Но вот наступили четвёртые сутки спуска. И новостей, разогнавших академическое спокойствие, наконец, появилось в избытке. Батискаф уже спустился на невероятные глубины. И таких отметок на Итте не достигал ещё ни один моллюск. Это было волнительно. Качество проб, взятых снаружи, и показатели приборов, которые до этого снижались постепенно, изменились резким скачком: снизилась температура за бортом, повысилось давление, уменьшилось содержание кислорода, добавились новые элементы и газы, почва скалы, вдоль которой осуществлялся спуск, резко оскудела. Учёные брали пробы теперь практически безостановочно, сосредоточенно занося в журналы и таблицы, составляя графики и диаграммы, и обмениваясь короткими взволнованными репликами. То. Что происходило, было сенсацией! Работало множество наружных видеокамер, снимающих ландшафт и всё, мимо чего проплывал батискаф. Выдвижных рук брали пробы, бережно выкапывали образцы флоры, помещая их в специальные контейнеры, приборы сканировали пустоты и пещеры в скалах. И это была пока только первая часть исследований. Основные предстояло провести на дне впадины – в Мари, которая располагалась по одну сторону от горного массива, разделяющего Мари–Каны на две части. Все участники экспедиции сидели у экранов и приборов, как прикованные. И лишь иногда не выдерживали, всматриваясь в мониторы наружных видеокамер или походя к иллюминаторам, чтобы выглянуть наружу как там? А некоторые даже этого не делали, собираясь намеревались просмотреть записи позже. Сейчас им не терпелось взглянуть на падину через призму научного видения.
И только Лана, Танита и Сэмэл могли вволю наблюдать за спуском через иллюминаторы, расположенные с разных сторон батискафа в концах коридоров, звездообразно отходящих от главной командной рубки.
- Но что именно – необычного – нам искать? – продолжала недоумевать Танита. – Тут всё необычно. Мы – первые разумные моллюски, взглянувшие на эти глубины. Мы сами – необычные для обитателей этих мест.
- Он сказал, что полагается на нашу интуицию, - ответил Сэмэл. – Вот ты даёшь, Танита! – воскликнул он. – Если б досточтимый доктор знал – что искать, он бы сказал тебе. Вникни в ситуацию: он тоже здесь никогда не был. Откуда он может знать, что тут можно найти?
- Зануда ты! – буркнула Танита и отправилась к другому иллюминатору.
А Лане и сладких маниок не надо, только б глазеть на всю эту невидаль. Она и сама б, даже без поручения Донэла, не отходила от иллюминаторов, восторгаясь каждой хилой водорослью, выжившей в таких условиях. Но и все, кто мог хоть на минутку оторваться от мониторов и планшетов, иногда подходили и с удивлением наблюдали жизнь, царящую здесь. Хоть и скудную, но очень необычную. Мимо проплывали странные рыбы. Они были то слишком плоские, будто листок, оторвавшийся от неведомого растения, то, наоборот, раздувшиеся как шары. Но вполне бодрые и невероятно огромные и любопытные. Доктор Донэл уже перестал реагировать на этих существ, лишь глянув на них, он убегал к своим пробам.
- Это царство профессора Боэна! – периодически замечал он, усмехаясь. – Составят ему компанию.
Эти существа удивлённо заглядывали в светящиеся иллюминаторы и объективы приближавшихся к ним камер, только что не позируя, и пытаясь их, на всякий случай, проглотить их.
И немало интересных экземпляров было уже бережно захвачены усилиями профессора Боэна и доктора Пауэра и их помощников, и помещены в специальные камеры, поддерживающие для них привычные условия жизни. Пока что раздельно - на всякий случай. Чтобы научные образцы не съели друг друга от волнения. Учёным, на основе анализов, только ещё предстояло выяснить их пищевые предпочтения.
- Смотрите, какой моллюск! – воскликнула Лана. – Огромный! Просто гигант! Это же король округи!
Услышав это, многие участники экспедиции подбежали к её иллюминатору. Действительно – на уступе скалы с философским видом восседал огромный головоногий моллюск, скорее – спрут невероятных размеров. Он равнодушно наблюдал за невиданным существом - батискафом. Если б не прожекторы, его неподвижную фигуру невозможно было бы заметить на фоне ила и камней. А теперь он снялся и куда-то важно направился.
- Действительно Король! - восхищённо проговорил биолог Пауэр. – Какой шикарный экземпляр!
- Сам ты экземпляр! – как обычно, возразил ему профессор Боэн. – Это – мыслящее существо, наш сородич! Видишь, как он насторожился? Сейчас нападёт на нас.
- Этот поступок отнюдь не говорит о его интеллекте! – возразил доктор Пауэр. – Мыслящий моллюск сначала бы разобрался, соразмерил бы величину опасности от невиданной твари.
- Какой ещё опасности? – отмахнулся профессор Боэн. – Да он за всю жизнь ни от кого не ощущал опасности. Кругом одни малыши. И закон дикой природы таков: нападай, а после разберёмся.
- М-да. И, скорее всего, он хищник, - решил доктор Пауэр. – Никакой растительности не хватит, чтобы прокормить такого гиганта. Её тут для него явно недостаточно. Зато рыбы хватает.
- Вы собираетесь его изловить? – вмешался доктор Донэл. – По-моему, у нас для него даже нет подходящего контейнера.
- А, по-моему, это он собрался нас ловить! – воскликнул Сэмэл. – Смотрите!
В пылу спора учёные не обратили внимания, что спрут, ярко красный, даже малиновый от негодования, собрался в тугой комок и явно приготовился атаковать батискаф. Секунда и их подводный дом ощутимо подтолкнула огромная наружная сила. Камеры, оборудованные чувствительными сенсорами, заранее и мгновенно втянулись в пазы. Работали только стационарные. И они показали, что местный Король всерьёз решил поиграть этим мячиком. Он стискивал батискаф, пытаясь раздавить его, норовил кинуть на скалу, и постоянно заглядывал в иллюминаторы, как будто знал, что оттуда за ним наблюдают. Внутренняя плавающая оболочка батискафа, всегда соблюдающая баланс равновесия, позволяла его обитателям, несмотря на неожиданное нападение, чувствовать себя вполне комфортно. Однако агрессия местного Короля, как его уже прозвали, была очень некстати. Она замедлила спуск.
- Жаль, что у нас нет для него подходящего контейнера, - вздохнул доктор Пауэр. – Для Короля требуется особый эскорт. Что ж, уважаемые – прошу не пугаться: я вынужден выстрелить в него небольшим зарядом успокоительного. Чтобы его не затянуло с нами на большие глубины. Где, возможно, ему покажется не комфортно.
- Смотри, не повреди нашему Королю! – строго предупредил профессор Боэн. – Чтобы, потеряв ориентацию, он сам туда не угодил.
- Да уж, постараюсь. Я не буду сам, как обычно, подбирать дозу успокоительного. Слишком ответственно в данном случае – его вес трудно определить на глаз. Доверю это сканирующему автомату. И установлю для него минимальную дозировку. Просто чтобы он отполз.
- Типа – у него голова закружилась? – спросила Танита.
- Такую голову закружишь! - буркнул профессор Боэн. И прикрикнул на доктора Пауэра: И хорошенько всё сам перепроверь! Или я твою голову закружу!
- Как-нибудь справлюсь! Не стажёр! – обиделся доктор Пауэр. – Хочешь – сам этим займись.
Пока учёные привычно препирались, остальные любовались разбушевавшимся Королём. Скоро ли ещё они встретятся с ним? Если встретятся. Но вот, получив капсулу с успокоительным и ответив на укол выбросом светящегося состава, Король, став полупрозрачно-белым, мгновенно удалился к скале, как видно - прятаться в потайной пещере.
- Всё в порядке, - довольно заметил доктор Пауэр.
- Ушёл осмысливать! Его чуть не одолели! Невиданное событие! – усмехнулся доктор Донэл.
- Да он просто трус! – воскликнула Танита. – Его только немножко укололи!
- Он просто осторожен, - пояснил доктор Пауэр. – Король, как и все головоногие моллюски, отличается осмотрительностью и не стремится рисковать, если не уверен в победе. Батискаф слишком велик и недоступен, как добыча. Поэтому он, получив предупреждающий укол, предпочёл ретироваться. Но сделалал всё возможное для поддержания своего статуса.
- И как он быстро отреагировал! – гордо заметил профессор Боэн, будто сам только что совершил тот мощный бросок к скале. – Это говорит о его разумности и смекалке.
- Ну вот, опять за своё! – отмахнулся доктор Пауэр. – Не выдавай дивиденды досрочно, досточтимый профессор. Возникает логический вопрос – почему этот Король сидит тут и не вступил в контакт с нашей цивилизацией? Или, например - сейчас, с нами? Я пытался, он не ответил. Значит - он ещё не владеет ни телепатией, ни начатками общительности. Спрут-одиночка, морской хищник, вот он кто этот наш Король. Такие всегда разумны до определённого уровня.
- Нам это ещё только предстоит выяснить, - не согласился профессор Боэн. – Почему ты так категоричен?
Исследователи вокруг только посмеивались, расходясь и восхищённо комментируя размеры благополучно улизнувшего Короля. Под привычную перепалку биологов, учёные вновь принялись за работу, а батискаф, вырвавшись из разъярённых объятий Короля, продолжил свой спуск вниз, в кромешную тьму. Камеры автоматически выдвинулись, механические руки дотошно продолжили сбор данных. Доктор Пауэр и профессор Боэн, вспомнив, наконец, о деле, принялись регистрировать отобранные образцы флоры и фауны. У иллюминаторов опять остались только студенты, наблюдающие за внешней обстановкой,
Пошли пятые сутки спуска.
И хотя члены экспедиции были по-прежнему погружены в научные исследования, всех волновало огромное неизученное пространство, открывающееся перед ними, раздвигающее свои глубины. И они всё чаще, оставив свои приборы и графики, подходили к иллюминаторам, хотя у каждого имелся свой монитор, транслирующий картину спуска с разных бортов и ракурсов. Но казалось что здесь, у иллюминатора, они ближе к таинственному пространству за ним, лучше его чувствуют. Островки жизни за бортом становились всё скуднее. Жизнь обитателей здесь окончательно превращалась в выживание. Но зато - какие это были обитатели! Просто фантастические образцы природы планеты! Как будто их батискаф спускался не вглубь родного океана, а погружался в неизведанный Космос, где обитали иные виды жизни. Профессор Боэн и доктор Пауэр даже перестали ссориться, лихорадочно осваивая невероятную информацию и отлавливая не самые огромные образцы фауны. Хотя взять-то хотелось именно их. Но они это компенсировали всеми возможными способами: съёмками, сканированием, замерами.
Вот проплыли три огромные рыбины неизвестной породы.
Доктор Пауэр и профессор Боэн даже дар речи потеряли от восторга. Они не знали - к какому классу или виду их отнести? Рыбы? Животные? И только уныло переглянулись, теряя из виду эти уникальные экземпляры. По откосу горы прополз ещё один феномен этих глубин - крабац-великан. Доктор Пауэр лишь тяжело вздохнул – и он был великоват для контейнера.
- М-да, выросли деточки слегка - доросли до пещерного потолка, - пробормотал доктор Донэл иттянскую поговорку, заглянув через плечо доктора Пауэра в монитор. – Чувствую, в следующую экспедицию - чтобы прихватить с собой этих малюток - нам придётся тралом приволочь с собой связку контейнеров, размеров в несколько раз превышающие наш батискаф.
- Ты знаешь – наука никогда не отступает перед столь незначительными трудностями, - буркнул профессор Боэн. – Надо – значит приволочёшь! Или ты хочешь, чтобы я их на спине приволок?
Донэл в ответ лишь вздохнул. Похоже, он был не против такого варианта.
5. Знакомство с Фью
Вчера случилось невероятное - Оуэн снизошёл до общения с дельфином! С дельфином! Вот так-то.
А что делать? Одиночество замучило его вконец. Хотелось с кем-то поговорить.
Этот всегда был очень настойчив. Остальные дельфины из его стаи уже давно махнули на него… плавником. А этот, самый любопытный и шустрый из группы подростков, не хотел оставлять Оуэна в покое. Он вновь и вновь появлялся у его пещеры, посылая дружелюбные послания-попискивания. Видно, ему был чем-то интересен этот гигантский осьминог, криптит, спрут.
Юрий уже четыре Лунных Танца не выходил с ним на связь. Может, случилось плохое? Но нет, такое Оуэн почувствовал бы. Однако он скучал по Юрию, по их спорам. И этот забавный общительный дельфин немного развлек его от тоски.
Оуэн называл его – Фью. Конечно же, его имя было гораздо сложнее. Имена дельфинов на обычный слух все очень похожи. Но на самом деле все эти «фью» состоят из невероятных под-оттенков звуков – фьюю, фьюу, фьиую, фиуюю, фиюу, фиююу, фииую, фюйю – в общем, до бесконечности. И не повторяясь ни разу. Да ещё при этом к звучанию добавлялся цвет. И всю эту цветисто-звуковую феерию дельфины легко понимали и запоминали раз и навсегда.
Имя этого назойливого дельфина – Фью, звучало сиренево и нежно.
Вчера он, как обычно, подплыл к пещере Оуэна и, как всегда, послал ему радостное приветствие:
- Это я - Фью! Я приветствую тебя! – разливался он сиреневым сиянием. - О, этот очередной прекрасный день начался! Рад ли ты? Пусть он будет наполнен для тебя - о, великий спрут – играми и ликованием!
- Эй, Фью! – окликнули его издали товарищи. – Опять ты заигрываешь с этим угрюмым спрутом? Схватит за бок – мало не покажется! Оставь его в покое! Пошли, погоняем тунца! А я видел неподалёку черепаху, ей скучно, давайте составим ей компанию!
- Он безобиден! Разве вы этого не поняли? – отмахнулся Фью.
- Безобиден! И ты в это веришь? Как ты только его не боишься, Фью? Он угрюм и недобр. И хотя не ест никого, кроме планктона, но это пока что. Если он разозлиться на твои приставания, запросто может съесть тебя! Или проучить. Догоняй нас! Мы уходим!
- Я догоню! Потом! – ответил Фью.
- Фью, - отозвался, наконец, не выдержав, Оуэн. – Почему ты теряешь на меня время? Я, действительно, угрюм и не общителен.
- О, великолепный спрут! Наконец! Ты заговорил! И даже по нашему! – несказанно обрадовался Фью. – Но тебе, наверное, слишком грустно. И скучно. А это неправильно. Я хотел тебе помочь.
- Помочь? Чем? – усмехнулся Оуэн.
- Мы можем прогуляться с тобой вверх по скале. И я покажу тебе отличную пещеру! Она находится там, ближе к поверхности.
- Зачем, Фью? Мне и эта нравится.
- Там – светло! - с восторгом пояснил Фью. – Там очень красивые растения! И оттуда ближе к поверхности! Легче дышать. Я мог бы чаще тебя навещать, чтобы ты не грустил. Разве это плохо? Я бы рассказывал тебе – где был, что видел. Океан огромен и мы, дельфины, много путешествуем. Тебе это будет интересно и полезно, великолепный спрут. И, возможно, ты развеселишься. А тут… ой, - вскрикнул дельфин. – Я, кажется, уже остался совсем без воздуха! Мне надо наверх… вздохнуть. Я сейчас!
Его голос, утихая, удалялся.
Оуэн почувствовал, что Фью сейчас задохнётся или катастрофически быстро всплывает наверх. А это опасно – его лёгкие могут пострадать. Поэтому, сосредоточившись, Оуэн попытался уравновесить давление в его теле и мгновенно отправить Фью к поверхности. Он хотел телепортировать его и спасти этого глупого малыша, заболтавшегося с ним об играх.
Оуэн ясно представил себе поверхность океана, покрытую рябью волн и залитую таким непривычно-ярким и иссушивающим кожу солнечным светом… Увидал, как Фью мгновенно всплыл в эту солнечную стихию… вдохнул и… кажется, он успел…
Оуэн усилил связь с Фью и почувствовал, что тот, благополучно достигнув поверхности, сейчас уже дышит.
И только Лана, Танита и Сэмэл могли вволю наблюдать за спуском через иллюминаторы, расположенные с разных сторон батискафа в концах коридоров, звездообразно отходящих от главной командной рубки.
- Но что именно – необычного – нам искать? – продолжала недоумевать Танита. – Тут всё необычно. Мы – первые разумные моллюски, взглянувшие на эти глубины. Мы сами – необычные для обитателей этих мест.
- Он сказал, что полагается на нашу интуицию, - ответил Сэмэл. – Вот ты даёшь, Танита! – воскликнул он. – Если б досточтимый доктор знал – что искать, он бы сказал тебе. Вникни в ситуацию: он тоже здесь никогда не был. Откуда он может знать, что тут можно найти?
- Зануда ты! – буркнула Танита и отправилась к другому иллюминатору.
А Лане и сладких маниок не надо, только б глазеть на всю эту невидаль. Она и сама б, даже без поручения Донэла, не отходила от иллюминаторов, восторгаясь каждой хилой водорослью, выжившей в таких условиях. Но и все, кто мог хоть на минутку оторваться от мониторов и планшетов, иногда подходили и с удивлением наблюдали жизнь, царящую здесь. Хоть и скудную, но очень необычную. Мимо проплывали странные рыбы. Они были то слишком плоские, будто листок, оторвавшийся от неведомого растения, то, наоборот, раздувшиеся как шары. Но вполне бодрые и невероятно огромные и любопытные. Доктор Донэл уже перестал реагировать на этих существ, лишь глянув на них, он убегал к своим пробам.
- Это царство профессора Боэна! – периодически замечал он, усмехаясь. – Составят ему компанию.
Эти существа удивлённо заглядывали в светящиеся иллюминаторы и объективы приближавшихся к ним камер, только что не позируя, и пытаясь их, на всякий случай, проглотить их.
И немало интересных экземпляров было уже бережно захвачены усилиями профессора Боэна и доктора Пауэра и их помощников, и помещены в специальные камеры, поддерживающие для них привычные условия жизни. Пока что раздельно - на всякий случай. Чтобы научные образцы не съели друг друга от волнения. Учёным, на основе анализов, только ещё предстояло выяснить их пищевые предпочтения.
- Смотрите, какой моллюск! – воскликнула Лана. – Огромный! Просто гигант! Это же король округи!
Услышав это, многие участники экспедиции подбежали к её иллюминатору. Действительно – на уступе скалы с философским видом восседал огромный головоногий моллюск, скорее – спрут невероятных размеров. Он равнодушно наблюдал за невиданным существом - батискафом. Если б не прожекторы, его неподвижную фигуру невозможно было бы заметить на фоне ила и камней. А теперь он снялся и куда-то важно направился.
- Действительно Король! - восхищённо проговорил биолог Пауэр. – Какой шикарный экземпляр!
- Сам ты экземпляр! – как обычно, возразил ему профессор Боэн. – Это – мыслящее существо, наш сородич! Видишь, как он насторожился? Сейчас нападёт на нас.
- Этот поступок отнюдь не говорит о его интеллекте! – возразил доктор Пауэр. – Мыслящий моллюск сначала бы разобрался, соразмерил бы величину опасности от невиданной твари.
- Какой ещё опасности? – отмахнулся профессор Боэн. – Да он за всю жизнь ни от кого не ощущал опасности. Кругом одни малыши. И закон дикой природы таков: нападай, а после разберёмся.
- М-да. И, скорее всего, он хищник, - решил доктор Пауэр. – Никакой растительности не хватит, чтобы прокормить такого гиганта. Её тут для него явно недостаточно. Зато рыбы хватает.
- Вы собираетесь его изловить? – вмешался доктор Донэл. – По-моему, у нас для него даже нет подходящего контейнера.
- А, по-моему, это он собрался нас ловить! – воскликнул Сэмэл. – Смотрите!
В пылу спора учёные не обратили внимания, что спрут, ярко красный, даже малиновый от негодования, собрался в тугой комок и явно приготовился атаковать батискаф. Секунда и их подводный дом ощутимо подтолкнула огромная наружная сила. Камеры, оборудованные чувствительными сенсорами, заранее и мгновенно втянулись в пазы. Работали только стационарные. И они показали, что местный Король всерьёз решил поиграть этим мячиком. Он стискивал батискаф, пытаясь раздавить его, норовил кинуть на скалу, и постоянно заглядывал в иллюминаторы, как будто знал, что оттуда за ним наблюдают. Внутренняя плавающая оболочка батискафа, всегда соблюдающая баланс равновесия, позволяла его обитателям, несмотря на неожиданное нападение, чувствовать себя вполне комфортно. Однако агрессия местного Короля, как его уже прозвали, была очень некстати. Она замедлила спуск.
- Жаль, что у нас нет для него подходящего контейнера, - вздохнул доктор Пауэр. – Для Короля требуется особый эскорт. Что ж, уважаемые – прошу не пугаться: я вынужден выстрелить в него небольшим зарядом успокоительного. Чтобы его не затянуло с нами на большие глубины. Где, возможно, ему покажется не комфортно.
- Смотри, не повреди нашему Королю! – строго предупредил профессор Боэн. – Чтобы, потеряв ориентацию, он сам туда не угодил.
- Да уж, постараюсь. Я не буду сам, как обычно, подбирать дозу успокоительного. Слишком ответственно в данном случае – его вес трудно определить на глаз. Доверю это сканирующему автомату. И установлю для него минимальную дозировку. Просто чтобы он отполз.
- Типа – у него голова закружилась? – спросила Танита.
- Такую голову закружишь! - буркнул профессор Боэн. И прикрикнул на доктора Пауэра: И хорошенько всё сам перепроверь! Или я твою голову закружу!
- Как-нибудь справлюсь! Не стажёр! – обиделся доктор Пауэр. – Хочешь – сам этим займись.
Пока учёные привычно препирались, остальные любовались разбушевавшимся Королём. Скоро ли ещё они встретятся с ним? Если встретятся. Но вот, получив капсулу с успокоительным и ответив на укол выбросом светящегося состава, Король, став полупрозрачно-белым, мгновенно удалился к скале, как видно - прятаться в потайной пещере.
- Всё в порядке, - довольно заметил доктор Пауэр.
- Ушёл осмысливать! Его чуть не одолели! Невиданное событие! – усмехнулся доктор Донэл.
- Да он просто трус! – воскликнула Танита. – Его только немножко укололи!
- Он просто осторожен, - пояснил доктор Пауэр. – Король, как и все головоногие моллюски, отличается осмотрительностью и не стремится рисковать, если не уверен в победе. Батискаф слишком велик и недоступен, как добыча. Поэтому он, получив предупреждающий укол, предпочёл ретироваться. Но сделалал всё возможное для поддержания своего статуса.
- И как он быстро отреагировал! – гордо заметил профессор Боэн, будто сам только что совершил тот мощный бросок к скале. – Это говорит о его разумности и смекалке.
- Ну вот, опять за своё! – отмахнулся доктор Пауэр. – Не выдавай дивиденды досрочно, досточтимый профессор. Возникает логический вопрос – почему этот Король сидит тут и не вступил в контакт с нашей цивилизацией? Или, например - сейчас, с нами? Я пытался, он не ответил. Значит - он ещё не владеет ни телепатией, ни начатками общительности. Спрут-одиночка, морской хищник, вот он кто этот наш Король. Такие всегда разумны до определённого уровня.
- Нам это ещё только предстоит выяснить, - не согласился профессор Боэн. – Почему ты так категоричен?
Исследователи вокруг только посмеивались, расходясь и восхищённо комментируя размеры благополучно улизнувшего Короля. Под привычную перепалку биологов, учёные вновь принялись за работу, а батискаф, вырвавшись из разъярённых объятий Короля, продолжил свой спуск вниз, в кромешную тьму. Камеры автоматически выдвинулись, механические руки дотошно продолжили сбор данных. Доктор Пауэр и профессор Боэн, вспомнив, наконец, о деле, принялись регистрировать отобранные образцы флоры и фауны. У иллюминаторов опять остались только студенты, наблюдающие за внешней обстановкой,
Пошли пятые сутки спуска.
И хотя члены экспедиции были по-прежнему погружены в научные исследования, всех волновало огромное неизученное пространство, открывающееся перед ними, раздвигающее свои глубины. И они всё чаще, оставив свои приборы и графики, подходили к иллюминаторам, хотя у каждого имелся свой монитор, транслирующий картину спуска с разных бортов и ракурсов. Но казалось что здесь, у иллюминатора, они ближе к таинственному пространству за ним, лучше его чувствуют. Островки жизни за бортом становились всё скуднее. Жизнь обитателей здесь окончательно превращалась в выживание. Но зато - какие это были обитатели! Просто фантастические образцы природы планеты! Как будто их батискаф спускался не вглубь родного океана, а погружался в неизведанный Космос, где обитали иные виды жизни. Профессор Боэн и доктор Пауэр даже перестали ссориться, лихорадочно осваивая невероятную информацию и отлавливая не самые огромные образцы фауны. Хотя взять-то хотелось именно их. Но они это компенсировали всеми возможными способами: съёмками, сканированием, замерами.
Вот проплыли три огромные рыбины неизвестной породы.
Доктор Пауэр и профессор Боэн даже дар речи потеряли от восторга. Они не знали - к какому классу или виду их отнести? Рыбы? Животные? И только уныло переглянулись, теряя из виду эти уникальные экземпляры. По откосу горы прополз ещё один феномен этих глубин - крабац-великан. Доктор Пауэр лишь тяжело вздохнул – и он был великоват для контейнера.
- М-да, выросли деточки слегка - доросли до пещерного потолка, - пробормотал доктор Донэл иттянскую поговорку, заглянув через плечо доктора Пауэра в монитор. – Чувствую, в следующую экспедицию - чтобы прихватить с собой этих малюток - нам придётся тралом приволочь с собой связку контейнеров, размеров в несколько раз превышающие наш батискаф.
- Ты знаешь – наука никогда не отступает перед столь незначительными трудностями, - буркнул профессор Боэн. – Надо – значит приволочёшь! Или ты хочешь, чтобы я их на спине приволок?
Донэл в ответ лишь вздохнул. Похоже, он был не против такого варианта.
5. Знакомство с Фью
Вчера случилось невероятное - Оуэн снизошёл до общения с дельфином! С дельфином! Вот так-то.
А что делать? Одиночество замучило его вконец. Хотелось с кем-то поговорить.
Этот всегда был очень настойчив. Остальные дельфины из его стаи уже давно махнули на него… плавником. А этот, самый любопытный и шустрый из группы подростков, не хотел оставлять Оуэна в покое. Он вновь и вновь появлялся у его пещеры, посылая дружелюбные послания-попискивания. Видно, ему был чем-то интересен этот гигантский осьминог, криптит, спрут.
Юрий уже четыре Лунных Танца не выходил с ним на связь. Может, случилось плохое? Но нет, такое Оуэн почувствовал бы. Однако он скучал по Юрию, по их спорам. И этот забавный общительный дельфин немного развлек его от тоски.
Оуэн называл его – Фью. Конечно же, его имя было гораздо сложнее. Имена дельфинов на обычный слух все очень похожи. Но на самом деле все эти «фью» состоят из невероятных под-оттенков звуков – фьюю, фьюу, фьиую, фиуюю, фиюу, фиююу, фииую, фюйю – в общем, до бесконечности. И не повторяясь ни разу. Да ещё при этом к звучанию добавлялся цвет. И всю эту цветисто-звуковую феерию дельфины легко понимали и запоминали раз и навсегда.
Имя этого назойливого дельфина – Фью, звучало сиренево и нежно.
Вчера он, как обычно, подплыл к пещере Оуэна и, как всегда, послал ему радостное приветствие:
- Это я - Фью! Я приветствую тебя! – разливался он сиреневым сиянием. - О, этот очередной прекрасный день начался! Рад ли ты? Пусть он будет наполнен для тебя - о, великий спрут – играми и ликованием!
- Эй, Фью! – окликнули его издали товарищи. – Опять ты заигрываешь с этим угрюмым спрутом? Схватит за бок – мало не покажется! Оставь его в покое! Пошли, погоняем тунца! А я видел неподалёку черепаху, ей скучно, давайте составим ей компанию!
- Он безобиден! Разве вы этого не поняли? – отмахнулся Фью.
- Безобиден! И ты в это веришь? Как ты только его не боишься, Фью? Он угрюм и недобр. И хотя не ест никого, кроме планктона, но это пока что. Если он разозлиться на твои приставания, запросто может съесть тебя! Или проучить. Догоняй нас! Мы уходим!
- Я догоню! Потом! – ответил Фью.
- Фью, - отозвался, наконец, не выдержав, Оуэн. – Почему ты теряешь на меня время? Я, действительно, угрюм и не общителен.
- О, великолепный спрут! Наконец! Ты заговорил! И даже по нашему! – несказанно обрадовался Фью. – Но тебе, наверное, слишком грустно. И скучно. А это неправильно. Я хотел тебе помочь.
- Помочь? Чем? – усмехнулся Оуэн.
- Мы можем прогуляться с тобой вверх по скале. И я покажу тебе отличную пещеру! Она находится там, ближе к поверхности.
- Зачем, Фью? Мне и эта нравится.
- Там – светло! - с восторгом пояснил Фью. – Там очень красивые растения! И оттуда ближе к поверхности! Легче дышать. Я мог бы чаще тебя навещать, чтобы ты не грустил. Разве это плохо? Я бы рассказывал тебе – где был, что видел. Океан огромен и мы, дельфины, много путешествуем. Тебе это будет интересно и полезно, великолепный спрут. И, возможно, ты развеселишься. А тут… ой, - вскрикнул дельфин. – Я, кажется, уже остался совсем без воздуха! Мне надо наверх… вздохнуть. Я сейчас!
Его голос, утихая, удалялся.
Оуэн почувствовал, что Фью сейчас задохнётся или катастрофически быстро всплывает наверх. А это опасно – его лёгкие могут пострадать. Поэтому, сосредоточившись, Оуэн попытался уравновесить давление в его теле и мгновенно отправить Фью к поверхности. Он хотел телепортировать его и спасти этого глупого малыша, заболтавшегося с ним об играх.
Оуэн ясно представил себе поверхность океана, покрытую рябью волн и залитую таким непривычно-ярким и иссушивающим кожу солнечным светом… Увидал, как Фью мгновенно всплыл в эту солнечную стихию… вдохнул и… кажется, он успел…
Оуэн усилил связь с Фью и почувствовал, что тот, благополучно достигнув поверхности, сейчас уже дышит.
