И приходит в себя от потрясения. И, ощутив восторг от своего чудесного спасения, быстро ожил и принялся радостно прыгать по волнам, кувыркаясь и вертясь. Само ликование! Сама скорость и радость жизни! Сама беззаботность.
Оуэн покачал головой: «Какой всё же Фью глупый подросток – из всего делает праздник и всюду находит повод для веселья. А ведь мог погибнуть. - И вдруг рассмеялся. - Да, друзья Фью правы – я угрюмый и скучный спрут! Домосед, потерявший вкус к жизни. Вечно брюзжу, вечно скучаю. Даже сейчас. Почему бы мне в следующий раз не пообщаться с этим неунывайкой Фью? Неужели так уж нужно сидеть вот тут, страдать от одиночества и жаловаться на жизнь? Это неправильно. Хотя - таков удел истинного философа. Или, всё же, надо знать жизнь во всём её разнообразии?»
Увлёкшись, Оуэн снова погрузился в дебри философского осмысления жизни. В безмолвную молитву о мире, о его гармонии. Это уносило его в иные, гармоничные пространства, куда-то к свету и покою…
А наутро – о, радость! – он вновь услышал у своей пещеры, вход в которую был перекрыт изрядным куском базальта, веселый голос-посвистывание сиреневого дельфина:
- Это я, Фью! Я приветствую тебя, о, великий спрут! И поздравляю тебя ещё с одним прекрасным днём!
- Это я тебя поздравляю, Фью! – отозвался Оуэн, отодвигая свою дверь и выползая наружу. – Ты вчера едва не погиб! И, смотри-ка, даже ничуть не расстроился.
- Но я же не погиб! – резонно ответил Фью. И удивлённо воскликнул: А откуда ты знаешь? Ого! Ты такой огромный! Издали казался намного меньше!
- Я всё знаю про твоё вчера! И - тихо! – проговорил Оуэн, всплывая вверх вдоль скалы. – Пойдём скорее в твою пещеру! А то ты опять не успеешь доплыть наверх за воздухом.
- Но я же успел! – догоняя его, похвастался Фью.
- Это потому что я тебя подтолкнул!
- Как это - подтолкнул? Тебя же не было рядом со мной?! - с сомнением спросил он. - Я бы увидел такую махину, как ты.
- После объясню. А сейчас – показывай пещеру. Ты и так долго добирался. Какой ты всё-таки ещё ребёнок!
- Я не ребёнок! – гордо возразил дельфин. - Смотри – у меня уже нет на коже волос, как у малышей-дельфинов! И я уже два брачных периода не плаваю рядом с мамой. Я теперь – в мужской компании. Не заметил?
- Да заметил я, заметил. Но я о другом, Фью, - ответил на ходу Оуэн. Он уже считал с мыслей дельфина местоположение пещеры и уверенно приближался к ней. – Взрослость особи зависит не от твоего настроя и качества твоей компании, а от движущих мотивов, управляющих твоими личными поступками.
- Хорошо сказал, великолепный спрут! - восхитился дельфин. – Я бы так не смог. Хотя… да, мои движущие мотивы отличаются от настроя нашей компании. Вот! Видишь? И я могу так же!
- Всё, я добрался! – проговорил Оуэн, останавливаясь и осматривая место, никак не похожее на вход в пещеру. – Ну и где она? Тут одни актинии и всякие несмышлёныши-мальки.
- Да вон же она, за тем уступом! – подплыв, указал носом Фью. – Давай, заходи!
Оуэн, лишь приблизившись вплотную, увидел узкую, но довольно удобную щель, за которой виднелся тесный вход.
- Замечательно! – восхитился он. – Как ты её нашёл? Ты уверен, что я там помещусь?
- Уверен! – заявил дельфин. – Хоть я и не такой гигант, как ты, но и у меня есть свои преимущества! У меня в голове есть природный эхолот, он помогает мне проникнуть в суть всякой вещи и даже - проходить через любые стены. Я давно приметил эту пещеру. Она огромная – как раз для тебя, великолепный спрут. И вход неплох – узкий, но довольно удобный. Даже я, постаравшись, мог бы туда пробраться! Только я не решаюсь. Мы, дельфины, не любим замкнутых пространств.
- Спасибо тебе, Фью! А теперь – давай наверх! – поторопил его Оуэн. – Я пока тут осмотрюсь. После поговорим.
Дельфин, махнув хвостом, взмыл к поверхности, а Оуэн отправился на экскурсию по пещере.
Он легко проник по извилистому ходу вглубь горы. Кстати надо будет тут установить пару каменных передвижных перегородок, да и вход перекрыть. Когда он добрался до действительно огромной пещеры, Оуэн замер от удивления. Она была необычной.
Когда-то, Очевидно, очень давно, уступ горы, где располагалась эта пещера, возвышался над морем. Всё её пространство занимали созданные самой природой колонны, гирлянды и скульптуры – многоцветные сталактиты и сталагмиты. Она была похожа на прекрасный дворец, в котором царствовала сама Природа. Пробравшись далее, Оуэн увидел ещё большее чудо - её стены украшали древние рисунки древних людей времён палеолита.
Рисунки изобиловали сценами успешной охоты на крупную дичь, ритуальных танцев племён и рассказами в цвете о посещении шаманом загадочных высших богов. А в глубине, в потаённой нише, Оуэн обнаружил древнее капище с идолами, установленными на возвышениях, украшенных примитивными резными орнаментами.
Всюду валялись кости и бусы, резные камни и некие узорные жезлы. Заглянув по временной ветке назад, Оуэн увидел, что здесь происходили жертвоприношения и камлания многих поколений шаманов, оканчивающиеся пророческими прорицаниями. И даже ощутил невероятные полёты Духа Верховного Шамана в иные миры, которых иногда удостаивались некоторые шаманы и всегда достигал один сильнейший местный шаман – Латунг. Другие шаманы тоже кое-что могли, чаще достигая нижних миров, но они были лишь подмастерьями по силе, а Латунг – о, это был истинный маг, почти полубог. Он видел далеко вперёд и даже мог… да-да - управлять будущим! Конечно, в меру своих ограниченных палеолитических представлений о справедливости и пользе этих изменений будущего для своего рода. Он знал, где находятся стада… волосатых слонов – мамонтов, и великанов-зубров. И какой жертвы хотят получить боги нижних и верхних миров за удачную охоту – плодов земли, мяса животных или же красивых девушек и юношей. Знал, когда наступит сезон дождей, несущий его племени голод и болезни. И когда вернётся хороший сезон, дарящий всем жизнь и тепло. А ещё он предвидел, откуда племени грозит опасность. И в какую сторону лучше уйти, чтобы избежать гибели лучших, и не столкнуться с серьёзной бедой.
И вот пришла беда, которую издалека почувствовал Латунг. Однажды во время камлания он проникнул в будущее и увидев, что через несколько лун эту часть земли поглотит вода, Латунг знал, что делать, чтобы спасти своих людей – он предусмотрительно увёл племя далеко вглубь материка и основал там сильный город. А эта пещера - когда пришло время ужасного землетрясения - вместе с самыми большими и тяжёлыми идолами, олицетворяющих богов небес, которые племени невозможно было унести с собой - спустя девять сезонов дождей вместе с частью континента ушла под воду, опустившись глубоко на дно океана. Это была невосполнимая потеря для племени. Здесь, в этой пещере, жил Дух его рода, нашедший согласие с природы и Духом этой местности. Но так хотели боги. Они остались тут, возле алтаря…
Увидал Оуэн и тени древних животных – саблезубых тигров и гигантских медведей, живущих здесь когда-то, до появления человека. Но они были просты, как и все древние существа, и однажды, наскучив этой планете, вымерли. Он не стал заглядывать в те века. Ничего нового там не было.
После полубога Латунга в эту пещеру больше никто и никогда не входил. Ни одно существо. Даже крабы и мурены обходили её стороной. Латунг и Духи его рода хорошо защищали своё капище отпугивающими амулетами и сильными нарисованными на стенах знаками силы. Но сейчас, очевидно, за давностью, защитное поле ослабело. И любопытный дельфин Фью смог своим эхолотом проникнуть в эту святыню. Фью – добрый малый, оно уступило. Скучно тут, в тишине.
Оуэн, какое-то время посидел на уступе рядом с огромными идолами, проникаясь атмосферой этого таинственного Места. Он сообщил ему о своей лояльности и уважении к теням далёких предков и шаману Латунга. И вскоре почувствовал, что Место приняло его. Тени в углах как будто уменьшились и перестали быть угрожающими.
Оуэн выбрал для себя небольшую уютную нишу неподалёку от входа. Подальше от капища – пусть хранит свои тени дальше. И стал наводить порядок в своём жилище: вынес острые камни, нашёл плоскую и подходящую дверь для перекрытия входа. Затем занялся основным ходом - выбросил наружу всякий наносной хлам и острые осколки. Установил пару дополнительных дверей на поворотах и нашёл большой камень – для перекрытия главного входа в пещеру. Всё!
После такой ударной работы он заслужил отдых. И сел у входа, чтобы привыкнуть к новому месту. Ночь прошла спокойно.
Оуэн заранее почувствовал приближение Фью – такой силы были оптимизм и радость, распространяемые этим дельфином. А ещё он, по ходу движения, думал: «Как там этот спрут? Захочет ли сегодня говорить со мной? А, может, он опять забился в свою новую нору и скучает там в одиночестве? Как ему это не надоедает?»
- Эй, Фью! Не будь таким пессимистом! – насмешливо окликнул его Оуэн. – Я не забился в пещеру и не скучаю, а жду тебя здесь, у пещеры. Ты меня видишь?
- Ого, какой огромный камень ты приволок! – восхитился дельфин. – И сидишь так неподвижно! Я тебя даже не заметил!
- Как ты невнимателен! А если б тут притаилась акула? А ты даже не смотришь по сторонам, – сказал Оуэн. – Ты беспечен, Фью.
- О, акулу б я сразу почувствовал! – самоуверенно заявил Фью. – От них идёт такая вонь! Ну, моральная, что ли. Мы, дельфины, за километр их чувствуем. И нам не надо смотреть глазами, мы всё определяем с помощью отражённых звуков. И чувств.
- А от меня чем-нибудь пахнет?
- Не знаю. Ничем. Ты один такой, наверное, - задумчиво протянул Фью. – Хотя, обычные осьминоги всегда пахнут – осторожностью, раздумьями. От других тоже всяко несёт: голодом, страхом, вожделением, материнством, довольством, любопытством. А от тебя – ничем. И ещё – знанием. Как будто ты это имеешь в себе, сразу и всё вместе. Но без запаха. Без эмоций, что ли, а лишь знанием.
- Интересно, - хмыкнул Оуэн. – Ну, может, потому, что я никаких тварей живьём не ем. Не привношу в себя ничьи запахи. И во мне не присутствуют эмоции съеденных мною существ, как у других. А чем пахнет от дельфинов?
- О, от нас всегда пахнет радостью и путешествием! А ещё – любовью. Мы любим друг друга и весь мир!
- Правильно, - кивнул Оуэн. – Я тоже вас такими считаю. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы стали ещё и мудрыми.
- Зачем? Мудрость поглощает радость, - отмахнулся Фью. – И ничего не даёт взамен.
- Так уж и ничего?
- А что она дала тебе, например? – хитро спросил Фью.
- Я могу видеть жизнь вперёд. И даже то, что было раньше. И знаю, как устроен мир. Иногда это помогает выжить.
- А мы, дельфины, не хотим знать будущего. Мы живём настоящим. Наш мир устроен просто – мы берём то, что радует, то, что мир даёт нам сам. И проходим мимо того, что нас огорчает. И этому же учим детей. Вот и вся мудрость. А если не выживаем в какой-то ситуации – принимаем это легко. Другие сородичи продолжают жить и радоваться за нас. Такова жизнь.
- Ну, что ж, - согласился Оуэн, - неплохая философия. И таковы ваши традиции. И они, наверняка, неплохи, коли позволяют вам выживать так долго.
- Что значит – долго? У нас не такой уж длинный век. По крайней мере – черепахи и киты живут дольше. А киты ещё и мудрые и потому одинокие, как ты.
- Долго, это значит, что вы, дельфины, относитесь к одному из древнейших Видов на планете. Вы существовали ещё во времена, когда мир был совсем другой. Это десятки миллионов витков планеты назад. И всегда вы были прекрасно адаптированы к среде обитания. Многие Виды уже давно вымерли, а вы остались. Планете вы нравитесь, наверное. Вы, дельфины, улучшаете её… самочувствие.
- Ой, великолепный спрут, ты меня не запутывай! - рассмеялся Фью. - Я вот сейчас ничего не понял из твоей речи про эти миллионы и Виды. Хотя нет, в общем-то, ясно. Ты считаешь нас, дельфинов, полезными для планеты. И это приятно.
- Ну, в общем, да. Иди-ка ты, дружок, наверх, вдохни разок. А то мы с тобой опять заболтались.
- Ага. Я мигом. Здесь же совсем близко.
И, бодро махнув всеми своими плавниками, он устремился вверх, весело хапнув и проглотив по дороге пару зазевавшихся селёдок.
А Оуэн остался сидеть на своём огромном камне, озирая округу. Он был так неподвижен, так слился, мимикрировав под цвет скалы, что стаи разноцветных рыб спокойно плавали мимо него, развлекая его своей игрой в догонялки и пустыми разговорами о насущных рыбьих делах. Наверху переливались солнечные блики от волн, плавало размазанное, как медуза, жёлтое Солнце светило ласково и приятно. Шевелились – то ли от волнения, то ли от неспешных течений - яркие актинии, желающие поймать добычу, покачивались разнообразные водоросли…
Давненько он не отдыхал так на природе - всё больше кис в своей тёмной пещере, грустя непонятно о чём. Да, здесь неплохо. Оуэн решил называть эту пещеру Ближней, потому что она находилась ближе к поверхности моря, а базальтовую – Дальней, соответственно глубине погружения. Да, здесь не хуже чем возле его нижней базальтовой пещеры, то есть - Дальней. Такой потаённой и глубинной. Хотя эта, сталактитовая, без сомнения, красивее. И с такой богатой историей. Но зато здесь, в мелких тёплых водах - он чувствовал это - чаще рыскали акулы и появлялись мурены. Только и смотри по сторонам, вернувшись с прогулки, чтобы какая-нибудь зубастая тётенька не пробралась к тебе в пещеру. С ними сложно. Никакой мурене, конечно же, с ним не справиться, но волнения и кровавые баталии Оуэну тоже ни к чему. Убивать он никого не хотел. Но мурены столь неразумны и жадны, что попробуй, образумь её без увечий.
Вернулся Фью и начал плавать вокруг него.
- Ну как, нравится тебе здесь, великолепный спрут?
- Да, здесь хорошо, хотя есть свои минусы. Спасибо тебе за эту пещеру. И давай знакомиться. Меня зовут Оуэн. Что ты Фью, я уже узнал от твоих болтливых товарищей.
- Значит – мы с тобой друзья? – подпрыгнул от восторга дельфин.
- Ну, в общем – да, мы приятели.
- Здорово! – радовался Фью. – Расскажу своим – обзавидуются. Как бы не побили меня от досады. Но ничего, мы быстро миримся. Оуэн, а расскажи, как это ты меня вчера подтолкнул? Я тут, пока наверх плавал, вспомнил вчерашний день. И понял – да, меня кто-то действительно подтолкнул. Уж очень далеко я был от поверхности и вдруг – вот я выпрыгнул наверх! Ты был позади? И подтолкнул меня? Но как я мог этого не заметить?
- Нет, я был в этой пещере, Фью. Знаешь, меня таким способом однажды спас мой друг. И я просто вернул этот долг, спасая тебя.
- Как ты это сделал? – не унимался Фью.
- Это слишком сложно, чтобы ты понял, - отмахнулся Оуэн.
- И всё же? Ну, скажи!
- Я телепортировал тебя через пространство. Переместил во времени, - пытался подобрать слова Оуэн. – Сдвинул материю и остановил время.
- Чем сдвинул? – притормозил возле него свои круги Фью. – И кого? Меня? А время – что?
- Да! – обрадовался Оуэн. – Сдвинул тебя вверх, замедлив остальные процессы. А чем? – задумался он. - Своим умом, наверное. Мыслью, желанием и намерением, что ли. А время ничего. Там и осталось.
- Ты шутишь? – обиделся дельфин. – Умом? Меня? Так не бывает!
- Хорошо, - решил Оуэн. – Я сейчас повторю это. Самому интересно – получится ли, когда нет состояния стресса? Тем более – ты опять забыл, что воздух в твоих лёгких заканчивается. И так, следи – я подталкиваю тебя…
Оуэн покачал головой: «Какой всё же Фью глупый подросток – из всего делает праздник и всюду находит повод для веселья. А ведь мог погибнуть. - И вдруг рассмеялся. - Да, друзья Фью правы – я угрюмый и скучный спрут! Домосед, потерявший вкус к жизни. Вечно брюзжу, вечно скучаю. Даже сейчас. Почему бы мне в следующий раз не пообщаться с этим неунывайкой Фью? Неужели так уж нужно сидеть вот тут, страдать от одиночества и жаловаться на жизнь? Это неправильно. Хотя - таков удел истинного философа. Или, всё же, надо знать жизнь во всём её разнообразии?»
Увлёкшись, Оуэн снова погрузился в дебри философского осмысления жизни. В безмолвную молитву о мире, о его гармонии. Это уносило его в иные, гармоничные пространства, куда-то к свету и покою…
А наутро – о, радость! – он вновь услышал у своей пещеры, вход в которую был перекрыт изрядным куском базальта, веселый голос-посвистывание сиреневого дельфина:
- Это я, Фью! Я приветствую тебя, о, великий спрут! И поздравляю тебя ещё с одним прекрасным днём!
- Это я тебя поздравляю, Фью! – отозвался Оуэн, отодвигая свою дверь и выползая наружу. – Ты вчера едва не погиб! И, смотри-ка, даже ничуть не расстроился.
- Но я же не погиб! – резонно ответил Фью. И удивлённо воскликнул: А откуда ты знаешь? Ого! Ты такой огромный! Издали казался намного меньше!
- Я всё знаю про твоё вчера! И - тихо! – проговорил Оуэн, всплывая вверх вдоль скалы. – Пойдём скорее в твою пещеру! А то ты опять не успеешь доплыть наверх за воздухом.
- Но я же успел! – догоняя его, похвастался Фью.
- Это потому что я тебя подтолкнул!
- Как это - подтолкнул? Тебя же не было рядом со мной?! - с сомнением спросил он. - Я бы увидел такую махину, как ты.
- После объясню. А сейчас – показывай пещеру. Ты и так долго добирался. Какой ты всё-таки ещё ребёнок!
- Я не ребёнок! – гордо возразил дельфин. - Смотри – у меня уже нет на коже волос, как у малышей-дельфинов! И я уже два брачных периода не плаваю рядом с мамой. Я теперь – в мужской компании. Не заметил?
- Да заметил я, заметил. Но я о другом, Фью, - ответил на ходу Оуэн. Он уже считал с мыслей дельфина местоположение пещеры и уверенно приближался к ней. – Взрослость особи зависит не от твоего настроя и качества твоей компании, а от движущих мотивов, управляющих твоими личными поступками.
- Хорошо сказал, великолепный спрут! - восхитился дельфин. – Я бы так не смог. Хотя… да, мои движущие мотивы отличаются от настроя нашей компании. Вот! Видишь? И я могу так же!
- Всё, я добрался! – проговорил Оуэн, останавливаясь и осматривая место, никак не похожее на вход в пещеру. – Ну и где она? Тут одни актинии и всякие несмышлёныши-мальки.
- Да вон же она, за тем уступом! – подплыв, указал носом Фью. – Давай, заходи!
Оуэн, лишь приблизившись вплотную, увидел узкую, но довольно удобную щель, за которой виднелся тесный вход.
- Замечательно! – восхитился он. – Как ты её нашёл? Ты уверен, что я там помещусь?
- Уверен! – заявил дельфин. – Хоть я и не такой гигант, как ты, но и у меня есть свои преимущества! У меня в голове есть природный эхолот, он помогает мне проникнуть в суть всякой вещи и даже - проходить через любые стены. Я давно приметил эту пещеру. Она огромная – как раз для тебя, великолепный спрут. И вход неплох – узкий, но довольно удобный. Даже я, постаравшись, мог бы туда пробраться! Только я не решаюсь. Мы, дельфины, не любим замкнутых пространств.
- Спасибо тебе, Фью! А теперь – давай наверх! – поторопил его Оуэн. – Я пока тут осмотрюсь. После поговорим.
Дельфин, махнув хвостом, взмыл к поверхности, а Оуэн отправился на экскурсию по пещере.
Он легко проник по извилистому ходу вглубь горы. Кстати надо будет тут установить пару каменных передвижных перегородок, да и вход перекрыть. Когда он добрался до действительно огромной пещеры, Оуэн замер от удивления. Она была необычной.
Когда-то, Очевидно, очень давно, уступ горы, где располагалась эта пещера, возвышался над морем. Всё её пространство занимали созданные самой природой колонны, гирлянды и скульптуры – многоцветные сталактиты и сталагмиты. Она была похожа на прекрасный дворец, в котором царствовала сама Природа. Пробравшись далее, Оуэн увидел ещё большее чудо - её стены украшали древние рисунки древних людей времён палеолита.
Рисунки изобиловали сценами успешной охоты на крупную дичь, ритуальных танцев племён и рассказами в цвете о посещении шаманом загадочных высших богов. А в глубине, в потаённой нише, Оуэн обнаружил древнее капище с идолами, установленными на возвышениях, украшенных примитивными резными орнаментами.
Всюду валялись кости и бусы, резные камни и некие узорные жезлы. Заглянув по временной ветке назад, Оуэн увидел, что здесь происходили жертвоприношения и камлания многих поколений шаманов, оканчивающиеся пророческими прорицаниями. И даже ощутил невероятные полёты Духа Верховного Шамана в иные миры, которых иногда удостаивались некоторые шаманы и всегда достигал один сильнейший местный шаман – Латунг. Другие шаманы тоже кое-что могли, чаще достигая нижних миров, но они были лишь подмастерьями по силе, а Латунг – о, это был истинный маг, почти полубог. Он видел далеко вперёд и даже мог… да-да - управлять будущим! Конечно, в меру своих ограниченных палеолитических представлений о справедливости и пользе этих изменений будущего для своего рода. Он знал, где находятся стада… волосатых слонов – мамонтов, и великанов-зубров. И какой жертвы хотят получить боги нижних и верхних миров за удачную охоту – плодов земли, мяса животных или же красивых девушек и юношей. Знал, когда наступит сезон дождей, несущий его племени голод и болезни. И когда вернётся хороший сезон, дарящий всем жизнь и тепло. А ещё он предвидел, откуда племени грозит опасность. И в какую сторону лучше уйти, чтобы избежать гибели лучших, и не столкнуться с серьёзной бедой.
И вот пришла беда, которую издалека почувствовал Латунг. Однажды во время камлания он проникнул в будущее и увидев, что через несколько лун эту часть земли поглотит вода, Латунг знал, что делать, чтобы спасти своих людей – он предусмотрительно увёл племя далеко вглубь материка и основал там сильный город. А эта пещера - когда пришло время ужасного землетрясения - вместе с самыми большими и тяжёлыми идолами, олицетворяющих богов небес, которые племени невозможно было унести с собой - спустя девять сезонов дождей вместе с частью континента ушла под воду, опустившись глубоко на дно океана. Это была невосполнимая потеря для племени. Здесь, в этой пещере, жил Дух его рода, нашедший согласие с природы и Духом этой местности. Но так хотели боги. Они остались тут, возле алтаря…
Увидал Оуэн и тени древних животных – саблезубых тигров и гигантских медведей, живущих здесь когда-то, до появления человека. Но они были просты, как и все древние существа, и однажды, наскучив этой планете, вымерли. Он не стал заглядывать в те века. Ничего нового там не было.
После полубога Латунга в эту пещеру больше никто и никогда не входил. Ни одно существо. Даже крабы и мурены обходили её стороной. Латунг и Духи его рода хорошо защищали своё капище отпугивающими амулетами и сильными нарисованными на стенах знаками силы. Но сейчас, очевидно, за давностью, защитное поле ослабело. И любопытный дельфин Фью смог своим эхолотом проникнуть в эту святыню. Фью – добрый малый, оно уступило. Скучно тут, в тишине.
Оуэн, какое-то время посидел на уступе рядом с огромными идолами, проникаясь атмосферой этого таинственного Места. Он сообщил ему о своей лояльности и уважении к теням далёких предков и шаману Латунга. И вскоре почувствовал, что Место приняло его. Тени в углах как будто уменьшились и перестали быть угрожающими.
Оуэн выбрал для себя небольшую уютную нишу неподалёку от входа. Подальше от капища – пусть хранит свои тени дальше. И стал наводить порядок в своём жилище: вынес острые камни, нашёл плоскую и подходящую дверь для перекрытия входа. Затем занялся основным ходом - выбросил наружу всякий наносной хлам и острые осколки. Установил пару дополнительных дверей на поворотах и нашёл большой камень – для перекрытия главного входа в пещеру. Всё!
После такой ударной работы он заслужил отдых. И сел у входа, чтобы привыкнуть к новому месту. Ночь прошла спокойно.
Оуэн заранее почувствовал приближение Фью – такой силы были оптимизм и радость, распространяемые этим дельфином. А ещё он, по ходу движения, думал: «Как там этот спрут? Захочет ли сегодня говорить со мной? А, может, он опять забился в свою новую нору и скучает там в одиночестве? Как ему это не надоедает?»
- Эй, Фью! Не будь таким пессимистом! – насмешливо окликнул его Оуэн. – Я не забился в пещеру и не скучаю, а жду тебя здесь, у пещеры. Ты меня видишь?
- Ого, какой огромный камень ты приволок! – восхитился дельфин. – И сидишь так неподвижно! Я тебя даже не заметил!
- Как ты невнимателен! А если б тут притаилась акула? А ты даже не смотришь по сторонам, – сказал Оуэн. – Ты беспечен, Фью.
- О, акулу б я сразу почувствовал! – самоуверенно заявил Фью. – От них идёт такая вонь! Ну, моральная, что ли. Мы, дельфины, за километр их чувствуем. И нам не надо смотреть глазами, мы всё определяем с помощью отражённых звуков. И чувств.
- А от меня чем-нибудь пахнет?
- Не знаю. Ничем. Ты один такой, наверное, - задумчиво протянул Фью. – Хотя, обычные осьминоги всегда пахнут – осторожностью, раздумьями. От других тоже всяко несёт: голодом, страхом, вожделением, материнством, довольством, любопытством. А от тебя – ничем. И ещё – знанием. Как будто ты это имеешь в себе, сразу и всё вместе. Но без запаха. Без эмоций, что ли, а лишь знанием.
- Интересно, - хмыкнул Оуэн. – Ну, может, потому, что я никаких тварей живьём не ем. Не привношу в себя ничьи запахи. И во мне не присутствуют эмоции съеденных мною существ, как у других. А чем пахнет от дельфинов?
- О, от нас всегда пахнет радостью и путешествием! А ещё – любовью. Мы любим друг друга и весь мир!
- Правильно, - кивнул Оуэн. – Я тоже вас такими считаю. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы стали ещё и мудрыми.
- Зачем? Мудрость поглощает радость, - отмахнулся Фью. – И ничего не даёт взамен.
- Так уж и ничего?
- А что она дала тебе, например? – хитро спросил Фью.
- Я могу видеть жизнь вперёд. И даже то, что было раньше. И знаю, как устроен мир. Иногда это помогает выжить.
- А мы, дельфины, не хотим знать будущего. Мы живём настоящим. Наш мир устроен просто – мы берём то, что радует, то, что мир даёт нам сам. И проходим мимо того, что нас огорчает. И этому же учим детей. Вот и вся мудрость. А если не выживаем в какой-то ситуации – принимаем это легко. Другие сородичи продолжают жить и радоваться за нас. Такова жизнь.
- Ну, что ж, - согласился Оуэн, - неплохая философия. И таковы ваши традиции. И они, наверняка, неплохи, коли позволяют вам выживать так долго.
- Что значит – долго? У нас не такой уж длинный век. По крайней мере – черепахи и киты живут дольше. А киты ещё и мудрые и потому одинокие, как ты.
- Долго, это значит, что вы, дельфины, относитесь к одному из древнейших Видов на планете. Вы существовали ещё во времена, когда мир был совсем другой. Это десятки миллионов витков планеты назад. И всегда вы были прекрасно адаптированы к среде обитания. Многие Виды уже давно вымерли, а вы остались. Планете вы нравитесь, наверное. Вы, дельфины, улучшаете её… самочувствие.
- Ой, великолепный спрут, ты меня не запутывай! - рассмеялся Фью. - Я вот сейчас ничего не понял из твоей речи про эти миллионы и Виды. Хотя нет, в общем-то, ясно. Ты считаешь нас, дельфинов, полезными для планеты. И это приятно.
- Ну, в общем, да. Иди-ка ты, дружок, наверх, вдохни разок. А то мы с тобой опять заболтались.
- Ага. Я мигом. Здесь же совсем близко.
И, бодро махнув всеми своими плавниками, он устремился вверх, весело хапнув и проглотив по дороге пару зазевавшихся селёдок.
А Оуэн остался сидеть на своём огромном камне, озирая округу. Он был так неподвижен, так слился, мимикрировав под цвет скалы, что стаи разноцветных рыб спокойно плавали мимо него, развлекая его своей игрой в догонялки и пустыми разговорами о насущных рыбьих делах. Наверху переливались солнечные блики от волн, плавало размазанное, как медуза, жёлтое Солнце светило ласково и приятно. Шевелились – то ли от волнения, то ли от неспешных течений - яркие актинии, желающие поймать добычу, покачивались разнообразные водоросли…
Давненько он не отдыхал так на природе - всё больше кис в своей тёмной пещере, грустя непонятно о чём. Да, здесь неплохо. Оуэн решил называть эту пещеру Ближней, потому что она находилась ближе к поверхности моря, а базальтовую – Дальней, соответственно глубине погружения. Да, здесь не хуже чем возле его нижней базальтовой пещеры, то есть - Дальней. Такой потаённой и глубинной. Хотя эта, сталактитовая, без сомнения, красивее. И с такой богатой историей. Но зато здесь, в мелких тёплых водах - он чувствовал это - чаще рыскали акулы и появлялись мурены. Только и смотри по сторонам, вернувшись с прогулки, чтобы какая-нибудь зубастая тётенька не пробралась к тебе в пещеру. С ними сложно. Никакой мурене, конечно же, с ним не справиться, но волнения и кровавые баталии Оуэну тоже ни к чему. Убивать он никого не хотел. Но мурены столь неразумны и жадны, что попробуй, образумь её без увечий.
Вернулся Фью и начал плавать вокруг него.
- Ну как, нравится тебе здесь, великолепный спрут?
- Да, здесь хорошо, хотя есть свои минусы. Спасибо тебе за эту пещеру. И давай знакомиться. Меня зовут Оуэн. Что ты Фью, я уже узнал от твоих болтливых товарищей.
- Значит – мы с тобой друзья? – подпрыгнул от восторга дельфин.
- Ну, в общем – да, мы приятели.
- Здорово! – радовался Фью. – Расскажу своим – обзавидуются. Как бы не побили меня от досады. Но ничего, мы быстро миримся. Оуэн, а расскажи, как это ты меня вчера подтолкнул? Я тут, пока наверх плавал, вспомнил вчерашний день. И понял – да, меня кто-то действительно подтолкнул. Уж очень далеко я был от поверхности и вдруг – вот я выпрыгнул наверх! Ты был позади? И подтолкнул меня? Но как я мог этого не заметить?
- Нет, я был в этой пещере, Фью. Знаешь, меня таким способом однажды спас мой друг. И я просто вернул этот долг, спасая тебя.
- Как ты это сделал? – не унимался Фью.
- Это слишком сложно, чтобы ты понял, - отмахнулся Оуэн.
- И всё же? Ну, скажи!
- Я телепортировал тебя через пространство. Переместил во времени, - пытался подобрать слова Оуэн. – Сдвинул материю и остановил время.
- Чем сдвинул? – притормозил возле него свои круги Фью. – И кого? Меня? А время – что?
- Да! – обрадовался Оуэн. – Сдвинул тебя вверх, замедлив остальные процессы. А чем? – задумался он. - Своим умом, наверное. Мыслью, желанием и намерением, что ли. А время ничего. Там и осталось.
- Ты шутишь? – обиделся дельфин. – Умом? Меня? Так не бывает!
- Хорошо, - решил Оуэн. – Я сейчас повторю это. Самому интересно – получится ли, когда нет состояния стресса? Тем более – ты опять забыл, что воздух в твоих лёгких заканчивается. И так, следи – я подталкиваю тебя…
