Даже молчун Пауэл нет-нет, да выступал вперед, приоткрывая дверцу в свое прошлое и к своим мечтам на будущее. А что я могу сказать про Этана – он хороший парень. И всё?
Я поднялась со своего места и твердой походкой направилась к столику Уайта, решив раз и навсегда изменить эту ситуацию.
- Привет, Этан.
- Привет, - натянуто улыбнулся Этан, отчаянно краснея.
- Я присяду? – получив согласие, я села напротив Уайта. – Возможно, мой вопрос покажется тебе слишком грубым, - краснота Этана приобрела пунцовый оттенок, а сам он старательно пытался оттереть пальцем несуществующее пятнышко на скатерти, - и всё же, какой у тебя дар?
- Ах, ты об этом, - с облегчением выдохнул Этан и улыбнулся уже по-настоящему. – Никакого. Я самый обычный человек – чему несказанно рад.
Я знала, что Этан не врет, и от этого его признание становилось еще более поразительным. Чаще всего люди хотят быть кем-то больше, чем просто собой. Даже выдумывают разные невероятные истории, чтобы казаться значительнее для знакомых и соседей. И вдруг человек говорит, что хочет быть самым обычным – разве это не необычно?
- Просто ты не знаешь моих родителей, - рассмеялся Этан, глядя на мое озадаченное лицо. – У моей мамы дар связан с насекомыми. Точно не знаю, как это работает, но мама от них без ума. Настолько, что готова ехать на другой конец света, жить в палатке в кишащем хищниками лесу, терпеть холод и голод, жариться на солнце, умирая от жажды, лишь бы отыскать новый, никому до этого не известный вид тараканов.
Мой папа без ума от мамы, поэтому старается разделять ее увлечения и интересы, к тому же должен же кто-то за ней присматривать в экспедиции и напоминать, что нужно поесть. Есть что-то правильно в том, что у таких необычных родителей как они, родился самый обыкновенный я. Я просто хочу честно выполнять свою работу, а по вечерам возвращаться в дом, где меня ждет семья. Но ты меня вряд ли поймешь. Из всей нашей компании чудиков, чудиков в самом хорошем смысле слова, - уточнил Этан, - может быть только старина Пауэл и понял бы. Хотя, и ему не чужд дух авантюризма.
- На твоем месте я не была бы столько категорична, - ответила я, поднимаясь из-за стола. – Разве общаясь с такими чудиками как мы, ты не становишься еще большим чудиком. Скажи мне, кто твой друг.
- Возможно, - согласился Этан и, чуть смутившись, добавил, - Розмарин, насчет сегодня…
- Я никому не скажу, - пообещала я. В то, что Этан сможет завоевать сердце Матильды, верилось с трудом. А вот Марти будет полезно почувствовать небольшую конкуренцию.
Попрощавшись с Джоном и остальными я вышла на улицу к ожидавшему меня Джереми.
- Розмарин мисс, - выскочила следом за мной Миртл. – Я… ночью мне приснился кошмар. Маме было очень страшно. И дядя.
- Какой дядя? Ты видела его лицо?
- Нет, - покачала головой девочка и зябко поежилась, - только черную перчатку. А потом он ее снял и сделал так.
Миртл схватила себя за лицо, закрыв ладонью рот и впившись пальчиками в скулы.
- Я так испугалась, - призналась девочка и жалостливо посмотрела на меня. – Это вам поможет?
- Конечно, поможет, - заверила я. – Спасибо, что рассказала. Ты большая молодец и очень смелая.
Миртл робко улыбнулась.
- Я пойду, - нетерпеливо переступила с ноги на ногу она. – Я помогаю Мари пробовать пироги.
- Конечно, иди. Большое тебе спасибо.
Девочка махнула на прощание рукой и убежала в кафе. Я же пошла в сторону ожидавшей меня кареты.
Следующей остановкой была академия. Чтобы не привлекать внимания и избежать ненужных сплетен, я попросила Джереми остановиться подальше от входа, а сама опрометью побежала в общежитие. На лестнице и в коридорах было пусто – академия вымирала на время каникул. Очутившись в своей комнате, я достала чемодан и спешно покидала в него вещи. Потом остановилась возле полки с книгами. Конечно у Стоуна великолепная библиотека, но вряд ли в ней найдется последний выпуск «Прекрасной разбойницы» или «Новые приключения капитана Эрнеста в Багровом море». Пробежавшись по названиям на корешках, я остановила выбор на трех книгах, одна из которых лежала в самом низу высокой стопочки. Это-то меня и сгубило. Полка и так была слишком мала для устроенного на ней книжного развала. А когда я попыталась выдернуть одну из них, книги решили сбежать от нерадивой хозяйки, с грохотом рухнув вниз, а заодно и погребя под собой эту самую хозяйку. И только чудом мне удалось спастись, в последний миг отпрыгнув назад.
Ползая по полу и собирая разлетевшиеся книги, я дотронулась до «Поваренной книги». Та дрогнула, словно с облегчением вздохнув, а ее перелет пошел рябью превращаясь из светло коричневого с красочным натюрмортом на обложке в черный. Кожа вытерлась по краям, а в центре слегка проступал контур розы. Книга больше не дразнила меня невыполнимыми рецептами приготовления свиных рулек, ее страницы были девственно чисты.
- И что дальше? – я внимательно осмотрела книгу, потом ладонь. На указательном пальце виднелась едва заметная ранка, я и сама не заметила, как порезалась о бумагу.
- Так вот что значит «У Роквульдов это в крови», - пробормотала я, отыскивая, чем бы увеличить порез, и остановив взгляд на ноже для заточки карандашей.
Как только первая капля упала на книгу, впитываясь без следа, на обложке расцвела черная роза. После второй – по листам побежала чернильная вязь слов.
Я с трепетом открыла первую страницу. Это был дневник, первая запись которого датировалась двенадцатым зюрмоном 5893 годом по иробийскому летоисчислению. Именно в этот день мой далекий предок, перейдя пустыню и переплыв море, впервые ступил на землю Антеона. Дневник велся на староиробийском, и о смысле некоторых слов мне приходилось лишь догадываться, но, позабыв о времени и об ожидавшем меня Джереми, я снова и снова всматривалась в причудливый узор письма и читала, читала. Удивительно, но многое из воспоминаний предка уже было мне известно по книге Палинорма Многословного. Но там рассказывались легенды, предания далекой старены, здесь же передо мной оживала сама история, рассказанная участником тех далеких событий. Вот предок познакомился с Артуром, Мерлограном и человеком, которого все называли Осборн – Медведь. Вместе с ними я одержала первую победу, договаривалась о мире и участвовала в военном походе.
Устав сидеть неподвижно, Жан перебрался мне на плечо, отвлекая от чтения.
- Жан, который час? – я даже не заметила, что солнце клонилось к закату, а в наступивших сумерках буквы стали едва различимы. – Меня же Джереми заждался.
Я с сожалением пролистнула оставшиеся страницы дневника, где описывалось самое интересное: схватка с Кареем Кровавым и создание объединенного Антеонского королевство. А еще в конце меня ждал сюрприз. Последняя страница дневника была заметно толще остальных. В ней в специально сделанном углублении лежала плоская, чуть больше монеты жестянка с грубо обрубленными краями. Я даже свет зажгла, чтобы получше ее разглядеть.
Три прочерченные из конца в конец линии складывались в букву «А». «И всё?» - моему разочарованию не было предела. Когда в романе «Загадка гробницы» в руки Дианы Кларк случайно попадает старинная монета, та сумела обнаружить место расположение затерянного города. А что можно найти с помощью буквы А? С другой стороны, практичность – семейная черта Роквульдов, они никогда и ничего не делают просто так, а значит, лежащий у меня на ладони кругляшок для чего-то нужен. Вернув жестянку на прежнее место, я перевернула страницу. С другой стороны в центре страницы узорчатой иробиской вязью было выведено стихотворение.
Завещание короля
Предание это не тронут года,
Три рыцаря ждут своего короля:
Героя, что сможет услышать народ,
Иль деву из Слышащих в жены возьмет.
А коль самозванец на трон посягнет,
То рыцарей праведный гнев его ждет.
Корона падет с самозванца чела,
И тяжесть меча не осилит рука.
А.
Под стихотворением в правом углу стоял оттиск буквы «А», той самой с жестянки. За ней шли подписи трёх свидетелей: Мерлограна и Осборна, словно писал ребенок, - на антеонском и Раквана, которого позже жители Антеона переименуют в более привычное для них Роквульд, - на иробийском. Так вот она какая – печать императора. Печать, которая ставится на всех важнейших указах, печать без которой не обходит ни заключение брака, ни свидетельство о рождении в королевской семье – маленький металлический кружок с буквой А.
Я захлопнула книгу и положила ее в чемодан. До бардака в комнате мне уже не было никакого дела, все чего я хотела, это поскорее поделиться сделанными мною открытиями с Френсисом.
Красивая, поблескивающая недавно нанесенным лаком карета стояла возле дома Стоуна, перекрыв подъезд к крыльцу. Умело обогнув ее, Джереми остановил карету во дворе. Будь сейчас лето, я с удовольствием прогулялась бы по зеленой, аккуратно подстриженной травке. Но мне пришлось пробираться по размытой дождями, чавкающей под ногами грязи. Оказавшись на мощеной дорожке, я поторопилась к двери. Джереми чуть отстал, обстукивая грязь с ботинок, после, нагнав меня, он долго возился с замком, прежде чем распахнуть передо мной дверь.
- Ты не посмеешь так со мной поступить! – взвизгнул высокий женский голос.
- Как так? – голос Френсиса звучал холодно и немного отстраненно.
- Все эти статьи! Да весь Антеон думает, что я твоя невеста! – продолжала на повышенных тонах женщина.
- Всё это только твоя инициатива, я ничего не подтверждал.
- Но и не опровергал!
- Значит сейчас самое время.
В гостиной разгоралась нешуточная сора. Рядом со мной в нерешительности замер Джереми, не зная, следует ли доложить о нашем присутствии или попытаться незаметно увести меня в комнаты для прислуги. Не будь Джереми рядом, я бы осталась стоять, разрешив событиям в гостиной идти своим ходом. Но одно дело подслушивать разговор в одиночестве, и совсем другое, когда у твоего бесцеремонно-невежливого поступка есть свидетель. Так что мне ничего не оставалось, как сделать несколько шагов вперед и предстать перед Стоуном и его гостьей.
- Мерзавец! Сволочь! Негодяй! – налетела на Френсиса с кулаками Элизабет. Ее волосы выбились из прически, лицо раскраснелось и перекосилось от злобы. Я смотрела и не могла поверить, что эта жуткая женщина и волшебная красавица на балу один и тот же человек. Стоун перехватил ее запястья, но Элизабет не прекращала попыток вырваться и вцепиться ему в лицо.
- Мерзавец! Я не позволю! Не позволю меня унижать! – верещала она как ненормальная.
- Кхм, - робко кашлянула я, возвещая о своем присутствии. Френсис с тревогой посмотрел на меня. Поняв, что его внимание больше ей не принадлежит, Элизабет также обернулась. Ее зелено-карие глаза зло смотрели на меня.
- Добрый вечер, - продолжила «разговор» я.
Элизабет потребовалось несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию и взять себя в руки. Ее тонкие ярко-алые губы растянулись в змеиной улыбки.
- Добрый, добрый, - почти пропела она, усаживаясь в кресло и закинув ногу на ногу, принялась меня разглядывать. – Кажется, я тебя знаю.
- Розмарин Рок, - с удивлением услышала я свой голос. Зачем, зачем я представляюсь, зачем участвую в этом плохо поставленном спектакле.
- Невеста Вудхауса, - сразу же вспомнила Элизабет. – Но что ты здесь делаешь? Неужели еще одна пташка попалась в твои сети? – притворно рассмеялась она.
- Всё, хватит.
Френсис подхватил ее под локоть, заставляя подняться, с явным намерением выставить гостью вон.
- Милый, с каких это пор в твоем доме так невежливо относятся к гостям, особенно к женщинам, - вырвала руку Элизабет. – Но раз ты так хочешь, я уйду.
Элизабет уверенно пошла к выходу, но поравнявшись со мной, остановилась.
- Он ведь не сказал тебе о невесте? – участливо спросила она.
- Что?
Моя растерянность ее позабавила.
- О невесте, из-за которой мы расстались, и которую он никогда не бросит, - Элизабет змеей вилась вокруг меня, а каждое ее слово было ядом, разъедавшим мою душу. – Если не веришь мне, так спроси у него. И он тебе ответит. Милый, ты же ответишь? Ты же у нас такой благородный, такой правильный, ты же не станешь врать.
Я посмотрела на Френсиса, но он молчал. И это молчание было красноречивее тысячи слов.
- На твоем месте, я бы вцепилась в Вудхауса. Да покрепче – так надежнее.
Почему я все еще стою и слушаю эти гадости?
- Розмарин, - окликнул меня Френсис.
- Беги за ней, догоняй! – донесся до меня сумасшедший смех Элизабет.
Входная дверь захлопнулась за моей спиной. Мощеная дорожка. Металлический зубья забора, и освещенная улица. Я шла и шла не разбирая дороги. Начался снег. Мелкие снежинки падали мне на лицо и таяли, оставляя на щеках мокрые дорожки. Как же просто обманывать себя, делая вид, что капли на моих щеках снег, а не слезы, что в груди похолодело от мороза, а не от тоски, и самое главное, что мне нет дела до лорда Френсиса Стоуна.
«Глупо, как же глупо всё получилось», - злилась я на себя. – «И зачем я вообще к нему переехала?» «Зачем» и «Почему» - вот слова, которые чаще остальных приходили мне на ум в этот вечер. Я кляла себя на все лады за свою глупость и доверчивость, но легче не становилось. Злится на себя и заниматься самоуничижением никогда не было моей сильной стороной, поэтому я выплеснула всю свою ярость на других. На Элизабел – да кто она такая, чтобы так на меня смотреть и разговаривать в подобном тоне. И на Френсиса – почему он позволил ей так себя вести и почему сразу не рассказал мне о невесте. «А почему он должен был тебе о ней рассказать?» - больно резанула отрезвляющая мысль. – «Разве он что-то тебе обещал? Говорил в открытую о своих чувствах? А за свои глупые фантазии и мечты отвечаешь только ты. Так что нечего нюни распускать. Ты же хотела поговорить с ним о своей находке».
Я резко остановилась и зашагала в обратном направлении. Мне нужно поговорить со Стоуном, и я поговорю с ним.
Когда я приблизилась к дому Стоуна, кареты уже не было. Мисс Ньюмен уехала сразу же после меня. Я два раза ударила дверным молоточком. Не ожидавший так скоро меня увидеть Джереми молча посторонился.
- Ты вернулась, - метавшийся по гостиной Френсис пошел ко мне, намереваясь… Не знаю, что он хотел сделать. Но я подала ему знак, чтобы он остановился и спокойно спросила: «Как Вы меня слышите?» Я намеренно обратилась к нему на «Вы», подчеркивая, что пришла по делу и не собираюсь выяснять отношение.
- Что? – не понял Френсис.
- «Героя, что сможет услышать народ», - продекламировала я строчку из завещания. – Наследник должен слышать народ. Артур может слышать только растения, у Уайтхеда вообще нет дара. Остаетесь только Вы. И я не думаю, что император настолько недальновиден, чтобы ни один из кандидатов не обладал нужным даром, поэтому я спрашиваю: «Как Вы меня слышите?»
- Ты вернулась только за этим?
- А зачем мне еще сюда возвращаться? – мне очень хотелось казаться бесстрастной, но полностью скрыть свои чувства не удалось.
- Розмарин, я могу всё объяснить.
-Разумеется, и начните, пожалуйста, со своего дара, - довольно резко заявила я. – Вы же знаете о завещании?
Я поднялась со своего места и твердой походкой направилась к столику Уайта, решив раз и навсегда изменить эту ситуацию.
- Привет, Этан.
- Привет, - натянуто улыбнулся Этан, отчаянно краснея.
- Я присяду? – получив согласие, я села напротив Уайта. – Возможно, мой вопрос покажется тебе слишком грубым, - краснота Этана приобрела пунцовый оттенок, а сам он старательно пытался оттереть пальцем несуществующее пятнышко на скатерти, - и всё же, какой у тебя дар?
- Ах, ты об этом, - с облегчением выдохнул Этан и улыбнулся уже по-настоящему. – Никакого. Я самый обычный человек – чему несказанно рад.
Я знала, что Этан не врет, и от этого его признание становилось еще более поразительным. Чаще всего люди хотят быть кем-то больше, чем просто собой. Даже выдумывают разные невероятные истории, чтобы казаться значительнее для знакомых и соседей. И вдруг человек говорит, что хочет быть самым обычным – разве это не необычно?
- Просто ты не знаешь моих родителей, - рассмеялся Этан, глядя на мое озадаченное лицо. – У моей мамы дар связан с насекомыми. Точно не знаю, как это работает, но мама от них без ума. Настолько, что готова ехать на другой конец света, жить в палатке в кишащем хищниками лесу, терпеть холод и голод, жариться на солнце, умирая от жажды, лишь бы отыскать новый, никому до этого не известный вид тараканов.
Мой папа без ума от мамы, поэтому старается разделять ее увлечения и интересы, к тому же должен же кто-то за ней присматривать в экспедиции и напоминать, что нужно поесть. Есть что-то правильно в том, что у таких необычных родителей как они, родился самый обыкновенный я. Я просто хочу честно выполнять свою работу, а по вечерам возвращаться в дом, где меня ждет семья. Но ты меня вряд ли поймешь. Из всей нашей компании чудиков, чудиков в самом хорошем смысле слова, - уточнил Этан, - может быть только старина Пауэл и понял бы. Хотя, и ему не чужд дух авантюризма.
- На твоем месте я не была бы столько категорична, - ответила я, поднимаясь из-за стола. – Разве общаясь с такими чудиками как мы, ты не становишься еще большим чудиком. Скажи мне, кто твой друг.
- Возможно, - согласился Этан и, чуть смутившись, добавил, - Розмарин, насчет сегодня…
- Я никому не скажу, - пообещала я. В то, что Этан сможет завоевать сердце Матильды, верилось с трудом. А вот Марти будет полезно почувствовать небольшую конкуренцию.
Попрощавшись с Джоном и остальными я вышла на улицу к ожидавшему меня Джереми.
- Розмарин мисс, - выскочила следом за мной Миртл. – Я… ночью мне приснился кошмар. Маме было очень страшно. И дядя.
- Какой дядя? Ты видела его лицо?
- Нет, - покачала головой девочка и зябко поежилась, - только черную перчатку. А потом он ее снял и сделал так.
Миртл схватила себя за лицо, закрыв ладонью рот и впившись пальчиками в скулы.
- Я так испугалась, - призналась девочка и жалостливо посмотрела на меня. – Это вам поможет?
- Конечно, поможет, - заверила я. – Спасибо, что рассказала. Ты большая молодец и очень смелая.
Миртл робко улыбнулась.
- Я пойду, - нетерпеливо переступила с ноги на ногу она. – Я помогаю Мари пробовать пироги.
- Конечно, иди. Большое тебе спасибо.
Девочка махнула на прощание рукой и убежала в кафе. Я же пошла в сторону ожидавшей меня кареты.
Следующей остановкой была академия. Чтобы не привлекать внимания и избежать ненужных сплетен, я попросила Джереми остановиться подальше от входа, а сама опрометью побежала в общежитие. На лестнице и в коридорах было пусто – академия вымирала на время каникул. Очутившись в своей комнате, я достала чемодан и спешно покидала в него вещи. Потом остановилась возле полки с книгами. Конечно у Стоуна великолепная библиотека, но вряд ли в ней найдется последний выпуск «Прекрасной разбойницы» или «Новые приключения капитана Эрнеста в Багровом море». Пробежавшись по названиям на корешках, я остановила выбор на трех книгах, одна из которых лежала в самом низу высокой стопочки. Это-то меня и сгубило. Полка и так была слишком мала для устроенного на ней книжного развала. А когда я попыталась выдернуть одну из них, книги решили сбежать от нерадивой хозяйки, с грохотом рухнув вниз, а заодно и погребя под собой эту самую хозяйку. И только чудом мне удалось спастись, в последний миг отпрыгнув назад.
Ползая по полу и собирая разлетевшиеся книги, я дотронулась до «Поваренной книги». Та дрогнула, словно с облегчением вздохнув, а ее перелет пошел рябью превращаясь из светло коричневого с красочным натюрмортом на обложке в черный. Кожа вытерлась по краям, а в центре слегка проступал контур розы. Книга больше не дразнила меня невыполнимыми рецептами приготовления свиных рулек, ее страницы были девственно чисты.
- И что дальше? – я внимательно осмотрела книгу, потом ладонь. На указательном пальце виднелась едва заметная ранка, я и сама не заметила, как порезалась о бумагу.
- Так вот что значит «У Роквульдов это в крови», - пробормотала я, отыскивая, чем бы увеличить порез, и остановив взгляд на ноже для заточки карандашей.
Как только первая капля упала на книгу, впитываясь без следа, на обложке расцвела черная роза. После второй – по листам побежала чернильная вязь слов.
Я с трепетом открыла первую страницу. Это был дневник, первая запись которого датировалась двенадцатым зюрмоном 5893 годом по иробийскому летоисчислению. Именно в этот день мой далекий предок, перейдя пустыню и переплыв море, впервые ступил на землю Антеона. Дневник велся на староиробийском, и о смысле некоторых слов мне приходилось лишь догадываться, но, позабыв о времени и об ожидавшем меня Джереми, я снова и снова всматривалась в причудливый узор письма и читала, читала. Удивительно, но многое из воспоминаний предка уже было мне известно по книге Палинорма Многословного. Но там рассказывались легенды, предания далекой старены, здесь же передо мной оживала сама история, рассказанная участником тех далеких событий. Вот предок познакомился с Артуром, Мерлограном и человеком, которого все называли Осборн – Медведь. Вместе с ними я одержала первую победу, договаривалась о мире и участвовала в военном походе.
Устав сидеть неподвижно, Жан перебрался мне на плечо, отвлекая от чтения.
- Жан, который час? – я даже не заметила, что солнце клонилось к закату, а в наступивших сумерках буквы стали едва различимы. – Меня же Джереми заждался.
Я с сожалением пролистнула оставшиеся страницы дневника, где описывалось самое интересное: схватка с Кареем Кровавым и создание объединенного Антеонского королевство. А еще в конце меня ждал сюрприз. Последняя страница дневника была заметно толще остальных. В ней в специально сделанном углублении лежала плоская, чуть больше монеты жестянка с грубо обрубленными краями. Я даже свет зажгла, чтобы получше ее разглядеть.
Три прочерченные из конца в конец линии складывались в букву «А». «И всё?» - моему разочарованию не было предела. Когда в романе «Загадка гробницы» в руки Дианы Кларк случайно попадает старинная монета, та сумела обнаружить место расположение затерянного города. А что можно найти с помощью буквы А? С другой стороны, практичность – семейная черта Роквульдов, они никогда и ничего не делают просто так, а значит, лежащий у меня на ладони кругляшок для чего-то нужен. Вернув жестянку на прежнее место, я перевернула страницу. С другой стороны в центре страницы узорчатой иробиской вязью было выведено стихотворение.
Завещание короля
Предание это не тронут года,
Три рыцаря ждут своего короля:
Героя, что сможет услышать народ,
Иль деву из Слышащих в жены возьмет.
А коль самозванец на трон посягнет,
То рыцарей праведный гнев его ждет.
Корона падет с самозванца чела,
И тяжесть меча не осилит рука.
А.
Под стихотворением в правом углу стоял оттиск буквы «А», той самой с жестянки. За ней шли подписи трёх свидетелей: Мерлограна и Осборна, словно писал ребенок, - на антеонском и Раквана, которого позже жители Антеона переименуют в более привычное для них Роквульд, - на иробийском. Так вот она какая – печать императора. Печать, которая ставится на всех важнейших указах, печать без которой не обходит ни заключение брака, ни свидетельство о рождении в королевской семье – маленький металлический кружок с буквой А.
Я захлопнула книгу и положила ее в чемодан. До бардака в комнате мне уже не было никакого дела, все чего я хотела, это поскорее поделиться сделанными мною открытиями с Френсисом.
***
Красивая, поблескивающая недавно нанесенным лаком карета стояла возле дома Стоуна, перекрыв подъезд к крыльцу. Умело обогнув ее, Джереми остановил карету во дворе. Будь сейчас лето, я с удовольствием прогулялась бы по зеленой, аккуратно подстриженной травке. Но мне пришлось пробираться по размытой дождями, чавкающей под ногами грязи. Оказавшись на мощеной дорожке, я поторопилась к двери. Джереми чуть отстал, обстукивая грязь с ботинок, после, нагнав меня, он долго возился с замком, прежде чем распахнуть передо мной дверь.
- Ты не посмеешь так со мной поступить! – взвизгнул высокий женский голос.
- Как так? – голос Френсиса звучал холодно и немного отстраненно.
- Все эти статьи! Да весь Антеон думает, что я твоя невеста! – продолжала на повышенных тонах женщина.
- Всё это только твоя инициатива, я ничего не подтверждал.
- Но и не опровергал!
- Значит сейчас самое время.
В гостиной разгоралась нешуточная сора. Рядом со мной в нерешительности замер Джереми, не зная, следует ли доложить о нашем присутствии или попытаться незаметно увести меня в комнаты для прислуги. Не будь Джереми рядом, я бы осталась стоять, разрешив событиям в гостиной идти своим ходом. Но одно дело подслушивать разговор в одиночестве, и совсем другое, когда у твоего бесцеремонно-невежливого поступка есть свидетель. Так что мне ничего не оставалось, как сделать несколько шагов вперед и предстать перед Стоуном и его гостьей.
- Мерзавец! Сволочь! Негодяй! – налетела на Френсиса с кулаками Элизабет. Ее волосы выбились из прически, лицо раскраснелось и перекосилось от злобы. Я смотрела и не могла поверить, что эта жуткая женщина и волшебная красавица на балу один и тот же человек. Стоун перехватил ее запястья, но Элизабет не прекращала попыток вырваться и вцепиться ему в лицо.
- Мерзавец! Я не позволю! Не позволю меня унижать! – верещала она как ненормальная.
- Кхм, - робко кашлянула я, возвещая о своем присутствии. Френсис с тревогой посмотрел на меня. Поняв, что его внимание больше ей не принадлежит, Элизабет также обернулась. Ее зелено-карие глаза зло смотрели на меня.
- Добрый вечер, - продолжила «разговор» я.
Элизабет потребовалось несколько мгновений, чтобы оценить ситуацию и взять себя в руки. Ее тонкие ярко-алые губы растянулись в змеиной улыбки.
- Добрый, добрый, - почти пропела она, усаживаясь в кресло и закинув ногу на ногу, принялась меня разглядывать. – Кажется, я тебя знаю.
- Розмарин Рок, - с удивлением услышала я свой голос. Зачем, зачем я представляюсь, зачем участвую в этом плохо поставленном спектакле.
- Невеста Вудхауса, - сразу же вспомнила Элизабет. – Но что ты здесь делаешь? Неужели еще одна пташка попалась в твои сети? – притворно рассмеялась она.
- Всё, хватит.
Френсис подхватил ее под локоть, заставляя подняться, с явным намерением выставить гостью вон.
- Милый, с каких это пор в твоем доме так невежливо относятся к гостям, особенно к женщинам, - вырвала руку Элизабет. – Но раз ты так хочешь, я уйду.
Элизабет уверенно пошла к выходу, но поравнявшись со мной, остановилась.
- Он ведь не сказал тебе о невесте? – участливо спросила она.
- Что?
Моя растерянность ее позабавила.
- О невесте, из-за которой мы расстались, и которую он никогда не бросит, - Элизабет змеей вилась вокруг меня, а каждое ее слово было ядом, разъедавшим мою душу. – Если не веришь мне, так спроси у него. И он тебе ответит. Милый, ты же ответишь? Ты же у нас такой благородный, такой правильный, ты же не станешь врать.
Я посмотрела на Френсиса, но он молчал. И это молчание было красноречивее тысячи слов.
- На твоем месте, я бы вцепилась в Вудхауса. Да покрепче – так надежнее.
Почему я все еще стою и слушаю эти гадости?
- Розмарин, - окликнул меня Френсис.
- Беги за ней, догоняй! – донесся до меня сумасшедший смех Элизабет.
Входная дверь захлопнулась за моей спиной. Мощеная дорожка. Металлический зубья забора, и освещенная улица. Я шла и шла не разбирая дороги. Начался снег. Мелкие снежинки падали мне на лицо и таяли, оставляя на щеках мокрые дорожки. Как же просто обманывать себя, делая вид, что капли на моих щеках снег, а не слезы, что в груди похолодело от мороза, а не от тоски, и самое главное, что мне нет дела до лорда Френсиса Стоуна.
«Глупо, как же глупо всё получилось», - злилась я на себя. – «И зачем я вообще к нему переехала?» «Зачем» и «Почему» - вот слова, которые чаще остальных приходили мне на ум в этот вечер. Я кляла себя на все лады за свою глупость и доверчивость, но легче не становилось. Злится на себя и заниматься самоуничижением никогда не было моей сильной стороной, поэтому я выплеснула всю свою ярость на других. На Элизабел – да кто она такая, чтобы так на меня смотреть и разговаривать в подобном тоне. И на Френсиса – почему он позволил ей так себя вести и почему сразу не рассказал мне о невесте. «А почему он должен был тебе о ней рассказать?» - больно резанула отрезвляющая мысль. – «Разве он что-то тебе обещал? Говорил в открытую о своих чувствах? А за свои глупые фантазии и мечты отвечаешь только ты. Так что нечего нюни распускать. Ты же хотела поговорить с ним о своей находке».
Я резко остановилась и зашагала в обратном направлении. Мне нужно поговорить со Стоуном, и я поговорю с ним.
Когда я приблизилась к дому Стоуна, кареты уже не было. Мисс Ньюмен уехала сразу же после меня. Я два раза ударила дверным молоточком. Не ожидавший так скоро меня увидеть Джереми молча посторонился.
- Ты вернулась, - метавшийся по гостиной Френсис пошел ко мне, намереваясь… Не знаю, что он хотел сделать. Но я подала ему знак, чтобы он остановился и спокойно спросила: «Как Вы меня слышите?» Я намеренно обратилась к нему на «Вы», подчеркивая, что пришла по делу и не собираюсь выяснять отношение.
- Что? – не понял Френсис.
- «Героя, что сможет услышать народ», - продекламировала я строчку из завещания. – Наследник должен слышать народ. Артур может слышать только растения, у Уайтхеда вообще нет дара. Остаетесь только Вы. И я не думаю, что император настолько недальновиден, чтобы ни один из кандидатов не обладал нужным даром, поэтому я спрашиваю: «Как Вы меня слышите?»
- Ты вернулась только за этим?
- А зачем мне еще сюда возвращаться? – мне очень хотелось казаться бесстрастной, но полностью скрыть свои чувства не удалось.
- Розмарин, я могу всё объяснить.
-Разумеется, и начните, пожалуйста, со своего дара, - довольно резко заявила я. – Вы же знаете о завещании?
