Он собирается создать большую армию, в которой помимо киродов будут воевать и другие жители, и эта армия будет воевать новым оружием. Теперь, когда все кироды признали его тануром, он может собрать эту армию. Но ему нужно время, а для этого он должен уговорить твоего отца пойти на перемирие.
– Значит, это перемирие нужно, чтобы собрать и вооружить думрутов, а потом перейти в наступление на нашу армию?
– Думаю, так. Всё, чего сейчас не хватает дяде, это победа – если ему удастся разгромить врага и прогнать его из Сана-Кирода, его власть станет абсолютной. Никто до конца его жизни не посмеет выступить против дяди. Всю жизнь он готовился к этому: заселял свои земли думрутами и людьми, покупал оружие. Теперь настало время использовать всё это, чтобы одержать победу в войне.
– И тогда Ународ станет великим правителем Сана-Кирода?
– Да.
– А после него править страной будешь ты?
– У нас не королевство, Суана. Объявить кирода тануром может только Большой Совет Старших, и все главы родов должны его признать. Если я и стану главой рода Лебиг, меня не сделают тануром – для этого нужна война.
– Твой дядя устроил войну… Как видишь, это оказалось нетрудно.
– Ты хочешь сказать, что и я могу устроить войну, Суана? Мне жаль, что ты до сих пор не поняла, что я не такой, как дядя. Мне не нужна власть над Сана-Киродом, я не хочу делать рабами людей и думрутов. Я хотел бы вернуть страну к тому, что было раньше, когда кироды жили по законам чести.
– Думаешь, это возможно?
– Не знаю… Многие кироды изменились, и в первую очередь – дядя. Ради власти он все эти годы вёл нечестную игру, сговорившись с твоей… с Алистой. Как теперь выяснилось, они вдвоём заставили твоего отца ввязаться в эту войну, и каждый преследует свою цель: дяде эта война даст власть в Сана-Кироде, а Алисте – в вашем королевстве.
– Как ей поможет эта война?
– Вы с отцом мешаете ей стать безграничной правительницей. Если кироды победят в войне, король потеряет влияние в стране. Тогда Алиста продолжит продавать нам рабов за золото, а чтобы их было больше, будет ещё больше людей сажать в тюрьму. А дядя будет превращать Сана-Кирод в своё королевство, меняя законы киродов на законы людей.
– Жаль, что не я правлю в Мегалии, и не ты правишь в Сана-Кироде, – с печалью сказала принцесса. – Уверена, что мы бы сделали жизнь в своих странах лучше, и уж конечно, не допустили бы войны.
– Ты будешь править своим королевством, Суана. Я очень хочу, чтобы ты вернулась домой, стала королевой и прекратила эту войну. Я знаю, что ты мне не веришь, но я сейчас думаю только об этом.
Принцесса остановилась.
– Почему ты думаешь, что я тебе не верю? – спросила она, глядя в глаза кироду.
– Разве можно верить тому, кто принёс тебе столько горя? – ответил он. – Наверное, ты ненавидишь меня.
На лице Суаны появилась грустная улыбка.
– Я действительно ненавидела тебя вначале. Но потом… – она немного помолчала, не зная, как лучше выразить свою мысль, – потом ты столько сделал для меня, что я…
– Я ничего особенного для тебя не сделал, принцесса, – промолвил Эльтод. – Хотя очень хотел бы.
– Ты старался, чтобы я не чувствовала себя здесь пленницей, выполнял все мои просьбы и даже поделился секретом, о котором почти никто не знает.
– Мне это доставляло удовольствие, Суана. Это лишь малая часть того, что я должен был сделать, чтобы искупить свою вину перед тобой. Ведь я похитил тебя, а ты помогла мне выжить.
– А ты несколько раз спас мне жизнь, Эльтод. И знаешь, о чём я больше всего жалею сейчас?
– Наверное, о том, что не можешь попасть домой.
– Нет, Эльтод. Я больше всего жалею о том, что ты дракон, а не человек.
– Почему? Я не понимаю.
– Потому что… потому что…
Принцесса замолчала, а её глаза стали наполняться слезами. Эльтод взял её за руку и осторожно спросил:
– Что с тобой, Суана? Почему ты плачешь?
– Потому что мне очень больно! – воскликнула она.
– Больно?
– Да, больно! Мне больно видеть перед собой человека, но при этом осознавать, что ты не человек, осознавать, что мы не сможем больше так общаться, что я никогда с тобой не встречусь.
– Как странно, – тихо проговорил кирод.
– Что странного? – плачущим голосом отозвалась принцесса.
– Странно слышать от тебя то, о чём я думаю сам. Вчера я слушал Бизуфа, который говорил о своей любви к девочке, которую переодел воином, а сам думал про себя, что, в отличие от него, я никогда не смогу быть с той, кого люблю, потому что я кирод, а она человек.
– Ты… любишь… Кого ты любишь? Какого человека?
– Неужели ты не поняла, Суана? Я люблю ту, кого не имею права любить. Девушку, которой я принёс столько несчастья, и которая должна меня ненавидеть, но почему-то она спасла меня.
Принцесса шмыгнула носом.
– А может, она тоже любит тебя? – спросила она, взяв его за другую руку.
– За что? – почти шёпотом спросил Эльтод.
– Разве любят за что-то? – с лёгкой укоризной спросила принцесса. – Любить значит хотеть быть всё время рядом. Любить значит не представлять себе жизни без того, кого любишь.
– Ты забыла сказать самое главное, Суана, – глухо ответил кирод. – Любить – это желать счастья тому, кого любишь, даже если при этом сам несчастлив. Я разрываюсь между желанием вернуть тебя домой и болью от того, что больше не смогу быть рядом с тобой.
– Я тоже не буду счастлива, когда покину Сана-Кирод. Я хочу вернуться и знаю, что должна вернуться, но и мне будет больно навсегда потерять тебя. Не знаю, что мне делать!
– Ничего уже не поделаешь, Суана! Я надеюсь, что ты благополучно вернёшься домой, забудешь то, что здесь происходило, и станешь счастливой.
Принцесса бросилась на шею Эльтоду. Они обнялись.
– Я никогда не смогу быть счастливой вдали от тебя! – сказала Суана.
Она крепко сжимала его в своих объятиях, а он гладил её по голове и спине. Так они простояли несколько минут.
– Нам нужно идти, принцесса, – сказал кирод. – Надо сказать Бизуфу и остальным, чтобы готовились.
Суана не хотела отпускать его, но затем неожиданно освободила Эльтода из своих объятий и даже с силой оттолкнула его.
– Зачем ты встретился мне, проклятый кирод?! – воскликнула она плача. – Ты ворвался в мою жизнь и всё в ней перевернул! Великий Зомул, за что ты проклял меня?!
Принцесса развернулась и пошла дальше по коридору, опустив голову. Эльтод молча последовал за ней.
Вернувшись в ту же комнату, они снова застали там всех гостей замка.
– Ну, что? – спросил их Бизуф, с подозрением переводя свой взгляд то на Эльтода, то на Суану. – Что вам сказал Ународ?
– Мы отправляемся туда, где сейчас идёт война, – проговорила принцесса.
– То есть?
– Дядя взял на себя командование нашей армии и хочет добиться перемирия, – объяснил кирод. – Он хочет, чтобы Суана помогла ему в этом.
– Значит, у нас есть шанс сделать то, что мы задумали, – обрадовался Бизуф. – Если будет перемирие, нужно попытаться спасти принцессу и прекратить эту войну. А как мы туда доберёмся?
– Наши кироды перенесут вас, – сказал Эльтод. – Так что собирайте свои вещи и готовьтесь.
– А что будет с Ишаду? – робко спросила Суана.
– Я распоряжусь, чтобы его тоже отправили, – пообещал кирод. – И других лошадей тоже.
– За это отдельное спасибо! – поблагодарил его Бизуф, пожимая руку. Затем он, спохватившись, поинтересовался: – А ты что, с нами не едешь?
– Нет, – покачал головой Эльтод. – Я остаюсь в замке. Но вы не беспокойтесь – вас благополучно доставят на место.
– Я надеюсь, мы ещё увидимся?
– Я тоже на это надеюсь.
Кирод попрощался и вышел из комнаты. Когда он сделал несколько шагов, его догнала Суана.
– Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь ещё увидеться, – сказала она. – Я только хотела сказать: исар чиви [1]
– Та сафа исар чиви тама эсдаллалихса, – прошептал он. – Се хенар ис на лашакма фаэта [2]
– Я чувствую, что кироды что-то задумали, – сказал Латис Улиду. – Нужно быть осторожными, чтобы снова не попасть в ловушку.
– Не волнуйтесь, Ваше Величество, – ответил помощник. – Мы двигаемся довольно медленно, но успешно отбиваем все атаки этих тварей. Они ничего не смогут противопоставить нашему оружию.
Они двигались вместе с отрядом тяжеловооружённых всадников вдоль войска, передвигавшегося вперёд. Волы медленно тянули платформы с баллистами, на которых постоянно наготове находились стрелки. Остальные подразделения перемещались между платформами.
– Мне кажется, что на холмах впереди я вижу какое-то движение, – сказал король. – Посмотри, Улид, твои глаза видят лучше.
– Я вижу там движение, Ваше Величество, но пока не могу понять, что там происходит, – сказал помощник. – Нужно подъехать поближе.
Спустя полчаса со стороны холмов появился всадник, который поскакал навстречу войску с белым флагом в руках.
– Это что-то новое в этой войне, – заметил Латис. – Неужели кироды решили сдаться?
– Не думаю, Ваше Величество, – ответил Улид. – Скорее всего, они хотят провести переговоры. Прикажете остановить продвижение армии?
– Ни в коем случае! Мы будем продвигаться до тех пор, пока они не вернут мою дочь и не выдадут мне Ународа. Этого шута с флагом пусть приведут ко мне – я хочу лично поговорить с ним.
Когда всадник доскакал до передовых отрядов, его заставили спешиться, отвели вглубь и велели взобраться на одну из платформ. Спустя некоторое время туда же подъехал король со своей свитой. Он вместе с Улидом и ещё парочкой воинов также залез на продолжающую двигаться платформу.
– Кто ты такой и зачем явился к нам? – громко спросил Латис.
– Моё имя – Катулей, Ваше Величество, – сообщил посланник. – Меня прислал господин Ународ. Он просит вас согласиться на перемирие, чтобы договориться о мире.
Король, усмехнувшись, переглянулся с Улидом.
– Никакого перемирия, – сказал он посланнику. – Я пришёл сюда за своей дочерью, и буду продолжать войну, пока мне её не вернут. Кроме того, сам Ународ должен сдаться мне для справедливого суда над ним за его преступления. Только в этом случае я соглашусь обсуждать мирное соглашение с киродами.
– Ваша дочь находится здесь, Ваше Величество, – ответил Катулей и махнул рукой в сторону крупного холма впереди. – С ней несколько воинов.
Латис с волнением посмотрел в указанном направлении и действительно увидел на вершине холма Суану, а рядом четверых воинов. У него заколотилось сердце, а тело внезапно ослабло, так что он даже зашатался, и Улид, внимательно следивший за своим господином, сразу же бросился к нему, чтобы не дать упасть.
– Всё хорошо, Улид, – слабым голосом сказал король, – не беспокойся.
– Мне поручили передать вам, Ваше Величество, – продолжил посланник, – что за холмами находится вся армия киродов, и они не позволят вам беспрепятственно пройти дальше. Если вы продолжите своё наступление, будет столкновение.
– Ты думаешь испугать меня? – недовольно спросил Латис, постепенно приходя в себя. – До сих пор мы без проблем отбивали все ваши атаки.
– Да, но сражение будет очень кровопролитным, Ваше Величество, и когда ваши стрелы будут лететь в сторону киродов, принцесса окажется прямо под ними.
– Негодяй! – закричал король и схватил Катулея за грудки. – Как смеешь ты говорить мне такие вещи?! Ты знаешь, что я могу сделать с тобой?
– Это не мои слова, Ваше Величество, – пробормотал парламентёр. – Всё это просил передать вам господин Ународ.
Латис с презрением оттолкнул его от себя.
– Он предлагает вам остановить свою армию, объявить временное перемирие, чтобы договориться, – заключил Катулей, поправляя одежду. – Кроме этого, господин Ународ остаётся верен своему слову и готов принять вызов любого вашего воина и выйти на честный бой, а в случае проигрыша вернуть принцессу Вашему Величеству без всяких условий целой и невредимой.
Король криво усмехнулся.
– У нас нет овец, чтобы выставить их для боя, – сказал он, поморщившись.
– Этого не требуется. Господин Ународ готов биться с каждым воином, который решится выйти на бой.
– Какое великодушие! Твой господин слишком самоуверен.
– Он лучший воин Сана-Кирода.
– Ты тоже кирод, Катулей? – неожиданно спросил король.
– Нет, я человек, – с удивлением ответил посланник.
– Человек? Почему же ты служишь киродам?
Катулей пожал плечами.
– Я живу на этой земле и пользуюсь покровительством господина Ународа, Ваше Величество, как и тысячи других людей. Что в этом странного?
– Тебе непонятно? Ты служишь драконам и идёшь против людей – против своих. В этом, по-твоему, нет ничего странного.
– Простите, Ваше Величество, но это вы вторглись на нашу землю, а не кироды на вашу. Мы живём здесь достаточно долго и считаем Сана-Кирод своей землёй.
– Нет, ты только послушай, Улид, что он несёт! – с возмущением воскликнул Латис. – Он утверждает, что нет ничего зазорного в том, чтобы служить этим мерзким тварям и воевать с людьми.
– Мы живём под властью господина Ународа, который дал нам возделывать здесь землю, пасти скот, заниматься любым ремеслом, в общем, жить нормальной человеческой жизнью, – заявил Катулей. – И мы благодарны ему за то, что можем свободно жить здесь, в отличие от Мегалии, где простому человеку даже дышать не дают полной грудью.
– Ты переходишь все границы, дерзкий предатель! – грозно предупредил Улид, подступая к парламентёру. – Не забывай, кто перед тобой!
– Подожди, Улид, – остановил его жестом руки король и снова повернулся к Катулею. – Что ты хочешь этим сказать? В Сана-Кироде людям жить лучше, чем в Мегалии?
– Не будь это так, Ваше Величество, стали бы мы переселяться под власть киродов? – со скорбной решительностью проговорил посланник. – Здесь мы свободные люди, живущие своим трудом, а в Мегалии все земли принадлежат доблатам, сосущим из простых людей кровь, а всё, что остаётся, забирают канилы. И на чьей стороне я должен находиться?
Латис покачал головой и, вздохнув, сказал:
– Твоя речь слишком дерзка, посланник Ународа, но я не повешу тебя в назидание другим, потому что ты пришёл сюда под белым флагом. Я отпускаю тебя. Возвращайся к своему господину и передай ему, что мои требования остаются в силе.
– Какие требования, Ваше Величество? – осведомился Катулей.
– У тебя плохая память. Видимо жизнь в Сана-Кироде даёт о себе знать. Если Ународ хочет блага своему народу, если он желает, чтобы я остановил свой поход и согласился на мирные переговоры с киродами, он должен вернуть мне мою дочь, а также сдаться мне. В противном случае мне не о чем разговаривать с ним и с другими киродами. Я не хочу проливать кровь людей и жителей Сана-Кирода, поэтому я согласен остановить продвижение своей армии на один день.
Король сделал паузу, чтобы убедиться, что парламентёр осознал всё, что он произнёс, затем продолжил:
– Я хочу, чтобы ты в точности донёс мои слова до Ународа, Катулей. Никаких переговоров вести с ним я не собираюсь. Я лишь даю ему время до утра, чтобы выполнить два моих требования: это возвращение Суаны и сдача его самого мне в плен. Что касается этих глупостей с поединками, то пусть этим занимается тот, кто хочет, мне это безразлично. И запомни самое главное, Катулей, передай своему господину, что если хоть один волос упадёт с головы моей дочери, моя месть будет страшной. За неё ответит весь Сана-Кирод! А теперь можешь возвращаться, откуда пришёл.
– Значит, это перемирие нужно, чтобы собрать и вооружить думрутов, а потом перейти в наступление на нашу армию?
– Думаю, так. Всё, чего сейчас не хватает дяде, это победа – если ему удастся разгромить врага и прогнать его из Сана-Кирода, его власть станет абсолютной. Никто до конца его жизни не посмеет выступить против дяди. Всю жизнь он готовился к этому: заселял свои земли думрутами и людьми, покупал оружие. Теперь настало время использовать всё это, чтобы одержать победу в войне.
– И тогда Ународ станет великим правителем Сана-Кирода?
– Да.
– А после него править страной будешь ты?
– У нас не королевство, Суана. Объявить кирода тануром может только Большой Совет Старших, и все главы родов должны его признать. Если я и стану главой рода Лебиг, меня не сделают тануром – для этого нужна война.
– Твой дядя устроил войну… Как видишь, это оказалось нетрудно.
– Ты хочешь сказать, что и я могу устроить войну, Суана? Мне жаль, что ты до сих пор не поняла, что я не такой, как дядя. Мне не нужна власть над Сана-Киродом, я не хочу делать рабами людей и думрутов. Я хотел бы вернуть страну к тому, что было раньше, когда кироды жили по законам чести.
– Думаешь, это возможно?
– Не знаю… Многие кироды изменились, и в первую очередь – дядя. Ради власти он все эти годы вёл нечестную игру, сговорившись с твоей… с Алистой. Как теперь выяснилось, они вдвоём заставили твоего отца ввязаться в эту войну, и каждый преследует свою цель: дяде эта война даст власть в Сана-Кироде, а Алисте – в вашем королевстве.
– Как ей поможет эта война?
– Вы с отцом мешаете ей стать безграничной правительницей. Если кироды победят в войне, король потеряет влияние в стране. Тогда Алиста продолжит продавать нам рабов за золото, а чтобы их было больше, будет ещё больше людей сажать в тюрьму. А дядя будет превращать Сана-Кирод в своё королевство, меняя законы киродов на законы людей.
– Жаль, что не я правлю в Мегалии, и не ты правишь в Сана-Кироде, – с печалью сказала принцесса. – Уверена, что мы бы сделали жизнь в своих странах лучше, и уж конечно, не допустили бы войны.
– Ты будешь править своим королевством, Суана. Я очень хочу, чтобы ты вернулась домой, стала королевой и прекратила эту войну. Я знаю, что ты мне не веришь, но я сейчас думаю только об этом.
Принцесса остановилась.
– Почему ты думаешь, что я тебе не верю? – спросила она, глядя в глаза кироду.
– Разве можно верить тому, кто принёс тебе столько горя? – ответил он. – Наверное, ты ненавидишь меня.
На лице Суаны появилась грустная улыбка.
– Я действительно ненавидела тебя вначале. Но потом… – она немного помолчала, не зная, как лучше выразить свою мысль, – потом ты столько сделал для меня, что я…
– Я ничего особенного для тебя не сделал, принцесса, – промолвил Эльтод. – Хотя очень хотел бы.
– Ты старался, чтобы я не чувствовала себя здесь пленницей, выполнял все мои просьбы и даже поделился секретом, о котором почти никто не знает.
– Мне это доставляло удовольствие, Суана. Это лишь малая часть того, что я должен был сделать, чтобы искупить свою вину перед тобой. Ведь я похитил тебя, а ты помогла мне выжить.
– А ты несколько раз спас мне жизнь, Эльтод. И знаешь, о чём я больше всего жалею сейчас?
– Наверное, о том, что не можешь попасть домой.
– Нет, Эльтод. Я больше всего жалею о том, что ты дракон, а не человек.
– Почему? Я не понимаю.
– Потому что… потому что…
Принцесса замолчала, а её глаза стали наполняться слезами. Эльтод взял её за руку и осторожно спросил:
– Что с тобой, Суана? Почему ты плачешь?
– Потому что мне очень больно! – воскликнула она.
– Больно?
– Да, больно! Мне больно видеть перед собой человека, но при этом осознавать, что ты не человек, осознавать, что мы не сможем больше так общаться, что я никогда с тобой не встречусь.
– Как странно, – тихо проговорил кирод.
– Что странного? – плачущим голосом отозвалась принцесса.
– Странно слышать от тебя то, о чём я думаю сам. Вчера я слушал Бизуфа, который говорил о своей любви к девочке, которую переодел воином, а сам думал про себя, что, в отличие от него, я никогда не смогу быть с той, кого люблю, потому что я кирод, а она человек.
– Ты… любишь… Кого ты любишь? Какого человека?
– Неужели ты не поняла, Суана? Я люблю ту, кого не имею права любить. Девушку, которой я принёс столько несчастья, и которая должна меня ненавидеть, но почему-то она спасла меня.
Принцесса шмыгнула носом.
– А может, она тоже любит тебя? – спросила она, взяв его за другую руку.
– За что? – почти шёпотом спросил Эльтод.
– Разве любят за что-то? – с лёгкой укоризной спросила принцесса. – Любить значит хотеть быть всё время рядом. Любить значит не представлять себе жизни без того, кого любишь.
– Ты забыла сказать самое главное, Суана, – глухо ответил кирод. – Любить – это желать счастья тому, кого любишь, даже если при этом сам несчастлив. Я разрываюсь между желанием вернуть тебя домой и болью от того, что больше не смогу быть рядом с тобой.
– Я тоже не буду счастлива, когда покину Сана-Кирод. Я хочу вернуться и знаю, что должна вернуться, но и мне будет больно навсегда потерять тебя. Не знаю, что мне делать!
– Ничего уже не поделаешь, Суана! Я надеюсь, что ты благополучно вернёшься домой, забудешь то, что здесь происходило, и станешь счастливой.
Принцесса бросилась на шею Эльтоду. Они обнялись.
– Я никогда не смогу быть счастливой вдали от тебя! – сказала Суана.
Она крепко сжимала его в своих объятиях, а он гладил её по голове и спине. Так они простояли несколько минут.
– Нам нужно идти, принцесса, – сказал кирод. – Надо сказать Бизуфу и остальным, чтобы готовились.
Суана не хотела отпускать его, но затем неожиданно освободила Эльтода из своих объятий и даже с силой оттолкнула его.
– Зачем ты встретился мне, проклятый кирод?! – воскликнула она плача. – Ты ворвался в мою жизнь и всё в ней перевернул! Великий Зомул, за что ты проклял меня?!
Принцесса развернулась и пошла дальше по коридору, опустив голову. Эльтод молча последовал за ней.
Вернувшись в ту же комнату, они снова застали там всех гостей замка.
– Ну, что? – спросил их Бизуф, с подозрением переводя свой взгляд то на Эльтода, то на Суану. – Что вам сказал Ународ?
– Мы отправляемся туда, где сейчас идёт война, – проговорила принцесса.
– То есть?
– Дядя взял на себя командование нашей армии и хочет добиться перемирия, – объяснил кирод. – Он хочет, чтобы Суана помогла ему в этом.
– Значит, у нас есть шанс сделать то, что мы задумали, – обрадовался Бизуф. – Если будет перемирие, нужно попытаться спасти принцессу и прекратить эту войну. А как мы туда доберёмся?
– Наши кироды перенесут вас, – сказал Эльтод. – Так что собирайте свои вещи и готовьтесь.
– А что будет с Ишаду? – робко спросила Суана.
– Я распоряжусь, чтобы его тоже отправили, – пообещал кирод. – И других лошадей тоже.
– За это отдельное спасибо! – поблагодарил его Бизуф, пожимая руку. Затем он, спохватившись, поинтересовался: – А ты что, с нами не едешь?
– Нет, – покачал головой Эльтод. – Я остаюсь в замке. Но вы не беспокойтесь – вас благополучно доставят на место.
– Я надеюсь, мы ещё увидимся?
– Я тоже на это надеюсь.
Кирод попрощался и вышел из комнаты. Когда он сделал несколько шагов, его догнала Суана.
– Не знаю, сможем ли мы когда-нибудь ещё увидеться, – сказала она. – Я только хотела сказать: исар чиви [1]
Закрыть
.Я люблю тебя.
– Та сафа исар чиви тама эсдаллалихса, – прошептал он. – Се хенар ис на лашакма фаэта [2]
Закрыть
.Я тоже люблю тебя, моя принцесса. И буду любить до конца жизни.
Прода от 30.07.2022
Глава 54. Две армии лицом к лицу.
– Я чувствую, что кироды что-то задумали, – сказал Латис Улиду. – Нужно быть осторожными, чтобы снова не попасть в ловушку.
– Не волнуйтесь, Ваше Величество, – ответил помощник. – Мы двигаемся довольно медленно, но успешно отбиваем все атаки этих тварей. Они ничего не смогут противопоставить нашему оружию.
Они двигались вместе с отрядом тяжеловооружённых всадников вдоль войска, передвигавшегося вперёд. Волы медленно тянули платформы с баллистами, на которых постоянно наготове находились стрелки. Остальные подразделения перемещались между платформами.
– Мне кажется, что на холмах впереди я вижу какое-то движение, – сказал король. – Посмотри, Улид, твои глаза видят лучше.
– Я вижу там движение, Ваше Величество, но пока не могу понять, что там происходит, – сказал помощник. – Нужно подъехать поближе.
Спустя полчаса со стороны холмов появился всадник, который поскакал навстречу войску с белым флагом в руках.
– Это что-то новое в этой войне, – заметил Латис. – Неужели кироды решили сдаться?
– Не думаю, Ваше Величество, – ответил Улид. – Скорее всего, они хотят провести переговоры. Прикажете остановить продвижение армии?
– Ни в коем случае! Мы будем продвигаться до тех пор, пока они не вернут мою дочь и не выдадут мне Ународа. Этого шута с флагом пусть приведут ко мне – я хочу лично поговорить с ним.
Когда всадник доскакал до передовых отрядов, его заставили спешиться, отвели вглубь и велели взобраться на одну из платформ. Спустя некоторое время туда же подъехал король со своей свитой. Он вместе с Улидом и ещё парочкой воинов также залез на продолжающую двигаться платформу.
– Кто ты такой и зачем явился к нам? – громко спросил Латис.
– Моё имя – Катулей, Ваше Величество, – сообщил посланник. – Меня прислал господин Ународ. Он просит вас согласиться на перемирие, чтобы договориться о мире.
Король, усмехнувшись, переглянулся с Улидом.
– Никакого перемирия, – сказал он посланнику. – Я пришёл сюда за своей дочерью, и буду продолжать войну, пока мне её не вернут. Кроме того, сам Ународ должен сдаться мне для справедливого суда над ним за его преступления. Только в этом случае я соглашусь обсуждать мирное соглашение с киродами.
– Ваша дочь находится здесь, Ваше Величество, – ответил Катулей и махнул рукой в сторону крупного холма впереди. – С ней несколько воинов.
Латис с волнением посмотрел в указанном направлении и действительно увидел на вершине холма Суану, а рядом четверых воинов. У него заколотилось сердце, а тело внезапно ослабло, так что он даже зашатался, и Улид, внимательно следивший за своим господином, сразу же бросился к нему, чтобы не дать упасть.
– Всё хорошо, Улид, – слабым голосом сказал король, – не беспокойся.
– Мне поручили передать вам, Ваше Величество, – продолжил посланник, – что за холмами находится вся армия киродов, и они не позволят вам беспрепятственно пройти дальше. Если вы продолжите своё наступление, будет столкновение.
– Ты думаешь испугать меня? – недовольно спросил Латис, постепенно приходя в себя. – До сих пор мы без проблем отбивали все ваши атаки.
– Да, но сражение будет очень кровопролитным, Ваше Величество, и когда ваши стрелы будут лететь в сторону киродов, принцесса окажется прямо под ними.
– Негодяй! – закричал король и схватил Катулея за грудки. – Как смеешь ты говорить мне такие вещи?! Ты знаешь, что я могу сделать с тобой?
– Это не мои слова, Ваше Величество, – пробормотал парламентёр. – Всё это просил передать вам господин Ународ.
Латис с презрением оттолкнул его от себя.
– Он предлагает вам остановить свою армию, объявить временное перемирие, чтобы договориться, – заключил Катулей, поправляя одежду. – Кроме этого, господин Ународ остаётся верен своему слову и готов принять вызов любого вашего воина и выйти на честный бой, а в случае проигрыша вернуть принцессу Вашему Величеству без всяких условий целой и невредимой.
Король криво усмехнулся.
– У нас нет овец, чтобы выставить их для боя, – сказал он, поморщившись.
– Этого не требуется. Господин Ународ готов биться с каждым воином, который решится выйти на бой.
– Какое великодушие! Твой господин слишком самоуверен.
– Он лучший воин Сана-Кирода.
– Ты тоже кирод, Катулей? – неожиданно спросил король.
– Нет, я человек, – с удивлением ответил посланник.
– Человек? Почему же ты служишь киродам?
Катулей пожал плечами.
– Я живу на этой земле и пользуюсь покровительством господина Ународа, Ваше Величество, как и тысячи других людей. Что в этом странного?
– Тебе непонятно? Ты служишь драконам и идёшь против людей – против своих. В этом, по-твоему, нет ничего странного.
– Простите, Ваше Величество, но это вы вторглись на нашу землю, а не кироды на вашу. Мы живём здесь достаточно долго и считаем Сана-Кирод своей землёй.
– Нет, ты только послушай, Улид, что он несёт! – с возмущением воскликнул Латис. – Он утверждает, что нет ничего зазорного в том, чтобы служить этим мерзким тварям и воевать с людьми.
– Мы живём под властью господина Ународа, который дал нам возделывать здесь землю, пасти скот, заниматься любым ремеслом, в общем, жить нормальной человеческой жизнью, – заявил Катулей. – И мы благодарны ему за то, что можем свободно жить здесь, в отличие от Мегалии, где простому человеку даже дышать не дают полной грудью.
– Ты переходишь все границы, дерзкий предатель! – грозно предупредил Улид, подступая к парламентёру. – Не забывай, кто перед тобой!
– Подожди, Улид, – остановил его жестом руки король и снова повернулся к Катулею. – Что ты хочешь этим сказать? В Сана-Кироде людям жить лучше, чем в Мегалии?
– Не будь это так, Ваше Величество, стали бы мы переселяться под власть киродов? – со скорбной решительностью проговорил посланник. – Здесь мы свободные люди, живущие своим трудом, а в Мегалии все земли принадлежат доблатам, сосущим из простых людей кровь, а всё, что остаётся, забирают канилы. И на чьей стороне я должен находиться?
Латис покачал головой и, вздохнув, сказал:
– Твоя речь слишком дерзка, посланник Ународа, но я не повешу тебя в назидание другим, потому что ты пришёл сюда под белым флагом. Я отпускаю тебя. Возвращайся к своему господину и передай ему, что мои требования остаются в силе.
– Какие требования, Ваше Величество? – осведомился Катулей.
– У тебя плохая память. Видимо жизнь в Сана-Кироде даёт о себе знать. Если Ународ хочет блага своему народу, если он желает, чтобы я остановил свой поход и согласился на мирные переговоры с киродами, он должен вернуть мне мою дочь, а также сдаться мне. В противном случае мне не о чем разговаривать с ним и с другими киродами. Я не хочу проливать кровь людей и жителей Сана-Кирода, поэтому я согласен остановить продвижение своей армии на один день.
Король сделал паузу, чтобы убедиться, что парламентёр осознал всё, что он произнёс, затем продолжил:
– Я хочу, чтобы ты в точности донёс мои слова до Ународа, Катулей. Никаких переговоров вести с ним я не собираюсь. Я лишь даю ему время до утра, чтобы выполнить два моих требования: это возвращение Суаны и сдача его самого мне в плен. Что касается этих глупостей с поединками, то пусть этим занимается тот, кто хочет, мне это безразлично. И запомни самое главное, Катулей, передай своему господину, что если хоть один волос упадёт с головы моей дочери, моя месть будет страшной. За неё ответит весь Сана-Кирод! А теперь можешь возвращаться, откуда пришёл.
