– Не пытайтесь нас отвлечь! Нам нужны ответы! – не выдержал Мартин.
– Так, что-то я ещё не услышал ни одного вопроса…, – Кренсон обернулся снова к питомцу и спросил у него, – может, ты расслышал?
Старик выпрямился, осмотрелся, сделал пару пассов руками и вниматель-но заглянул каждому присутствующему в глаза:
– Вы думаете, можете здесь командовать? Указывать, кому и что я должен? Мелкие букашки! Это я позволил вам сегодня пройти сюда. Потому что вы нужны мне!
Члены экспедиции замерли, двигались только глаза. Деревья сомкнулись, угрожа-юще придвинув к каждому гостю свои ветки.
– Мой питомец устал, – в голосе послышалась нежность и грусть, – и ему нужна за-мена. Я очень надеялся, что вы приведёте хоть одного подходящего…
Старик подошёл к Стэну:
– Может, ты? Пока, кажется, самый достойный. Телосложение, ум и настырность.
Малия прижалась к парню, вцепилась в руку и умоляюще посмотрела на старика, отчего тот скривился.
– Фу, эта любовь… Это нам может помешать.
Кренсон переместился, питомец же стал постепенно проявляться, отражая ветер, поднимающийся в округе.
– Ты? Почти профессор, тоже не подходишь, выглядишь хило. Тебя, молодой мэтр, считаю конкурентом, мы ещё сразимся за пост. Смотрители слишком глупы, иначе не остались бы в таком назначении. Ну а ты…
Старик подошёл к Немаку, принюхался, приблизил энергощенка.
– Ты уже путешествовал, – мужчина почесал подбородок, задумался, но, отреагиро-вав на движение питомца, ответил, – нет, мы считаем, и ты не подойдёшь. Остаётся…
– Прежде чем озвучивать нам решение, расскажи хоть что-то! Где Карлин и что ты задумал?
– О! Наконец-то правильные вопросы. Отвечу, так и быть. Карлин попала в очень интересное время. Будущее, – мужчина вдохнул полной грудью, – столько открытий, возможностей. Именно поэтому я и хочу обновить питомца, – погладив невидимого щен-ка, мужчина обратился к нему, – прости, но твой ресурс исчерпался, я не в силах ничем тебе помочь, ты слишком вложился в … – Кренсон закрыл рот рукой задерживая почти выскочившие секреты, обернулся к пленникам и более твёрдым голосом завершил. – Ре-шение принято, мне нужно обновить питомца, чтобы продолжить начатое. А вы! Спаси-бо, что доставили этого человека прямо ко мне.
Экран замерцал и на нём появилась худенькая девушка. Изображе-ние мигало несколько секунд, затем резко оборвалось. А из колонок полился хриплова-тый, часто делающий паузы женский голос.
Я свернулась на кровати в позе эмбриона и тихонечко постанывала. Не хотелось привлекать внимание и чтобы не закричать от боли, я прикусывала губы.
Желудок разрывало, будто неумелый скрипач играл смычком прямо по внутренностям: Вжиик, вжуук.
Небольшая пауза и снова: Вжуук, вжиик.
А потом затяжной – Вжиииууук.
Рукой я пыталась защитить живот, сдавливая его так, чтобы не дать возмож-ность двигаться смычку. Сжавшиеся от невыносимой боли внутренности, наполнялись теплом от ладони, вот только даже это уже не помогало. Скрипач приготовился сыг-рать новый этюд, смычок с силой врезался и принялся выписывать свою партию:
Вжиик, вжукукк.
Вжууук, вжииик.
Вжиииууук.
– С тобой всё в порядке?
Сквозь какофонию звуков и тумана, окутавшего сознание, просочился голос соседки по кубрику. Он отвлёк на время от неравного боя, и тут же я получила под дых. Но виду нельзя подавать. Велика вероятность, что она всё не так поймёт и расскажет про меня врачам. А я этого не хочу. Мне нельзя. Да и что такого? Ну, скрутило желудок – с кем не бывает. Я сжала зубы и постаралась придать голосу уверенности.
– Всё хорошо! Ты иди, я тоже скоро встану и догоню тебя.
– Ок! До встречи на планёрке. Не забывай, она через пятнадцать минут. Ты точно успеешь?
Вместо ответа я показала большой палец и отвернулась, сдерживая стон от нового захода скрипача. Выдохнула только услышав щелчок замка. Я обернулась и попыталась оценить свои возможности и расстояние до двери.
– Мне надо обязательно закрыться, иначе… – прошептала мысленно или вслух я.
Туман мешал думать, но даже в таком состоянии страшные мысли иголками впи-вались, я махнула головой, чтобы отогнать их и чуть не закричала. Будто только что врезалась темечком в бетонную стену. Ладонями я попыталась утихомирить пульсиру-ющий звон и уговаривала мысленно организм дать мне сделать первый шаг…
Осторожно опустила одну ногу на пол, потом вторую. Силы утекали, словно где-то в моём теле пробоина. Я попыталась встать. Зря. Потеряла ещё время пока восстанав-ливала дыхание после падения. Сжала зубы и поползла, удерживая внимание на ручке двери. Расстояние в пару метров показалось мне бесконечным. Но вот наконец я смогла дотянуться до внутреннего засова. Спасительный щелчок и я с облегчением выдохнула.
– Успела.
Прислушалась к звукам.
– Никого. Значит, соседка ещё не доложила о моём состоянии. Как её зовут? Надо потом сказать спасибо. А ведь я её напугала. Вот закончится планёрка – всё объясню. Но что?
Мысли вспыхивали и растворялись, удержать их не получалось. Я сидела, присло-нившись к двери, минут пять или десять. А потом поползла к кровати.
– Если, что скажу, что уснула. Готовилась к речи, устала.
Скрипач отступил, и я поспешила добраться до мягкого ложа. Вот только под-няться сил не хватило. Я стянула одеяло, подушку и устроилась всё так же,свернувшись в позе эмбриона, призывая спасительный сон.
Но нет, организм приготовил новое испытание. По венам потекла лава, сжи-гая изнутри.
– Погасите этот огонь! – выкрикнула я что есть мочи.
Я извивалась, словно попавшая в сети змея. Хотела затушить пламя, сбить его, не дать распространиться, но это не помогало. Вместо облегчения, я испытала новую боль. Толпа пробежалась по моему измученному телу. Я чувствовала каждую клеточку своего организма. Она кровоточила. От смычка, лавы или тяжёлых ботинок. Как долго можно оставаться в сознании в таком состоянии? Не знаю, мне показалось, что время остано-вилось. А потом резко наступила тишина и темнота.
Ненадолго. В дверь забарабанили.
– Идите прочь, – если слышно прошептала я и накрылась одеялом с головой, наде-ясь, что шум прекратится, ведь он отдавался в висках огромным молотом.
Бом! Бом!
– Открой! Или мы выломаем дверь!
– Идите прочь, – как заклинание, повторила я.
Но гости не собирались останавливаться. Дверь поддалась. Я попыталась сфокуси-ровать взгляд, но увидела лишь три силуэта. Один я даже узнала. Соседка. Она первая подбежала ко мне, коснулась лба и повернулась к спутникам.
– Она вся горит! Быстрее, носилки и в капсулу её!
– Не надо! Это не то, что ты думаешь! Оставьте меня, пожалуйста! У меня скоро всё пройдёт, – попыталась я оправдаться.
Но бормотание моё никто не мог разобрать.
– Она бредит! Главное, успеть, – шептала соседка и подгоняла напарников.
Но её перебил командный голос ещё одного человека, ожидающего их в коридоре.
– Запечатать эту дверь и продезинфицировать всё вокруг! А тебе, милочка, при-дётся отправиться в изоляцию.
Соседка стояла со мной рядом, я слышала биение её сердца. Тук-тук-тук. Или это моё? Сквозь вернувшийся туман до меня долетел её вопрос:
– Вы же спасёте её?
С надеждой я попыталась уловить ответ. Но лишь почувствовала, как носилки бук-вально полетели прочь от нашего кубрика. Я всё поняла. И успела мысленно пожелать удачи соседке, чтобы она не стала следующей в списке жатвы, что началась на нашем корабле вчера.
Школа в будущем
Голос стих и в аудитории повисла гнетущая тишина. Её будто колокольным звоном прорезали слова преподавателя:
– Это один из первых сигналов, поступивших с корабля. К сожалению, все погибли. Но в капсулах медицинских отсеков нашли несколько неповреждённых дисков памяти. Больше всего нам дала запись этой жертвы. Она так громко думала, что мы теперь пони-маем, что испытывают заболевшие в первые часы болезни. Дальше, конечно, всё сложнее. Мысли прекращают существовать, как и личность человека. Но об этом мы с вами пого-ворим на следующей лекции.
На экране проектора появилась та самая девушка. Преподаватель благодарно ей по-клонился, собрал папку с записями и, не сказав больше ни слова, вышел. Студенты сиде-ли без движений. А в зрачках можно было разглядеть картинки так ярко описанные боль-ной: скрипка и лава, бегущая по венам. Но только не у Карлин, она писала в блокноте во-просы. Поставила точку и побежала догонять преподавателя.
– Ну что, задохлики? Испугались? Может, передумали становиться спасателями? – не удержалась она от укола.
Неосознанно она старалась любым способом выделиться на их фоне. Поравнявшись с преподавателем, она достала блокнот и приступила к вопросам:
– Скажите, а уже выяснили, откуда взялся этот вирус? И как им заражаются?
Но отвечать ей не собирались.
– Все вопросы на следующем занятии. Сегодня вы под впечатлением, а поз-же картина может выглядеть иначе. Пусть эмоции улягутся. И вопросы отлежатся.
– Да что там такого? Ну, послушали мы мысли трупа. Это жизнь – одни рождаются, другие уходят. Вы ведь не к этому нас готовите? Мы должны знать больше и понимать, как нам действовать в наших полётах. Разве я не права?
Преподаватель ничего не ответил. Лишь покачал головой и отметил мысленно: «Да… Эта девочка себя ещё покажет. Нужно записать в её деле».
Карлин сдержалась. Проблемы ей сейчас ни к чему. Допуск к экзамену могут отме-нить и тогда все мечты рухнут. Она пошла по коридору, перебирая вопросы из блокнота, представляла, как их задаёт, как и что отвечает преподаватель и не заметила, как оказа-лась у тропинки к любимому пригорку. Вот только весёлый смех, идущий оттуда, её остановил.
Уже несколько дней она избегала Истона. Хотя видела, что он каждый вечер ждал. Стоял, прислонившись к дереву и смотрел в окно её комнаты.
– Сам виноват! – буркнула Карлин, но взгляд вернулся к пригорку.
Две парочки наслаждались временем вместе. Одна из девчонок напомнила Малию и Карлин поймала себя на мысли, что скучает по подруге. Здесь ей и с кем не удалось найти общий язык. Кроме Истона. И его она прогнала. Уголки глаз защекотало и это сра-ботало, как лопнувшая резинка.
«С глаз долой, из сердца вон!» – прокричала мысленно Карлин и убежала в комнату.
Кого она имела в виду? Подругу из прошлого или друга, которого оттолкнула? Она и сама не осознавала. Одела привычно броню, созданную ещё в детстве, и уткнулась в за-писи, чтобы подготовиться к приближающемуся экзамену.
Из воспоминания Истона
Истон не находил себе места после ссоры с единственным близким человеком. С по-явлением Карлин жизнь приобрела новый смысл, он даже неосознанно начал мечтать о собственной семье. Не сейчас, конечно. В будущем. Вот только реальность разрывала, созданные за год нити. Будто испытывала его на прочность. Как тогда. В детстве.
Ветер носился по деревне, сметая всё, что жители не успели закрепить. В дом уда-рилась огромная бочка и мальчик прижался крепче к матери.
– Не переживай! Ветер скоро закончится и всё снова станет по-прежнему.
– Мам! А как же папа и брат? Они ведь там, на улице. С ними ничего не случится?
Женщина прижала мальчонку и смахнула слезу.
Буря застала селян врасплох. Ранним утром взрослые собрались обсудить вчерашнее послание от богатеев, недовольство клокотало. Рождались планы, как обойти при-каз отправить телятины больше обычного. Люди забыли, что Озеро слышит всё. И снача-ла не придали значения завыванию за окном. Только когда на крышу упало вырванное с корнями дерево, мужичины переполошились.
Староста выкрикнул:
– Женщины и дети до десяти лет должны срочно укрыться в своих домах! Остальные группами по три-четыре человека ищите всё, что нужно закрепить. Всё, что может под-нять ветер и нанести вред нашей деревне.
Началась паника. Матери кричали и звали детей. Мужчины и старшие ребята помо-гали своим, уговаривали их отпустить и старались быстро следовали указаниям старосты.
– Ты укрепляй вон тот навес. Вы уберите доски…
Ветер бушевал всё сильнее: выкорчёвывал деревья, поднимал в воздух бочки, тележ-ки, коробки. Мужчины передвигались, пригибаясь низко к земле, прятали всё, что валя-лось, в сараи, дома.
– А-а-а-а-а! – пронзительный крик взбудоражил всех, кто находился на улице.
В небо взлетел человек. Видно было, что он ухватился за камень, в надежде удер-жаться, но его это не спасло. Вместе с этим же камнем его подкинуло ввысь, а после, со всего размаху, бросило на землю. Крови брызнула во все стороны, даже крепкие мужчи-ны отвернулись, не желая видеть то, что осталось от бедолаги.
– Не отвлекайся. Нужно скорее убрать всё, что может повредиться и вернуться до-мой, там нас ждут, переживают… Давай поспешим, – прошептал один из мужчин, при-обнял сына, желая успокоить то ли его, то ли себя.
Подтолкнул парня вперёд, а сам обернулся на очередной треск. Это было ошибкой. Дере-во цеплялось корнями за землю, сопротивляясь новому порыву ветра, но с чмокающим звуком взмыло вверх. Мужчина взглядом проследил за исполином, инстинктивно поднял руки, пытаясь защититься, но это не помогло. С треском огромная древняя ель упала на землю. Сдержанный крик – и всё затихло. Мужчина умер мгновенно.
– Отец! – парнишка подбежал и попытался отодвинуть от тела родителя неподъём-ный ствол. Но дерево, как вросло, ветки цеплялись за землю и забор рядом стоящего до-ма.
Новый порыв ветра налетал, заставляя ель скрипеть. Она ещё сильнее хваталась за всё, что возможно, но борьба оказалась неравной. Одна из ветвей сорвалась и с силой накрыла парнишку, так и не бросившего попытки вытащить из-под дерева отца.
Новые брызги крови. Ёлочные иголки впились так глубоко, что у парня перехватило дыхание. Смола разлилась по крови и вызвала паралич.
Многие в тот день не вернулись домой. Это стало уроком. Не стоит замышлять ни-чего против богатеев.
Истону тогда не исполнилось десять. Буря случилась за несколько дней до дня рож-дения. Он долго переживал, что его посчитали маленьким, а ведь он крепкий и точно смог бы помочь. А может и не позволить отцу с братом погибнуть.
– Малыш, ты не виноват. Не кори себя. Буря появилась не просто так, она собирала свой урожай. Кто знает, вдруг я бы и тебя потеряла?
– Я не малыш! Я уже взрослый! Мне исполнилось десять. И…, – мать прижала един-ственного родного человечка к себе. Известие о смерти мужа и старшего сына сильно подкосили её.
Она не отпускала Истона далеко от себя, ей снились кошмары, что и он оказался в той смертоносной буре. Пришлось десятилетке становиться взрослым не на словах. Тем более что выяснилось – матушка ждала ребёнка.
Погибших было много. Деревня надолго погрузилась в траур. Но постепенно, день за днём, люди возвращались к обычному укладу жизни.
Истон заботился о матери, даже когда родилась сестра, крошечный комочек. Она так улыбалась, попав в этот мир, что, казалось, солнце заглядывало в дом. Но состояние ма-тери после похорон любимого мужа и сына дало сбой и девочка родилась нездоровой. Целых четыре года Истон пытался ухаживать за обеими. Но однажды их не стало. Снача-ла во сне задохнулась малышка. Её улыбка, застывшая на лице с рождения, сыграла злую шутку. Деталь от игрушки попала в горло, а не двигающиеся губы не смогли её вытолк-нуть.
– Так, что-то я ещё не услышал ни одного вопроса…, – Кренсон обернулся снова к питомцу и спросил у него, – может, ты расслышал?
Старик выпрямился, осмотрелся, сделал пару пассов руками и вниматель-но заглянул каждому присутствующему в глаза:
– Вы думаете, можете здесь командовать? Указывать, кому и что я должен? Мелкие букашки! Это я позволил вам сегодня пройти сюда. Потому что вы нужны мне!
Члены экспедиции замерли, двигались только глаза. Деревья сомкнулись, угрожа-юще придвинув к каждому гостю свои ветки.
– Мой питомец устал, – в голосе послышалась нежность и грусть, – и ему нужна за-мена. Я очень надеялся, что вы приведёте хоть одного подходящего…
Старик подошёл к Стэну:
– Может, ты? Пока, кажется, самый достойный. Телосложение, ум и настырность.
Малия прижалась к парню, вцепилась в руку и умоляюще посмотрела на старика, отчего тот скривился.
– Фу, эта любовь… Это нам может помешать.
Кренсон переместился, питомец же стал постепенно проявляться, отражая ветер, поднимающийся в округе.
– Ты? Почти профессор, тоже не подходишь, выглядишь хило. Тебя, молодой мэтр, считаю конкурентом, мы ещё сразимся за пост. Смотрители слишком глупы, иначе не остались бы в таком назначении. Ну а ты…
Старик подошёл к Немаку, принюхался, приблизил энергощенка.
– Ты уже путешествовал, – мужчина почесал подбородок, задумался, но, отреагиро-вав на движение питомца, ответил, – нет, мы считаем, и ты не подойдёшь. Остаётся…
– Прежде чем озвучивать нам решение, расскажи хоть что-то! Где Карлин и что ты задумал?
– О! Наконец-то правильные вопросы. Отвечу, так и быть. Карлин попала в очень интересное время. Будущее, – мужчина вдохнул полной грудью, – столько открытий, возможностей. Именно поэтому я и хочу обновить питомца, – погладив невидимого щен-ка, мужчина обратился к нему, – прости, но твой ресурс исчерпался, я не в силах ничем тебе помочь, ты слишком вложился в … – Кренсон закрыл рот рукой задерживая почти выскочившие секреты, обернулся к пленникам и более твёрдым голосом завершил. – Ре-шение принято, мне нужно обновить питомца, чтобы продолжить начатое. А вы! Спаси-бо, что доставили этого человека прямо ко мне.
Глава 46. Эмоции под замком
Экран замерцал и на нём появилась худенькая девушка. Изображе-ние мигало несколько секунд, затем резко оборвалось. А из колонок полился хриплова-тый, часто делающий паузы женский голос.
Я свернулась на кровати в позе эмбриона и тихонечко постанывала. Не хотелось привлекать внимание и чтобы не закричать от боли, я прикусывала губы.
Желудок разрывало, будто неумелый скрипач играл смычком прямо по внутренностям: Вжиик, вжуук.
Небольшая пауза и снова: Вжуук, вжиик.
А потом затяжной – Вжиииууук.
Рукой я пыталась защитить живот, сдавливая его так, чтобы не дать возмож-ность двигаться смычку. Сжавшиеся от невыносимой боли внутренности, наполнялись теплом от ладони, вот только даже это уже не помогало. Скрипач приготовился сыг-рать новый этюд, смычок с силой врезался и принялся выписывать свою партию:
Вжиик, вжукукк.
Вжууук, вжииик.
Вжиииууук.
– С тобой всё в порядке?
Сквозь какофонию звуков и тумана, окутавшего сознание, просочился голос соседки по кубрику. Он отвлёк на время от неравного боя, и тут же я получила под дых. Но виду нельзя подавать. Велика вероятность, что она всё не так поймёт и расскажет про меня врачам. А я этого не хочу. Мне нельзя. Да и что такого? Ну, скрутило желудок – с кем не бывает. Я сжала зубы и постаралась придать голосу уверенности.
– Всё хорошо! Ты иди, я тоже скоро встану и догоню тебя.
– Ок! До встречи на планёрке. Не забывай, она через пятнадцать минут. Ты точно успеешь?
Вместо ответа я показала большой палец и отвернулась, сдерживая стон от нового захода скрипача. Выдохнула только услышав щелчок замка. Я обернулась и попыталась оценить свои возможности и расстояние до двери.
– Мне надо обязательно закрыться, иначе… – прошептала мысленно или вслух я.
Туман мешал думать, но даже в таком состоянии страшные мысли иголками впи-вались, я махнула головой, чтобы отогнать их и чуть не закричала. Будто только что врезалась темечком в бетонную стену. Ладонями я попыталась утихомирить пульсиру-ющий звон и уговаривала мысленно организм дать мне сделать первый шаг…
Осторожно опустила одну ногу на пол, потом вторую. Силы утекали, словно где-то в моём теле пробоина. Я попыталась встать. Зря. Потеряла ещё время пока восстанав-ливала дыхание после падения. Сжала зубы и поползла, удерживая внимание на ручке двери. Расстояние в пару метров показалось мне бесконечным. Но вот наконец я смогла дотянуться до внутреннего засова. Спасительный щелчок и я с облегчением выдохнула.
– Успела.
Прислушалась к звукам.
– Никого. Значит, соседка ещё не доложила о моём состоянии. Как её зовут? Надо потом сказать спасибо. А ведь я её напугала. Вот закончится планёрка – всё объясню. Но что?
Мысли вспыхивали и растворялись, удержать их не получалось. Я сидела, присло-нившись к двери, минут пять или десять. А потом поползла к кровати.
– Если, что скажу, что уснула. Готовилась к речи, устала.
Скрипач отступил, и я поспешила добраться до мягкого ложа. Вот только под-няться сил не хватило. Я стянула одеяло, подушку и устроилась всё так же,свернувшись в позе эмбриона, призывая спасительный сон.
Но нет, организм приготовил новое испытание. По венам потекла лава, сжи-гая изнутри.
– Погасите этот огонь! – выкрикнула я что есть мочи.
Я извивалась, словно попавшая в сети змея. Хотела затушить пламя, сбить его, не дать распространиться, но это не помогало. Вместо облегчения, я испытала новую боль. Толпа пробежалась по моему измученному телу. Я чувствовала каждую клеточку своего организма. Она кровоточила. От смычка, лавы или тяжёлых ботинок. Как долго можно оставаться в сознании в таком состоянии? Не знаю, мне показалось, что время остано-вилось. А потом резко наступила тишина и темнота.
Ненадолго. В дверь забарабанили.
– Идите прочь, – если слышно прошептала я и накрылась одеялом с головой, наде-ясь, что шум прекратится, ведь он отдавался в висках огромным молотом.
Бом! Бом!
– Открой! Или мы выломаем дверь!
– Идите прочь, – как заклинание, повторила я.
Но гости не собирались останавливаться. Дверь поддалась. Я попыталась сфокуси-ровать взгляд, но увидела лишь три силуэта. Один я даже узнала. Соседка. Она первая подбежала ко мне, коснулась лба и повернулась к спутникам.
– Она вся горит! Быстрее, носилки и в капсулу её!
– Не надо! Это не то, что ты думаешь! Оставьте меня, пожалуйста! У меня скоро всё пройдёт, – попыталась я оправдаться.
Но бормотание моё никто не мог разобрать.
– Она бредит! Главное, успеть, – шептала соседка и подгоняла напарников.
Но её перебил командный голос ещё одного человека, ожидающего их в коридоре.
– Запечатать эту дверь и продезинфицировать всё вокруг! А тебе, милочка, при-дётся отправиться в изоляцию.
Соседка стояла со мной рядом, я слышала биение её сердца. Тук-тук-тук. Или это моё? Сквозь вернувшийся туман до меня долетел её вопрос:
– Вы же спасёте её?
С надеждой я попыталась уловить ответ. Но лишь почувствовала, как носилки бук-вально полетели прочь от нашего кубрика. Я всё поняла. И успела мысленно пожелать удачи соседке, чтобы она не стала следующей в списке жатвы, что началась на нашем корабле вчера.
***
Школа в будущем
Голос стих и в аудитории повисла гнетущая тишина. Её будто колокольным звоном прорезали слова преподавателя:
– Это один из первых сигналов, поступивших с корабля. К сожалению, все погибли. Но в капсулах медицинских отсеков нашли несколько неповреждённых дисков памяти. Больше всего нам дала запись этой жертвы. Она так громко думала, что мы теперь пони-маем, что испытывают заболевшие в первые часы болезни. Дальше, конечно, всё сложнее. Мысли прекращают существовать, как и личность человека. Но об этом мы с вами пого-ворим на следующей лекции.
На экране проектора появилась та самая девушка. Преподаватель благодарно ей по-клонился, собрал папку с записями и, не сказав больше ни слова, вышел. Студенты сиде-ли без движений. А в зрачках можно было разглядеть картинки так ярко описанные боль-ной: скрипка и лава, бегущая по венам. Но только не у Карлин, она писала в блокноте во-просы. Поставила точку и побежала догонять преподавателя.
– Ну что, задохлики? Испугались? Может, передумали становиться спасателями? – не удержалась она от укола.
Неосознанно она старалась любым способом выделиться на их фоне. Поравнявшись с преподавателем, она достала блокнот и приступила к вопросам:
– Скажите, а уже выяснили, откуда взялся этот вирус? И как им заражаются?
Но отвечать ей не собирались.
– Все вопросы на следующем занятии. Сегодня вы под впечатлением, а поз-же картина может выглядеть иначе. Пусть эмоции улягутся. И вопросы отлежатся.
– Да что там такого? Ну, послушали мы мысли трупа. Это жизнь – одни рождаются, другие уходят. Вы ведь не к этому нас готовите? Мы должны знать больше и понимать, как нам действовать в наших полётах. Разве я не права?
Преподаватель ничего не ответил. Лишь покачал головой и отметил мысленно: «Да… Эта девочка себя ещё покажет. Нужно записать в её деле».
Карлин сдержалась. Проблемы ей сейчас ни к чему. Допуск к экзамену могут отме-нить и тогда все мечты рухнут. Она пошла по коридору, перебирая вопросы из блокнота, представляла, как их задаёт, как и что отвечает преподаватель и не заметила, как оказа-лась у тропинки к любимому пригорку. Вот только весёлый смех, идущий оттуда, её остановил.
Уже несколько дней она избегала Истона. Хотя видела, что он каждый вечер ждал. Стоял, прислонившись к дереву и смотрел в окно её комнаты.
– Сам виноват! – буркнула Карлин, но взгляд вернулся к пригорку.
Две парочки наслаждались временем вместе. Одна из девчонок напомнила Малию и Карлин поймала себя на мысли, что скучает по подруге. Здесь ей и с кем не удалось найти общий язык. Кроме Истона. И его она прогнала. Уголки глаз защекотало и это сра-ботало, как лопнувшая резинка.
«С глаз долой, из сердца вон!» – прокричала мысленно Карлин и убежала в комнату.
Кого она имела в виду? Подругу из прошлого или друга, которого оттолкнула? Она и сама не осознавала. Одела привычно броню, созданную ещё в детстве, и уткнулась в за-писи, чтобы подготовиться к приближающемуся экзамену.
Глава 47. Семья – это непросто слово
Из воспоминания Истона
Истон не находил себе места после ссоры с единственным близким человеком. С по-явлением Карлин жизнь приобрела новый смысл, он даже неосознанно начал мечтать о собственной семье. Не сейчас, конечно. В будущем. Вот только реальность разрывала, созданные за год нити. Будто испытывала его на прочность. Как тогда. В детстве.
***
Ветер носился по деревне, сметая всё, что жители не успели закрепить. В дом уда-рилась огромная бочка и мальчик прижался крепче к матери.
– Не переживай! Ветер скоро закончится и всё снова станет по-прежнему.
– Мам! А как же папа и брат? Они ведь там, на улице. С ними ничего не случится?
Женщина прижала мальчонку и смахнула слезу.
Буря застала селян врасплох. Ранним утром взрослые собрались обсудить вчерашнее послание от богатеев, недовольство клокотало. Рождались планы, как обойти при-каз отправить телятины больше обычного. Люди забыли, что Озеро слышит всё. И снача-ла не придали значения завыванию за окном. Только когда на крышу упало вырванное с корнями дерево, мужичины переполошились.
Староста выкрикнул:
– Женщины и дети до десяти лет должны срочно укрыться в своих домах! Остальные группами по три-четыре человека ищите всё, что нужно закрепить. Всё, что может под-нять ветер и нанести вред нашей деревне.
Началась паника. Матери кричали и звали детей. Мужчины и старшие ребята помо-гали своим, уговаривали их отпустить и старались быстро следовали указаниям старосты.
– Ты укрепляй вон тот навес. Вы уберите доски…
Ветер бушевал всё сильнее: выкорчёвывал деревья, поднимал в воздух бочки, тележ-ки, коробки. Мужчины передвигались, пригибаясь низко к земле, прятали всё, что валя-лось, в сараи, дома.
– А-а-а-а-а! – пронзительный крик взбудоражил всех, кто находился на улице.
В небо взлетел человек. Видно было, что он ухватился за камень, в надежде удер-жаться, но его это не спасло. Вместе с этим же камнем его подкинуло ввысь, а после, со всего размаху, бросило на землю. Крови брызнула во все стороны, даже крепкие мужчи-ны отвернулись, не желая видеть то, что осталось от бедолаги.
– Не отвлекайся. Нужно скорее убрать всё, что может повредиться и вернуться до-мой, там нас ждут, переживают… Давай поспешим, – прошептал один из мужчин, при-обнял сына, желая успокоить то ли его, то ли себя.
Подтолкнул парня вперёд, а сам обернулся на очередной треск. Это было ошибкой. Дере-во цеплялось корнями за землю, сопротивляясь новому порыву ветра, но с чмокающим звуком взмыло вверх. Мужчина взглядом проследил за исполином, инстинктивно поднял руки, пытаясь защититься, но это не помогло. С треском огромная древняя ель упала на землю. Сдержанный крик – и всё затихло. Мужчина умер мгновенно.
– Отец! – парнишка подбежал и попытался отодвинуть от тела родителя неподъём-ный ствол. Но дерево, как вросло, ветки цеплялись за землю и забор рядом стоящего до-ма.
Новый порыв ветра налетал, заставляя ель скрипеть. Она ещё сильнее хваталась за всё, что возможно, но борьба оказалась неравной. Одна из ветвей сорвалась и с силой накрыла парнишку, так и не бросившего попытки вытащить из-под дерева отца.
Новые брызги крови. Ёлочные иголки впились так глубоко, что у парня перехватило дыхание. Смола разлилась по крови и вызвала паралич.
Многие в тот день не вернулись домой. Это стало уроком. Не стоит замышлять ни-чего против богатеев.
***
Истону тогда не исполнилось десять. Буря случилась за несколько дней до дня рож-дения. Он долго переживал, что его посчитали маленьким, а ведь он крепкий и точно смог бы помочь. А может и не позволить отцу с братом погибнуть.
– Малыш, ты не виноват. Не кори себя. Буря появилась не просто так, она собирала свой урожай. Кто знает, вдруг я бы и тебя потеряла?
– Я не малыш! Я уже взрослый! Мне исполнилось десять. И…, – мать прижала един-ственного родного человечка к себе. Известие о смерти мужа и старшего сына сильно подкосили её.
Она не отпускала Истона далеко от себя, ей снились кошмары, что и он оказался в той смертоносной буре. Пришлось десятилетке становиться взрослым не на словах. Тем более что выяснилось – матушка ждала ребёнка.
Погибших было много. Деревня надолго погрузилась в траур. Но постепенно, день за днём, люди возвращались к обычному укладу жизни.
Истон заботился о матери, даже когда родилась сестра, крошечный комочек. Она так улыбалась, попав в этот мир, что, казалось, солнце заглядывало в дом. Но состояние ма-тери после похорон любимого мужа и сына дало сбой и девочка родилась нездоровой. Целых четыре года Истон пытался ухаживать за обеими. Но однажды их не стало. Снача-ла во сне задохнулась малышка. Её улыбка, застывшая на лице с рождения, сыграла злую шутку. Деталь от игрушки попала в горло, а не двигающиеся губы не смогли её вытолк-нуть.
