В этот же самый миг дремавший на каминной полке Жан часто-часто затрясся.
- Что же могло случиться? - нахмурился Стоун.
- Уверен, что нам сюда? – спросила я, в который раз не без помощи Стоуна переступая через лужу. Но несмотря на все мои старания, ботинки начинали промокать, и на каждый из них налипло по килограмму грязи, а все потому, что улицы, по которым мы шли, отродясь не знали, что такое метла.
- Уверен, - отозвался Френсис, поглядывая на навигатор и на продолжавшую настойчиво мигать красную точку. Именно эта точка и завела нас сперва в северную часть Хабборда, а после в один из беднейших его районов. Улицы здесь были такими узкими, что ни один экипаж не проедет, так что остаток пути нам пришлось проделать пешком.
Вокруг была кромешная тьма. Несмотря на канун нового года редко в каком окне горел свет - жившие в этом районе люди слишком бедны, чтобы попусту жечь свечи, да и на праздничный стол им скорее всего нечего было поставить. Правда, пару раз нам попадалось несколько местных выпивох, которые из-за внушительного вида Стоуна и трости у него в руках предпочитали держаться от нас подальше.
Наконец, в одном из переулков мелькнул огонек фонаря патрульного, и я заметила группу людей склонившихся над лежащем на земле телом, от одного взгляда на которое у меня скрутило живот – обезглавленная женщина. Опять!
- Наконец-то приехали, - появился из темноты Шарп.
- Что ты здесь делаешь? – спросил у него Френсис.
- Сегодня во втором дивизионе дежурит детектив Тернер. Так вот, он вспомнил, что уже был подобный случай, и решил сразу вызвать кого-нибудь из нашего дивизиона, вдруг удастся спихнуть это дельце, объединив с предыдущим. Никогда еще лень Тернера не была столь удачливо-прозорлива.
- Понятно, - ответил Стоун, в один короткий миг превратившись из сопровождавшего меня Френсиса в заместителя главы пятого отделения лорда Стоуна. Взяв у патрульного фонарь, он склонился над полулежавшим, полусидевшим прислонясь спиной к стене дома, телом.
- Её убили именно здесь, - присоединился к осмотру Шарп, - в этом нет никакого сомнения, но вот ее поза не дает мне покоя. Получается, что ее обезглавили, когда она уже находилось в таком положении – видишь следы крови на стене?
Стоун кивнул, подтверждая наблюдения друга.
- Отсюда следует, что либо она сама так упала – возможно от страха перед убийцей, или её сюда принесли. Но к чему такие сложности? – Шарп озадаченно почесал кончиком карандаша в затылке. Блокнот в его руках как всегда был заполнен эскизами предметов и неясными, одному лишь Шарпу понятными образами.
- Меня больше интересует - куда убийца дел голову? – сказал Стоун. – Не унес же он её с собой. Разгуливать по городу с отрубленной головой, пусть даже спрятанной в мешок, полнейшее безумие.
- Он и не разгуливает – он её сжег.
- Что?! – изумленно вскинул брови Стоун. Объяснение подобное этому и правда казалось невероятным.
- Я нашел следы магии, а мои «паучки-помощники» обнаружили в этой грязи следы пепла, - объяснил свой вывод Шарп. – И опять я не понимаю – зачем. Либо это часть какого-то жуткого плана, либо он съехавший с катушек псих. Я бы предпочел первый вариант, потому что тогда в его действиях была бы хоть какая-то логика.
- С этим понятно, но зачем ты вызвал Розмарин, - Стоун кивнул в мою сторону.
Я уже несколько минут безуспешно старалась справиться с накатившей на меня дурнотой, но от размышлений Шарпа и нарисованных воображением картин становилось только хуже.
- Она - единственный полицейский женского пола, которого я знаю, - пояснил Шарп.
- Розмарин - не полицейский, - поправил его Стоун.
- Это детали. Идемте.
Мы торопливо дошли до дома, где только в одном окне тревожно горел свет. По узкой, скрипучей лестнице поднялись на самый верх, и оказались в маленькой, но чистой комнатке. Самое скромное убранство – шкаф, стол и пара стульев - говорило о небольшом достатке, но тем старательнее хозяйка поддерживала в комнатке чистоту, стремясь сохранить приличие и доказать самой себе и окружающим, что она еще не опустилась на самое дно и сохранила гордость.
В правом углу, отгороженная занавеской, стояла кровать, на которой, словно напуганный зверек, забившись в дальний угол сидела худенькая девочка лет шести. Находившиеся в комнате полицейские старательно избегали смотреть на нее, делая вид, что заняты обыском. Хотя, чтобы осмотреть весь скромный скарб хозяйки не потребовалось бы и пяти минут.
- Это дочка той женщины, - зашептал мне Шарп, специально выделив слово «той», намекая на труп. – Мы ей еще не сказали…ну, ты понимаешь. В общем, поговори с ней.
Я с испугом посмотрела на Стоуна – неужели они хотят, чтобы я рассказала ей о смерти матери?
- Наверное, так будет лучше, - подтвердил мои опасения Френсис, и мне ничего не оставалось, как подойти к девочке.
Подойти и молчать. Я смотрела на ее выглядывающие из-под юбки тонкие щиколотки, на худенькие ручки, обнимавшие подтянутые к груди колени, и не могла произнести ни слова. Мне было стыдно за свое неуместное, нарядное платье, и страшно. Страшно так, что хотелось сбежать, и я злилась на всех мужчин в мире, и на Шарпа в частности, за их предубеждение, что все женщины умеют обращаться с детьми и всегда знают, что сказать и как поступить. Но мы не знаем, я не знаю! Поэтому я просто стояла и молчала.
Девочка посмотрела на меня, и я была поражена ее взглядом, в нем была тоска, страх и понимание. Она знала – знала всё, что ей скажут и изо всех сил старалась вести себя «как взрослая девочка» и не плакать от страха и горя.
- Мама умерла? – тихо сказала девочка, и это не было вопросом, скорее утверждение. Я кивнула.
- Меня отправят в приют?
- Почему ты так решила? – я осторожно присела на краешек кровати, словно подбиралась к пташке, которая в любой момент может испугаться и упорхнуть.
- Мне так мама сказала, когда я увидела.
- Увидела что?
Но девочка молчала, отвернувшись к стене.
- Ты не хочешь со мной говорить? – мягко спросила я.
- Вы будете меня боятся, все боятся, - с обидой сказала девочка, не поднимая глаз.
- Ты такая милая девочка, разве можно тебя бояться?
- Они боятся того, что я вижу, - прошептал ребенок. – Они думают, я приношу несчастья, потому что оно сбывается.
- Почему, что ты видишь? – спросила я, почувствовав, как по спине пробежал холодок.
- Я вижу… как с людьми случается плохое, когда делаю так, - девочка потянулась указательным пальчиком к моей ладони. Мне стало не по себе и я одернула руку, так и не дав ей прикоснуться ко мне. Девочка отпрянула назад, снова забившись в угол, и с испугом смотрела на меня.
«Молодец, Розмарин, - отругала я себя. – Ребенку и так плохо, а тут еще ты со своими страхами. И что теперь делать?»
Помощь пришла неожиданно. Свалившись с запястья, Жан шаром прокатился по кровати и, вновь превратившись в лягушонка, уставился на девочку. У той от удивления глаза стали размером с блюдца.
- Познакомься с Жаном, - улыбнулась я. – Жан, поздоровайся.
Помощник вытянул переднюю правую лапку, и девочка осторожно пожала её. Но на этом Жан не остановился, а изображая альпиниста, начал карабкаться вверх по юбке девочки. Но она даже и не думала вопить, как это сделала я при первом знакомстве с Жаном, а с интересом наблюдала за ним.
- Скажи, а если я захочу тебя обнять или поцеловать, ты тоже что-то увидишь? – решилась я на вопрос, пока все внимание ребенка было обращено к помощнику.
Девочка замотала головой: «Только ладошки. Мама сшила мне перчатки».
Прислушивающийся к нашему разговору полицейский тут же достал из ящика маленькие белые перчатки и передал их мне.
- Теперь можно познакомиться как следует, - сказала я, как только перчатки оказались на руках ребенка. – Розмарин Рок.
Протянула я ей руку.
- Миртл… Миртл Бёрк, - представилась девочка и тоже вытянула руку, но так и не решилась дотронуться до меня, поэтому я сама пожала ее ладошку.
- Очень приятно познакомиться. Видишь того серьезного дядю? – кивнула я в сторону Стоуна. – Мне нужно с ним поговорить, а ты пока поиграй с Жаном, хорошо?
Девочка еле заметно кивнула, боясь стряхнуть забравшегося ей на голову Жана.
- Почему она всё это видит? – было первым моим вопрос Френсису.
- Дар предвидения, - пояснил он. – Сейчас Дар слабый, поэтому показывает самые эмоционально сильные картинки.
- Но это несправедливо, ребенок не должен видеть такое, - возмутилась я.
- Дар вообще редко бывает справедлив к своему обладателю, - криво усмехнулся он.
- И что теперь с ней будет? – шепотом спросила я, оглядываясь на Миртл. Замерев, та чутко прислушивалась к действиям копошащегося у нее в волосах Жана, решившего соорудить какую-то мудреную прическу.
- Её отправят в приют, пока не найдутся родственники. Но на это я не сильно рассчитываю.
- В приют с таким даром?! – возмутилась я, живо представив, как Миртл станет объектом для нападок, причем не только со стороны детей, но и воспитателей. К сожалению, люди боятся того, чего не могут понять. А страх рождает озлобленность и агрессию. – Нет, это невозможно!
- Я понимаю твои чувства, мне и самому всё это не нравится, но таков закон, - мягко произнес Стоун.
- Но если… если найдутся люди, согласные приютить Миртл на время, ты позволишь? Ведь позволишь же? – с надеждой спросила я, заглядывая в глаза Френсису. Он кивнул.
- Спасибо, - я постаралась вложить в это короткое слово всю свою признательность.
Во всех окнах первого этажа горел свет. Я несколько раз ударила в дверь и стала ждать. Возможно, из-за царившего внутри веселья, стук не был услышан? Я уже собиралась постучать еще раз, когда дверь отварилась.
- Рози, как здорово, что ты решила к нам заглянуть, - обрадовался Джон, но увидев рядом со мной Стоуна, поправился, - точнее, решили заглянуть. Проходите, проходите.
Он пропустил нас в дом. В гостиной за накрытым столом собрались все родные и знакомые семейства Харт-Грин.
- Джон, познакомься с лордом Стоуном, моим … начальником, - почему-то смутилась я.
- Френсис Стоун.
- Джон Харт.
Мужчины пожали друг другу руки.
- Идемте за стол, - повторил приглашение Джон.
- Джон, у меня к вам просьба, - я посмотрела на выглянувшую из-за моей юбки Миртл.
- Тогда лучше на кухню, там нам не помешают.
На кухне Хартов царил беспорядок, который сопровождает все предпраздничные приготовления. Джон освободил для нас место за столом, сдвинув на второю его часть кастрюльки, тарелки и вазочки. Но не успели мы сесть, как в кухню вошла Мари. Плотно прикрыв за собой дверь, он с тревогой спросила:
- Рози, милая, что-то случилось?
- Ничего не случилось, - поторопилась заверить ее я. – Простите, что побеспокоила вас, да еще в такой вечер. Но мне правда нужно с вами поговорить, вот только не при девочке.
Мари вернулась в гостиную и поманила сидевшую ближе всего Матильду.
- Какая милая девочка, - улыбнулась Матильда и протянула руку. – Идем, я угощу тебя пирожными с кремом.
Всё еще державшаяся за подол моего платья Мирт с недоверием посмотрела на протянутую к ней открытую ладонь и перевела взгляд на меня, спрашивая, может ли она доверять этой незнакомой девушке.
- Иди, - улыбнулась я.
И Миртл вложила свою ладонь в ладонь Матильды.
- Вот и хорошо. Только сначала, мы с тобой снимем пальтишко и перчатки, да?
- Нет! – чуть громче чем следовало бы воскликнула я. – Перчатки не снимайте. Пусть кушает в перчатках.
Матильда с удивлением посмотрела на меня, но от вопроса удержалась, только кивнув.
- Так о чем ты хотела с нами поговорить? – спросил Джон, когда Матильда и Миртл ушли, а мы наконец сели за стол.
- Об этой девочке, - я запнулась. Мне было совестно, что вытащила людей из-за праздничного стола и что возможно, испорчу им праздничный вечер, втянув в историю, которая в общим-то совсем их не касалась. - Её зовут Миртл, и сегодня ее маму убили.
- Какой ужас! – воскликнула Мари. Джон промолчал, неодобрительно нахмурив брови.
- Да, ужасно. Но еще хуже, что девочку отправят в приют, а ей никак туда нельзя, совсем.
- Видите ли, Миртл необычный ребенок, - вмешался в мои сбивчивые объяснения Стоун. – Она обладает даром предвидения. Сейчас дар еще слабый, поэтому девочка видит наиболее знаковые события в жизни человека: свадьба, рождения ребенка или какое-то несчастье. Чаще всего она предсказывает именно несчастья. Такое происходит, только если Миртл касается ладонями до кожи человека. Конечно, я объясню ситуацию директору приюта, но как такие способности воспримут воспитатели и другие дети – мы не знаем.
- Поэтому, я хотела попросить вас присмотреть за Миртл, пока мы не найдем её родных или не подыщем другую семью, - закончила я.
Джон и Мари переглянулись.
- Мы согласны, - решительно сказал Джон.
- Разве вы не должны подумать? Ведь это такая ответственность, и Миртл действительно не простой ребенок, - поспешность принятого Хартами решения выбила меня из колеи, и я зачем-то начала уговаривать их в обратном. – И если вы откажитесь, я пойму.
- Милая, - Мари положила свою руку поверх моей. – Мы уже все обсудили, и мы согласны. Тебе не о чем беспокоиться.
- Раз вы так уверены, - я посмотрела на сидевшего рядом Стоуна; вместо того, чтобы заниматься расследованием, ему приходилось устраивать Миртл, и всё из-за моей прихоти. – Нам нужно ехать, только сначала попрощаемся с девочкой.
Прощание состоялось на крыльце. Я присела, чтобы быть с Миртл на равных, а не смотреть сверху вниз.
- Ты останешься здесь. Джон и Мари – хорошие люди, они о тебе позаботятся.
Миртл молчала, упрямо насупившись.
– Я завтра тебя навещу.
Девочка ничего не сказала, только коротко кивнула, соглашаясь с принятым мною решением. За одну ночь она сильно повзрослела и понимала, что лучше уж дом Хартов, чем приют. По крайней мере здесь ее пока никто не обижал и даже угостили пирожным.
- Иди, - подтолкнула я девочку к стоявшим в дверях Джону и Мари.
- Мы завтра открываемся. Будем ждать тебя… вас, - поправилась Мари, взглянув на ожидавшего возле кареты Стоуна, - в кафе.
- Я приду, - пообещала я, сбежав вниз по лестнице, и с помощью Стоуна села в карету.
- Всего Вам доброго, - прежде чем присоединиться ко мне, Френсис попрощался с Джоном и Мари.
Джереми причмокнул губами, и карета тронулась с места.
- Френсис, пообещай мне, что найдешь этого мерзавца. Потому что так не должно быть, и Миртл..., - я сбилась, не в состоянии объяснить бушевавшие во мне чувства.
- Обещаю.
Пусть я все еще «не слышала» его и не знала, правду он говорит или нет, но в этот момент я ему верила всем сердцем.
- Бедная девочка, что может быть ужаснее, чем заранее знать о смерти любимого человека.
- Только знать, что любимый человек лжет тебе в глаза, - заметил Френсис, отвернувшись к окну. Сама не знаю почему, но мне показалось, что за этими словами скрывалось что-то большее. Что-то, что причиняло Стоуну боль. Мне захотелось ободрить его, разделить с ним его печаль. Но как? Я не знала, что сказать, да и понравится ли ему мое сочувствие, поэтому я просто взяла его за руку.
- Что же могло случиться? - нахмурился Стоун.
***
- Уверен, что нам сюда? – спросила я, в который раз не без помощи Стоуна переступая через лужу. Но несмотря на все мои старания, ботинки начинали промокать, и на каждый из них налипло по килограмму грязи, а все потому, что улицы, по которым мы шли, отродясь не знали, что такое метла.
- Уверен, - отозвался Френсис, поглядывая на навигатор и на продолжавшую настойчиво мигать красную точку. Именно эта точка и завела нас сперва в северную часть Хабборда, а после в один из беднейших его районов. Улицы здесь были такими узкими, что ни один экипаж не проедет, так что остаток пути нам пришлось проделать пешком.
Вокруг была кромешная тьма. Несмотря на канун нового года редко в каком окне горел свет - жившие в этом районе люди слишком бедны, чтобы попусту жечь свечи, да и на праздничный стол им скорее всего нечего было поставить. Правда, пару раз нам попадалось несколько местных выпивох, которые из-за внушительного вида Стоуна и трости у него в руках предпочитали держаться от нас подальше.
Наконец, в одном из переулков мелькнул огонек фонаря патрульного, и я заметила группу людей склонившихся над лежащем на земле телом, от одного взгляда на которое у меня скрутило живот – обезглавленная женщина. Опять!
- Наконец-то приехали, - появился из темноты Шарп.
- Что ты здесь делаешь? – спросил у него Френсис.
- Сегодня во втором дивизионе дежурит детектив Тернер. Так вот, он вспомнил, что уже был подобный случай, и решил сразу вызвать кого-нибудь из нашего дивизиона, вдруг удастся спихнуть это дельце, объединив с предыдущим. Никогда еще лень Тернера не была столь удачливо-прозорлива.
- Понятно, - ответил Стоун, в один короткий миг превратившись из сопровождавшего меня Френсиса в заместителя главы пятого отделения лорда Стоуна. Взяв у патрульного фонарь, он склонился над полулежавшим, полусидевшим прислонясь спиной к стене дома, телом.
- Её убили именно здесь, - присоединился к осмотру Шарп, - в этом нет никакого сомнения, но вот ее поза не дает мне покоя. Получается, что ее обезглавили, когда она уже находилось в таком положении – видишь следы крови на стене?
Стоун кивнул, подтверждая наблюдения друга.
- Отсюда следует, что либо она сама так упала – возможно от страха перед убийцей, или её сюда принесли. Но к чему такие сложности? – Шарп озадаченно почесал кончиком карандаша в затылке. Блокнот в его руках как всегда был заполнен эскизами предметов и неясными, одному лишь Шарпу понятными образами.
- Меня больше интересует - куда убийца дел голову? – сказал Стоун. – Не унес же он её с собой. Разгуливать по городу с отрубленной головой, пусть даже спрятанной в мешок, полнейшее безумие.
- Он и не разгуливает – он её сжег.
- Что?! – изумленно вскинул брови Стоун. Объяснение подобное этому и правда казалось невероятным.
- Я нашел следы магии, а мои «паучки-помощники» обнаружили в этой грязи следы пепла, - объяснил свой вывод Шарп. – И опять я не понимаю – зачем. Либо это часть какого-то жуткого плана, либо он съехавший с катушек псих. Я бы предпочел первый вариант, потому что тогда в его действиях была бы хоть какая-то логика.
- С этим понятно, но зачем ты вызвал Розмарин, - Стоун кивнул в мою сторону.
Я уже несколько минут безуспешно старалась справиться с накатившей на меня дурнотой, но от размышлений Шарпа и нарисованных воображением картин становилось только хуже.
- Она - единственный полицейский женского пола, которого я знаю, - пояснил Шарп.
- Розмарин - не полицейский, - поправил его Стоун.
- Это детали. Идемте.
Мы торопливо дошли до дома, где только в одном окне тревожно горел свет. По узкой, скрипучей лестнице поднялись на самый верх, и оказались в маленькой, но чистой комнатке. Самое скромное убранство – шкаф, стол и пара стульев - говорило о небольшом достатке, но тем старательнее хозяйка поддерживала в комнатке чистоту, стремясь сохранить приличие и доказать самой себе и окружающим, что она еще не опустилась на самое дно и сохранила гордость.
В правом углу, отгороженная занавеской, стояла кровать, на которой, словно напуганный зверек, забившись в дальний угол сидела худенькая девочка лет шести. Находившиеся в комнате полицейские старательно избегали смотреть на нее, делая вид, что заняты обыском. Хотя, чтобы осмотреть весь скромный скарб хозяйки не потребовалось бы и пяти минут.
- Это дочка той женщины, - зашептал мне Шарп, специально выделив слово «той», намекая на труп. – Мы ей еще не сказали…ну, ты понимаешь. В общем, поговори с ней.
Я с испугом посмотрела на Стоуна – неужели они хотят, чтобы я рассказала ей о смерти матери?
- Наверное, так будет лучше, - подтвердил мои опасения Френсис, и мне ничего не оставалось, как подойти к девочке.
Подойти и молчать. Я смотрела на ее выглядывающие из-под юбки тонкие щиколотки, на худенькие ручки, обнимавшие подтянутые к груди колени, и не могла произнести ни слова. Мне было стыдно за свое неуместное, нарядное платье, и страшно. Страшно так, что хотелось сбежать, и я злилась на всех мужчин в мире, и на Шарпа в частности, за их предубеждение, что все женщины умеют обращаться с детьми и всегда знают, что сказать и как поступить. Но мы не знаем, я не знаю! Поэтому я просто стояла и молчала.
Девочка посмотрела на меня, и я была поражена ее взглядом, в нем была тоска, страх и понимание. Она знала – знала всё, что ей скажут и изо всех сил старалась вести себя «как взрослая девочка» и не плакать от страха и горя.
- Мама умерла? – тихо сказала девочка, и это не было вопросом, скорее утверждение. Я кивнула.
- Меня отправят в приют?
- Почему ты так решила? – я осторожно присела на краешек кровати, словно подбиралась к пташке, которая в любой момент может испугаться и упорхнуть.
- Мне так мама сказала, когда я увидела.
- Увидела что?
Но девочка молчала, отвернувшись к стене.
- Ты не хочешь со мной говорить? – мягко спросила я.
- Вы будете меня боятся, все боятся, - с обидой сказала девочка, не поднимая глаз.
- Ты такая милая девочка, разве можно тебя бояться?
- Они боятся того, что я вижу, - прошептал ребенок. – Они думают, я приношу несчастья, потому что оно сбывается.
- Почему, что ты видишь? – спросила я, почувствовав, как по спине пробежал холодок.
- Я вижу… как с людьми случается плохое, когда делаю так, - девочка потянулась указательным пальчиком к моей ладони. Мне стало не по себе и я одернула руку, так и не дав ей прикоснуться ко мне. Девочка отпрянула назад, снова забившись в угол, и с испугом смотрела на меня.
«Молодец, Розмарин, - отругала я себя. – Ребенку и так плохо, а тут еще ты со своими страхами. И что теперь делать?»
Помощь пришла неожиданно. Свалившись с запястья, Жан шаром прокатился по кровати и, вновь превратившись в лягушонка, уставился на девочку. У той от удивления глаза стали размером с блюдца.
- Познакомься с Жаном, - улыбнулась я. – Жан, поздоровайся.
Помощник вытянул переднюю правую лапку, и девочка осторожно пожала её. Но на этом Жан не остановился, а изображая альпиниста, начал карабкаться вверх по юбке девочки. Но она даже и не думала вопить, как это сделала я при первом знакомстве с Жаном, а с интересом наблюдала за ним.
- Скажи, а если я захочу тебя обнять или поцеловать, ты тоже что-то увидишь? – решилась я на вопрос, пока все внимание ребенка было обращено к помощнику.
Девочка замотала головой: «Только ладошки. Мама сшила мне перчатки».
Прислушивающийся к нашему разговору полицейский тут же достал из ящика маленькие белые перчатки и передал их мне.
- Теперь можно познакомиться как следует, - сказала я, как только перчатки оказались на руках ребенка. – Розмарин Рок.
Протянула я ей руку.
- Миртл… Миртл Бёрк, - представилась девочка и тоже вытянула руку, но так и не решилась дотронуться до меня, поэтому я сама пожала ее ладошку.
- Очень приятно познакомиться. Видишь того серьезного дядю? – кивнула я в сторону Стоуна. – Мне нужно с ним поговорить, а ты пока поиграй с Жаном, хорошо?
Девочка еле заметно кивнула, боясь стряхнуть забравшегося ей на голову Жана.
- Почему она всё это видит? – было первым моим вопрос Френсису.
- Дар предвидения, - пояснил он. – Сейчас Дар слабый, поэтому показывает самые эмоционально сильные картинки.
- Но это несправедливо, ребенок не должен видеть такое, - возмутилась я.
- Дар вообще редко бывает справедлив к своему обладателю, - криво усмехнулся он.
- И что теперь с ней будет? – шепотом спросила я, оглядываясь на Миртл. Замерев, та чутко прислушивалась к действиям копошащегося у нее в волосах Жана, решившего соорудить какую-то мудреную прическу.
- Её отправят в приют, пока не найдутся родственники. Но на это я не сильно рассчитываю.
- В приют с таким даром?! – возмутилась я, живо представив, как Миртл станет объектом для нападок, причем не только со стороны детей, но и воспитателей. К сожалению, люди боятся того, чего не могут понять. А страх рождает озлобленность и агрессию. – Нет, это невозможно!
- Я понимаю твои чувства, мне и самому всё это не нравится, но таков закон, - мягко произнес Стоун.
- Но если… если найдутся люди, согласные приютить Миртл на время, ты позволишь? Ведь позволишь же? – с надеждой спросила я, заглядывая в глаза Френсису. Он кивнул.
- Спасибо, - я постаралась вложить в это короткое слово всю свою признательность.
***
Во всех окнах первого этажа горел свет. Я несколько раз ударила в дверь и стала ждать. Возможно, из-за царившего внутри веселья, стук не был услышан? Я уже собиралась постучать еще раз, когда дверь отварилась.
- Рози, как здорово, что ты решила к нам заглянуть, - обрадовался Джон, но увидев рядом со мной Стоуна, поправился, - точнее, решили заглянуть. Проходите, проходите.
Он пропустил нас в дом. В гостиной за накрытым столом собрались все родные и знакомые семейства Харт-Грин.
- Джон, познакомься с лордом Стоуном, моим … начальником, - почему-то смутилась я.
- Френсис Стоун.
- Джон Харт.
Мужчины пожали друг другу руки.
- Идемте за стол, - повторил приглашение Джон.
- Джон, у меня к вам просьба, - я посмотрела на выглянувшую из-за моей юбки Миртл.
- Тогда лучше на кухню, там нам не помешают.
На кухне Хартов царил беспорядок, который сопровождает все предпраздничные приготовления. Джон освободил для нас место за столом, сдвинув на второю его часть кастрюльки, тарелки и вазочки. Но не успели мы сесть, как в кухню вошла Мари. Плотно прикрыв за собой дверь, он с тревогой спросила:
- Рози, милая, что-то случилось?
- Ничего не случилось, - поторопилась заверить ее я. – Простите, что побеспокоила вас, да еще в такой вечер. Но мне правда нужно с вами поговорить, вот только не при девочке.
Мари вернулась в гостиную и поманила сидевшую ближе всего Матильду.
- Какая милая девочка, - улыбнулась Матильда и протянула руку. – Идем, я угощу тебя пирожными с кремом.
Всё еще державшаяся за подол моего платья Мирт с недоверием посмотрела на протянутую к ней открытую ладонь и перевела взгляд на меня, спрашивая, может ли она доверять этой незнакомой девушке.
- Иди, - улыбнулась я.
И Миртл вложила свою ладонь в ладонь Матильды.
- Вот и хорошо. Только сначала, мы с тобой снимем пальтишко и перчатки, да?
- Нет! – чуть громче чем следовало бы воскликнула я. – Перчатки не снимайте. Пусть кушает в перчатках.
Матильда с удивлением посмотрела на меня, но от вопроса удержалась, только кивнув.
- Так о чем ты хотела с нами поговорить? – спросил Джон, когда Матильда и Миртл ушли, а мы наконец сели за стол.
- Об этой девочке, - я запнулась. Мне было совестно, что вытащила людей из-за праздничного стола и что возможно, испорчу им праздничный вечер, втянув в историю, которая в общим-то совсем их не касалась. - Её зовут Миртл, и сегодня ее маму убили.
- Какой ужас! – воскликнула Мари. Джон промолчал, неодобрительно нахмурив брови.
- Да, ужасно. Но еще хуже, что девочку отправят в приют, а ей никак туда нельзя, совсем.
- Видите ли, Миртл необычный ребенок, - вмешался в мои сбивчивые объяснения Стоун. – Она обладает даром предвидения. Сейчас дар еще слабый, поэтому девочка видит наиболее знаковые события в жизни человека: свадьба, рождения ребенка или какое-то несчастье. Чаще всего она предсказывает именно несчастья. Такое происходит, только если Миртл касается ладонями до кожи человека. Конечно, я объясню ситуацию директору приюта, но как такие способности воспримут воспитатели и другие дети – мы не знаем.
- Поэтому, я хотела попросить вас присмотреть за Миртл, пока мы не найдем её родных или не подыщем другую семью, - закончила я.
Джон и Мари переглянулись.
- Мы согласны, - решительно сказал Джон.
- Разве вы не должны подумать? Ведь это такая ответственность, и Миртл действительно не простой ребенок, - поспешность принятого Хартами решения выбила меня из колеи, и я зачем-то начала уговаривать их в обратном. – И если вы откажитесь, я пойму.
- Милая, - Мари положила свою руку поверх моей. – Мы уже все обсудили, и мы согласны. Тебе не о чем беспокоиться.
- Раз вы так уверены, - я посмотрела на сидевшего рядом Стоуна; вместо того, чтобы заниматься расследованием, ему приходилось устраивать Миртл, и всё из-за моей прихоти. – Нам нужно ехать, только сначала попрощаемся с девочкой.
Прощание состоялось на крыльце. Я присела, чтобы быть с Миртл на равных, а не смотреть сверху вниз.
- Ты останешься здесь. Джон и Мари – хорошие люди, они о тебе позаботятся.
Миртл молчала, упрямо насупившись.
– Я завтра тебя навещу.
Девочка ничего не сказала, только коротко кивнула, соглашаясь с принятым мною решением. За одну ночь она сильно повзрослела и понимала, что лучше уж дом Хартов, чем приют. По крайней мере здесь ее пока никто не обижал и даже угостили пирожным.
- Иди, - подтолкнула я девочку к стоявшим в дверях Джону и Мари.
- Мы завтра открываемся. Будем ждать тебя… вас, - поправилась Мари, взглянув на ожидавшего возле кареты Стоуна, - в кафе.
- Я приду, - пообещала я, сбежав вниз по лестнице, и с помощью Стоуна села в карету.
- Всего Вам доброго, - прежде чем присоединиться ко мне, Френсис попрощался с Джоном и Мари.
Джереми причмокнул губами, и карета тронулась с места.
- Френсис, пообещай мне, что найдешь этого мерзавца. Потому что так не должно быть, и Миртл..., - я сбилась, не в состоянии объяснить бушевавшие во мне чувства.
- Обещаю.
Пусть я все еще «не слышала» его и не знала, правду он говорит или нет, но в этот момент я ему верила всем сердцем.
- Бедная девочка, что может быть ужаснее, чем заранее знать о смерти любимого человека.
- Только знать, что любимый человек лжет тебе в глаза, - заметил Френсис, отвернувшись к окну. Сама не знаю почему, но мне показалось, что за этими словами скрывалось что-то большее. Что-то, что причиняло Стоуну боль. Мне захотелось ободрить его, разделить с ним его печаль. Но как? Я не знала, что сказать, да и понравится ли ему мое сочувствие, поэтому я просто взяла его за руку.
