Оуэн убедился, что вся живность и растительность прекрасно здесь восстановились. Безмятежно покачивались многоцветные ламинарии, посидонии, зостера, макроцпистисы, порфира, фуксовые и красные водоросли; красовались пышные актинии и филлоспадикс. Всюду оживлённая суетились местные обитатели: проносились косяки разноцветных рыб – колюшка, морской конёк, рыба-игла, карась-барабан, сельдь, тунец – нет им числа, и стайки беззаботных мальков, мечущихся по своим неотложным делам, ползли куда-то по дну клешнястые крабы. Всё было как прежде.
Кажется, он снова оказался дома …
Но что это? Невероятный голод вдруг охватил Оуэна. Он едва не потерял сознание. Такого с ним ещё не бывало. Ведь его подкожных жировых запасов хватало надолго и, медитируя и философствуя, он мог пару-тройку дней сидеть в пещере, не вспоминая о еде. Но только не сейчас! Теряя над собой контроль, Оуэн пошарил руками вокруг себя и чуть не схватил подвернувшуюся рыбину. И – тьфу ты! – опять это оказалась всё та же любопытная скумбрия, увязавшаяся за ним - подглядывать. Поняла, что он безвреден. Это как сказать. Казалось - если он в тот же миг не съест хотя бы что-нибудь, то скончается на месте. Что это с ним? Негоже обижать новых соседей. Ещё прослывёт тут рыбоедом, разбегутся от него, нарушится мирная красота этого места.
«Никаких зверств! Ем только планктон! – приказал он себе. И с отчаяньем воскликнул: - Но где же планктоновые стада! Я сейчас умру от голода!»
Но тут, прислушавшись, Оуэн с радостью обнаружил неподалёку жужжащую стаю планктона. Включив реактивную струю, он ринулся к ней. Тётя-макрель, тем временем благоразумно убравшаяся в заросли, увидев, что этот гигант всего лишь любитель планктона, снова осмелела и потащилась вслед за ним – не каждый же день здесь можно увидеть такого великана. Да ещё эдакого дураковатого – подпрыгивает, мечется туда-сюда. Рыбу не ест. Как с Луны упал!
Добравшись до планктона и вволю наевшись, Оуэн весело подмигнул макрели - теперь уже старой знакомой – с любопытством наблюдавшей за его трапезой, и направился вдоль горы – продолжать исследование местности, прерванное приступом аппетита.
Рельеф дна, из-за разлившихся потоков лавы, заметно изменился. А сама Сопун-гора, перебесившись, теперь стала более пологой. И даже спуск в глубоководную впадину - куда Оуэн так и не удосужился заглянуть, чувствуя там некую аномалию, заметно сгладился. И всё же, последствия той бурной вулканической эпопеи для постороннего взгляда были уже практически незаметны. Морская флора и фауна быстро освоили некогда сожжённую территорию. Мурен и акул раньше здесь почти не водилось. И есть надежда, что буйство Сопун-горы разогнало их окончательно. Непуганая макрель своим поведением эту версию явно подтверждала. Его прежняя пещера, конечно же, бесследно исчезла тогда в потоках лавы. Ещё бы! Но это не беда. Ведь новую ему долго искать не пришлось. Оуэн обнаружил на одном из её склонов отличную базальтовую пещеру, расположенную среди завалов вулканического стекла. На неё никто и не позарился, что и не удивительно – к стекловидным стенкам не прикрепишься – скользки и колки; икринки нигде не скроешь, поскольку ил почти отсутствует; и в стекляшки от врагов не зароешься. Да и рядом с пещерой на голом базальте также почти ничего не росло, не привлекая сюда мелкую живность, которой можно бы поживиться, аккуратно высунувшись из пещеры. Следовательно, она не интересовала и более крупных обитателей дна. А он с удовольствием здесь поселится – тихо и спокойно.
Оуэн очистил пещеру от острых осколков, натаскал и расположил вокруг неё огромные валуны – чтобы отдыхать, сидя на них, любуясь на округу. Да и маскировка для входа. Затем нашёл и притащил плоский камень, который прекрасно годился на роль входной двери. Заодно и внутри, в извилистом ломаном ходе, положил несколько плоских камней – закрываться в случае нападения внезапных мурен или иных хищников, охочих до его телес. Пещера стала уютной, чистой, и при этом сверкала, будто рубка лайнера. Ничего, жить можно. Оуэн за хлопотами даже забыл о коварных ловцах Мэйтате и Стивене, устроивших в его жизни такой переворот. Да и зачем их теперь вспоминать? Его приключений в тёплой лагуне как будто и не бывало. Всё началось заново, хотя и слегка на старом месте. Возможно, ему даже будет полезна эта встряска – засиделся, обомшел. Новый этап, новые ощущения. Да и стая планктона, обитавшая поблизости, была великолепна – гораздо аппетитнее прежней. Или ему с голодухи так показалось? Да, кстати вспомнил о ней! Подкрепившись ещё разок от её щедрот, Оуэн, наконец, облегчённо вздохнул и отправился отдыхать в своём новом благоустроенном жилище.
«Что ни говори, а денёк сегодня выдался необычайно волнительный. Но ещё более - удачный! Для меня, по крайней мере. Пусть Мэйтата со Стивеном не обижаются – обойдётся их музей без реликта», – улыбаясь, подумал он, смежив зрачки и быстро засыпая.
11.Новое место обитания
Вскоре Оуэн привык к своему новому-старому месту у Сопун-горы и прекрасно здесь обжился. Лишь немного докучали ему местные дельфины, жаждущие полакомиться осьминожьим мясом. Они наивно полагали, что большой стаей им удастся одолеть этого гиганта. И, мелодично пересвистываясь, часто кружили дружной ватагой неподалёку от входа в его пещеру. Радовались поначалу такому неожиданному подарку, свалившемуся к ним невесть откуда. Впрочем, у них и без того всегда было отличное настроение. Но Оуэн сумел его немного подпортить. Ведь он уже хорошо освоил телепортацию, или, как говорят маги – напрактиковался в этом деле. Если Оуэн находился вне пещеры, то, едва завидев спешащую к нему стаю дельфинов, просто мгновенно телепортировался в другое место. Чаще - поближе к планктону. Поскольку такое перемещение всегда вызывало у него приступ голода. А подкрепившись, он уже своим ходом не спеша возвращался в пещеру. К этому времени потерявшая его стая дельфинов, заскучав, уже мчалась куда-то, забыв о нём. Ведь эти весёлые существа постоянно жаждали игр, соревнований, приключений и погонь за кораблями. А вскоре умные дельфины и вовсе утратили к гигантскому осьминогу интерес, как к объекту охоты. Не получается, ну и ладно. Найдутся дела и поудачнее, а главное - повеселее.
Оуэн любил этих странников моря – игривых, общительных, живущих дружными стаями и способных к взаимовыручке. У них, щедро одаренных природой, было много талантов. Они тоже в какой-то степени обладали телепатией и, после того как перестали воспринимать его как пищу, не раз пытались выйти с Оуэном на контакт. Но он этого избегал. Слишком уж разные они были – одинокий отшельник моря, предпочитающий глубокие пещеры, и весёлые бродяги, играющие с волнами и кораблями. Хотя, как считал Оуэн, дельфины вполне способны были создать собственную цивилизацию. Но у них не было для этого движущих мотивов. Ведь они имели всё необходимое для комфортного существования – благоприятную среду обитания, неограниченные источники питания, отсутствие серьёзных противников и отличные физические возможности, позволяющие им легко растить детей и весело изучать мир. Зачем напрягаться? А если мир был к ним иногда недобр, например – при нападении акул, то они сбивались в стаю и давали отпор. Потеря одного-другого соплеменника их, конечно же, огорчала, но ненадолго. Они быстро забывали о любых невзгодах и весело устремлялись по волнам дальше - навстречу новым приключениям.
«Чтобы умницы-дельфины начали ещё больше умнеть, им необходимы очень большие неприятности, – думал Оуэн. – Например: долговременное ухудшение климата, недостаток источников питания, беззащитность перед естественными врагами и суровой природой. Как это случилось, например, с людьми. Трудности и физически слабая конституция тела научили их бороться за место под солнцем с помощью сметки и изобретательности. Но ведь в море всегда было легче выжить, чем на суше. Вода – естественный защитный барьер перед капризами природы и внешнего мира. Поэтому дельфины и остаются всё теми же весёлыми и умными существами с задатками высокого интеллекта, резвящимися в кильватерах чужих кораблей. Вот и возникает резонный вопрос – жестока ли вселенная, посылая бедствия и катастрофы своим созданиям? Или же в этом проявляется её величайшая мудрость? Иногда, отбирая почти всё, она щедро одаряет, а не в меру одаряя – лишает будущего великолепия. И иногда отнимает вместе с разумом и жизнь - если Вид по собственной вине забредает не туда, куда нужно, - вздохнул Оуэн. Умом он это понимал, а вот сердцем… – Впрочем, я не буду сегодня думать о грустном. Впрочем – совсем не буду. Никогда».
Ему в его большую голову и войти не могло, что скоро он будет не только вспоминать об этом самом грустном, но и подробно рассказывать…
12. Разговор с Донэлом
Лана и Донэл сидели на лавочке у края террасы, откуда открывался прекрасный вид. Лана, наконец, расслабилась, любуясь на ночной Поон. Помещённый под невидимый энергетический купол, он сиял будто драгоценность. Там всегда была одинаковая температура, а освещение улиц лишь немного уменьшалось ночью. Любители сумрака селились в окраинных районах, где освещение регулировалось. Лана казалось сейчас, что она освещает, минимум, полгорода. Энергия, почёрпнутая в Потоке от Туны, казалось, всё ещё лила через неё потоком.
Декан Донэл Пиуни отдыхал, раскинув руки на спинке лавочки. Он сегодня выложился, хотя и получил намного больше. Но творческая энергия это немного другое. А ещё он хохотал, телепатически смотря и слушая новостные каналы. тоже подключилась и, честно говоря,
Все теперь поняли сюжет сегодняшнего Шоу. Лана слышала их мысли. Мол, сегодня новой виртуозкой перед ними было разыграно необычное Шоу. Типа, она юная и неумелая неофитка, самонадеянно вступившая в Поток. И едва не погибла, не справившись с его Силой. Но вступив с ним в диалог и ощутив его волшебное воздействие, она вдруг познала гармонию вселенной и обрела невероятное мастерство. Удивительно – откуда она знает такие па, которых нет даже в арсенале признанных Мастеров? Ясное дело – эта виртуозка просто уникум! В общем, сюжет нынешнего Шоу таков - Ночь Полнотуния дарит силу и знания. А та, что не умела ничего, одна справилась с Потоком Силы!
Такого здесь ещё не бывало.
Мало того, все планетарные новостные каналы уже восторженно демонстрировали запись рискового выступления Лаонэлы Микуни. И благодаря ей Поон и его Хрустальная Скала, показанные в первую очередь, обрели ещё большую известность.
Только теперь Лана осознавала, как она рисковала.
Что на неё нашло? Буйный пещерный стункс, что ли, укусил? И что это за таинственный Серый Гигант явился ей? Может, это один из Древних Мудрецов возник из прошлого, возмущённый её дилетантством? Энергетика у него очень странная, но, возможно, в древности иттяне такими и были? Или же у неё от страха случилась галлюцинация и никакого Гиганта вовсе не было? Но тогда кто ей подсказал древние символы Танца? Например – вот этот и этот? – вспомнила она новые па. – Даже великий Танэн их не знает. И куда исчез Гигант? Ведь его появление среди танцующих поонцев произвело бы ещё больший фурор, чем её сумасшедшая выходка. Хотя, кто бы он ни был, Серый Гигант появился весьма кстати. Впрочем, она подумает об этом потом. Ведь сегодня произошло кое-что не менее удивительное - с ней, как она и мечтала - танцевал сам Донэл! И это он сейчас держит её за руку, спрашивая о самочувствии! А она даже не ощущает привычного электричества, охватывающего её в его присутствии! Её, видите ли, волнует явление Серого призрака! Странно это! Может, танец с Гигантом излечил её от безответной любви к бездушному декану? Позволил ей взглянуть на него... более сфокусировано, что ли? Вот – виртуоз Гигант, а вот – давно знакомый ей декан. Мир очень разнообразен и не сосредоточен на деканах. А, может, она влюбилась теперь уже в таинственного Гиганта? Хотя, вряд ли. Она, может и легкомысленная особа, но не до такой же степени, чтобы полюбить призрака! И всё же, почему сам Донэл Пиуни кажется ей теперь таким… обычным, что ли? Ведь он тоже герой! Он вовремя подхватил эстафету от Серого Гиганта, удержав буйный Поток в рамках. Иначе бы он легко впечатал её в золотые искорки Скалы. Хотя она и сама сегодня была довольно буйной! А теперь ещё и неблагодарной. Она, мало того что не испытывает пытки электричеством, но даже с интересом думает о неком призраке, когда декан Донэл держит её за руку.
«О, Древние Мудрецы! Помогите! Я, кажется, совсем запуталась!»
- Ты уже в порядке? – уловив её сфокусированный взгляд, снова спросил Донэл - почтенный доктор минералогии Донэл Пиуни. - Какой феерический был танец, малышка! – восхищался он, сияя, как полная Туна. – Ты научилась этому у гениального Танэна?
Лана лишь неуверенно пожала плечами и вздохнула: и всё же она опять малышка?
– Ну, что ж. Я и сам догадался, что Танэн писал сценарий, - заявил Донэл. – Ведь больше на такое никто не способен. Он – известный оригинал, - сказал он, конечно, не имея в виду ничего плохого. - Но, согласись, это было слишком… эксцентрично! Тебе не кажется? Ты, малышка, шутила сегодня со смертью!
Лана снова пожала плечами. «Эксцентрично – это ещё слабо сказано! А я – всё ещё малышка для него», - уныло подумала она.
– И, всё же, твой танец был великолепен! – продолжал свой одинокий монолог доктор Донэл. - Откуда ты знаешь вот это и это? - виртуозно повторил он некоторые па из арсенала Серого Гиганта. – Бесподобные выкрутасы! Обязательно выскажу Танэну своё восхищение! И возмущение тоже! Почему он только тебя этому научил? Ты его любимица? Лучшая ученица?
И тут Лана вдруг поняла, что Серого Гиганта во время её безумного танца никто не видел. Он ей и правда привиделся, что ли? А как же её внезапно обретённые знания о выкрутасах? Но об этом она подумает позже. Надо глубже дышать, чтобы привести голову в порядок. И усвоить невероятный объём энергии, полученный сегодня.
- Никто меня не учил, - пробормотала она, вдруг вновь охваченная бунтарским настроением. – У великого Танэна я побывала всего лишь на одном уроке. После которого он меня просто отчислил с курсов. За бесперспективность.
- Шутишь? – Лана отрицательно потрясла головой. – Даже так? – удивился Донэл. - Хотя, возможно, как всякий самородок, ты не была им оценена по достоинству. - Лана только усмехнулась. - Таков удел истинных талантов, - продолжал развивать свою версию Донэл. - Твоя задумка сюжета хоть и рискованна, но Танец был бесподобен! Начать так беспомощно, а потом удивить всех невероятными акробатическими па! Как тебе это удалось? Пару раз ты была практически в миллиметрах от смерти.
- Настроение такое было! – буркнула Лана, потупившись и слегка покраснев. – Вот я и закрутилась.
Она боялась встретиться с Донэлом взглядом. Как же нелепа была её выходка! Все смотрели на неё как… на сумасшедшую. Да она такой и была! И если б не Серый Гигант, пришедший ей на выручку, она бы погибла. И так глупо. Да и так, наверное, прослыла оригиналкой! О, Древние Мудрецы! Для иттянина это всё равно, что считаться сумасшедшим! Лана прислушалась к эфиру…
К счастью, этого не случилось. Поонцы, как и Донэл, восприняли её нелепую выходку за оригинальный акробатический номер.
Кажется, он снова оказался дома …
Но что это? Невероятный голод вдруг охватил Оуэна. Он едва не потерял сознание. Такого с ним ещё не бывало. Ведь его подкожных жировых запасов хватало надолго и, медитируя и философствуя, он мог пару-тройку дней сидеть в пещере, не вспоминая о еде. Но только не сейчас! Теряя над собой контроль, Оуэн пошарил руками вокруг себя и чуть не схватил подвернувшуюся рыбину. И – тьфу ты! – опять это оказалась всё та же любопытная скумбрия, увязавшаяся за ним - подглядывать. Поняла, что он безвреден. Это как сказать. Казалось - если он в тот же миг не съест хотя бы что-нибудь, то скончается на месте. Что это с ним? Негоже обижать новых соседей. Ещё прослывёт тут рыбоедом, разбегутся от него, нарушится мирная красота этого места.
«Никаких зверств! Ем только планктон! – приказал он себе. И с отчаяньем воскликнул: - Но где же планктоновые стада! Я сейчас умру от голода!»
Но тут, прислушавшись, Оуэн с радостью обнаружил неподалёку жужжащую стаю планктона. Включив реактивную струю, он ринулся к ней. Тётя-макрель, тем временем благоразумно убравшаяся в заросли, увидев, что этот гигант всего лишь любитель планктона, снова осмелела и потащилась вслед за ним – не каждый же день здесь можно увидеть такого великана. Да ещё эдакого дураковатого – подпрыгивает, мечется туда-сюда. Рыбу не ест. Как с Луны упал!
Добравшись до планктона и вволю наевшись, Оуэн весело подмигнул макрели - теперь уже старой знакомой – с любопытством наблюдавшей за его трапезой, и направился вдоль горы – продолжать исследование местности, прерванное приступом аппетита.
Рельеф дна, из-за разлившихся потоков лавы, заметно изменился. А сама Сопун-гора, перебесившись, теперь стала более пологой. И даже спуск в глубоководную впадину - куда Оуэн так и не удосужился заглянуть, чувствуя там некую аномалию, заметно сгладился. И всё же, последствия той бурной вулканической эпопеи для постороннего взгляда были уже практически незаметны. Морская флора и фауна быстро освоили некогда сожжённую территорию. Мурен и акул раньше здесь почти не водилось. И есть надежда, что буйство Сопун-горы разогнало их окончательно. Непуганая макрель своим поведением эту версию явно подтверждала. Его прежняя пещера, конечно же, бесследно исчезла тогда в потоках лавы. Ещё бы! Но это не беда. Ведь новую ему долго искать не пришлось. Оуэн обнаружил на одном из её склонов отличную базальтовую пещеру, расположенную среди завалов вулканического стекла. На неё никто и не позарился, что и не удивительно – к стекловидным стенкам не прикрепишься – скользки и колки; икринки нигде не скроешь, поскольку ил почти отсутствует; и в стекляшки от врагов не зароешься. Да и рядом с пещерой на голом базальте также почти ничего не росло, не привлекая сюда мелкую живность, которой можно бы поживиться, аккуратно высунувшись из пещеры. Следовательно, она не интересовала и более крупных обитателей дна. А он с удовольствием здесь поселится – тихо и спокойно.
Оуэн очистил пещеру от острых осколков, натаскал и расположил вокруг неё огромные валуны – чтобы отдыхать, сидя на них, любуясь на округу. Да и маскировка для входа. Затем нашёл и притащил плоский камень, который прекрасно годился на роль входной двери. Заодно и внутри, в извилистом ломаном ходе, положил несколько плоских камней – закрываться в случае нападения внезапных мурен или иных хищников, охочих до его телес. Пещера стала уютной, чистой, и при этом сверкала, будто рубка лайнера. Ничего, жить можно. Оуэн за хлопотами даже забыл о коварных ловцах Мэйтате и Стивене, устроивших в его жизни такой переворот. Да и зачем их теперь вспоминать? Его приключений в тёплой лагуне как будто и не бывало. Всё началось заново, хотя и слегка на старом месте. Возможно, ему даже будет полезна эта встряска – засиделся, обомшел. Новый этап, новые ощущения. Да и стая планктона, обитавшая поблизости, была великолепна – гораздо аппетитнее прежней. Или ему с голодухи так показалось? Да, кстати вспомнил о ней! Подкрепившись ещё разок от её щедрот, Оуэн, наконец, облегчённо вздохнул и отправился отдыхать в своём новом благоустроенном жилище.
«Что ни говори, а денёк сегодня выдался необычайно волнительный. Но ещё более - удачный! Для меня, по крайней мере. Пусть Мэйтата со Стивеном не обижаются – обойдётся их музей без реликта», – улыбаясь, подумал он, смежив зрачки и быстро засыпая.
11.Новое место обитания
Вскоре Оуэн привык к своему новому-старому месту у Сопун-горы и прекрасно здесь обжился. Лишь немного докучали ему местные дельфины, жаждущие полакомиться осьминожьим мясом. Они наивно полагали, что большой стаей им удастся одолеть этого гиганта. И, мелодично пересвистываясь, часто кружили дружной ватагой неподалёку от входа в его пещеру. Радовались поначалу такому неожиданному подарку, свалившемуся к ним невесть откуда. Впрочем, у них и без того всегда было отличное настроение. Но Оуэн сумел его немного подпортить. Ведь он уже хорошо освоил телепортацию, или, как говорят маги – напрактиковался в этом деле. Если Оуэн находился вне пещеры, то, едва завидев спешащую к нему стаю дельфинов, просто мгновенно телепортировался в другое место. Чаще - поближе к планктону. Поскольку такое перемещение всегда вызывало у него приступ голода. А подкрепившись, он уже своим ходом не спеша возвращался в пещеру. К этому времени потерявшая его стая дельфинов, заскучав, уже мчалась куда-то, забыв о нём. Ведь эти весёлые существа постоянно жаждали игр, соревнований, приключений и погонь за кораблями. А вскоре умные дельфины и вовсе утратили к гигантскому осьминогу интерес, как к объекту охоты. Не получается, ну и ладно. Найдутся дела и поудачнее, а главное - повеселее.
Оуэн любил этих странников моря – игривых, общительных, живущих дружными стаями и способных к взаимовыручке. У них, щедро одаренных природой, было много талантов. Они тоже в какой-то степени обладали телепатией и, после того как перестали воспринимать его как пищу, не раз пытались выйти с Оуэном на контакт. Но он этого избегал. Слишком уж разные они были – одинокий отшельник моря, предпочитающий глубокие пещеры, и весёлые бродяги, играющие с волнами и кораблями. Хотя, как считал Оуэн, дельфины вполне способны были создать собственную цивилизацию. Но у них не было для этого движущих мотивов. Ведь они имели всё необходимое для комфортного существования – благоприятную среду обитания, неограниченные источники питания, отсутствие серьёзных противников и отличные физические возможности, позволяющие им легко растить детей и весело изучать мир. Зачем напрягаться? А если мир был к ним иногда недобр, например – при нападении акул, то они сбивались в стаю и давали отпор. Потеря одного-другого соплеменника их, конечно же, огорчала, но ненадолго. Они быстро забывали о любых невзгодах и весело устремлялись по волнам дальше - навстречу новым приключениям.
«Чтобы умницы-дельфины начали ещё больше умнеть, им необходимы очень большие неприятности, – думал Оуэн. – Например: долговременное ухудшение климата, недостаток источников питания, беззащитность перед естественными врагами и суровой природой. Как это случилось, например, с людьми. Трудности и физически слабая конституция тела научили их бороться за место под солнцем с помощью сметки и изобретательности. Но ведь в море всегда было легче выжить, чем на суше. Вода – естественный защитный барьер перед капризами природы и внешнего мира. Поэтому дельфины и остаются всё теми же весёлыми и умными существами с задатками высокого интеллекта, резвящимися в кильватерах чужих кораблей. Вот и возникает резонный вопрос – жестока ли вселенная, посылая бедствия и катастрофы своим созданиям? Или же в этом проявляется её величайшая мудрость? Иногда, отбирая почти всё, она щедро одаряет, а не в меру одаряя – лишает будущего великолепия. И иногда отнимает вместе с разумом и жизнь - если Вид по собственной вине забредает не туда, куда нужно, - вздохнул Оуэн. Умом он это понимал, а вот сердцем… – Впрочем, я не буду сегодня думать о грустном. Впрочем – совсем не буду. Никогда».
Ему в его большую голову и войти не могло, что скоро он будет не только вспоминать об этом самом грустном, но и подробно рассказывать…
12. Разговор с Донэлом
Лана и Донэл сидели на лавочке у края террасы, откуда открывался прекрасный вид. Лана, наконец, расслабилась, любуясь на ночной Поон. Помещённый под невидимый энергетический купол, он сиял будто драгоценность. Там всегда была одинаковая температура, а освещение улиц лишь немного уменьшалось ночью. Любители сумрака селились в окраинных районах, где освещение регулировалось. Лана казалось сейчас, что она освещает, минимум, полгорода. Энергия, почёрпнутая в Потоке от Туны, казалось, всё ещё лила через неё потоком.
Декан Донэл Пиуни отдыхал, раскинув руки на спинке лавочки. Он сегодня выложился, хотя и получил намного больше. Но творческая энергия это немного другое. А ещё он хохотал, телепатически смотря и слушая новостные каналы. тоже подключилась и, честно говоря,
Все теперь поняли сюжет сегодняшнего Шоу. Лана слышала их мысли. Мол, сегодня новой виртуозкой перед ними было разыграно необычное Шоу. Типа, она юная и неумелая неофитка, самонадеянно вступившая в Поток. И едва не погибла, не справившись с его Силой. Но вступив с ним в диалог и ощутив его волшебное воздействие, она вдруг познала гармонию вселенной и обрела невероятное мастерство. Удивительно – откуда она знает такие па, которых нет даже в арсенале признанных Мастеров? Ясное дело – эта виртуозка просто уникум! В общем, сюжет нынешнего Шоу таков - Ночь Полнотуния дарит силу и знания. А та, что не умела ничего, одна справилась с Потоком Силы!
Такого здесь ещё не бывало.
Мало того, все планетарные новостные каналы уже восторженно демонстрировали запись рискового выступления Лаонэлы Микуни. И благодаря ей Поон и его Хрустальная Скала, показанные в первую очередь, обрели ещё большую известность.
Только теперь Лана осознавала, как она рисковала.
Что на неё нашло? Буйный пещерный стункс, что ли, укусил? И что это за таинственный Серый Гигант явился ей? Может, это один из Древних Мудрецов возник из прошлого, возмущённый её дилетантством? Энергетика у него очень странная, но, возможно, в древности иттяне такими и были? Или же у неё от страха случилась галлюцинация и никакого Гиганта вовсе не было? Но тогда кто ей подсказал древние символы Танца? Например – вот этот и этот? – вспомнила она новые па. – Даже великий Танэн их не знает. И куда исчез Гигант? Ведь его появление среди танцующих поонцев произвело бы ещё больший фурор, чем её сумасшедшая выходка. Хотя, кто бы он ни был, Серый Гигант появился весьма кстати. Впрочем, она подумает об этом потом. Ведь сегодня произошло кое-что не менее удивительное - с ней, как она и мечтала - танцевал сам Донэл! И это он сейчас держит её за руку, спрашивая о самочувствии! А она даже не ощущает привычного электричества, охватывающего её в его присутствии! Её, видите ли, волнует явление Серого призрака! Странно это! Может, танец с Гигантом излечил её от безответной любви к бездушному декану? Позволил ей взглянуть на него... более сфокусировано, что ли? Вот – виртуоз Гигант, а вот – давно знакомый ей декан. Мир очень разнообразен и не сосредоточен на деканах. А, может, она влюбилась теперь уже в таинственного Гиганта? Хотя, вряд ли. Она, может и легкомысленная особа, но не до такой же степени, чтобы полюбить призрака! И всё же, почему сам Донэл Пиуни кажется ей теперь таким… обычным, что ли? Ведь он тоже герой! Он вовремя подхватил эстафету от Серого Гиганта, удержав буйный Поток в рамках. Иначе бы он легко впечатал её в золотые искорки Скалы. Хотя она и сама сегодня была довольно буйной! А теперь ещё и неблагодарной. Она, мало того что не испытывает пытки электричеством, но даже с интересом думает о неком призраке, когда декан Донэл держит её за руку.
«О, Древние Мудрецы! Помогите! Я, кажется, совсем запуталась!»
- Ты уже в порядке? – уловив её сфокусированный взгляд, снова спросил Донэл - почтенный доктор минералогии Донэл Пиуни. - Какой феерический был танец, малышка! – восхищался он, сияя, как полная Туна. – Ты научилась этому у гениального Танэна?
Лана лишь неуверенно пожала плечами и вздохнула: и всё же она опять малышка?
– Ну, что ж. Я и сам догадался, что Танэн писал сценарий, - заявил Донэл. – Ведь больше на такое никто не способен. Он – известный оригинал, - сказал он, конечно, не имея в виду ничего плохого. - Но, согласись, это было слишком… эксцентрично! Тебе не кажется? Ты, малышка, шутила сегодня со смертью!
Лана снова пожала плечами. «Эксцентрично – это ещё слабо сказано! А я – всё ещё малышка для него», - уныло подумала она.
– И, всё же, твой танец был великолепен! – продолжал свой одинокий монолог доктор Донэл. - Откуда ты знаешь вот это и это? - виртуозно повторил он некоторые па из арсенала Серого Гиганта. – Бесподобные выкрутасы! Обязательно выскажу Танэну своё восхищение! И возмущение тоже! Почему он только тебя этому научил? Ты его любимица? Лучшая ученица?
И тут Лана вдруг поняла, что Серого Гиганта во время её безумного танца никто не видел. Он ей и правда привиделся, что ли? А как же её внезапно обретённые знания о выкрутасах? Но об этом она подумает позже. Надо глубже дышать, чтобы привести голову в порядок. И усвоить невероятный объём энергии, полученный сегодня.
- Никто меня не учил, - пробормотала она, вдруг вновь охваченная бунтарским настроением. – У великого Танэна я побывала всего лишь на одном уроке. После которого он меня просто отчислил с курсов. За бесперспективность.
- Шутишь? – Лана отрицательно потрясла головой. – Даже так? – удивился Донэл. - Хотя, возможно, как всякий самородок, ты не была им оценена по достоинству. - Лана только усмехнулась. - Таков удел истинных талантов, - продолжал развивать свою версию Донэл. - Твоя задумка сюжета хоть и рискованна, но Танец был бесподобен! Начать так беспомощно, а потом удивить всех невероятными акробатическими па! Как тебе это удалось? Пару раз ты была практически в миллиметрах от смерти.
- Настроение такое было! – буркнула Лана, потупившись и слегка покраснев. – Вот я и закрутилась.
Она боялась встретиться с Донэлом взглядом. Как же нелепа была её выходка! Все смотрели на неё как… на сумасшедшую. Да она такой и была! И если б не Серый Гигант, пришедший ей на выручку, она бы погибла. И так глупо. Да и так, наверное, прослыла оригиналкой! О, Древние Мудрецы! Для иттянина это всё равно, что считаться сумасшедшим! Лана прислушалась к эфиру…
К счастью, этого не случилось. Поонцы, как и Донэл, восприняли её нелепую выходку за оригинальный акробатический номер.
