Студенты сделали вид, что страшно заинтересованы тем, сколько им предстоит провести времени у этого невыразительного холмика - Дарна. Хотя разыгравшийся аппетит уже давно намекал им на близость университетского буфета. Скорее бы закончилась эта скучища! У них на сегодня намечено столько дел и, главное – ещё надо подготовиться к завтрашним лекциям.
Знали б они, как прекрасны эти дни, которые они сейчас считали скучищей, по сравнению с тем, что ждёт их в бездне…
Нежданный гость
Как и обещала Ананда, вскоре пристройка к дому была сделана.
Новая терраса полюбилась Индире своей близостью к природе, которой ей так не хватало этот год. Цветущие магнолии, олеандры, гортензиии розы, источали нежные ароматы. Над ними порхали бабочки, а в листве пели и перелетали птицы. Для Индиры даже создали свою личную зону - часть террасы отделили, отгородив её рядом горшков с пышными азалиями и цветами. Установили стол, диван и этажерку с книгами. Здесь она отдыхала, читала и даже иногда спала, возвращаясь в свою комнату только на ночь. Коляска, работающая от электродвигателя, сделала её жизнь намного комфортней. Она давала возможность почувствовать себя полноценной личностью – передвигаться по дому, наблюдать за садом, а иногда даже бывать за оградой. Её вывозила в парк, в магазины и на прогулки сиделка, пожилая женщина, Нитья. Она чаще всего была не видна и не слышна, всегда находясь поблизости – в соседней комнате или в холле. И приходила, лишь, когда девушка её звала, нажав кнопку на подлокотнике. Хотя Индире пришлось повоевать с мамой Анандой. В самом-то деле, она же не умирающая! И имеет право на личное пространство!
В этот день Индиру, как всегда, после занятий навестила Тийа. Они выпили чаю и подружка убежала по своим бесконечным делам. А Индира осталась на террасе, в тишине. Лишь ветер шелестел листвой, да мелькали на полу солнечные зайчики.
Индира любила такие минуты. Она обожала родных, друзей и всех, кто её навещал. Люди должны делать добро, оказывая милосердие. Индира утешалась тем, что даёт им такую возможность и через неё они улучшают свою карму. Так они выражают ей свою любовь. Но самой Индире не надо было лично видеть тех, к кому она чувствовать любовь. Она помнила о них всегда. Даже о тех бесконечно многих, кого никогда не знала. Все они – независимо от нации и вероисповедания, добрые и злые, юные и старые – были ей близки и достойны любви. Потому что их любит бог, дарящий всем свет. Потому что их любит Вселенная, даровавшая им этот сказочно прекрасный мир. А она, Индира – лишь её маленькая искорка, которой судьба уготовила возвращать любовь богу Шиве и Вселенной. В том числе и от имени этих людей. Ведь им некогда, они заняты своими замыслами и планами. Без этих приманок и ловушек, удочек и капканов, без этой яркой карусели для них нет жизни. А Индира свободна от иллюзий. Поэтому ей легко помнить о тех, кто закручен во внешнем вихре.
Конечно, если всё это пересказывать словами, то получается не очень складно. Ведь слова имеют способность всё искажать. Они затёрты частым использованием, напылением лжи, лести, тщеславия, искажённым пониманием каждого слова и оборота. То, что чувствовала Индира, было гораздо проще и… светлее, что ли. При мыслях об истоках жизни и Вселенной у неё будто распахивалась Душа, охватывая своими крыльями весь мир до бесконечных горизонтов. И она вся превращалась в саму любовь, в свет и радость…
Индира знала, что теперь у всех вокруг своя жизнь, в которой ей практически уже нет места. Кроме, наверное, мамы. К сожалению, она не имеет других интересов, кроме дома и семьи. И никогда не сможет смиренно принять тот подарок, который Шива преподнёс её дочери. Отец оказался мудрее. Он понял – не всё в нашей жизни идёт так, как мы хотим. Вернее – в ней ничего не бывает по-нашему. Судьба человека предопределена его прошлыми рождениями. И тем выбором, который он сделал ещё на пороге своей жизни. Роптать бессмысленно. И сожалеть тщетно. Надо благодарить Шиву. За всё. Если, даже, кажется, что твоё испытание несправедливо тяжко и ты его не заслужил. Всё происходит по воле бога и с нашего согласия. Прими это с благодарностью и бог Шива откроет перед тобой свои сокровища.
Вопрос в том – что считать сокровищами?
Если это краткие и преходящие радости этого мира, всегда ускользающие из рук, то это лишь иллюзия, источник, из которого невозможно напиться досыта. Сколько б ни пил, всё мало, а во рту остаётся привкус горечи. Потому что даже уснувшая Душа всё же краем сознания понимает, что обманута, что пьёт отраву.
Если же ты считаешь сокровищем то, что принадлежит вечности, то урожай твой будет безмерен, а сердце навсегда наполнится радостью.
Индира знала, что таких, как она, много. Они всюду - в храмах, ашрамах, монастырях, дацанах – возносят благодарность богу, создавшему бесконечные Вселенные. Их помыслы направлены на познание истины, а Души наполнены радостью. Ради них этот мир и существует.
«Я одна из божьих искорок, - подумала Индира. – И потому я – счастливейшая из людей!»
Тут ей показалось, что она задремала. Потому что на террасе рядом с ней кто-то был. Индира огляделась и увидела молодого юношу в поношенном кашая - одеянии тибетского монаха. Однако с европейским лицом. Индира даже вспомнила его имя.
- Вы мне снова снитесь, Юрий? – спросила она.
- Нет. И давай на «ты», как раньше, договорились? Я никогда не снился тебе, Индира. – проговорил монах, усаживаясь неподалёку в позе лотоса. – Мы разговаривали с тобой телепатически.
- Но как… ты сюда попал?- удивилась она.
- О, это слишком долгая и запутанная история.
- Я никуда не спешу, – улыбнулась девушка.
Она совсем не боялась. И не чувствовала мистического ужаса. Потому что вспомнила, что действительно часто с ним говорила. Хотя считала, что он ей чудится, снится наяву.
- Ты знаешь, я привык мысленно с тобой беседовать.
- Я тоже. Ты мне очень помог, - призналась Индира. – Я только теперь понимаю, что многие свои мысли и идеи услышала от тебя. Мне казалось, что в твоём образе ко мне приходит Гуркиран.
Хотя теперь, по кашаи - традиционной одежде монаха, я догадываюсь, кто ты и откуда.
Юрий хмыкнул:
- Я теперь даже сам толком не знаю этого. Хочешь, расскажу о себе?
- Конечно.
И Юрий рассказал ей всё.
- Я уже полгода являюсь послушником тибетского дацана, - закончил он. – Но что дальше? Я мог бы навсегда остаться там. Настоятель Цэрин даже подарил мне личную подушку для медитаций. А он очень не прост. Ведь я даже не знаю, кто он… Человек ли? Дух? Я уже кое-что умею. И даже смог побывать там, где обитает Дух моего наставника Тинджола…
Но всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я всё время жду чего-то.
- Удивительно. Бог Шива, наверное, большой шутник, - проговорила Индира задумчиво. – Чтобы найти свой путь - у меня всё отнято, а тебе дано сверх меры. И мне кажется – тебе намного труднее. Каждый человек – пленник своих иллюзий и страстей. Он занят погоней за миражами, ищет своё место. Моё уже определено… Оно с ужено до минимума. И это освобождает мой ум. А твоё… наверное, оно имеет слишком обширные границы. Мир тебя не отпускает. Ты ещё в пути, Юрий…
Почему ты не хочешь остаться? Ты думаешь, жизнь в дацане слишком напряжена Духовно? А выбор невелик – только вверх?
Юрий пожал плечами:
- Идти всё время вверх – трудно, когда нет учителя. Далай Лама Тибета, Гьялва Гендуна Гьяцо, живший ещё в пятнадцатом веке писал:
Всегда склоняюсь к ногам своего святого учителя
И к ногам великого учителя Ламы Цонкапы,
Мысль о котором уничтожает все страхи сансары
И в единый миг исполняет все желания, как высшие, так и мирские.
Воззрение, постигающее вещи как они есть, глубочайший образ бытия,
Это опыт созерцания, избавленного от умственной вялости и возбуждения.
В деянии оно в совершенстве объединяет мудрость и метод
И спонтанно даёт плод трёх совершенных тел Будды.
Что касается объекта воззрения,
То он не создаётся искусственно: по своей сущности он неизменен.
По своей природе он чист, вне понятий “добро и зло”.
Абсолютная природа всего, он вездесущ,
Он — самая суть сущности,
И, постигая его, мы выходим за пределы обусловленности.
Мир, что мы видим, — это картина,
Набросанная кистью рассудочного мышления.
И в ней нельзя найти ничего поистине существующего.
Всё в сансаре и в нирване — не что иное, как умственные ярлыки и наши представления.
Зная это, вы знаете реальность; если видите это, ваше воззрение — самое истинное.
Ясно поймите природу
И бесконечного многообразия, и единого вкуса всех вещей,
А это понимание сделайте несокрушимым, как сам Царь гор (Гималаи).
Таков ключ, что открывает врата сотни самадхи.
Спокойствие ума, пребывающее твёрдо и недвижно,
И прозрение, проникающее прямо в коренную природу всех вещей, —
Благодаря их сочетанию, семена двух омрачений отброшены навсегда.
Того, кто совершает именно это, называют великим йогином.
В сущности, с самого начала
Нельзя найти никакой разницы между сансарой и нирваной;
Однако благие и не благие деяния неизменно порождают соответствующие следствия.
Махаяна в действии — это практика шести парамит,
Опирающаяся на такое понимание.
Нераздельность пустоты и проявленности —
Вот основа воззрения;
Путь, который следует практиковать, — это двойное собрание добродетелей и мудрости;
Плод — это спонтанное рождение двух Тел Будды.
Таковы воззрение, медитация, действие и плод,
Наиболее отрадные для Просветленных.
В этих словах – суть учения, основа мудрости. Я хотел бы повторить путь Далай Ламы.
Но сансара ещё крепко держит меня, Индира. И кое-кого я пока не склонен считать своей иллюзией, - грустно улыбнулся Юрий.
– Что же влечёт тебя? Ты давно видел своих родителей? -
- Незачем нам видеться, - нахмурился Юрий. - У них другой путь. И им так лучше. Я сделал так, чтобы они больше не страдали.
- У тебя остались в миру друзья?
- Да. Это ты, Индира. И ещё… один разумный осьминог, его зовут Оуэн.
- Кто? Осьминог? Невероятно! И как вы дружите?
- О, это удивительное создание! Он жил ещё в то время, когда Земля называлась Протеей. Их цивилизация осьминогов-протейцев была гораздо выше нашей. И потом – какая разница, какова твоя биологическая оболочка? Главное – понимать друг друга. Мы все – носители разума и Души.
- Да, ты прав. У индусов каждое существо – это живая Душа. Твой Оуэн такой древний? – удивилась Индира. – Но это же невозможно – столько прожить. А как вы общаетесь? По-протейски?
- Телепатически. А язык… как ты думаешь, я знаю хинди или суахили? Или в совершенстве изучил тибетское наречие? Всё просто – я, как и Оуэн, подключаюсь к информационному полю планеты и получаю мгновенный перевод. Или моментально осваиваю любой язык.
- О да, конечно же, это так просто! – рассмеялась Индира. – Ты поразительный человек, Юрий. Сколько же у тебя талантов…
- Да ладно! – отмахнулся Юрий. – Ты же любишь повторять – так хотел бог Шива, так распорядилась природа. Только вот зачем? Не для того же, чтобы удивлять агентов? Может быть, эти таланты надо употребить во благо человечества? Имею ли я право закрыться в дацане? Этот вопрос не даёт мне покоя.
- Тебе нравится буддизм?
- Да. Я с радостью шёл бы по этому пути.
- И что тебя останавливает?
- Я не хочу, чтобы история Протеи повторилась. Эта цивилизация погибла, используя знания во зло.
- Но что ты можешь сделать? – вздохнула Индира.
- Только не говори, что так хочет Шива, Вишну или Брахма! – воскликнул Юрий. – Я уже слышал это от монахов. Они считают, что мир, погрузившись во зло, сам выбирал свой путь. И его завершение. Они говорят – надо неустанно молиться за мир. Это называется – махаяма, монашеский путь, посвящённый спасению мира. В отличие от хинаяны – пути личного спасения. Сейчас многие дацаны и монастыри молятся о мире.
- Я думаю, это правильно. Молитва праведников способна изменить мир. Ты так не считаешь?
- Я ещё не знаю. Но думаю так – пусть каждый делает то, что считает правильным. И тогда мир изменится. Но какую роль в этом я предназначена мне, я не знаю.
- А ещё говорят: делай, что делаешь, и пусть будет, что будет.
- Оуэн говорит также.
- Расскажи мне о нём, - попросила Индира.
- Извини. В следующий раз, - ответил Юрий. – Мне надо возвращаться.
- Приходи, я буду ждать.
Ананде показалось, что она слышит голоса на террасе. Странно. Нитью, сиделку, она только что видела в доме. В гости к Индире никто не приходил. С кем она говорит? Ананда заглянула в ту часть, что была отгорожена цветами для Индиры. Дочь дремала, склонив голову на плечо. А, так это она во сне разговаривает. Надо посоветоваться с доктором. Возможно, ей надо пропить какие-нибудь микстуры, чтобы сон был спокойней.
3.Прогулка по Зоне
Лана была в любимой ею Зоне Отдыха – ЗоОхе, ЗОшке, как ласково называли её студенты. Она порхала от одной смотровой галереи к другой, любуясь новыми видами растений, рыб и животных, завезённых сюда с разных планет. И заинтересовалась клумбами, расположенными на большой демонстрационной площадке, созданными детьми - выпускниками местной художественной школы. Конечно, им ещё не хватало изысканности и мастерства матёрых дизайнеров-садоводов, но свежесть взгляда и яркость цветов композиций компенсировали всё, позволяя успешно конкурировать с другими клумбами. И этот фейерверк разных стилей приятно радовал глаз. Особенно необычной была клумба, расположенная в центре. Тут явно приложили руку сразу несколько талантов, а может её сделали и все выпускники вместе. И каждый старался доказать право на своё видение красоты. Лана сосредоточила взгляд, собираясь запечатлеть в памяти эти творения юных талантов, чтобы показать их потом Мэле. Возможно, они пригласят этих детей к себе - чтобы украсить свой сад. Те будут рады и наверняка с удовольствием согласятся.
Мэла была в отъезде, впервые успешно телепортировавшись - в дом, находящийся в городе Котоне, в котором жили её родители – такое у них было на этот раз курсовое задание. И теперь гостила там, очевидно, вовсю наслаждаясь каникулами, как и все прочие однокурсники. Только Лана, быстренько осуществив телепортацию – для отчёта, и сразу же вернувшись от родителей в Поон, с ходу включилась в предспусковую суету вместе с участниками глубоководной экспедиции. И вот подготовка закончена. Завтра они отправляются.
После завершающей встречи на кафедре, где ещё раз были оговорены задачи предстоящей экспедиции в Мари-Кану, все отправились по домам – прощаться с близкими. Но Лана не хотела ехать домой – что там делать одной? - и решила побродить перед отъездом в своей любимой пригородной Зоне Отдыха – Зохе, как любовно называли её студенты. Полюбоваться аквариумами с экзотическими животными и птицами, где для них была создан микроклимат и атмосфера тех планет, с которых они были привезены. А за пределами аквариумов здесь всюду порхали местные рыбы и медузы. Здесь им было раздолье. Ведь в городе - на улицах и в общественных местах – они также были помещены в энергетически ограждённые аквариумы - во избежание повреждений из-за проносящегося мимо транспорта. Несмотря на многочисленные группы прогуливающихся в Зохе отдыхающих, здесь, как всегда, царила комфортная тишина. Громко разговаривать здесь можно было только в специально отведённых звуконепроницаемых зонах и кафе.
Знали б они, как прекрасны эти дни, которые они сейчас считали скучищей, по сравнению с тем, что ждёт их в бездне…
Нежданный гость
Как и обещала Ананда, вскоре пристройка к дому была сделана.
Новая терраса полюбилась Индире своей близостью к природе, которой ей так не хватало этот год. Цветущие магнолии, олеандры, гортензиии розы, источали нежные ароматы. Над ними порхали бабочки, а в листве пели и перелетали птицы. Для Индиры даже создали свою личную зону - часть террасы отделили, отгородив её рядом горшков с пышными азалиями и цветами. Установили стол, диван и этажерку с книгами. Здесь она отдыхала, читала и даже иногда спала, возвращаясь в свою комнату только на ночь. Коляска, работающая от электродвигателя, сделала её жизнь намного комфортней. Она давала возможность почувствовать себя полноценной личностью – передвигаться по дому, наблюдать за садом, а иногда даже бывать за оградой. Её вывозила в парк, в магазины и на прогулки сиделка, пожилая женщина, Нитья. Она чаще всего была не видна и не слышна, всегда находясь поблизости – в соседней комнате или в холле. И приходила, лишь, когда девушка её звала, нажав кнопку на подлокотнике. Хотя Индире пришлось повоевать с мамой Анандой. В самом-то деле, она же не умирающая! И имеет право на личное пространство!
В этот день Индиру, как всегда, после занятий навестила Тийа. Они выпили чаю и подружка убежала по своим бесконечным делам. А Индира осталась на террасе, в тишине. Лишь ветер шелестел листвой, да мелькали на полу солнечные зайчики.
Индира любила такие минуты. Она обожала родных, друзей и всех, кто её навещал. Люди должны делать добро, оказывая милосердие. Индира утешалась тем, что даёт им такую возможность и через неё они улучшают свою карму. Так они выражают ей свою любовь. Но самой Индире не надо было лично видеть тех, к кому она чувствовать любовь. Она помнила о них всегда. Даже о тех бесконечно многих, кого никогда не знала. Все они – независимо от нации и вероисповедания, добрые и злые, юные и старые – были ей близки и достойны любви. Потому что их любит бог, дарящий всем свет. Потому что их любит Вселенная, даровавшая им этот сказочно прекрасный мир. А она, Индира – лишь её маленькая искорка, которой судьба уготовила возвращать любовь богу Шиве и Вселенной. В том числе и от имени этих людей. Ведь им некогда, они заняты своими замыслами и планами. Без этих приманок и ловушек, удочек и капканов, без этой яркой карусели для них нет жизни. А Индира свободна от иллюзий. Поэтому ей легко помнить о тех, кто закручен во внешнем вихре.
Конечно, если всё это пересказывать словами, то получается не очень складно. Ведь слова имеют способность всё искажать. Они затёрты частым использованием, напылением лжи, лести, тщеславия, искажённым пониманием каждого слова и оборота. То, что чувствовала Индира, было гораздо проще и… светлее, что ли. При мыслях об истоках жизни и Вселенной у неё будто распахивалась Душа, охватывая своими крыльями весь мир до бесконечных горизонтов. И она вся превращалась в саму любовь, в свет и радость…
Индира знала, что теперь у всех вокруг своя жизнь, в которой ей практически уже нет места. Кроме, наверное, мамы. К сожалению, она не имеет других интересов, кроме дома и семьи. И никогда не сможет смиренно принять тот подарок, который Шива преподнёс её дочери. Отец оказался мудрее. Он понял – не всё в нашей жизни идёт так, как мы хотим. Вернее – в ней ничего не бывает по-нашему. Судьба человека предопределена его прошлыми рождениями. И тем выбором, который он сделал ещё на пороге своей жизни. Роптать бессмысленно. И сожалеть тщетно. Надо благодарить Шиву. За всё. Если, даже, кажется, что твоё испытание несправедливо тяжко и ты его не заслужил. Всё происходит по воле бога и с нашего согласия. Прими это с благодарностью и бог Шива откроет перед тобой свои сокровища.
Вопрос в том – что считать сокровищами?
Если это краткие и преходящие радости этого мира, всегда ускользающие из рук, то это лишь иллюзия, источник, из которого невозможно напиться досыта. Сколько б ни пил, всё мало, а во рту остаётся привкус горечи. Потому что даже уснувшая Душа всё же краем сознания понимает, что обманута, что пьёт отраву.
Если же ты считаешь сокровищем то, что принадлежит вечности, то урожай твой будет безмерен, а сердце навсегда наполнится радостью.
Индира знала, что таких, как она, много. Они всюду - в храмах, ашрамах, монастырях, дацанах – возносят благодарность богу, создавшему бесконечные Вселенные. Их помыслы направлены на познание истины, а Души наполнены радостью. Ради них этот мир и существует.
«Я одна из божьих искорок, - подумала Индира. – И потому я – счастливейшая из людей!»
***
Тут ей показалось, что она задремала. Потому что на террасе рядом с ней кто-то был. Индира огляделась и увидела молодого юношу в поношенном кашая - одеянии тибетского монаха. Однако с европейским лицом. Индира даже вспомнила его имя.
- Вы мне снова снитесь, Юрий? – спросила она.
- Нет. И давай на «ты», как раньше, договорились? Я никогда не снился тебе, Индира. – проговорил монах, усаживаясь неподалёку в позе лотоса. – Мы разговаривали с тобой телепатически.
- Но как… ты сюда попал?- удивилась она.
- О, это слишком долгая и запутанная история.
- Я никуда не спешу, – улыбнулась девушка.
Она совсем не боялась. И не чувствовала мистического ужаса. Потому что вспомнила, что действительно часто с ним говорила. Хотя считала, что он ей чудится, снится наяву.
- Ты знаешь, я привык мысленно с тобой беседовать.
- Я тоже. Ты мне очень помог, - призналась Индира. – Я только теперь понимаю, что многие свои мысли и идеи услышала от тебя. Мне казалось, что в твоём образе ко мне приходит Гуркиран.
Хотя теперь, по кашаи - традиционной одежде монаха, я догадываюсь, кто ты и откуда.
Юрий хмыкнул:
- Я теперь даже сам толком не знаю этого. Хочешь, расскажу о себе?
- Конечно.
И Юрий рассказал ей всё.
- Я уже полгода являюсь послушником тибетского дацана, - закончил он. – Но что дальше? Я мог бы навсегда остаться там. Настоятель Цэрин даже подарил мне личную подушку для медитаций. А он очень не прост. Ведь я даже не знаю, кто он… Человек ли? Дух? Я уже кое-что умею. И даже смог побывать там, где обитает Дух моего наставника Тинджола…
Но всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я всё время жду чего-то.
- Удивительно. Бог Шива, наверное, большой шутник, - проговорила Индира задумчиво. – Чтобы найти свой путь - у меня всё отнято, а тебе дано сверх меры. И мне кажется – тебе намного труднее. Каждый человек – пленник своих иллюзий и страстей. Он занят погоней за миражами, ищет своё место. Моё уже определено… Оно с ужено до минимума. И это освобождает мой ум. А твоё… наверное, оно имеет слишком обширные границы. Мир тебя не отпускает. Ты ещё в пути, Юрий…
Почему ты не хочешь остаться? Ты думаешь, жизнь в дацане слишком напряжена Духовно? А выбор невелик – только вверх?
Юрий пожал плечами:
- Идти всё время вверх – трудно, когда нет учителя. Далай Лама Тибета, Гьялва Гендуна Гьяцо, живший ещё в пятнадцатом веке писал:
Всегда склоняюсь к ногам своего святого учителя
И к ногам великого учителя Ламы Цонкапы,
Мысль о котором уничтожает все страхи сансары
И в единый миг исполняет все желания, как высшие, так и мирские.
Воззрение, постигающее вещи как они есть, глубочайший образ бытия,
Это опыт созерцания, избавленного от умственной вялости и возбуждения.
В деянии оно в совершенстве объединяет мудрость и метод
И спонтанно даёт плод трёх совершенных тел Будды.
Что касается объекта воззрения,
То он не создаётся искусственно: по своей сущности он неизменен.
По своей природе он чист, вне понятий “добро и зло”.
Абсолютная природа всего, он вездесущ,
Он — самая суть сущности,
И, постигая его, мы выходим за пределы обусловленности.
Мир, что мы видим, — это картина,
Набросанная кистью рассудочного мышления.
И в ней нельзя найти ничего поистине существующего.
Всё в сансаре и в нирване — не что иное, как умственные ярлыки и наши представления.
Зная это, вы знаете реальность; если видите это, ваше воззрение — самое истинное.
Ясно поймите природу
И бесконечного многообразия, и единого вкуса всех вещей,
А это понимание сделайте несокрушимым, как сам Царь гор (Гималаи).
Таков ключ, что открывает врата сотни самадхи.
Спокойствие ума, пребывающее твёрдо и недвижно,
И прозрение, проникающее прямо в коренную природу всех вещей, —
Благодаря их сочетанию, семена двух омрачений отброшены навсегда.
Того, кто совершает именно это, называют великим йогином.
В сущности, с самого начала
Нельзя найти никакой разницы между сансарой и нирваной;
Однако благие и не благие деяния неизменно порождают соответствующие следствия.
Махаяна в действии — это практика шести парамит,
Опирающаяся на такое понимание.
Нераздельность пустоты и проявленности —
Вот основа воззрения;
Путь, который следует практиковать, — это двойное собрание добродетелей и мудрости;
Плод — это спонтанное рождение двух Тел Будды.
Таковы воззрение, медитация, действие и плод,
Наиболее отрадные для Просветленных.
В этих словах – суть учения, основа мудрости. Я хотел бы повторить путь Далай Ламы.
Но сансара ещё крепко держит меня, Индира. И кое-кого я пока не склонен считать своей иллюзией, - грустно улыбнулся Юрий.
– Что же влечёт тебя? Ты давно видел своих родителей? -
- Незачем нам видеться, - нахмурился Юрий. - У них другой путь. И им так лучше. Я сделал так, чтобы они больше не страдали.
- У тебя остались в миру друзья?
- Да. Это ты, Индира. И ещё… один разумный осьминог, его зовут Оуэн.
- Кто? Осьминог? Невероятно! И как вы дружите?
- О, это удивительное создание! Он жил ещё в то время, когда Земля называлась Протеей. Их цивилизация осьминогов-протейцев была гораздо выше нашей. И потом – какая разница, какова твоя биологическая оболочка? Главное – понимать друг друга. Мы все – носители разума и Души.
- Да, ты прав. У индусов каждое существо – это живая Душа. Твой Оуэн такой древний? – удивилась Индира. – Но это же невозможно – столько прожить. А как вы общаетесь? По-протейски?
- Телепатически. А язык… как ты думаешь, я знаю хинди или суахили? Или в совершенстве изучил тибетское наречие? Всё просто – я, как и Оуэн, подключаюсь к информационному полю планеты и получаю мгновенный перевод. Или моментально осваиваю любой язык.
- О да, конечно же, это так просто! – рассмеялась Индира. – Ты поразительный человек, Юрий. Сколько же у тебя талантов…
- Да ладно! – отмахнулся Юрий. – Ты же любишь повторять – так хотел бог Шива, так распорядилась природа. Только вот зачем? Не для того же, чтобы удивлять агентов? Может быть, эти таланты надо употребить во благо человечества? Имею ли я право закрыться в дацане? Этот вопрос не даёт мне покоя.
- Тебе нравится буддизм?
- Да. Я с радостью шёл бы по этому пути.
- И что тебя останавливает?
- Я не хочу, чтобы история Протеи повторилась. Эта цивилизация погибла, используя знания во зло.
- Но что ты можешь сделать? – вздохнула Индира.
- Только не говори, что так хочет Шива, Вишну или Брахма! – воскликнул Юрий. – Я уже слышал это от монахов. Они считают, что мир, погрузившись во зло, сам выбирал свой путь. И его завершение. Они говорят – надо неустанно молиться за мир. Это называется – махаяма, монашеский путь, посвящённый спасению мира. В отличие от хинаяны – пути личного спасения. Сейчас многие дацаны и монастыри молятся о мире.
- Я думаю, это правильно. Молитва праведников способна изменить мир. Ты так не считаешь?
- Я ещё не знаю. Но думаю так – пусть каждый делает то, что считает правильным. И тогда мир изменится. Но какую роль в этом я предназначена мне, я не знаю.
- А ещё говорят: делай, что делаешь, и пусть будет, что будет.
- Оуэн говорит также.
- Расскажи мне о нём, - попросила Индира.
- Извини. В следующий раз, - ответил Юрий. – Мне надо возвращаться.
- Приходи, я буду ждать.
Ананде показалось, что она слышит голоса на террасе. Странно. Нитью, сиделку, она только что видела в доме. В гости к Индире никто не приходил. С кем она говорит? Ананда заглянула в ту часть, что была отгорожена цветами для Индиры. Дочь дремала, склонив голову на плечо. А, так это она во сне разговаривает. Надо посоветоваться с доктором. Возможно, ей надо пропить какие-нибудь микстуры, чтобы сон был спокойней.
3.Прогулка по Зоне
Лана была в любимой ею Зоне Отдыха – ЗоОхе, ЗОшке, как ласково называли её студенты. Она порхала от одной смотровой галереи к другой, любуясь новыми видами растений, рыб и животных, завезённых сюда с разных планет. И заинтересовалась клумбами, расположенными на большой демонстрационной площадке, созданными детьми - выпускниками местной художественной школы. Конечно, им ещё не хватало изысканности и мастерства матёрых дизайнеров-садоводов, но свежесть взгляда и яркость цветов композиций компенсировали всё, позволяя успешно конкурировать с другими клумбами. И этот фейерверк разных стилей приятно радовал глаз. Особенно необычной была клумба, расположенная в центре. Тут явно приложили руку сразу несколько талантов, а может её сделали и все выпускники вместе. И каждый старался доказать право на своё видение красоты. Лана сосредоточила взгляд, собираясь запечатлеть в памяти эти творения юных талантов, чтобы показать их потом Мэле. Возможно, они пригласят этих детей к себе - чтобы украсить свой сад. Те будут рады и наверняка с удовольствием согласятся.
Мэла была в отъезде, впервые успешно телепортировавшись - в дом, находящийся в городе Котоне, в котором жили её родители – такое у них было на этот раз курсовое задание. И теперь гостила там, очевидно, вовсю наслаждаясь каникулами, как и все прочие однокурсники. Только Лана, быстренько осуществив телепортацию – для отчёта, и сразу же вернувшись от родителей в Поон, с ходу включилась в предспусковую суету вместе с участниками глубоководной экспедиции. И вот подготовка закончена. Завтра они отправляются.
После завершающей встречи на кафедре, где ещё раз были оговорены задачи предстоящей экспедиции в Мари-Кану, все отправились по домам – прощаться с близкими. Но Лана не хотела ехать домой – что там делать одной? - и решила побродить перед отъездом в своей любимой пригородной Зоне Отдыха – Зохе, как любовно называли её студенты. Полюбоваться аквариумами с экзотическими животными и птицами, где для них была создан микроклимат и атмосфера тех планет, с которых они были привезены. А за пределами аквариумов здесь всюду порхали местные рыбы и медузы. Здесь им было раздолье. Ведь в городе - на улицах и в общественных местах – они также были помещены в энергетически ограждённые аквариумы - во избежание повреждений из-за проносящегося мимо транспорта. Несмотря на многочисленные группы прогуливающихся в Зохе отдыхающих, здесь, как всегда, царила комфортная тишина. Громко разговаривать здесь можно было только в специально отведённых звуконепроницаемых зонах и кафе.
