подлетел и закружил над головами, постепенно снижаясь. При этом драконы издавали хором трубные звуки, то ли пугая принцессу и думрута, то ли подбадривая себя.
Наконец, драконы опустились на землю, образовав кольцо вокруг Суаны и Дум-Вара.
Глава 14. Законная наследница престола.
Позолоченная карета с ярко выделяющейся эмблемой в форме горизонтально уложенного тюльпана въехала в крепость в сопровождении конного отряда, и стражники не посмели надолго задерживать всю эту группу, так что она спокойно проследовала к дворцу.
Когда карета остановилась, один из сопровождающих спешился и, подойдя к ней, открыл дверцу, а затем помог спуститься принцессе Аэсельфале и одетой в богато украшенное платье девочке.
– Вот, Авкортия, – сказала принцесса, подводя её ближе к воротам, – это и есть наш дворец.
– Довольно мрачное здание, – оглядев огромное строение, заметила девочка.
– Возможно. Но потомкам великой Беабет не пристало стремиться к роскоши, милая. Мы служим своему государству поколение за поколением, и это великая честь – править народом Мегалии.
Дочь внимательно выслушала сказанное Аэсельфалой, кивнула головой, а потом её лицо тронула лёгкая улыбка.
– Ладно, мама, оставь эти высокопарные слова для других. Я прекрасно понимаю, о чём думают те, кто сидит на троне.
– Нет, родная моя, ты этого пока не понимаешь. Если ты представляешь себе, что трон подобен ванне с ароматными маслами, где можно часами нежиться, пока слуги подливают тебе воду, то ты глубоко заблуждаешься.
