- Я т-тоже не с-сразу разобрался ч-что к ч-чему, - признался Пауэл, поправив сползшие на кончик носа очки, и смущенно улыбнулся. – С-сперва какая-то т-тарабарщина в г-голове звучала. Я её п-повторял. Р-родители переживали, что я д-дурачок. Еще и з-заикание. Д-докторам всяким п-показывали. Это уж п-потом выяснилось, что д-дар.
Элис ответила ему благодарной улыбкой.
- На счет твоего приглашения, можно я позже отвечу? – спросила я, торопясь перевести разговор на другую тему.
- Разумее’ся.
- Спасибо, - поблагодарила я и тут же засобиралась на занятие, не забыв прихватить газету Брайана.
- Я с тобой, - вскочил на ноги Вудхаус. Узнав, что Голден сбежал, Артур решил сопровождать меня везде, куда бы я не шла. И начал исполнять свою угрозу, выучив наизусть расписание моих занятий.
Сделав вид, что не расслышала его слов, я развернула газету.
«ТАИНСТВЕННАЯ АНОНИМКА» - извивающимися черными змеями буквы заголовка расползлись на пол страницы. Сама же статья была совсем крошечная, но видимо содержала нечто сенсационное, раз ее поместили на первой полосе.
«Два дня назад, двадцать третьего числа сего месяца по дороге на Прат, недалеко от харчевни «Кривая Клюка», было совершено нападение на карету главы пятого отделения лорда Родерика Роквульда. Сопровождавшие карету солдаты убиты, сам Роквульд исчез». Именно такое содержание, слово в слово, имела анонимка, пришедшая в адрес нашей редакции вчера утром.
Дабы не быть голословными, мы тут же отправили в указанное место нашего корреспондента. Снега в тех краях еще не было, поэтому удалось без труда отыскать следы схватки и крови.
Но несмотря на собранные доказательства, мы искренне надеемся, что всё это чья-то плохая шутка, и с огромнейшим удовольствием напечатаем опровержение всему сказанному выше».
Я читала и не могла понять ни строчки – буквы - черный кляксы, расплывались перед глазами, отказываясь складываться в слова.
- Мар, ты в порядке? – обеспокоенно спросил Брайан. Я рассеянно кивнула в ответ. Но нет, я совсем не была в порядке. Мой мир рушился, осыпаясь горьким серым пеплом, который тут же подхватывал ветер и уносил прочь, не оставляя мне ничего. Мой мир рушился, потому что чья-то неведомая враждебная воля решила выбить из-под него самую главную опору – отца.
Я могла бесконечно злиться на него за его холодность и неизменный поучительный тон. Но при этом, каким-то непостижимым образом, отец всегда знал о каждом событии в моей жизни: о книгах, друзьях и прогулянных уроках. Даже лежа в сумасшедшем доме, даже тогда меня не покидало ощущение, что он где-то рядом, что наблюдает за мной. Рядом… Все эти советы и записки трижды в год: на день рождения, первый день занятий и празднование нового года. Я была убеждена, что они придут ко мне в этом году, и в следующем, и через год – всегда. А теперь их больше не будет – никогда. НИКОГДА! Нет, так не должно быть! Это всё не правда! Я отказывалась это понимать и принимать. Страх, одиночество, боль разом накинулись на меня, и я бы сошла с ума, если бы спасительная, безразличная ко всему тьма не укрыла меня своим пологом.
Я лежала в кровати со сложенными на животе руками. Мое сердце всё еще билось, а легкие наполнялись воздухом, но я совсем ничего не чувствовала. Нахлынувшие разом эмоции, словно потоп, вымыли все чувства, оставив лишь пустую ко всему безразличную оболочку.
«Я дал тебе сильное успокоительное. Поспи».
Я повернула голову в сторону доктора Гилберта. Что-то в нем изменилось, и будь я в своем обычном состоянии, то непременно бы поняла эту перемену. Но сейчас мне было все равно.
«Не хочу», - отозвалась я. Всё происходящее казалось странным сном. Будто бы это кто-то другой встал с кровати, надел ботинки и даже шнурки завязал и направился к двери. Я действовала и двигалась как хорошо отлаженный механизм, не замечая, что и как я делаю.
«Предание это пройдет сквозь года», - произнес доктор Гилберт, когда я взялась за дверную ручку.
«Простите?» - переспросила я.
«Береги себя, девочка», - только и сказал Гилберт, даже не попытавшись задержать меня или оставить еще на пару дней в лазарете.
Я медленно брела по коридорам академии, размышляя, что же мне теперь делать. В тяжелой голове не спеша поворачивались мысли, обдумывая каждую строчку газетной статьи и особенно крепко вцепившись в ту, где говорилось об опровержении.
Получается, что всё это может оказаться неправдой. Возможно, отец находится сейчас в Прате, как всегда деятельный и полный сил, и даже не подозревает о распускаемых про него слухах. Значит, нужно как можно скорее дать опровержение. Правда, сама я это сделать не смогу, а кто тогда может?
Я даже остановилась, такой важной мне показалась эта мысль… Стоун! Почему я сразу про него не вспомнила! Он заместитель отца, он должен всё знать! Я побежала к кабинету Стоуна. Хотя, побежала это громко сказано, скорее быстро поковыляла – успокоительное Гилберта работало просто великолепно.
Добравшись до кабинета, я несколько раз постучалась и даже подергала ручку, но дверь была закрыта.
- Его сегодня не будет, - передо мной словно из-под земли появилась мисс Кёртис. Точнее, я была слишком занята, чтобы заметить как та подошла ко мне. – Лорд Торнтон уже два дня не появлялся. – добавила секретарша ректора и многозначительно постучала свернутой в трубочку газетой себе по ладони, намекая на нерадивость некоторых помощниц, которые позволяют себе валяться в лазарете и знать не знают, что происходит у их начальника. Но все эти намеки и уколы были такой мелочью по сравнению с тем большим и непоправимым, что свалилось на меня утром, поэтому я просто поблагодарила и ушла.
Я уже была в главном холле, как что-то заставило меня остановиться. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять причину своей тревоги. Взгляд зацепился за указатель в библиотеку. Книга! Насколько я знаю отца, он из той породы людей, которые ничего просто так не делают. И его просьба, спрятать поваренную книгу, уже тогда показалась мне странной. Но я не знала, хотел бы он, чтобы я брала её с собой? Если отец все еще в Прате или даже вернулся из него, тогда я просто верну книгу на место, а если же… Что делать, если статья окажется правдой, я не знала, но чувствовала, что должна взять книгу с собой.
- Привет, Глэдис, я на минутку, - поприветствовала я библиотекаря, пробегая мимо её стола. Осторожно вскарабкавшись по приставной лестнице к верхней полке стеллажа, я забрала успевшую покрыться слоем пыли поваренную книгу.
- Как ты можешь это читать? – поморщилась подошедшая ко мне Глэдис.
- Думаю, не стоит ли мне что-нибудь из этого попробовать?
- Ты как себя чувствуешь? – с тревогой посмотрела на меня Глэдис.
- Для моей ситуации, думаю, что неплохо, - уклончиво ответила я.
- Для твое ситуации? - протянула Глэдис, бросив еще один взгляд на книгу. – А может тебе…
– Мне надо идти, - перебила я. – Давай позже поболтаем.
Самой сложной задачей мне казалось пройти через проходную без пропуска. Но увидев мой решительный настрой покинуть пределы академии, охранник даже не стал меня останавливать, сделав вид, что мимо него вообще никто не проходил. Потом был «Хэнсом», на подножку которого я вскочила чуть ли не на полном ходу, и Пятое отделение.
Пятое отделение всегда представлялось мне таинственным, мрачным местом, над зданием которого кружит стая воронья, оглашая округу зловещим карканьям, а в нависших над крышей свинцовых тучах время от времени вспыхивают разряды молний. И я была сильно разочарована, насколько обычным оно оказалось. Только решетки на окнах отличали его от других домов на улице. И даже дверь открыта- заходи кто хочет. Но вот дальше…
- Я же говорю, что я его помощница, и мне срочно нужно его видеть!
- Ну-да, - насмешливо протянул молоденький охранник, вот уже десять минут испытывавший мое терпение и не пускавший меня дальше небольшого закутка проходной. – Много тут всяких «помощниц» ходит. Всех пускать, замучаешься петли на дверях смазывать.
- Если ты сейчас же меня не пропустишь… - с угрозой произнесла я.
- То –что?
- Я тебе нос сломаю. В трех местах. Замучаешься склеивать.
- Может быть не стоит калечить моих сотрудников? – спокойно произнес только что вошедший Стоун. Его способность появляться в самый «подходящий» для меня момент просто поражала. – Проходите.
Подарив охраннику торжествующую улыбку, я прошла в придерживаемую Стоуном дверь.
- Присаживайтесь, - произнес Стоун, когда после долгого хождения по коридорам пятого отделения, мы наконец оказались в его кабинете.
- Лорд Стоун, я хотела спросить… - начала было я.
- Розмарин, сядьте, - настойчивее попросил Стоун. И когда я заняла предложенный им стул, спросил, - Зачем Вы пришли?
- Я прочитала статью в утренней газете и подумала, что Вам может пригодиться моя помощь. Например, я могу писать гневные письма с требованием опровержения, - произнесла я подготовленную заранее речь и робко улыбнулась. Стоун смотрел на меня долгим, сосредоточенным взглядом и молчал.
- Опровержения не будет, - наконец произнес он. И я была благодарна за то, что сижу. Второй раз за день я почувствовала, как земля разверзлась у меня под ногами, и я падаю и падаю в бездонную пропасть. Статья оказалась правдой, и мой отец действительно похищен.
- Лорд Стоун, - начала я срывающимся от волнения голосом. – Возможно, моя просьба покажется Вам странной, но… мне необходимо, как можно скорее встретиться с императором. Пожалуйста, передайте ему, что Звоночек хочет увидеть дядюшку. Он всё поймет.
- Хорошо, - неожиданно быстро согласился Стоун и, положив на стол ключ, начал давать указания. – Я сейчас уйду. А Вы запритесь и никого не впускайте, и сами не покидайте кабинета, пока я не вернусь. Договорились?
- Конечно. Но, неужели Вы совсем не удивлены? И выполните мою просьбу, не задав ни одного вопроса?
- Разумеется, я удивлен и заинтригован, как и всегда, когда дело касается Вас, Розмарин. А вопросы? Разве Вы на них когда-нибудь отвечали? – улыбнулся мне Стоун, подхватывая трость.
Когда он ушел, на меня вдруг навалилась страшная усталость. Я пыталась с ней бороться, отвлекаясь изучением кабинета Стоуна. Но обстановка в нём была столь скромна, что хватило пары минут, чтобы всё осмотреть. И я сдалась, отбросив все правила приличия, забралась в кресло Стоуна, где и уснула, свернувшись комочком.
- Разрешите доложить! – гаркнул служащий.
- Тише, - шикнул на него Стоун.
- Я нашел то, что вы просили, - зашептал служащий и на цыпочках подошел к столу, за которым сидел Стоун. И так как его кресло было занято, ему пришлось использовать стул для гостей.
- Я не сплю, - сообщила я, как только за служащим закрылась дверь. Потерев ладонями лицо, я постаралась прогнать остатки сна. - Что сказал император? Он согласен встретиться?
- Да.
- Почему Вы сразу меня не разбудили?! – возмутилась я.
- Вы так сладко спали, - улыбнулся Стоун, но заметив мой насупленный вид, добавил, - К тому же, император сейчас занят и ждет нас только к четырем часам. Так что Вы можете еще поспать, а я пока спокойно поработаю.
- Раз Вы настаиваете, - я удобнее устроилась в кресле и снова закрыла глаза. Свозь сон я слышала, как шуршал бумагами Стоун, как к нему приходили и уходили подчиненные, старавшиеся как можно меньше шуметь.
***
Насколько ярким, торжественным и многоголосым был императорский дворец во время праздника, настолько же сейчас он казался пустым, сумрачным и холодным. Поднимаясь по парадной лестнице следом за Стоуном, я подумала об императоре. Как же ему, наверное, одиноко бродить по этим бесконечным залам и коридорам.
- Подожди, пожалуйста, здесь, - попросил Стоун, оставляя меня одну в слабоосвещенном тронном зале, в котором все было направлено на то, чтобы я почувствовала себя маленькой и ничтожной, особенно рядом с возвышающимся на постаменте троном.
Услышав гулкие шаги у себя за спиной, я оглянулась. Император шел ко мне уверенной, твердой походкой, держа в руках небольшую серебряную тарелочку с пирожными.
- Здравствуй, Звоночек, - улыбнулся он, внимательно осматривая меня. Особенно долго его взгляд задержавшись на прическе. - Это сейчас такая мода?
- Не совсем, - смутилась я.
- Раньше мне нравилось больше, но так тоже неплохо. Присядем? – сказал император и первый устроился на приступке у подножия трона. – Ты ела?
Мне протянули тарелку с пирожными. Есть совсем не хотелось, но из вежливости пришлось взять одно.
- Почему Вы все время хотите меня накормить?
- Потому что дети должны хорошо кушать.
- Даже в такой ситуации как у меня? – я испытующе просмотрела на императора. Наши глаза встретились.
- Особенно в такой ситуации как у тебя, - уверенно произнес он. – Как ты?
- Я… я не знаю, - хлюпнула носом я, размазывая по щекам слезы. Под участливым, добрым взглядом дядюшки все те эмоции, что я старалась сдерживать целый день, вырвались наружу, и начав говорить, я уже не могла остановиться. – Я ничего не знаю, и это сводит меня с ума. В этой ужасной-мерзкой-гадкой статье сказали, что отец пропал, а я… я даже не могла ни у кого спросить, так ли это. А потом Стоун сказал, что опровержения не будет. И что мне теперь делать? Как жить дальше? Да еще эта книга? Я всю голову сломала – вот зачем он мне ее дал?
Я с надеждой посмотрела на императора, как если бы он знал ответы на все мои вопросы. Но вместо ответа, он задал свой: «Какая книга?»
«Сейчас», - непослушными пальцами я расстегнула сумку и, достав книгу, передала ее императору.
«А, книга о соколиной охоте», - император бережно провел ладонью по переплету, словно давно был с ней знаком и хотел убедится, как сильно она переменилась с тех пор, когда он последний раз брал ее в руки.
- Соколиной охоте? – недоверчиво переспросила я, ведь передо мной совершенно точно была поваренная книга.
- Книга выбирает то содержание, которое меньше всего тебе нравится, чтобы отбить любое желание брать ее в руки, - с улыбкой пояснил император и добавил, - ненавижу соколиную охоту. А что видишь ты?
- Поваренная книга, - призналась я, невольно задумываясь о том, какое содержание книга выбрала для Глэдис, раз она так на меня помотрела. – Но что это за книга, и зачем она?
- Не я должен тебе это рассказывать, - сокрушенно покачал головой император. - Но всё происходит так, как происходит. Что ж, идём.
Пройдя через несколько залов, мы оказались в длинной галерее, стена которой была полностью увешена картинами в массивных позолоченных рамах.
- Это Георг Первый, - указал император на небольшой портрет с потемневшими красками и едва различимым лицом, - он был тем, кто вернул Антеон в его прежние границы, отвоевав значительные территории у соседей. А это Беорегард – первый, кто объявил о колониальном походе.
Мы шли по галерее, и император всё называл и называл имена своих далеких предков и их заслуги перед Антеоном.
- А этого ты узнаешь? – спросил император и повернулся ко мне в анфас. Я взглянула сначала на картину, потом на оригинал и честно призналась:
- По-моему художник Вам сильно польстил, Ваше императорское величество.
