- Ты не понял меня! Я сказал – могу, ноя этого не – хочу! Деньги – это всего лишь эквивалент обмена, крючок, на который попадаются почти все. И выбора у них нет - ведь зло в этом мире всегда намного дороже добра. Я в эти игры не играю. Я пока лишь ищу рычаг, который бы изменил приоритеты. Только изменил, это дало бы людям новую попытку. Но пока не нахожу его.
- Таких попыток было множество, Юрий. Наш мир, не может существовать без страданий. А иначе мы не познали бы в полной мере зло, чтобы узнать добро, - заметил Оуэн. – Даже Гаутама Сиддхартха, Будда, покинул его, чтобы погрузиться в нирвану.
- Мне не хочется так считать! - ответил Юрий. – Это слишком похоже на белый флаг!
- Ты прав. Сдаваться не надо никогда, - согласился Оуэн.
- Я пока ещё в пифосе, а не в нирване, - вздохнул Юрий. – Гаутама не помог избежать человечеству потока страданий, а только указал, как его обойти. Аутисты делают то же самое. А мне хотелось бы остановить сам поток. Мне больно думать, что ждёт человечество…
- Увы, его перспективы не утешительны, на мой взгляд, - задумчиво проговорил Оуэн. – Но я, всё же, надеюсь. Хотя даже нашей протейской цивилизации, находящейся в несравнимо лучшем положении, не удалось избежать,...плохого конца – пробормотал он.
- Протейской? – заинтересовался Юрий. - Ты прилетел сюда с планеты Протея? Где она находится?
- Не хочу об этом говорить! – вздохнул Оуэн. - Извини, давай на этом расстанемся - я устал.
- О, извини! До встречи, Оуэн! – согласился Юрий.
- Да-да, - глухо пробормотал криптит.
Оуэн, понурившись, обмяк в своей нише.
"Я сказал - протейской? - потрясённо подумал он. – Как я мог? Это слово для меня так долго было за семью печатями. Где Протея, а где я? Разболтался, разбулькался, как старая... Сопун-гора! Дуплистая трухлявая коряга! Мешок для сыпучих опилок! Расклеился, как медуза на солнце! «Я – морской философ!» Болтун! "
Его сердца ныли, стихийно наполнившись воспоминаниями, которые, стронутые с места, потекли по сознанию горячим потоком лавы.
"Протея! Атея! Родители! Друзья! Где вы? Где мой мир, светлый и радостный? Зачем я здесь?» - ныла его Душа.
Оуэн знал - с этим настроением не надо бороться. Надо подождать, подремать, отвлечься, пока все мысли улягутся на место. Уйдут туда, откуда достать их будет очень сложно… Но он уже знал – сейчас это не удастся. Они разбужены Юрием и тот не успокоится, продолжая выпытывать... Зачем он согласился на встречи, зачем общается с ним? Но, с другой стороны - Юрий был честен с ним, не побоявшись признаться в таком диагнозе, не опасаясь, что он откажется общаться с неполноценным ребёнком. Теперь придётся быть честным и ему. И рассказать Юрию о Протее, воспоминания о которой по-прежнему причиняли ему боль. Когда у него хватит на это душевных сил...
19. Непредсказуемая Малышка
Сто девяносто девятая аудитория была уже заполнена, мало того – переполнена до предела, под трещавшую завязку. Сюда всегда забредала ещё масса любопытствующих студентов с других факультетов и курсов - сколько кураторы их за это не гоняли, толку не было. На лекциях почтенного доктора Донэла Пиуни всегда был полный аншлаг. Так что, задержавшиеся в буфете Мэла с Ланой, едва нашли себе местечко наверху. И то Мэле пришлось шугануть пару шумных первокурсников.
- Идите-ка отсюда по своим мальковым делам! – высокомерно предложила им Мэла. – И не мешайте старшекурсникам серьёзными делами заниматься! Это наша лекция! Поняли?
- Ага! Поняли! – миролюбиво отозвались те и уселись рядом на подоконник.
И вот раздался сигнал зуммера. Почтенный доктор минералогических наук Донэл Пиуни быстро вышел из преподавательской на кафедру.
- Приветствую вас на пути к знаниям! Будьте радостны! – сказал он. - Сегодня мы обсудим с вами, друзья, тему о «Влиянии минерального состава почв и входящих в мантию планеты элементов на Виды организмов и вид жизни, возникающей на ней».
Он остановился на кафедре, удовлетворённо осмотрел переполненную аудиторию и весело заявил:
- Отлично! Я вижу, этот вопрос интересует практически весь университет. Ну, что ж, что смогу, разъясню. За недостающим – милости прошу в библио-архив. Итак:
С этого дня мы с вами переходим на новую ступень познания, - сказал он. – Если ранее мы изучали влияние типа энергий, разнонаправленностей магнитных полей и временных кривых на строение минералов, то теперь, напротив – вы узнаете, как эти самые минералы, взаимодействуя с энергией Космоса, влияют на самое загадочное явление во Вселенной – на разумную и прочую жизнь. Хотя, вы уже, конечно, знаете, что жизнь не разумной не бывает. Да и само деление на живую и неживую материю довольно условно. Поскольку и минералы, если уж быть откровенными, живут своей особой жизнью. Ведь, как известно, всё, что изменяется во времени и пространстве, можно отнести к живой материи. Минералы же, как известно, постоянно меняют своё физическое и химическое состояние, реагируя на внешние воздействия. И, выходит, что всё во Вселенной, да и сама Вселенная – это некая живая материя, мыслящая субстанция. Другой вопрос – насколько эта разумная материя осознаёт себя таковой. И как всегда, этот вопрос затрагивает категории времени. Рано или поздно, конечно – она осознаёт. И то, какой период времени займёт этот переход минералов в живую разумную материю, является, зачастую, решающим фактором в вопросе - какой она будет. То есть – какой её вид, какая форма будет преобладать на планете? Углеродный, силиконовый, кремниевый и так далее. С подробным перечнем металлов, газов и прочего. Кроме инертных, конечно. Они – основа зарождения прочих элементов. Заполните, пожалуйста, такую шкалу…
И он повернулся к доске со старинной пишущей указкой – его личной причудой, которая сама мгновенно преображала мысли лектора в затейливые зигзаги шкал и графиков на ней…
Все внимательно слушали и наблюдали. Конспект сам возникал в их головах и в любой момент каждый из них мог вспомнить всю лекцию почтенного доктора Донэла дословно. И по рисунчато, если так можно выразиться. Хотя на экзаменах этого от них совсем не требовалось. Экзаменатор всегда хотел услышать личные комментарии и выводы студента, желательно – с живыми примерами, почерпнутыми из других источников. Если же экзаменуемый просто цитировал услышанную им некогда лекцию, экзаменатор мог просто отправить его доучивать-ся и творчески осмысливать материал. Так что получалось, что лекция доктора, профессора или академика была только первым шагом на пути к истинному знанию о предмете.
Аудитория, казалось, была совершенно пуста, настолько тихо в ней было, несмотря на переполненность. Доктор наук, почтенный Донэл, умел захватить внимание аудитории. И при этом умел демократично пошутить и использовать острое словцо, чтобы разрядить наэлектризованную атмосферу..
К концу своей блистательной лекции он, как обычно, обратился к слушателям со словами:
- Есть вопросы?
- Да! – отозвался Сэмэл Сиуни. – Может быть, это не совсем по теме… Скажите, почтенный Донэл, что науке известно о кремниевой цивилизации планеты Моэма? Я слышал какие-то странные комментарии об ожившей каменной скульптуре...Моэме, по-моему.
- Что ж, поговорим об этом. Тем более, в чём-то этот вопрос согласуется с темой нашей лекции – о живых природных структурах, - ответил доктор Донэл.
- О цивилизации планеты Моэмы нам действительно мало что известно. Потому что трудно подобрать критерии цивилизованности того, с чем невозможно вступить в диалог и классифицировать беспорядочные, необъяснимые и разрозненные проявленные им факты. Причём, даже само слово – цивилизация, здесь вызывает сомнение. Ведь понятие – цивилизация, довольно сложно точно сформулировать. Общефилософское значение этого слова — социальная форма движения материи, обеспечивающая её стабильность и способность к саморазвитию путём саморегуляции обмена с окружающей средой. Историко-философское — единство исторического процесса и совокупность материально-технических и Духовных достижений. Локализованное по времени… Впрочем, не будем уклоняться - это тема для отдельной лекции.
- Но контакт же с планетой Моэмой был! И звание – «утерянная древняя цивилизация», ей было присвоено,– удивился Сэмэл. – Иначе – откуда же мы о ней знаем?
- Был и было, - согласился доктор. - Но, как это ни обидно признать – контактом это назвать сложно. Как и заявить, что мы о ней что-то знаем. Ни социальные формы, ни исторические процессы, бытующие некогда на Моэме, нам не известны. Впрочем, давайте я немного опишу вам порядок событий, предшествующих оживлению…, вернее – самостоятельному оживанию скульптуры.
Итак:
Планета Моэма была обнаружена триста тысяч витков назад нашими космолётами, с помощью которых в то время происходило освоение Космоса. Те ещё горелки были, не то, что нынешние – использующие гипер-скачок. Эта планета с тремя спутниками находилась в четырёхстах парсеках от Итты, в звёздной системе класса "А" с двумя светилами. Выяснилось, что планета состоит в основном из кремния, остальные минералы представлены в гораздо меньшей степени. Прошу взглянуть на сравнительную таблицу, - повёл он указкой. - Температура её поверхности около двухсот градусов по Тиуну. Поэтому вода на ней практически отсутствует. А, следовательно – отсутствуют и материки. Вернее, она вся – один большой материк, представленный раскалённой каменистой поверхностью. – И перед взором аудитории возникла описываемая планета, летящая через космическое пространство вместе с тремя спутниками. - И, что интересно - при полном отсутствии городов и признаков, какой бы то ни было, цивилизации - астронавты обнаружили на Моэме невероятное количество памятников. Ну, или скульптур. Это были и огромные, и средние по величине, и совсем ещё малыши-монументы, изваянные из цельных каменных кремниевых глыб. Сюжет был один – полулежащий лев со странным гордым лицом. И все эти скульптуры, большие и маленькие, пристально смотрели за горизонт, туда, откуда поочерёдно восходили светила, освещавшие и раскалявшие Моэму почти круглосуточно. Прошу взглянуть на это, - сказал Донэл, демонстрируя аудитории ярко освещённую панораму Моэмы со множеством скульптур, рядами восседающих среди холмов и высокомерно глядящих в одном направлении.
- Довольно необычно! – заметил кто-то.
- О, да! – согласился доктор Донэл. - Астронавты решили, что это уцелевшие следы некой древней цивилизации, по какой-то причине не оставившей после себя ничего, кроме этих странных кошек с надменными лицами. В общем, Моэма оказалась ещё одной планетой, затерявшейся в бескрайнем Космосе, которая так и осталась для Сообщества загадкой. Да ещё какой! – как выяснилось потом. Астронавты и исследователи, проведя стандартные изыскания и плановые обследования планеты-пустыни, не нашли на ней больше ничего интересного. И, заполнив ряд официальных формуляров, и составив отчёт, завершили свои дела, - Студенты взглянули на таблицы с периодом обращения светил, температурным режимом планеты, составом почв и атмосферы. – Затем в космолёт были погружены образцы и пробы – для архива. В том числе была прихвачена одна небольшая скульптурка весом около ста килограмм - как образец, подтверждающий факт существования некой безвестной цивилизации на планете Моэма, соорудившей подобные идентичные образчики разной величины.
Всё это добро они доставили на Таиту, в Главный Космопорт Галактики Тиуана, на Базу ГКГТ. А оттуда, как обычно, наградив всё это бирками, всё это добро, запаянное в контейнеры, позволяющие хранить образцы в идеальных условиях, направили в архив. А малышку-скульптуру - в Межгалактический Музей. На бирке и в записях её, не долго мудрствуя, назвали «Малышка Моэма», тем самым намекая, что на Моэме есть экземпляры и побольше. Отчёт об этой ординарной экспедиции в архиве положили на дальнюю полку, отнеся цивилизацию на планете Моэма к категории утраченных. И тут же благополучно о ней забыли. Как и о малышке-скульптуре, прихваченной с безжизненной - как был определён её статус - планеты. Есть дела и поважнее – спасать гибнущие, тестировать подающие надежды, обнаруживать перспективные цивилизации.
О Малышке Моэме вспомнили лишь спустя двести пятьдесят три тысячи витков.
- Что с ней произошло? – не выдержал кто-то. – Она ожила?
- Что произошло? Сенсация! Фурор! Переворот в науке! Малышка Моэма, засунутая на илистую полку, проснулась подросшей и знаменитой! – ответил доктор, блеснув глазами. – Хотя, возможно, эту сенсацию прошлёпали бы, если б не один дотошный стажёр-архивариус, горящий нерастраченным служебным рвением. Он решил провести ревизию в дальних уголках Межгалактического Музея и обнаружил там нечто странное. Это была огромная не учтённая скульптура, а не малышка с планеты Моэмы, как значилось в книге регистрации. Она весила сто килограмм, а стала – двадцать тонн!
- Ого! Ничего себе! - ахнула аудитория.
- Именно так! Архивариусу с трудом удалось протиснуться в помещение, куда эта небольшая скульптурка и ещё несколько образцов камней с Моэмы были изначально помещены. Чтобы понять, что там находится, ему пришлось по ней карабкаться! Малышка Моэма заполнила собой всю площадь зала, в углу которого когда-то сиротливо стояла. Она даже слегка выгнула при этом негнущиеся стены помещения!
- Как же это произошло? И почему? – раздались вопросы. – Неужели всё это время она никого не интересовала?
- Почему? Об этом знают лишь Древние Мудрецы! – пожал плечами доктор Донэл. – И – да, не интересовала. Ведь с тех пор, как Малышку привезли на Таиту, прошло двести пятьдесят три тысячи витков, но никто в Музее не забил панику. Похоже, за всё это время в этот зал никто не заглядывал, кроме автоматической уборочной техники, разумеется. А зачем? Цивилизация-то утрачена, кому она интересна? Посетители шли к более интересным артефактам. Подумаешь – какой-то высокомерный и всеми забытый представитель кошачьих! Брошенный на произвол судьбы. О Моэме даже не было написано ни одной диссертации, поскольку исходных данных для достойного научного труда было явно недостаточно.
- И что предпринял тот любопытный стажёр?
- Он немедленно подал взволнованный рапорт в Архивный Комитет Таиты - о расшалившейся Малышке Моэме, вздумавшей непомерно подрасти. И тут закрутилось!
- Да-да, именно это я и читал, - заметил Сэмэл. – Стажёра звали Пошэн Асиуни. А обнаруженную им многотонную громадину продолжали официально называть - Малышка Моэма. Как и в архивных записях музея.
- Хороша Малышка! Юмористы!– хмыкнул кто-то.
- Пошэн Асиуни? – удивилась Лана. – Тот самый - прославленный историк прошлого? Академик, лауреат и участник Ассамблей?
- Да. Но всё это было потом, - кивнул Сэмэл.- А тогда он был никому не известный рядовой архивариус.
- Кстати, именно Пошэн Асиуни написал первую диссертацию о Малышке Моэме. Весьма туманную, надо заметить, но довольно занимательную – одни предположения. Потом о ней много писали и другие, и тоже одни предположения. Моэмская тема - просто сплошной ребус, даже сегодня. А Пошэн Асиуни потом ещё много чего интересного накопал в археологии и истории. Ему везло и он всегда делал потрясающие находки там, где никто ничего не искал. Как и с малышкой. Клёво, не так ли? – подмигнул аудитории доктор Донэл.
- Таких попыток было множество, Юрий. Наш мир, не может существовать без страданий. А иначе мы не познали бы в полной мере зло, чтобы узнать добро, - заметил Оуэн. – Даже Гаутама Сиддхартха, Будда, покинул его, чтобы погрузиться в нирвану.
- Мне не хочется так считать! - ответил Юрий. – Это слишком похоже на белый флаг!
- Ты прав. Сдаваться не надо никогда, - согласился Оуэн.
- Я пока ещё в пифосе, а не в нирване, - вздохнул Юрий. – Гаутама не помог избежать человечеству потока страданий, а только указал, как его обойти. Аутисты делают то же самое. А мне хотелось бы остановить сам поток. Мне больно думать, что ждёт человечество…
- Увы, его перспективы не утешительны, на мой взгляд, - задумчиво проговорил Оуэн. – Но я, всё же, надеюсь. Хотя даже нашей протейской цивилизации, находящейся в несравнимо лучшем положении, не удалось избежать,...плохого конца – пробормотал он.
- Протейской? – заинтересовался Юрий. - Ты прилетел сюда с планеты Протея? Где она находится?
- Не хочу об этом говорить! – вздохнул Оуэн. - Извини, давай на этом расстанемся - я устал.
- О, извини! До встречи, Оуэн! – согласился Юрий.
- Да-да, - глухо пробормотал криптит.
Оуэн, понурившись, обмяк в своей нише.
"Я сказал - протейской? - потрясённо подумал он. – Как я мог? Это слово для меня так долго было за семью печатями. Где Протея, а где я? Разболтался, разбулькался, как старая... Сопун-гора! Дуплистая трухлявая коряга! Мешок для сыпучих опилок! Расклеился, как медуза на солнце! «Я – морской философ!» Болтун! "
Его сердца ныли, стихийно наполнившись воспоминаниями, которые, стронутые с места, потекли по сознанию горячим потоком лавы.
"Протея! Атея! Родители! Друзья! Где вы? Где мой мир, светлый и радостный? Зачем я здесь?» - ныла его Душа.
Оуэн знал - с этим настроением не надо бороться. Надо подождать, подремать, отвлечься, пока все мысли улягутся на место. Уйдут туда, откуда достать их будет очень сложно… Но он уже знал – сейчас это не удастся. Они разбужены Юрием и тот не успокоится, продолжая выпытывать... Зачем он согласился на встречи, зачем общается с ним? Но, с другой стороны - Юрий был честен с ним, не побоявшись признаться в таком диагнозе, не опасаясь, что он откажется общаться с неполноценным ребёнком. Теперь придётся быть честным и ему. И рассказать Юрию о Протее, воспоминания о которой по-прежнему причиняли ему боль. Когда у него хватит на это душевных сил...
19. Непредсказуемая Малышка
Сто девяносто девятая аудитория была уже заполнена, мало того – переполнена до предела, под трещавшую завязку. Сюда всегда забредала ещё масса любопытствующих студентов с других факультетов и курсов - сколько кураторы их за это не гоняли, толку не было. На лекциях почтенного доктора Донэла Пиуни всегда был полный аншлаг. Так что, задержавшиеся в буфете Мэла с Ланой, едва нашли себе местечко наверху. И то Мэле пришлось шугануть пару шумных первокурсников.
- Идите-ка отсюда по своим мальковым делам! – высокомерно предложила им Мэла. – И не мешайте старшекурсникам серьёзными делами заниматься! Это наша лекция! Поняли?
- Ага! Поняли! – миролюбиво отозвались те и уселись рядом на подоконник.
И вот раздался сигнал зуммера. Почтенный доктор минералогических наук Донэл Пиуни быстро вышел из преподавательской на кафедру.
- Приветствую вас на пути к знаниям! Будьте радостны! – сказал он. - Сегодня мы обсудим с вами, друзья, тему о «Влиянии минерального состава почв и входящих в мантию планеты элементов на Виды организмов и вид жизни, возникающей на ней».
Он остановился на кафедре, удовлетворённо осмотрел переполненную аудиторию и весело заявил:
- Отлично! Я вижу, этот вопрос интересует практически весь университет. Ну, что ж, что смогу, разъясню. За недостающим – милости прошу в библио-архив. Итак:
С этого дня мы с вами переходим на новую ступень познания, - сказал он. – Если ранее мы изучали влияние типа энергий, разнонаправленностей магнитных полей и временных кривых на строение минералов, то теперь, напротив – вы узнаете, как эти самые минералы, взаимодействуя с энергией Космоса, влияют на самое загадочное явление во Вселенной – на разумную и прочую жизнь. Хотя, вы уже, конечно, знаете, что жизнь не разумной не бывает. Да и само деление на живую и неживую материю довольно условно. Поскольку и минералы, если уж быть откровенными, живут своей особой жизнью. Ведь, как известно, всё, что изменяется во времени и пространстве, можно отнести к живой материи. Минералы же, как известно, постоянно меняют своё физическое и химическое состояние, реагируя на внешние воздействия. И, выходит, что всё во Вселенной, да и сама Вселенная – это некая живая материя, мыслящая субстанция. Другой вопрос – насколько эта разумная материя осознаёт себя таковой. И как всегда, этот вопрос затрагивает категории времени. Рано или поздно, конечно – она осознаёт. И то, какой период времени займёт этот переход минералов в живую разумную материю, является, зачастую, решающим фактором в вопросе - какой она будет. То есть – какой её вид, какая форма будет преобладать на планете? Углеродный, силиконовый, кремниевый и так далее. С подробным перечнем металлов, газов и прочего. Кроме инертных, конечно. Они – основа зарождения прочих элементов. Заполните, пожалуйста, такую шкалу…
И он повернулся к доске со старинной пишущей указкой – его личной причудой, которая сама мгновенно преображала мысли лектора в затейливые зигзаги шкал и графиков на ней…
Все внимательно слушали и наблюдали. Конспект сам возникал в их головах и в любой момент каждый из них мог вспомнить всю лекцию почтенного доктора Донэла дословно. И по рисунчато, если так можно выразиться. Хотя на экзаменах этого от них совсем не требовалось. Экзаменатор всегда хотел услышать личные комментарии и выводы студента, желательно – с живыми примерами, почерпнутыми из других источников. Если же экзаменуемый просто цитировал услышанную им некогда лекцию, экзаменатор мог просто отправить его доучивать-ся и творчески осмысливать материал. Так что получалось, что лекция доктора, профессора или академика была только первым шагом на пути к истинному знанию о предмете.
Аудитория, казалось, была совершенно пуста, настолько тихо в ней было, несмотря на переполненность. Доктор наук, почтенный Донэл, умел захватить внимание аудитории. И при этом умел демократично пошутить и использовать острое словцо, чтобы разрядить наэлектризованную атмосферу..
К концу своей блистательной лекции он, как обычно, обратился к слушателям со словами:
- Есть вопросы?
- Да! – отозвался Сэмэл Сиуни. – Может быть, это не совсем по теме… Скажите, почтенный Донэл, что науке известно о кремниевой цивилизации планеты Моэма? Я слышал какие-то странные комментарии об ожившей каменной скульптуре...Моэме, по-моему.
- Что ж, поговорим об этом. Тем более, в чём-то этот вопрос согласуется с темой нашей лекции – о живых природных структурах, - ответил доктор Донэл.
- О цивилизации планеты Моэмы нам действительно мало что известно. Потому что трудно подобрать критерии цивилизованности того, с чем невозможно вступить в диалог и классифицировать беспорядочные, необъяснимые и разрозненные проявленные им факты. Причём, даже само слово – цивилизация, здесь вызывает сомнение. Ведь понятие – цивилизация, довольно сложно точно сформулировать. Общефилософское значение этого слова — социальная форма движения материи, обеспечивающая её стабильность и способность к саморазвитию путём саморегуляции обмена с окружающей средой. Историко-философское — единство исторического процесса и совокупность материально-технических и Духовных достижений. Локализованное по времени… Впрочем, не будем уклоняться - это тема для отдельной лекции.
- Но контакт же с планетой Моэмой был! И звание – «утерянная древняя цивилизация», ей было присвоено,– удивился Сэмэл. – Иначе – откуда же мы о ней знаем?
- Был и было, - согласился доктор. - Но, как это ни обидно признать – контактом это назвать сложно. Как и заявить, что мы о ней что-то знаем. Ни социальные формы, ни исторические процессы, бытующие некогда на Моэме, нам не известны. Впрочем, давайте я немного опишу вам порядок событий, предшествующих оживлению…, вернее – самостоятельному оживанию скульптуры.
Итак:
Планета Моэма была обнаружена триста тысяч витков назад нашими космолётами, с помощью которых в то время происходило освоение Космоса. Те ещё горелки были, не то, что нынешние – использующие гипер-скачок. Эта планета с тремя спутниками находилась в четырёхстах парсеках от Итты, в звёздной системе класса "А" с двумя светилами. Выяснилось, что планета состоит в основном из кремния, остальные минералы представлены в гораздо меньшей степени. Прошу взглянуть на сравнительную таблицу, - повёл он указкой. - Температура её поверхности около двухсот градусов по Тиуну. Поэтому вода на ней практически отсутствует. А, следовательно – отсутствуют и материки. Вернее, она вся – один большой материк, представленный раскалённой каменистой поверхностью. – И перед взором аудитории возникла описываемая планета, летящая через космическое пространство вместе с тремя спутниками. - И, что интересно - при полном отсутствии городов и признаков, какой бы то ни было, цивилизации - астронавты обнаружили на Моэме невероятное количество памятников. Ну, или скульптур. Это были и огромные, и средние по величине, и совсем ещё малыши-монументы, изваянные из цельных каменных кремниевых глыб. Сюжет был один – полулежащий лев со странным гордым лицом. И все эти скульптуры, большие и маленькие, пристально смотрели за горизонт, туда, откуда поочерёдно восходили светила, освещавшие и раскалявшие Моэму почти круглосуточно. Прошу взглянуть на это, - сказал Донэл, демонстрируя аудитории ярко освещённую панораму Моэмы со множеством скульптур, рядами восседающих среди холмов и высокомерно глядящих в одном направлении.
- Довольно необычно! – заметил кто-то.
- О, да! – согласился доктор Донэл. - Астронавты решили, что это уцелевшие следы некой древней цивилизации, по какой-то причине не оставившей после себя ничего, кроме этих странных кошек с надменными лицами. В общем, Моэма оказалась ещё одной планетой, затерявшейся в бескрайнем Космосе, которая так и осталась для Сообщества загадкой. Да ещё какой! – как выяснилось потом. Астронавты и исследователи, проведя стандартные изыскания и плановые обследования планеты-пустыни, не нашли на ней больше ничего интересного. И, заполнив ряд официальных формуляров, и составив отчёт, завершили свои дела, - Студенты взглянули на таблицы с периодом обращения светил, температурным режимом планеты, составом почв и атмосферы. – Затем в космолёт были погружены образцы и пробы – для архива. В том числе была прихвачена одна небольшая скульптурка весом около ста килограмм - как образец, подтверждающий факт существования некой безвестной цивилизации на планете Моэма, соорудившей подобные идентичные образчики разной величины.
Всё это добро они доставили на Таиту, в Главный Космопорт Галактики Тиуана, на Базу ГКГТ. А оттуда, как обычно, наградив всё это бирками, всё это добро, запаянное в контейнеры, позволяющие хранить образцы в идеальных условиях, направили в архив. А малышку-скульптуру - в Межгалактический Музей. На бирке и в записях её, не долго мудрствуя, назвали «Малышка Моэма», тем самым намекая, что на Моэме есть экземпляры и побольше. Отчёт об этой ординарной экспедиции в архиве положили на дальнюю полку, отнеся цивилизацию на планете Моэма к категории утраченных. И тут же благополучно о ней забыли. Как и о малышке-скульптуре, прихваченной с безжизненной - как был определён её статус - планеты. Есть дела и поважнее – спасать гибнущие, тестировать подающие надежды, обнаруживать перспективные цивилизации.
О Малышке Моэме вспомнили лишь спустя двести пятьдесят три тысячи витков.
- Что с ней произошло? – не выдержал кто-то. – Она ожила?
- Что произошло? Сенсация! Фурор! Переворот в науке! Малышка Моэма, засунутая на илистую полку, проснулась подросшей и знаменитой! – ответил доктор, блеснув глазами. – Хотя, возможно, эту сенсацию прошлёпали бы, если б не один дотошный стажёр-архивариус, горящий нерастраченным служебным рвением. Он решил провести ревизию в дальних уголках Межгалактического Музея и обнаружил там нечто странное. Это была огромная не учтённая скульптура, а не малышка с планеты Моэмы, как значилось в книге регистрации. Она весила сто килограмм, а стала – двадцать тонн!
- Ого! Ничего себе! - ахнула аудитория.
- Именно так! Архивариусу с трудом удалось протиснуться в помещение, куда эта небольшая скульптурка и ещё несколько образцов камней с Моэмы были изначально помещены. Чтобы понять, что там находится, ему пришлось по ней карабкаться! Малышка Моэма заполнила собой всю площадь зала, в углу которого когда-то сиротливо стояла. Она даже слегка выгнула при этом негнущиеся стены помещения!
- Как же это произошло? И почему? – раздались вопросы. – Неужели всё это время она никого не интересовала?
- Почему? Об этом знают лишь Древние Мудрецы! – пожал плечами доктор Донэл. – И – да, не интересовала. Ведь с тех пор, как Малышку привезли на Таиту, прошло двести пятьдесят три тысячи витков, но никто в Музее не забил панику. Похоже, за всё это время в этот зал никто не заглядывал, кроме автоматической уборочной техники, разумеется. А зачем? Цивилизация-то утрачена, кому она интересна? Посетители шли к более интересным артефактам. Подумаешь – какой-то высокомерный и всеми забытый представитель кошачьих! Брошенный на произвол судьбы. О Моэме даже не было написано ни одной диссертации, поскольку исходных данных для достойного научного труда было явно недостаточно.
- И что предпринял тот любопытный стажёр?
- Он немедленно подал взволнованный рапорт в Архивный Комитет Таиты - о расшалившейся Малышке Моэме, вздумавшей непомерно подрасти. И тут закрутилось!
- Да-да, именно это я и читал, - заметил Сэмэл. – Стажёра звали Пошэн Асиуни. А обнаруженную им многотонную громадину продолжали официально называть - Малышка Моэма. Как и в архивных записях музея.
- Хороша Малышка! Юмористы!– хмыкнул кто-то.
- Пошэн Асиуни? – удивилась Лана. – Тот самый - прославленный историк прошлого? Академик, лауреат и участник Ассамблей?
- Да. Но всё это было потом, - кивнул Сэмэл.- А тогда он был никому не известный рядовой архивариус.
- Кстати, именно Пошэн Асиуни написал первую диссертацию о Малышке Моэме. Весьма туманную, надо заметить, но довольно занимательную – одни предположения. Потом о ней много писали и другие, и тоже одни предположения. Моэмская тема - просто сплошной ребус, даже сегодня. А Пошэн Асиуни потом ещё много чего интересного накопал в археологии и истории. Ему везло и он всегда делал потрясающие находки там, где никто ничего не искал. Как и с малышкой. Клёво, не так ли? – подмигнул аудитории доктор Донэл.
