Я криво усмехнулся. Успешную партизанскую войну никто не отменял.
Но это мелочи! Мы, наконец, смогли подобраться к этому поместью!
Через три дня Давид и Димо первыми заступают на дежурство в поместье. За ними пойдут Иржи, Эдван и Тодоро. Значит, мы точно сможем найти там Ивету!
Ивета
Принц отбыл в столицу вслед за тетей.
Я осталась бездарно убивать время в поместье.
Убрала у себя, не дожидаясь Элис, которую отправила к Красотке, чтобы отнесла ей вареное яйцо и одну из двух булочек, присланных мне утром тетушкой. Перестирала все, и с чистой совестью собралась побездельничать на чердаке.
Чтобы попасть туда, мне предстояло миновать длинный коридор на верхнем этаже, где для просушки древних стен летом открывали все окна.
Проходя мимо одного из окон, услышала снизу испуганный крик. Кричала женщина или девочка. Было искушение оставить все как есть, и спокойно идти дальше к чердаку, но остановила мысль, «а если бы на ее месте была я?». Как бы мне тогда хотелось, чтобы кто-то пришел на помощь!
Я вздохнула от предчувствия, что все будет ужасно, кинулась к лестнице, очень надеясь, это просто шутка, всего лишь глупая выдумка, и моя внезапная паника ничем не оправдана.
Уже внизу, когда я выбежала со двора в сад, где стояли людские бараки, стало понятно, что это несчастная кричала в серьез. К женскому истошному крику добавился детский.
Петро, сидевший в комнате на входе и смотревший что-то на небольшом экране, заметив меня, выбежал следом. Дэн отмахнулся и остался сидеть на месте.
Я кинулась к зарослям старых яблонь у бараков, шум шел оттуда. Картина, открывшаяся передо мной, пугала. На земле без сознания лежала молодая девушка, из разбитой головы которой текла кровь, а где-то за старыми деревьями кричал ее малыш. Понятно, почему она так долго продержалась против упыря, мама спасала своего ребенка.
Я кинулась на крик, заодно сказала охраннику:
— Петро! Беги в замок, позови кого-нибудь к ней на помощь!
Он упрямо поджал губы и не согласился:
— А может наоборот? Ты беги и позови, а я за ребенком? — раздраженно отозвался он.
Но было уже поздно спорить, мы добежали до ублюдка, похитившего малыша. Это оказался приближенный к принцу офицер, кажется… его звали Берим. Ребенок в его руках уже не кричал, а в отчаянье открывал рот как задыхающаяся рыба, не издавая ни звука.
— Что ты делаешь? — крикнула я.
Петро молчал. Но от меня не отходил. Я была уверена, что он против вышестоящего офицера он не пойдет. Но Петро все же хороший человек и я ему прошептала:
— Хватай малыша и беги. Я отвлеку.
— Точно, идиотка… — гневно отозвался он.
Знаю, молча вздохнула я. Мы подошли вплотную.
— Мне просто любопытно, — негромко произнес смуглый упырь, переворачивая ребенка головой вниз. — Чего это королевская подстилка здесь забыла?
— Вора за шкирку пришла поймать, а ты как думал? Будешь детей беспрепятственно жрать? Да, ублюдок?
Петро, обалдев от моей наглости, даже тронул меня за руку, удерживая. Ага, ты еще без меня сюда бежать хотел. Да малыша бы уже сожрали!
Берим усмехнулся:
— Ты настолько тупоголовая и не понимаешь, чтобы пробить твою пустую башку мне надо полсекунды? Или на принца рассчитываешь? Так нет его, и долго не будет.
Я нагло фыркнула:
— А я то думаю, чего это Берим сегодня такой наглый?! Принца здесь нет, оказывается. Отпусти ребенка!
Я сжала свой маленький нож в кулаке, прекрасно понимая, что если один раз повезло отбиться от упыря, это еще не значит, что повезет и во второй. Но что мне оставалось? Умолять его на коленях? Они такого не понимают. Такие, как он, признают только силу.
— Не отпущу, и что сделаешь? — Довольно ухмылялся он.
— Господин офицер, командир, не хорошо это… Вы же не животное. Отпустите дитя. Это ведь хозяйство принца… воровство, нехорошо! — Наконец подал голос разумный Петро.
Офицер искривил губу, громко расхохотался.
— Кто это голос тут подал? Что за шавка?
— Да уж, на фоне такого людоеда как ты, мы все просто шавки… — сухо отозвалась я, неподвижно наблюдая, как офицер откинул ребенка и двинулся ко мне.
— Петро, давай! — Прошипела сквозь губы я. Охранник, словно нехотя, заставляя себе делать каждый шаг, подошел к малышу.
— Только попробуй взять его! — в бешенстве прошипел Берим, обернувшись к Петро. И тут же, насмехаясь, схватил меня за горло, медленно сжимая с садистским удовольствием.
Задыхаясь, я крепко сжала нож в кармане, рассчитывая вывернуться так, чтобы сильнее воткнуть его ему в горло, но тут все изменилось.
Непонятно откуда появившийся Марко, расправив плечи, подняв голову, шел по двору быстрым шагом. Но, увидев происходящее около сада, на миг застыл изваянием, а потом бросился сюда со всех ног.
Офицер, завидев принца, разжал руку и поспешно отодвинулся от меня.
— Развлекаешься, Берим? — холодно усмехнулся Марко, приблизившись.
— Она просто очень наглая, босс, я не сдержался…
— Мы поговорим об это позже. Иди!
Когда офицер ушел, застрявшее в горле сердце, до этого не дававшее мне убежать, теперь не позволяло нормально вздохнуть. Тяжело дыша, я пошатнулась, опустила голову, надеясь, что так никто не заметит, как сильно меня трясет от пережитого страха.
Марко, словно ничего не понял, продолжал веселиться:
— Спрячь нож, Ивета. Зубочистка от такого лося не спасет. Зачем подставилась? Мое имущество рьяно охраняешь?
— Марко, будь другом… заткнись… — не поднимая глаз, прошептала я.
Петро, прижав к себе ребенка, не сводил с нас удивленных глаз.
— Заткнись, говоришь… Я сейчас в таком бешенстве, что тебя самому придушить хочется, а ты мне… Какого ты на эту тварь полезла, лишняя жизнь есть? — Принц на последнем слове тяжело выдохнул.
Я подняла голову и сказала:
— Вот потому, что лишней нет, я и хочу прожить эту не как тварь, а как человек. И тебе тоже самое советую.
Принц закатил глаза.
— Бог создал женскую логику только для того, чтобы сломать мужскую психику! — Потом он повернулся к Петро и добавил:
— Ты молодец. Беру тебя на заметку как надежного человека. А где второй? Он не в курсе, что я приказал ее охранять?
— Ему плевать, а если дать возможность, он первый меня добьет, — тихо отозвалась я. Даже не надеясь достучаться до принца.
— Ты на всех так действуешь, я тоже тебя периодически придушить хочу… — раздраженно отозвался он.
Я промолчала. Да плевать, думай, что хочешь.
— Откуда он взял ребенка? — спросил у Петро принц.
— Пробил матери голову и забрал, — сухо отозвалась я.
— Ой, точно! — спохватился Петро. — Мамка малыша так у яблонь и лежит, истекает кровью!
— Доблестного офицера сегодня, видимо, все раздражали… — насмешливо отозвалась я, развернулась и пошла к раненой женщине.
— Ивета, стой! Подержи ребенка. Его матерью займется Петро.
— Понял! — Петро передал мне ребенка и убежал к женщине. Через некоторое время оттуда раздались голоса, раненую переносили в лечебный барак.
Я подхватила задыхавшегося от плача мальчишку и прижала к себе. Такой хорошенький! Чудные длинные пушистые ресницы, голубые глаза, умный взгляд. Малыш напомнил мне Славку.
Его надо срочно отвлечь!
Крепко прижала его к себе, часто-часто целуя. Потом подняла над собой на вытянутых руках, и, приближая его к себе, громко и горячо целовала, в промежутках между поцелуями весело читая стишок про хорошего мальчика, который учила еще со своими детьми на ферме.
Малыш сначала испугано замер, потом едва заметно улыбнулся, затем начал громко смеяться, едва я добиралась до него со своими поцелуями. Играя с ним, я на некоторое время совсем забыла о принце. А когда вспомнила, увидела, что он неподвижно стоит на месте, внимательно наблюдая за нашей игрой.
— Детей любишь? — задумчиво спросил он.
— Люблю, — сдержано отозвалась я, отпуская развеселившего малыша ходить самостоятельно.
— Я тоже всегда хотел иметь детей.
— Вон у тебя целые бараки, возись-не хочу.
— Своих детей…
— Сочувствую. А я своих детей не хочу. Не хочу, чтобы они родились в этом уродливом мире.
Марко промолчал.
Мальчишка споткнулся, упал и заплакал. Я хотела кинуться к нему, чтобы помочь, но принц не дал, удерживая меня за локоть.
Вместо помощи он повернулся к малышу и сказал:
— Ты мужчина или нет?! Мужчине может быть больно, но об этом надо быстро забыть! Тебе больно — не показывай. Упал? Ты должен быстро встать на ноги. Никогда не сдавайся и не ной.
— Ему года два-три, вряд ли он что понял… — напомнила я, вырывая руку из захвата принца, и направляясь к малышу.
— Самое время понять, что к чему, — невозмутимо отозвался Марко.
И на самом деле, мальчишка обиженно всхлипнул, подтянул ноги, выгнув спину как котенок, поднялся и пошел.
Я все же подошла к нему, подняла на руки и поцеловала со словами:
— Какой же ты молодец, сам встал. Умница просто! — Он сидел у меня на руках, пока не пришли женщины с кухни. Они поклонились Марко и забрали у меня мальчика.
— Как его мама? — робко спросила я, опасаясь услышать страшное.
— Ничего. Выживет. — Отозвалась одна из них, и они с малышом ушли.
— Ладно, пойдем и мы, — сказал принц и зачем-то повел меня к вертолетной площадке.
Марко
Я понял. Она не лукавила, когда сказала, что спасла Георга не потому, что любит. Потом она спасла меня и тоже не из-за сильных чувств. Теперь я понял. Все понял. Она кинется на помощь любому, кого посчитает слабее себя.
С одной стороны, я всегда могу этим воспользоваться. С другой… как спасать уже ее с таким ненормальным альтруизмом в голове? Где укрывать от опасностей, если она их сама себе создает?
Меня чуть удар от бешенства не хватил, когда я увидел, что эта мразь, Берим, поднял на нее руку. Как мне хотелось раздавить его на месте, чтобы мозги вытекли. Я так и сделаю, но чуть позже. Пусть два дня поживет…
Но как же меня потрясло, когда я увидел ее с ребенком. Ивета и ребенок — это было так гармонично и правильно… что возродило ту тоску, по нормальной семье и дому, которую я вроде окончательно похоронил.
Ивета посмотрела на подготовленный к взлету вертолет и удивленно спросила:
— Что ты задумал?
Я многозначительно улыбнулся:
— Задумал немного отложить дела, и показать тебе море.
— Серьезно? Здорово! Показать вот на этом? — Она удивленным взглядом показала на большой вертолет.
Я кивнул.
Распахнув глаза, Ивета смотрела на меня с неподдельной радостью.
— Испугалась? — насмешливо поддел ее я.
— Еще как! Я же такой только в фильме видела, а тут внутри этой громадины лететь буду!..
Слабо верится, что испугалась. Только что шла, еле ноги переставляя, а тут оживилась, глаза горят, чуть не подпрыгивает от нетерпения.
— Тогда давай, я помогу тебе сесть…
Она быстро кивнула.
Я подхватил ее, легкую как пушинку, поднял и помог влезть. Чувствуя себя почти счастливым ее радостью.
Ивета
Пока мы летели первый час, я с жадностью рассматривала окрестности, изучала шелковистые изгибы Вислы, квадратики леса, и далекие, но блестящие под солнцем горы.
Вторую половину пути мы летели только над морем. И это на самом деле потрясающе. Бескрайний простор под нами не казался безжизненным, наоборот, был неописуемо красивым и величественным. У меня перехватывало дыхание и не хватало слов, чтобы выразить свой восторг!
Марко, как не удивительно, не мешал мне наслаждаться, весь путь о чем-то размышляя.
Когда он дал команду возвращаться, сразу стало грустно. Но, что поделать, нельзя же лететь и лететь непонятно куда, и вернуться в ту же точку.
Мы летели над морем обратно. Теперь Марко сидел рядом, а не напротив, как в начале, и поедал меня глазами.
Когда первый восторг от полета прошел, я заметила, как близко подсел ко мне принц и немного отодвинулась.
— Пожалуйста, не отодвигайся от меня, — сказал он мягко. — Ты понимаешь, почему я привез тебя сюда?
Я усмехнулась:
— Надеюсь, не для того, чтобы утопить?
Марко недовольно отмахнулся:
— Опять твои шуточки… Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я и не скрывал того, что ты мне нужна.
— Нужна? Еще одна? У тебя новое хобби? Разводишь наложниц как кур? — не уступила я, отодвинувшись еще дальше и насмешливо отозвавшись. — Имей в виду, я не хочу в твой курятник.
— Если мужчине недоступна одна женщина, он достаточно быстро утешается с другой, — с умным видом сообщил Марко.
— Отлично, значит, о тебе можно не волноваться, — одарила я принца радостной улыбкой. — Без обид… но как по мне, твоя кровать слишком многолюдна. И потому… Я за тебя очень рада, но пожалуйста, это без меня! Избавь, пожалуйста… — милым голоском и очень вежливо отозвалась я.
Настроение, вроде до конца испорченное днем, теперь было светлым и радостным и даже с принцем ругаться не хотелось.
Марко скрестил руки на груди и высокомерно улыбнулся.
— Ты так много об этом говоришь… Тебя это задевает?
— Конечно, задевает! Ты еще не понял? — сделав огромные глаза, удивленно отозвалась я.
— Меня это радует. Значит, ты не так равнодушна, как показываешь.
Я устало покачала головой.
— Нет, ты не прав. Это значит, что я брезглива, и после толпы наложниц твои слова о горячих чувствах не вызывают у меня ничего кроме отторжения.
Принц ответить не успел, его отвлек пилот вертолета, который сказал ему о сообщении с земли, а именно, от архонта. И это сообщение чем-то сильно озадачило принца, так что до конца полета он вел переговоры и меня больше не беспокоил. Так что я смогла насладиться полетом сполна.
Наконец, сели, вертолет остался заправляться, а мы на машине вернулись в поместье.
Но едва поднялись в маленькую столовую, на этом настаивал принц, как он отпустил слуг и вдруг сказал:
— Как мне надоели эти уроды… Опять меня требуют в столицу.
— У тебя среди элиты нет друзей? — Не то, что я об этом постоянно думала, но все же хотелось узнать, что на самом деле здесь происходит. Я присела на край дивана.
— И только тебя достает архонт? Ведь его все боятся. Почему они его терпят? Он только вокруг тебя разместил шпионов или у всех его приближенных они есть?
Марко вдруг улыбнулся:
— Ивета… ты на самом деле еще совсем ребенок! Так называемая элита — очень серьезные, ненормальные, безжалостные люди, которые перерезали бы тебе горло, если бы ты только посмотрела на них не так, как им хотелось. И поверь, спали бы они после этого очень крепко! А до архонта дотянуться… руки у них коротки, иначе бы они и его давно сожрали. На самом деле, эти уроды хуже него. У дядюшки Антонио хоть зачатки мозгов есть, а они… просто жадные и хищные недоумки. — Принц сделал паузу, повернувшись ко мне. — Да, не забивай себе этим голову, не нужно тебе это знать. Я хотел поговорить о другом...
Я кивнула. Принц улыбнулся.
— В твоих глазах столько тревоги…
Ничего удивительного. Все наши беседы заканчивались плохо для меня. И сейчас ничего хорошего от нашей беседы не ожидалось.
— Зато ты веселый… — тихо отозвалась я, поднявшись с дивана. Кажется, у меня нет аппетита.
Марко приблизился ко мне, прижал спиной к стене, и я оказалась пойманной в ловушку между его руками стеной.
Наблюдая за мной, он хмыкнул:
— Ты такая маленькая и хрупкая, крошечная и беззащитная… Хотя на самом деле ведешь себя как стерва. Но все равно, мне слишком с тобой уютно, и я не хочу тебя терять.
От столь чистосердечного признания я напряглась еще больше.
Но это мелочи! Мы, наконец, смогли подобраться к этому поместью!
Через три дня Давид и Димо первыми заступают на дежурство в поместье. За ними пойдут Иржи, Эдван и Тодоро. Значит, мы точно сможем найти там Ивету!
Ивета
Принц отбыл в столицу вслед за тетей.
Я осталась бездарно убивать время в поместье.
Убрала у себя, не дожидаясь Элис, которую отправила к Красотке, чтобы отнесла ей вареное яйцо и одну из двух булочек, присланных мне утром тетушкой. Перестирала все, и с чистой совестью собралась побездельничать на чердаке.
Чтобы попасть туда, мне предстояло миновать длинный коридор на верхнем этаже, где для просушки древних стен летом открывали все окна.
Проходя мимо одного из окон, услышала снизу испуганный крик. Кричала женщина или девочка. Было искушение оставить все как есть, и спокойно идти дальше к чердаку, но остановила мысль, «а если бы на ее месте была я?». Как бы мне тогда хотелось, чтобы кто-то пришел на помощь!
Я вздохнула от предчувствия, что все будет ужасно, кинулась к лестнице, очень надеясь, это просто шутка, всего лишь глупая выдумка, и моя внезапная паника ничем не оправдана.
Уже внизу, когда я выбежала со двора в сад, где стояли людские бараки, стало понятно, что это несчастная кричала в серьез. К женскому истошному крику добавился детский.
Петро, сидевший в комнате на входе и смотревший что-то на небольшом экране, заметив меня, выбежал следом. Дэн отмахнулся и остался сидеть на месте.
Я кинулась к зарослям старых яблонь у бараков, шум шел оттуда. Картина, открывшаяся передо мной, пугала. На земле без сознания лежала молодая девушка, из разбитой головы которой текла кровь, а где-то за старыми деревьями кричал ее малыш. Понятно, почему она так долго продержалась против упыря, мама спасала своего ребенка.
Я кинулась на крик, заодно сказала охраннику:
— Петро! Беги в замок, позови кого-нибудь к ней на помощь!
Он упрямо поджал губы и не согласился:
— А может наоборот? Ты беги и позови, а я за ребенком? — раздраженно отозвался он.
Но было уже поздно спорить, мы добежали до ублюдка, похитившего малыша. Это оказался приближенный к принцу офицер, кажется… его звали Берим. Ребенок в его руках уже не кричал, а в отчаянье открывал рот как задыхающаяся рыба, не издавая ни звука.
— Что ты делаешь? — крикнула я.
Петро молчал. Но от меня не отходил. Я была уверена, что он против вышестоящего офицера он не пойдет. Но Петро все же хороший человек и я ему прошептала:
— Хватай малыша и беги. Я отвлеку.
— Точно, идиотка… — гневно отозвался он.
Знаю, молча вздохнула я. Мы подошли вплотную.
— Мне просто любопытно, — негромко произнес смуглый упырь, переворачивая ребенка головой вниз. — Чего это королевская подстилка здесь забыла?
— Вора за шкирку пришла поймать, а ты как думал? Будешь детей беспрепятственно жрать? Да, ублюдок?
Петро, обалдев от моей наглости, даже тронул меня за руку, удерживая. Ага, ты еще без меня сюда бежать хотел. Да малыша бы уже сожрали!
Берим усмехнулся:
— Ты настолько тупоголовая и не понимаешь, чтобы пробить твою пустую башку мне надо полсекунды? Или на принца рассчитываешь? Так нет его, и долго не будет.
Я нагло фыркнула:
— А я то думаю, чего это Берим сегодня такой наглый?! Принца здесь нет, оказывается. Отпусти ребенка!
Я сжала свой маленький нож в кулаке, прекрасно понимая, что если один раз повезло отбиться от упыря, это еще не значит, что повезет и во второй. Но что мне оставалось? Умолять его на коленях? Они такого не понимают. Такие, как он, признают только силу.
— Не отпущу, и что сделаешь? — Довольно ухмылялся он.
— Господин офицер, командир, не хорошо это… Вы же не животное. Отпустите дитя. Это ведь хозяйство принца… воровство, нехорошо! — Наконец подал голос разумный Петро.
Офицер искривил губу, громко расхохотался.
— Кто это голос тут подал? Что за шавка?
— Да уж, на фоне такого людоеда как ты, мы все просто шавки… — сухо отозвалась я, неподвижно наблюдая, как офицер откинул ребенка и двинулся ко мне.
— Петро, давай! — Прошипела сквозь губы я. Охранник, словно нехотя, заставляя себе делать каждый шаг, подошел к малышу.
— Только попробуй взять его! — в бешенстве прошипел Берим, обернувшись к Петро. И тут же, насмехаясь, схватил меня за горло, медленно сжимая с садистским удовольствием.
Задыхаясь, я крепко сжала нож в кармане, рассчитывая вывернуться так, чтобы сильнее воткнуть его ему в горло, но тут все изменилось.
Непонятно откуда появившийся Марко, расправив плечи, подняв голову, шел по двору быстрым шагом. Но, увидев происходящее около сада, на миг застыл изваянием, а потом бросился сюда со всех ног.
Офицер, завидев принца, разжал руку и поспешно отодвинулся от меня.
— Развлекаешься, Берим? — холодно усмехнулся Марко, приблизившись.
— Она просто очень наглая, босс, я не сдержался…
— Мы поговорим об это позже. Иди!
Когда офицер ушел, застрявшее в горле сердце, до этого не дававшее мне убежать, теперь не позволяло нормально вздохнуть. Тяжело дыша, я пошатнулась, опустила голову, надеясь, что так никто не заметит, как сильно меня трясет от пережитого страха.
Марко, словно ничего не понял, продолжал веселиться:
— Спрячь нож, Ивета. Зубочистка от такого лося не спасет. Зачем подставилась? Мое имущество рьяно охраняешь?
— Марко, будь другом… заткнись… — не поднимая глаз, прошептала я.
Петро, прижав к себе ребенка, не сводил с нас удивленных глаз.
— Заткнись, говоришь… Я сейчас в таком бешенстве, что тебя самому придушить хочется, а ты мне… Какого ты на эту тварь полезла, лишняя жизнь есть? — Принц на последнем слове тяжело выдохнул.
Я подняла голову и сказала:
— Вот потому, что лишней нет, я и хочу прожить эту не как тварь, а как человек. И тебе тоже самое советую.
Принц закатил глаза.
— Бог создал женскую логику только для того, чтобы сломать мужскую психику! — Потом он повернулся к Петро и добавил:
— Ты молодец. Беру тебя на заметку как надежного человека. А где второй? Он не в курсе, что я приказал ее охранять?
— Ему плевать, а если дать возможность, он первый меня добьет, — тихо отозвалась я. Даже не надеясь достучаться до принца.
— Ты на всех так действуешь, я тоже тебя периодически придушить хочу… — раздраженно отозвался он.
Я промолчала. Да плевать, думай, что хочешь.
— Откуда он взял ребенка? — спросил у Петро принц.
— Пробил матери голову и забрал, — сухо отозвалась я.
— Ой, точно! — спохватился Петро. — Мамка малыша так у яблонь и лежит, истекает кровью!
— Доблестного офицера сегодня, видимо, все раздражали… — насмешливо отозвалась я, развернулась и пошла к раненой женщине.
— Ивета, стой! Подержи ребенка. Его матерью займется Петро.
— Понял! — Петро передал мне ребенка и убежал к женщине. Через некоторое время оттуда раздались голоса, раненую переносили в лечебный барак.
Я подхватила задыхавшегося от плача мальчишку и прижала к себе. Такой хорошенький! Чудные длинные пушистые ресницы, голубые глаза, умный взгляд. Малыш напомнил мне Славку.
Его надо срочно отвлечь!
Крепко прижала его к себе, часто-часто целуя. Потом подняла над собой на вытянутых руках, и, приближая его к себе, громко и горячо целовала, в промежутках между поцелуями весело читая стишок про хорошего мальчика, который учила еще со своими детьми на ферме.
Малыш сначала испугано замер, потом едва заметно улыбнулся, затем начал громко смеяться, едва я добиралась до него со своими поцелуями. Играя с ним, я на некоторое время совсем забыла о принце. А когда вспомнила, увидела, что он неподвижно стоит на месте, внимательно наблюдая за нашей игрой.
— Детей любишь? — задумчиво спросил он.
— Люблю, — сдержано отозвалась я, отпуская развеселившего малыша ходить самостоятельно.
— Я тоже всегда хотел иметь детей.
— Вон у тебя целые бараки, возись-не хочу.
— Своих детей…
— Сочувствую. А я своих детей не хочу. Не хочу, чтобы они родились в этом уродливом мире.
Марко промолчал.
Мальчишка споткнулся, упал и заплакал. Я хотела кинуться к нему, чтобы помочь, но принц не дал, удерживая меня за локоть.
Вместо помощи он повернулся к малышу и сказал:
— Ты мужчина или нет?! Мужчине может быть больно, но об этом надо быстро забыть! Тебе больно — не показывай. Упал? Ты должен быстро встать на ноги. Никогда не сдавайся и не ной.
— Ему года два-три, вряд ли он что понял… — напомнила я, вырывая руку из захвата принца, и направляясь к малышу.
— Самое время понять, что к чему, — невозмутимо отозвался Марко.
И на самом деле, мальчишка обиженно всхлипнул, подтянул ноги, выгнув спину как котенок, поднялся и пошел.
Я все же подошла к нему, подняла на руки и поцеловала со словами:
— Какой же ты молодец, сам встал. Умница просто! — Он сидел у меня на руках, пока не пришли женщины с кухни. Они поклонились Марко и забрали у меня мальчика.
— Как его мама? — робко спросила я, опасаясь услышать страшное.
— Ничего. Выживет. — Отозвалась одна из них, и они с малышом ушли.
— Ладно, пойдем и мы, — сказал принц и зачем-то повел меня к вертолетной площадке.
Марко
Я понял. Она не лукавила, когда сказала, что спасла Георга не потому, что любит. Потом она спасла меня и тоже не из-за сильных чувств. Теперь я понял. Все понял. Она кинется на помощь любому, кого посчитает слабее себя.
С одной стороны, я всегда могу этим воспользоваться. С другой… как спасать уже ее с таким ненормальным альтруизмом в голове? Где укрывать от опасностей, если она их сама себе создает?
Меня чуть удар от бешенства не хватил, когда я увидел, что эта мразь, Берим, поднял на нее руку. Как мне хотелось раздавить его на месте, чтобы мозги вытекли. Я так и сделаю, но чуть позже. Пусть два дня поживет…
Но как же меня потрясло, когда я увидел ее с ребенком. Ивета и ребенок — это было так гармонично и правильно… что возродило ту тоску, по нормальной семье и дому, которую я вроде окончательно похоронил.
Ивета посмотрела на подготовленный к взлету вертолет и удивленно спросила:
— Что ты задумал?
Я многозначительно улыбнулся:
— Задумал немного отложить дела, и показать тебе море.
— Серьезно? Здорово! Показать вот на этом? — Она удивленным взглядом показала на большой вертолет.
Я кивнул.
Распахнув глаза, Ивета смотрела на меня с неподдельной радостью.
— Испугалась? — насмешливо поддел ее я.
— Еще как! Я же такой только в фильме видела, а тут внутри этой громадины лететь буду!..
Слабо верится, что испугалась. Только что шла, еле ноги переставляя, а тут оживилась, глаза горят, чуть не подпрыгивает от нетерпения.
— Тогда давай, я помогу тебе сесть…
Она быстро кивнула.
Я подхватил ее, легкую как пушинку, поднял и помог влезть. Чувствуя себя почти счастливым ее радостью.
Ивета
Пока мы летели первый час, я с жадностью рассматривала окрестности, изучала шелковистые изгибы Вислы, квадратики леса, и далекие, но блестящие под солнцем горы.
Вторую половину пути мы летели только над морем. И это на самом деле потрясающе. Бескрайний простор под нами не казался безжизненным, наоборот, был неописуемо красивым и величественным. У меня перехватывало дыхание и не хватало слов, чтобы выразить свой восторг!
Марко, как не удивительно, не мешал мне наслаждаться, весь путь о чем-то размышляя.
Когда он дал команду возвращаться, сразу стало грустно. Но, что поделать, нельзя же лететь и лететь непонятно куда, и вернуться в ту же точку.
Мы летели над морем обратно. Теперь Марко сидел рядом, а не напротив, как в начале, и поедал меня глазами.
Когда первый восторг от полета прошел, я заметила, как близко подсел ко мне принц и немного отодвинулась.
— Пожалуйста, не отодвигайся от меня, — сказал он мягко. — Ты понимаешь, почему я привез тебя сюда?
Я усмехнулась:
— Надеюсь, не для того, чтобы утопить?
Марко недовольно отмахнулся:
— Опять твои шуточки… Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Я и не скрывал того, что ты мне нужна.
— Нужна? Еще одна? У тебя новое хобби? Разводишь наложниц как кур? — не уступила я, отодвинувшись еще дальше и насмешливо отозвавшись. — Имей в виду, я не хочу в твой курятник.
— Если мужчине недоступна одна женщина, он достаточно быстро утешается с другой, — с умным видом сообщил Марко.
— Отлично, значит, о тебе можно не волноваться, — одарила я принца радостной улыбкой. — Без обид… но как по мне, твоя кровать слишком многолюдна. И потому… Я за тебя очень рада, но пожалуйста, это без меня! Избавь, пожалуйста… — милым голоском и очень вежливо отозвалась я.
Настроение, вроде до конца испорченное днем, теперь было светлым и радостным и даже с принцем ругаться не хотелось.
Марко скрестил руки на груди и высокомерно улыбнулся.
— Ты так много об этом говоришь… Тебя это задевает?
— Конечно, задевает! Ты еще не понял? — сделав огромные глаза, удивленно отозвалась я.
— Меня это радует. Значит, ты не так равнодушна, как показываешь.
Я устало покачала головой.
— Нет, ты не прав. Это значит, что я брезглива, и после толпы наложниц твои слова о горячих чувствах не вызывают у меня ничего кроме отторжения.
Принц ответить не успел, его отвлек пилот вертолета, который сказал ему о сообщении с земли, а именно, от архонта. И это сообщение чем-то сильно озадачило принца, так что до конца полета он вел переговоры и меня больше не беспокоил. Так что я смогла насладиться полетом сполна.
Наконец, сели, вертолет остался заправляться, а мы на машине вернулись в поместье.
Но едва поднялись в маленькую столовую, на этом настаивал принц, как он отпустил слуг и вдруг сказал:
— Как мне надоели эти уроды… Опять меня требуют в столицу.
— У тебя среди элиты нет друзей? — Не то, что я об этом постоянно думала, но все же хотелось узнать, что на самом деле здесь происходит. Я присела на край дивана.
— И только тебя достает архонт? Ведь его все боятся. Почему они его терпят? Он только вокруг тебя разместил шпионов или у всех его приближенных они есть?
Марко вдруг улыбнулся:
— Ивета… ты на самом деле еще совсем ребенок! Так называемая элита — очень серьезные, ненормальные, безжалостные люди, которые перерезали бы тебе горло, если бы ты только посмотрела на них не так, как им хотелось. И поверь, спали бы они после этого очень крепко! А до архонта дотянуться… руки у них коротки, иначе бы они и его давно сожрали. На самом деле, эти уроды хуже него. У дядюшки Антонио хоть зачатки мозгов есть, а они… просто жадные и хищные недоумки. — Принц сделал паузу, повернувшись ко мне. — Да, не забивай себе этим голову, не нужно тебе это знать. Я хотел поговорить о другом...
Я кивнула. Принц улыбнулся.
— В твоих глазах столько тревоги…
Ничего удивительного. Все наши беседы заканчивались плохо для меня. И сейчас ничего хорошего от нашей беседы не ожидалось.
— Зато ты веселый… — тихо отозвалась я, поднявшись с дивана. Кажется, у меня нет аппетита.
Марко приблизился ко мне, прижал спиной к стене, и я оказалась пойманной в ловушку между его руками стеной.
Наблюдая за мной, он хмыкнул:
— Ты такая маленькая и хрупкая, крошечная и беззащитная… Хотя на самом деле ведешь себя как стерва. Но все равно, мне слишком с тобой уютно, и я не хочу тебя терять.
От столь чистосердечного признания я напряглась еще больше.
