Шиспусай подошёл к своей карете и стал её осматривать. Затем он вытащил из-за пазухи мешок, достал из него влажную тряпицу и развернул её. Внутри лежали две огромные – в полруки – чёрные моркови. Возница подошёл к лошадям и по очереди скормил им корнеплоды, потрепав каждую по морде.
– Сегодня, наверное, будет дождь, – сказал он Бизуфу. – У меня что-то заломило в пояснице. Я немного посижу в карете, а ты смотри в оба: увидишь господина, сразу скажи мне. Не дай бог, он увидит меня внутри кареты. Часа через полтора-два нужно будет накормить и напоить лошадей, а потом и самим перекусить.
Юноша кивнул головой, а Шиспусай забрался внутрь и, закрыв дверь, устроился на одном из сидений, привалившись к углу так, чтобы видеть через окно вход во дворец. Впрочем, вскоре его глаза закрылись, а спустя ещё пару минут из кареты стал доноситься лёгкий храп.
Убедившись, что возница спит, Бизуф медленно направился к продолжавшим разговаривать на площадке людям. Он несколько раз оглянулся на свою карету, чтобы убедиться, что его товарищ продолжает спокойно дремать.
На просторном пустыре два коня – чёрный и белый – бродили в поисках подходящей для еды травы. Иногда они поворачивали свои головы в направлении холма, откуда доносился железный лязг: шёл очередной поединок Суаны с Эльтодом.
Сейчас они сражались налегке – без доспехов, – и было трудно понять, кто из них владеет мечом лучше. Эльтод был сильнее и опытнее своей противницы, но это его преимущество компенсировалось большим количеством приёмов, которым принцессу научил её отец. Впрочем, это была всего лишь тренировка, а не настоящий бой, и каждый из сражающихся набирался необходимого опыта для владения оружием.
За последние несколько дней это стало обязательной частью расписания: принцесса после завтрака спускалась вниз и выходила из замка, где её ждал кирод. Оседлав коней, они пускались вскачь туда, куда требовала душа Суаны. Безжизненное пространство, окружавшее замок, уже не вызывало у принцессы такого неприятия, как раньше. Ей стала нравиться эта каменистая земля, покрытая мелкой сорной травой и колючками, наливающаяся новыми красками под лучами восходящего солнца.
Полчаса гонки сменялись получасовым боем на мечах, после чего они не спеша возвращались в замок, беседуя по дороге.
В утреннее время вокруг не было ни одной живой души, кроме небольших стаек ворон, рыскающих по окружающим холмам в поисках какой-нибудь добычи. Однако в этот раз случилось нечто необычное. Принцесса с киродом заметили вдалеке в небе шестерых драконов, летевших в сторону замка. Они пролетели мимо, не остановившись, хотя увидели тренирующихся.
Суана и Эльтод остановили бой и взглядом проводили драконов, пока те не скрылись из виду.
– Что-то случилось? – спросила принцесса.
– Я не знаю, – ответил кирод. – Это наши воины с границы. Обычно они прилетают в Орунид, если кто-то переходит её. Раз они не остановились, значит, дело срочное.
– Тебе, наверное, нужно торопиться в замок, – предположила Суана. – Поедем обратно?
– Нет, – спокойно ответил Эльтод. – Если я понадоблюсь, дядя пошлёт за мной.
Они продолжили бой, но вскоре им пришлось снова прерваться: драконы летели обратно, и на этот раз они спустились вниз.
– Клунтэ кижаб, – поприветствовал их Эльтод. – Уи хлама ланак кафит [1]
– Хусо дэтуфаи эльто стас, – протрубил один из драконов. – Агла ху фут’и эмаш чима лавал хутху [2]
– Хла шотбафус уи латаи нашой. Кидлар дэр клахаи дулста басухус [3]
– Багаспалсо сау стас агла ху кулаи. Лех шатайус дэр сит афулат талантэ ношави дэр бахол тала дишлу орунидэ [4]
– Дул бахол [5]
– Бафулатша. Хену суэшет таланба. Фулту тэси. Лачитсо гуша кабил. Ихсау [6]
Драконы встрепенулись, готовясь взлететь.
– Ихсау стос, – сказал Эльтод им на прощание. – Аэ футаи спах се футаи ошут [7]
После того, как драконы взлетели, Суана и Эльтод проводили их взглядами.
– Что произошло? – спросила принцесса.
– Ничего особенного, – ответил кирод. – Они должны были о чём-то сообщить дяде.
– О чём-то? – хмыкнула Суана. – Ты вроде бы недавно говорил, что кироды не умеют лгать. А сам врёшь мне. Я ведь уже понимаю вашу речь. Какие-то люди должны приехать к Ународу. Разве не так?
– Предположим, что так, – ответил Эльтод, спокойно глядя ей в глаза. – Я не говорил, что мы не умеем врать. Я говорил, что мы не можем врать друг другу, потому что это сразу видно. Но к людям это не относится, потому что вы привыкли всегда врать и не распознаёте ложь. И сейчас я не врал тебе, принцесса. Просто не хочу об этом говорить. Это дела дяди, и я в них не вмешиваюсь, а тебе и подавно это ни к чему.
– Как это – мне не к чему?! – вскипела Суана. – Эти люди, наверняка, приехали из-за меня. Так что меня это касается в первую очередь.
– Если я не знаю, зачем сюда едут люди, то тебе об этом тем более неизвестно, принцесса. Но даже если они приехали из-за тебя, это ничего не меняет: тебя всё равно не позовут на этот разговор.
Суана вложила меч в ножны. То же сделал и Эльтод.
– И ты считаешь это нормальным – обсуждать меня в моё отсутствие? – спросила принцесса, когда они отправились ловить своих коней. – Хотя если для вас нормально похитить человека и насильно держать в замке, то почему это не может быть нормально.
– Ты права, – ответил кирод. – Я тебе уже говорил об этом: мы разные, и нам трудно понять друг друга. Для вас ненормально похищать людей, а для нас – уничтожать тех, кто не носит оружие и не способен сопротивляться. Мы говорим, когда хотим сообщить что-то своему собеседнику, и молчим, когда не хотим этого делать. Вы часто поступаете наоборот.
– Тебя послушать, так люди только и делают, что врут без остановки, – фыркнула девушка, хватая за уздцы Ишаду и ведя его к дороге.
– Врать всё время невозможно, – ответил Эльтод, положив руку на шею белого коня и направляя его вслед за чёрным. – Потому что тогда все слова изменят свои значения на противоположные, и потеряется смысл вранья. Достаточно лгать в одном случае из трёх, как вы делаете обычно.
– Ты просто ненавидишь людей.
– У меня нет причины любить людей, принцесса. Все мои близкие, включая родителей, погибли в последней войне с вами. Но попробуй меня опровергнуть. Ты уже далеко не ребёнок, но за столько лет тебе наговорили столько вранья, что тебе трудно видеть правду.
– Что ты имеешь в виду, кирод?
– Я имею в виду, что ты даже не представляешь себе настоящую жизнь вокруг себя. Ты считаешь, что живёшь в самой лучшей и самой богатой стране, где все счастливы, что твоей страной правят самые замечательные, честные и справедливые люди, которых обожает ваш народ. Но это далеко не так.
– То, что ты сказал, похоже на сказку, но во многом это так.
– Нет, принцесса, это не так. Ваши люди живут ужасно, и многие предпочитают покинуть свой дом и перебраться в Сана-Кирод, то есть, к своим врагам, как вы говорите, чтобы нормально жить.
– Я знаю, что вы называете нормальной жизнью. Чтобы жить на ваших землях, и люди, и думруты должны выращивать овец и коров, которыми откупаются от вас, киродов.
– Да. И что здесь такого?
– Ты считаешь это справедливым?
– Конечно, принцесса. Мы правим своей страной и защищаем её вместе с её жителями. А жители платят нам за эту защиту. И это не является высокой платой. Представь, что ты один или два часа в день отдаёшь на то, чтобы обеспечить себя и других защитой от внешнего врага. Но всё остальное время ты можешь заниматься, чем хочешь. Поверь, это намного лучше, чем то, что происходит с вашими жителями.
– Что же такое происходит с нашими жителями? Чем их жизнь отличается от ваших?
– Она совсем другая, принцесса. Ты можешь мне не верить, но это так. Я тебе говорил про один-два часа в день, которые должны отдать местные жители. А теперь представь себе тех, у кого почти нет свободного времени, и они по пятнадцать часов в день должны отдавать, занимаясь тяжёлой работой на других, и им остаётся по часу или двум на себя и ещё часов шесть-семь, чтобы поспать. Вот так живут люди в твоей стране.
– Я не очень понимаю твои сравнения с часами. Людей, которые всё время должны выполнять тяжёлую работу по чужому приказу, называют рабами. Но в нашей стране рабство запрещено.
– Это очередная ложь, принцесса. Вы пишете законы, по которым, вроде бы, должны жить, но эти законы не действуют. Большинство ваших людей рождаются рабами, всю жизнь трудятся, как рабы, и умирают рабами.
Суана криво улыбнулась и покачала головой.
– Я знаю, что ты не хочешь верить моим словам, принцесса, потому что с детства слышала совсем другое. Но если ты когда-нибудь решишься посмотреть на то, как живут ваши люди, подобно тому, как пришла в поселение думрутов, то тебя ожидает большой сюрприз. Рождённый в семье пахаря с детства приучается пахать, рождённый в семье пастуха – водить стадо, сын горшечника будет лепить горшки, а сын сапожника – тачать обувь. Но не это самое страшное для ваших жителей.
– Что же для них страшно?
– Страшно то, что каждый из них кормит своим трудом не себя и своих близких, а огромное количество бездельников, обязанность которых – следить за работой других и забирать то, что ими сделано. И горе тем, кто не выполнил свою работу вовремя и как следует, – их ждёт тюрьма и наказание плетьми.
– То, что ты говоришь, кирод, выглядит, действительно, страшно, но я тебе не верю.
– Я это прекрасно понимаю. Мы с тобой разговариваем всего несколько дней. Как мои слова за такое короткое время могут побороть горы лжи, которыми тебя кормили с младенческого возраста? Для того чтобы понять, где правда, тебе придётся сделать усилие, принцесса.
– Усилие? Что ты имеешь в виду?
– Не только я, но и многие твои соплеменники говорили тебе, как они ненавидят своих правителей. Как, по-твоему, можно ли назвать счастливым народ, проклинающий свою власть?
– Ты всё время убеждаешь меня, что мой народ несчастен и ненавидит тех, кто ими правит, кирод. Но и в это я не могу поверить. А то, что это сказал твой дружок или жители деревни, предавшие Мегалию и перебежавшие к вам, меня не убеждает.
– А твои родители и другие предки могут убедить тебя?
Суана с удивлением посмотрела на Эльтода.
– Мои родители? Ты смеёшься?
– Нет, принцесса, я абсолютно серьёзен. Скажи, как часто ты выходила за пределы крепости, в которой жила?
– Очень редко. Я смогу припомнить лишь два-три раза.
– Насколько надёжно охраняются стены вашей крепости и ворота в неё?
– Думаю, достаточно надёжно.
– Я тоже так думаю. Когда-то твои предки построили мощную крепость вокруг дворца, расположив вдоль стены сильный гарнизон. Как, по-твоему, от кого он защищает внутреннюю часть крепости?
– Не знаю… Наверное, на случай нападения врагов.
– Каких врагов? Нас? У нас нет такой силы, чтобы воевать с вами. И другие ваши соседи не сильнее вас.
– Но ты тоже живёшь в замке, который много выше любого строения в Тилугеме!
– Да, наш замок выстроен, чтобы укрываться от врагов, а их у нас хватает: в любой момент на нас могут напасть кироды других родов. Но наш главный враг – вы, и замок нужен, чтобы выдержать осаду вашей армии. В любом случае, ты сама имеешь возможность убедиться, что никто не мешает входить в замок и выходить из него. Каждый день через ворота проходят десятки думрутов, и никто им не препятствует. А попасть внутрь вашей крепости могут только приближённые твоих родителей или их слуги. Вы живёте внутри крепости, как в отдельной стране, и вас охраняет целая армия стражников. Почему?
Принцесса пожала плечами, не зная, как ответить.
– Так я отвечу, – сказал кирод. – Крепость и стражники на стенах защищают вас от своего же народа, который так сильно вас любит, что готов задушить в объятиях. А королева только в страшном сне может себе представить, чтобы ворота крепости были открыты для любого желающего.
– Хочешь сказать, что мои родители боятся людей, и поэтому не пускают их в крепость?
– Не я хочу сказать, принцесса. Это единственная причина, почему ваша королева держится подальше от посторонних людей и огораживает стражниками себя и своих близких.
– Судя по тому, что произошло со мной, охранять крепость необходимо, причём, нужно ещё усилить охрану.
– Что ж, принцесса, когда вернёшься во дворец и станешь королевой, у тебя будет такая возможность.
– Надеюсь, что я скоро вернусь домой. И тогда я не буду отгораживаться от своего народа.
– Это всего лишь слова, принцесса. Когда ты станешь королевой, ты будешь уже другим человеком, и будешь думать совсем по-другому.
– Клянусь, что это не так, кирод! Призываю тебя в свидетели, что я буду править открыто.
– Вряд ли я смогу быть свидетелем для тебя. Кироду нет места в вашей стране. Меня сразу казнят, если я появлюсь там.
– Я разрешу тебе свободно приезжать к нам.
– На этот раз я не верю тебе, принцесса. Что бы ты ни говорила сейчас, как только у тебя появится возможность, ты отомстишь мне.
– Можешь не верить, кирод, но я своё слово сказала, а я привыкла держать своё слово.
В этот момент они увидели летящего со стороны замка в их сторону дракона. Когда он приземлился перед ними, Суана узнала в нём Ународа.
– Чалхар дэр ламини хелша тама дифтаклаки эльто. Цинахалсо шебистэ. Тайар сучалхактэ бахолва дэр зафулатсар тэсма дот’и [8]
– Уи фулта дул бахол хут тэс [9]
– Бас. Бафултар дотсо праштар. Хатар га заслафал. Шахкийаш хена гу слатхал. Фулта га ах [10]
– Фут’и ашелх. Фадар. Аэ футаи спах [11]
– Футаи кусат эльто [12]
Дракон взмахнул крыльями и полетел дальше. Эльтод и принцесса двинулись дальше.
– Кажется, я была права, – сказала Суана по дороге.
– В чём?
– Ународ полетел навстречу людям. Значит, он не хочет, чтобы эти люди приехали сюда. Почему? Из-за меня. Он не хочет, чтобы я с ними столкнулась здесь.
– Ты говорила, что эти люди приехали из-за тебя, – напомнил Эльтод. – Но пока я не могу сказать, что это так. Хотя я согласен, что дядя не хочет, чтобы ты виделась с этими людьми, даже если они тебя не знают. Мало ли, что ты им скажешь или что они скажут тебе.
Принцесса немного помолчала, затем спросила:
– Твой дядя сказал, что ты скоро куда-то отправишься. Ты знаешь, куда?
– Знаю я или нет, в любом случае тебе не скажу, – отрезал кирод. – Тебе нельзя об этом знать.
– Надолго? – с неожиданной грустью в голосе спросила Суана.
– Сегодня, наверное, будет дождь, – сказал он Бизуфу. – У меня что-то заломило в пояснице. Я немного посижу в карете, а ты смотри в оба: увидишь господина, сразу скажи мне. Не дай бог, он увидит меня внутри кареты. Часа через полтора-два нужно будет накормить и напоить лошадей, а потом и самим перекусить.
Юноша кивнул головой, а Шиспусай забрался внутрь и, закрыв дверь, устроился на одном из сидений, привалившись к углу так, чтобы видеть через окно вход во дворец. Впрочем, вскоре его глаза закрылись, а спустя ещё пару минут из кареты стал доноситься лёгкий храп.
Убедившись, что возница спит, Бизуф медленно направился к продолжавшим разговаривать на площадке людям. Он несколько раз оглянулся на свою карету, чтобы убедиться, что его товарищ продолжает спокойно дремать.
Глава 19. Прогулки с драконом.
На просторном пустыре два коня – чёрный и белый – бродили в поисках подходящей для еды травы. Иногда они поворачивали свои головы в направлении холма, откуда доносился железный лязг: шёл очередной поединок Суаны с Эльтодом.
Сейчас они сражались налегке – без доспехов, – и было трудно понять, кто из них владеет мечом лучше. Эльтод был сильнее и опытнее своей противницы, но это его преимущество компенсировалось большим количеством приёмов, которым принцессу научил её отец. Впрочем, это была всего лишь тренировка, а не настоящий бой, и каждый из сражающихся набирался необходимого опыта для владения оружием.
За последние несколько дней это стало обязательной частью расписания: принцесса после завтрака спускалась вниз и выходила из замка, где её ждал кирод. Оседлав коней, они пускались вскачь туда, куда требовала душа Суаны. Безжизненное пространство, окружавшее замок, уже не вызывало у принцессы такого неприятия, как раньше. Ей стала нравиться эта каменистая земля, покрытая мелкой сорной травой и колючками, наливающаяся новыми красками под лучами восходящего солнца.
Полчаса гонки сменялись получасовым боем на мечах, после чего они не спеша возвращались в замок, беседуя по дороге.
В утреннее время вокруг не было ни одной живой души, кроме небольших стаек ворон, рыскающих по окружающим холмам в поисках какой-нибудь добычи. Однако в этот раз случилось нечто необычное. Принцесса с киродом заметили вдалеке в небе шестерых драконов, летевших в сторону замка. Они пролетели мимо, не остановившись, хотя увидели тренирующихся.
Суана и Эльтод остановили бой и взглядом проводили драконов, пока те не скрылись из виду.
– Что-то случилось? – спросила принцесса.
– Я не знаю, – ответил кирод. – Это наши воины с границы. Обычно они прилетают в Орунид, если кто-то переходит её. Раз они не остановились, значит, дело срочное.
– Тебе, наверное, нужно торопиться в замок, – предположила Суана. – Поедем обратно?
– Нет, – спокойно ответил Эльтод. – Если я понадоблюсь, дядя пошлёт за мной.
Они продолжили бой, но вскоре им пришлось снова прерваться: драконы летели обратно, и на этот раз они спустились вниз.
– Клунтэ кижаб, – поприветствовал их Эльтод. – Уи хлама ланак кафит [1]
Закрыть
.Доброе утро. Как ваши дела?
– Хусо дэтуфаи эльто стас, – протрубил один из драконов. – Агла ху фут’и эмаш чима лавал хутху [2]
Закрыть
.Благодарю, брат Эльто. Всё хорошо, как, должно быть, и у тебя.
– Хла шотбафус уи латаи нашой. Кидлар дэр клахаи дулста басухус [3]
Закрыть
, – продолжил спрашивать Эльтод дракона, по-видимому, старшего в этой группе.С добрыми ли вестями вы прибыли? Надеюсь, ничего неприятного не случилось?
– Багаспалсо сау стас агла ху кулаи. Лех шатайус дэр сит афулат талантэ ношави дэр бахол тала дишлу орунидэ [4]
Закрыть
.Не беспокойся, брат, всё нормально. Мы прилетели, чтобы сообщить отцу о том, что в Орунид едет делегация людей.
– Дул бахол [5]
Закрыть
.Что за люди?
– Бафулатша. Хену суэшет таланба. Фулту тэси. Лачитсо гуша кабил. Ихсау [6]
Закрыть
.Мы не знаем. Они будут вести переговоры с отцом. Он их знает. Прости, нам нужно спешить. До свидания.
Драконы встрепенулись, готовясь взлететь.
– Ихсау стос, – сказал Эльтод им на прощание. – Аэ футаи спах се футаи ошут [7]
Закрыть
.До свидания, братья. Счастливого пути и всех благ.
После того, как драконы взлетели, Суана и Эльтод проводили их взглядами.
– Что произошло? – спросила принцесса.
– Ничего особенного, – ответил кирод. – Они должны были о чём-то сообщить дяде.
– О чём-то? – хмыкнула Суана. – Ты вроде бы недавно говорил, что кироды не умеют лгать. А сам врёшь мне. Я ведь уже понимаю вашу речь. Какие-то люди должны приехать к Ународу. Разве не так?
– Предположим, что так, – ответил Эльтод, спокойно глядя ей в глаза. – Я не говорил, что мы не умеем врать. Я говорил, что мы не можем врать друг другу, потому что это сразу видно. Но к людям это не относится, потому что вы привыкли всегда врать и не распознаёте ложь. И сейчас я не врал тебе, принцесса. Просто не хочу об этом говорить. Это дела дяди, и я в них не вмешиваюсь, а тебе и подавно это ни к чему.
– Как это – мне не к чему?! – вскипела Суана. – Эти люди, наверняка, приехали из-за меня. Так что меня это касается в первую очередь.
– Если я не знаю, зачем сюда едут люди, то тебе об этом тем более неизвестно, принцесса. Но даже если они приехали из-за тебя, это ничего не меняет: тебя всё равно не позовут на этот разговор.
Суана вложила меч в ножны. То же сделал и Эльтод.
– И ты считаешь это нормальным – обсуждать меня в моё отсутствие? – спросила принцесса, когда они отправились ловить своих коней. – Хотя если для вас нормально похитить человека и насильно держать в замке, то почему это не может быть нормально.
– Ты права, – ответил кирод. – Я тебе уже говорил об этом: мы разные, и нам трудно понять друг друга. Для вас ненормально похищать людей, а для нас – уничтожать тех, кто не носит оружие и не способен сопротивляться. Мы говорим, когда хотим сообщить что-то своему собеседнику, и молчим, когда не хотим этого делать. Вы часто поступаете наоборот.
– Тебя послушать, так люди только и делают, что врут без остановки, – фыркнула девушка, хватая за уздцы Ишаду и ведя его к дороге.
– Врать всё время невозможно, – ответил Эльтод, положив руку на шею белого коня и направляя его вслед за чёрным. – Потому что тогда все слова изменят свои значения на противоположные, и потеряется смысл вранья. Достаточно лгать в одном случае из трёх, как вы делаете обычно.
– Ты просто ненавидишь людей.
– У меня нет причины любить людей, принцесса. Все мои близкие, включая родителей, погибли в последней войне с вами. Но попробуй меня опровергнуть. Ты уже далеко не ребёнок, но за столько лет тебе наговорили столько вранья, что тебе трудно видеть правду.
– Что ты имеешь в виду, кирод?
– Я имею в виду, что ты даже не представляешь себе настоящую жизнь вокруг себя. Ты считаешь, что живёшь в самой лучшей и самой богатой стране, где все счастливы, что твоей страной правят самые замечательные, честные и справедливые люди, которых обожает ваш народ. Но это далеко не так.
– То, что ты сказал, похоже на сказку, но во многом это так.
– Нет, принцесса, это не так. Ваши люди живут ужасно, и многие предпочитают покинуть свой дом и перебраться в Сана-Кирод, то есть, к своим врагам, как вы говорите, чтобы нормально жить.
– Я знаю, что вы называете нормальной жизнью. Чтобы жить на ваших землях, и люди, и думруты должны выращивать овец и коров, которыми откупаются от вас, киродов.
– Да. И что здесь такого?
– Ты считаешь это справедливым?
– Конечно, принцесса. Мы правим своей страной и защищаем её вместе с её жителями. А жители платят нам за эту защиту. И это не является высокой платой. Представь, что ты один или два часа в день отдаёшь на то, чтобы обеспечить себя и других защитой от внешнего врага. Но всё остальное время ты можешь заниматься, чем хочешь. Поверь, это намного лучше, чем то, что происходит с вашими жителями.
– Что же такое происходит с нашими жителями? Чем их жизнь отличается от ваших?
– Она совсем другая, принцесса. Ты можешь мне не верить, но это так. Я тебе говорил про один-два часа в день, которые должны отдать местные жители. А теперь представь себе тех, у кого почти нет свободного времени, и они по пятнадцать часов в день должны отдавать, занимаясь тяжёлой работой на других, и им остаётся по часу или двум на себя и ещё часов шесть-семь, чтобы поспать. Вот так живут люди в твоей стране.
– Я не очень понимаю твои сравнения с часами. Людей, которые всё время должны выполнять тяжёлую работу по чужому приказу, называют рабами. Но в нашей стране рабство запрещено.
– Это очередная ложь, принцесса. Вы пишете законы, по которым, вроде бы, должны жить, но эти законы не действуют. Большинство ваших людей рождаются рабами, всю жизнь трудятся, как рабы, и умирают рабами.
Суана криво улыбнулась и покачала головой.
– Я знаю, что ты не хочешь верить моим словам, принцесса, потому что с детства слышала совсем другое. Но если ты когда-нибудь решишься посмотреть на то, как живут ваши люди, подобно тому, как пришла в поселение думрутов, то тебя ожидает большой сюрприз. Рождённый в семье пахаря с детства приучается пахать, рождённый в семье пастуха – водить стадо, сын горшечника будет лепить горшки, а сын сапожника – тачать обувь. Но не это самое страшное для ваших жителей.
– Что же для них страшно?
– Страшно то, что каждый из них кормит своим трудом не себя и своих близких, а огромное количество бездельников, обязанность которых – следить за работой других и забирать то, что ими сделано. И горе тем, кто не выполнил свою работу вовремя и как следует, – их ждёт тюрьма и наказание плетьми.
– То, что ты говоришь, кирод, выглядит, действительно, страшно, но я тебе не верю.
– Я это прекрасно понимаю. Мы с тобой разговариваем всего несколько дней. Как мои слова за такое короткое время могут побороть горы лжи, которыми тебя кормили с младенческого возраста? Для того чтобы понять, где правда, тебе придётся сделать усилие, принцесса.
– Усилие? Что ты имеешь в виду?
– Не только я, но и многие твои соплеменники говорили тебе, как они ненавидят своих правителей. Как, по-твоему, можно ли назвать счастливым народ, проклинающий свою власть?
– Ты всё время убеждаешь меня, что мой народ несчастен и ненавидит тех, кто ими правит, кирод. Но и в это я не могу поверить. А то, что это сказал твой дружок или жители деревни, предавшие Мегалию и перебежавшие к вам, меня не убеждает.
– А твои родители и другие предки могут убедить тебя?
Суана с удивлением посмотрела на Эльтода.
– Мои родители? Ты смеёшься?
– Нет, принцесса, я абсолютно серьёзен. Скажи, как часто ты выходила за пределы крепости, в которой жила?
– Очень редко. Я смогу припомнить лишь два-три раза.
– Насколько надёжно охраняются стены вашей крепости и ворота в неё?
– Думаю, достаточно надёжно.
– Я тоже так думаю. Когда-то твои предки построили мощную крепость вокруг дворца, расположив вдоль стены сильный гарнизон. Как, по-твоему, от кого он защищает внутреннюю часть крепости?
– Не знаю… Наверное, на случай нападения врагов.
– Каких врагов? Нас? У нас нет такой силы, чтобы воевать с вами. И другие ваши соседи не сильнее вас.
– Но ты тоже живёшь в замке, который много выше любого строения в Тилугеме!
– Да, наш замок выстроен, чтобы укрываться от врагов, а их у нас хватает: в любой момент на нас могут напасть кироды других родов. Но наш главный враг – вы, и замок нужен, чтобы выдержать осаду вашей армии. В любом случае, ты сама имеешь возможность убедиться, что никто не мешает входить в замок и выходить из него. Каждый день через ворота проходят десятки думрутов, и никто им не препятствует. А попасть внутрь вашей крепости могут только приближённые твоих родителей или их слуги. Вы живёте внутри крепости, как в отдельной стране, и вас охраняет целая армия стражников. Почему?
Принцесса пожала плечами, не зная, как ответить.
– Так я отвечу, – сказал кирод. – Крепость и стражники на стенах защищают вас от своего же народа, который так сильно вас любит, что готов задушить в объятиях. А королева только в страшном сне может себе представить, чтобы ворота крепости были открыты для любого желающего.
– Хочешь сказать, что мои родители боятся людей, и поэтому не пускают их в крепость?
– Не я хочу сказать, принцесса. Это единственная причина, почему ваша королева держится подальше от посторонних людей и огораживает стражниками себя и своих близких.
– Судя по тому, что произошло со мной, охранять крепость необходимо, причём, нужно ещё усилить охрану.
– Что ж, принцесса, когда вернёшься во дворец и станешь королевой, у тебя будет такая возможность.
– Надеюсь, что я скоро вернусь домой. И тогда я не буду отгораживаться от своего народа.
– Это всего лишь слова, принцесса. Когда ты станешь королевой, ты будешь уже другим человеком, и будешь думать совсем по-другому.
– Клянусь, что это не так, кирод! Призываю тебя в свидетели, что я буду править открыто.
– Вряд ли я смогу быть свидетелем для тебя. Кироду нет места в вашей стране. Меня сразу казнят, если я появлюсь там.
– Я разрешу тебе свободно приезжать к нам.
– На этот раз я не верю тебе, принцесса. Что бы ты ни говорила сейчас, как только у тебя появится возможность, ты отомстишь мне.
– Можешь не верить, кирод, но я своё слово сказала, а я привыкла держать своё слово.
В этот момент они увидели летящего со стороны замка в их сторону дракона. Когда он приземлился перед ними, Суана узнала в нём Ународа.
– Чалхар дэр ламини хелша тама дифтаклаки эльто. Цинахалсо шебистэ. Тайар сучалхактэ бахолва дэр зафулатсар тэсма дот’и [8]
Закрыть
.Вижу, ты безупречно исполняешь моё повеление, Эльто. Возвращайся в замок. Я лечу на встречу с людьми, чтобы узнать, что они хотят.
– Уи фулта дул бахол хут тэс [9]
Закрыть
.Ты знаешь, что это за люди?
– Бас. Бафултар дотсо праштар. Хатар га заслафал. Шахкийаш хена гу слатхал. Фулта га ах [10]
Закрыть
.Нет, не знаю, хотя догадываюсь. Думаю, тебе нужно подготовиться. Скорее всего, тебе в ближайшее время нужно будет отправляться в дорогу. Ты знаешь, что надо сделать.
– Фут’и ашелх. Фадар. Аэ футаи спах [11]
Закрыть
.Хорошо, дядя, я понял. Счастливого пути!
– Футаи кусат эльто [12]
Закрыть
.Счастливо оставаться, Эльто.
Дракон взмахнул крыльями и полетел дальше. Эльтод и принцесса двинулись дальше.
– Кажется, я была права, – сказала Суана по дороге.
– В чём?
– Ународ полетел навстречу людям. Значит, он не хочет, чтобы эти люди приехали сюда. Почему? Из-за меня. Он не хочет, чтобы я с ними столкнулась здесь.
– Ты говорила, что эти люди приехали из-за тебя, – напомнил Эльтод. – Но пока я не могу сказать, что это так. Хотя я согласен, что дядя не хочет, чтобы ты виделась с этими людьми, даже если они тебя не знают. Мало ли, что ты им скажешь или что они скажут тебе.
Принцесса немного помолчала, затем спросила:
– Твой дядя сказал, что ты скоро куда-то отправишься. Ты знаешь, куда?
– Знаю я или нет, в любом случае тебе не скажу, – отрезал кирод. – Тебе нельзя об этом знать.
– Надолго? – с неожиданной грустью в голосе спросила Суана.
