- Пойдём, сама посмотришь, - пригласил Тэр, жестом указывая на багажное отделение. – Нэрис,
Нэрис какое-то время молча и почти неподвижно ждал их возвращения – только поглядывал в окно на товарищей Совы, куривших поодаль, у своих машин. Интереса к гостям они не проявляли, даже не смотря в их сторону. Вскоре Сова вышла, на ходу запихивая что-то в задний карман; следом появился Тэр.
- Я завтра зайду, - обещала Сова. – Рассчитаюсь и проверю, как тут у тебя что.
- Мы будем ждать, - улыбнулся Тэр.
Сова легко спрыгнула вниз, игнорируя лестницу, и зашагала к своим спутникам.
- Поехали, - велела она, махнув рукой.
Вскоре муравей Тэра одиноко стоял в темноте. Тэр включил обогреватель и светильник и принялся снова что-то изучать в своих документах. А Нэрис, уже немного разобравшись в устройстве мини-кухни, готовил ужин.
- Тебе ещё много там надо? – спросил Нэрис, стукнув тарелкой по выдвижному столику.
- А? – встрепенулся Тэр и тут же снова уткнулся в бумаги. – О, прости. Увлёкся.
- Есть-то будешь? Надо было всё-таки соглашаться на жрачку, одни макароны жевать как-то невесело.
- Так они с сыром.
- А мяса-то нет.
- Ну да. Извини, я подумал, что ты не захочешь ничего птичьего.
- Конечно, не захочу, - неуверенно согласился Нэрис, но похоже, что он забыл об этом поразмышлять.
Тэр сел рядом с Нэрисом к столу, поблагодарил за сэкономленное время и принялся жевать макароны, так и не отрываясь от чтения.
- Ты так всегда ешь, или ты просто от меня этой газетой закрываешься?..
Тэр вздохнул, наконец отложил чтение на полку рядом, посмотрел на Нэриса.
- А я про тебя так ничего и не знаю! – горячо сказал Нэрис. - То есть, мы пока тебя ждали – ну, там, в Вольном городе, с Вальтом, пока собирались вытаскивать – он мне про тебя немного рассказал, но…
- Нэрис, пожалуйста, говори помедленнее, я с трудом тебя понимаю.
- Он мне рассказал, про твою сестру, - начал было Нэрис, а потом тише и сдержаннее добавил: - То есть, нашу сестру. Я этого не знал. Вообще не знал. Видимо, ты поэтому так, ну…
Он махнул рукой на полку, где прошлым вечером обнаружил компромат на Тэра, Тэр поджал губы.
- Нэрис, я не хочу говорить об этом, - попросил он.
- Но это же круто, правда! То есть, ничего крутого, это очень печально, извини, я хотел сказать… Я почему-то всегда думал, что вы – ну, прежняя папина семья – не очень, но ты, похоже, ничего.
- Угу. Спасибо.
- Ну прости, я всегда говорю, как думаю! Тэр, прости, что я сначала разозлился. Я подумал – наверное, если бы я пять лет искал кого-то, я бы вообще про методы не думал. Лишь бы найти.
Тэр промолчал.
- Ты правда помогаешь людям находить пропавших, да? Вальт так сказал. Говорит, ты и с Республиканскими фондами работал, и с Вольными там что-то мутил…
- Нэрис… Я правда не готов это обсуждать.
Нэрис какое-то время выдержал тишину, а потом быстро, как будто боялся утратить решимость, протараторил:
- Тэр, письмо – это я не передал. Прости меня, пожалуйста, если, конечно…
- Какое письмо?
- Письмо. Твоё письмо отцу. Я нёс почту домой и увидел, что оно от тебя, и подумал – мама так расстроится… Я его выбросил, адрес только почему-то запомнил… А недавно понял – ты ведь, наверное, про сестру писал.
Тэр помолчал, глядя на Нэриса. Отчаянная вина во взгляде младшего брата казалась невыносимо искренней.
- Оно бы ничего не изменило, - наконец произнёс Тэр. – Было уже поздно… А ты был ребёнком. Забудь. Это ничего не значило.
Несколько дней прошли в однообразном унынии. Гречка и Бурый пропадали где-то вне дома, а судя по отсутствию их машин, и вне посёлка, так что Ирной командовала Олма. Два или три раза после ужина Ирна пыталась заговорить с Бурым, надеясь что-то выведать о Тэре, но тот либо молчал, либо грубо отсылал её. Спрашивать что-то у Гречки Ирна боялась, только радуясь, что он пока не обращает на неё ни малейшего внимания; а Олма вряд ли о чём-то знала, да и говорить с рабыней явно не желала.
Олма будила рано, ещё затемно, и на целый день уводила куда-нибудь подальше от дома Бурого и Гречки. Ирна понимала – ей не доверяют работу близко к главарю.
Вечером перед запланированным отъездом Гречка казался взбудораженным и нервным, а Бурый – ещё чуть более уставшим, чем обычно. Вернувшись домой к ужину, Гречка по пути к столу бросил в Ирну скомканной курткой.
- Зашей. Иголки всякие у Олмы возьми.
Ужин проходил необычно тихо, братья думали каждый о своём. Ирна сидела в дальнем углу под лампой и штопала рваный край куртки.
- Может, с тобой поехать? – обронил Бурый.
- Хороша шутка, - отмахнулся Гречка. – Я хочу тихонько. А с тобой не скроешься.
- Задолбало тут сидеть. Скукотища.
- Ничего, потерпишь. А заскучаешь – вон, - Гречка кивнул на Ирну. – Смотри, какая. Разве скучно?
- Бесишь, Ренн.
- Не разбалуй её тут без меня. А то и к брату возвращаться не захочет – и что мне тогда делать?
Бурый не ответил. Гречка тоже больше ничего не говорил, а Ирна, сделав последний стежок, отложила куртку в сторону. Ей очень хотелось «забыть» иглу в шве, надеясь, что Гречка хотя бы уколется. Но она понимала, насколько глупой была бы столь мелкая месть, и насколько несоразмерным – наказание.
Меж тем Бурый доел и встал, а Гречка вдруг спросил:
- Ты ведь к утру вернёшься? Не разминуться бы.
- Да.
- Ладно. Тогда утром поговорим. Счастливой дороги.
Бурый зашагал к выходу, и Ирна сопроводила его испуганным взглядом. Как бы ни было наивно надеяться на помощь и защиту Медведя, Ирна всё же чувствовала себя спокойнее, когда рядом с Гречкой стоял этот хмурый, но, кажется, не очень-то опасный для неё человек. А мысль, что Бурый уезжает на всю ночь, оставляя её один на один с Гречкой, казалась довольно жуткой.
Гречка резко развернулся на стуле, как только дверь за Бурым хлопнула. Хитрая полуулыбка явно выдавала: он прекрасно знает о мыслях Ирны.
- Защитник свалил, да? – он озорно подмигнул Ирне. – Не дрожи, я устал. Пойду спать. И тебе советую.
Он неторопливо ушёл в комнату. Ирна, услышав щелчок задвижки, хмыкнула – как бы ни был Гречка самоуверенно спокоен, он предпочитает запереться, и, скорее всего, именно от неё.
… Утром Гречка начал собираться раньше, чем вернулся Бурый. Ирна видела машину Гречки издалека, пока шла за водой к колодцу на окраине. Погода сегодня была тёплой, и Ирна неторопливо ковыряла лопатой корку льда, прикрывшую весенний ручей. Неподалёку от неё у околицы играли дети; весело вереща и напевая какие-то свои песенки и считалки. Солнце пригревало, играло лучами на снегу, ветер молчал.
Ирна по привычке оглядывала окрестности, отмечая всё, что может когда-либо ей пригодиться, и сейчас что-то в этой спокойной картине деревенского утра казалось ей неправильным. Чуть в стороне от детей бродили собаки диковатого вида; Ирна не стала ничего говорить ни детям, ни Олме – в конце концов, это их дело, а её всё равно никто не станет слушать.
Затихнувший гвалт детской игры заставил её отвлечься от чистки и посмотреть на окраину. Взгляд зацепился за кусок вяленого мяса в руке у ребёнка и за ободранные, свалявшиеся бока приближавшихся собак.
Одна из собак тихо зарычала.
- Брось им еду! – медленно зашагав к детям, сказала Ирна.
- Пошли вон! – вместо этого швырнула в ближайшую собаку камень девочка лет семи – самая старшая из группки. Собака прыгнула.
Некогда было размышлять – Ирна бросилась вперёд, накрывая малыша собой. Зубы вцепились в плечо, легко пробивая тонкую куртку, которую Олма выдала для работы на холоде. Ирна закричала, но не отодвинулась. Боль повторилась ниже, вторая пара клыков сомкнулась на ноге.
- Гречка! – завопила где-то поодаль Олма. Истошно, громогласно. – Гречка!!!
Пара мгновений – и Ирна услышала выстрел. Собака расцепила зубы. Второй выстрел. Третий.
- Да ну нахрен! - выругался Гречка совсем рядом. – На минуту оставить нельзя. Малой, цел?
Кто-то подошёл вплотную, пинком сбил с Ирны тяжесть упавшего пса. Ирна откатилась на бок, позволяя Гречке поднять на ноги ребёнка и внимательно его осмотреть.
- Целый, кажись. Пшёл к мамке, живо!
Ирна смотрела прямо на Гречку, но почти не видела его за мутной дымкой, прикрывшей глаза. «Туман? Весной?» - пронеслась в голове нелепая мысль.
- Глаза закроешь – урою, - обещал Гречка, поднимая Ирну на руки. – И тебя, и брата твоего. Не спать, ясно тебе? Олма! Тряпки! Воду! Вот дура конченная нахрен… Решила мне все планы сломать? Обойдёшься.
Ирна слышала треск ткани как будто издалека. Гречка снова выругался, рассмотрев раны.
- Не годится, - рявкнул он на Олму, притащившую тазик с водой. – Забей.
Он расстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана маленькую коробку с гербом Республики на крышке. Быстро достал склянку и щедро вылил половину на кровоточащее плечо Ирны.
Ирна закричала.
- Нечего выть! - раздражённо гаркнул Гречка. - Раньше надо было думать. Терпи! Тут зашить придётся.
Ирна слышала его голос, но смысл слов, кажется, не доходил. Гречка это понял - чуть отодвинулся, досадливо скривился.
- Ладно, - буркнул он, снова пошарил рукой в кармане, выудил автоинъектор с уже вставленной ампулой. – Дороже тебя стоит, так что смотри уж, не загнись.
Быстрый укол, две секунды растерянности – и боль отступила.
- Мощная штука, да? Для себя берёг. Учти, всё на счёт братца твоего запишу.
Гречка грубо, но ловко обработал и перевязал раны, отступил на шаг, осматривая.
- Дерьмо. Полное дерьмо. Как заживёт – выпорю тебя нахрен, - пообещал Гречка. – Олма! Убери тут всё. Сегодня её не трогать, потом отработает.
Он вышел, по пути продолжая браниться себе под нос. Олма подошла к Ирне, осторожно тронула её руку.
- Как ты? – спросила Олма заботливо, почти виновато.
Ирна хотела ответить, но не смогла.
Ирна, вопреки настойчивым рекомендациям неожиданно подобревшей Олмы, не хотела лежать. Она сидела на лежащем на полу свёрнутом одеяле, прижимаясь спиной к стене, и просто смотрела на окно напротив – не сквозь него, а прямо на мутные старинные стёкла. Мыслей в голове было немного, и все они не радовали.
Хотя Ирна уверила, что может работать, Олма строго выполняла указ Гречки и запретила выходить дальше туалета. Еду она вскоре принесла, заодно проверив повязки; а выходя, совершенно неожиданно для Ирны спросила:
- Звать-то тебя как?
- Ирна.
Олма кивнула и ушла. Гречка ещё не уехал, его голос иногда доносился с улицы; Ирна услышала краем уха, как он велел кому-то прочесать лес неподалёку, проверить, нет ли там ещё собак. Бурый пока не вернулся, Олма где-то ходила, а местные жители шумно обсуждали случившееся чуть в стороне, столпившись у дома спасённого Ирной мальчика.
«Наверное, как раз сейчас очень удобное время свалить»,- подумала Ирна, но потом уныло призналась себе, что с трудом может встать. Да и внимания она привлекла достаточно – сейчас любой человек в деревне заметил бы её передвижения.
Вскоре за стеной послышался шум моторов, и Ирна услышала смех Гречки и низкий, хрипловатый голос Бурого. Разобрать, о чём они говорили, за гулом было трудно, и Ирна почти сразу оставила попытки. Рёв двигателя смолк, а затем дверь в дом скрипнула, впуская Медведей.
- Ну что? – весело спросил Гречка, быстро пересекая комнату и наклоняясь к Ирне. – Живая ещё, вроде? Дай-ка посмотрю.
Гречка потянулся к вороту рубахи, скрывавшей перевязь, Ирна машинально отдёрнулась. Гречка фыркнул.
- Да брось, считай меня врачом.
Но Ирна не отрывала взгляда от прошедшего следом Бурого. Он краем глаза отметил её присутствие, но тут же отвернулся и прошагал в спальню, сосредоточенно смотря себе под ноги.
Гречка внимательно, но всё с тем же холодным равнодушием осмотрел раны Ирны, удовлетворённо покивал и сказал:
- Олма сменит попозже. Я ей оставлю лекарства, будешь пить. Бурый за тобой присмотрит на досуге – в проруби не ныряй, он и так простудился. Будь умницей, привезу тебе привет от братика. Бурый! Я пошёл!
Тот что-то негромко буркнул из комнаты, и Гречка так же спешно вышел. Снова зашумел двигатель, и Ирна задремала раньше, чем звук, удаляясь, затих.
…Ей снились странные, яркие сны с удивительными и захватывающими сюжетами, со слишком реалистичным вкусами и запахами, с сочными красками и тягучим, липким ощущением нелепого, беспричинного счастья…
Уже открыв глаза, Ирна поняла, что это, должно быть, побочный эффект обезболивающего, которое дал ей Гречка. Она не видела снов много лет – просто падала без сил, засыпая, и просыпалась резко, без воспоминаний о дрёме.
Сквозь сладкую сонливость до Ирны вдруг дошло, что смотрит она не на пустой потолок, а на склонившегося над ней Бурого. Он хмурился и смотрел на Ирну с какой-то сердитой задумчивостью.
- Он тебе обезбол, что ль, вколол? – хрипло спросил Бурый.
- Да…
Бурый негромко выругался, и Ирна испугалась.
- Оно… оно плохое?..
- Хорошее.
- Тогда почему…
- Сколько у него было ампул? Одна?
- Я не знаю…
- Ты видела одну или были ещё?
- Я видела одну…
- Ладно. Забудь об этом.
Бурый встал и, похоже, собирался сразу уйти, но остановился, чуть помялся на месте и спросил:
- Тебе нравится, когда тебя спасают?
- Первый раз больше понравилось.
- Ты зачем полезла?
Ирна слабо улыбнулась и повторила его слова:
- Потому что могла.
Она привстала, опираясь на здоровую руку, села, чтобы смотреть на него не настолько снизу вверх. Но, учитывая рост Бурого, разница от перемены оказалась совсем уж незначительной.
- А если бы Гречка не успел?
- Вам-то что?
- Мне ничего. А брату твоему такую подлянку даже я бы счёл жестокой. Если бы он сделал сейчас всё, что велит ему Гречка, ради тебя? Продал бы честь, жизнь – за что?.. За твой труп?
Ирна закрыла глаза, откинула голову назад. В словах Бурого было слишком много правды, слушать которую она отчаянно не желала.
- Тандри!.. – тихо позвала она. – Ты ведь Тандри?
- Не для тебя, - хмуро ответил он.
- Не говори мне этого всего, пожалуйста.
Бурый резко развернулся и ушёл куда-то прочь из дома, хлопнув дверью так, что стены, кажется, пошатнулись. Ирна хотела снова задремать, но поняла, что слишком голодна для сна.
«Интересно, распорядился ли Гречка меня кормить, пока я тут?..» - тоскливо подумала она.
Бурый вскоре вернулся, но в сторону Ирны даже не взглянул. Он принёс крупный ящик с инструментами и свежими досками и теперь скрылся за дверью спальни.
Несколько минут Ирна молча слушала, как он тихо бранится, видимо, не справляясь с выбранным делом. А потом встала, опираясь на стену, медленно подошла и приоткрыла дверь.
Ирна наблюдала, как он не слишком умело пытается заменить подгнившие доски пола на свежие. Ей почему-то понравилась мысль, что получается у него не слишком здорово. А когда Бурый сердито пнул доску, из которой никак не мог вытащить слишком глубоко засевший гвоздь, не сдержалась:
- Плоскогубцами лучше, - посоветовала она.
- Скройся, - проворчал Бурый, не оборачиваясь к ней.
- Ну попробуйте.
- Там шляпки нет.
- Тогда другой рядом вбейте, этот выскочит.
- Я тебя спрашивал?
- Кажется, у вас не слишком хорошо получается чинить.
- Ломать выходит лучше.
- Каждому своё.
С лязгом бросил гвоздодёр на пол, повернулся к Ирне.
Нэрис какое-то время молча и почти неподвижно ждал их возвращения – только поглядывал в окно на товарищей Совы, куривших поодаль, у своих машин. Интереса к гостям они не проявляли, даже не смотря в их сторону. Вскоре Сова вышла, на ходу запихивая что-то в задний карман; следом появился Тэр.
- Я завтра зайду, - обещала Сова. – Рассчитаюсь и проверю, как тут у тебя что.
- Мы будем ждать, - улыбнулся Тэр.
Сова легко спрыгнула вниз, игнорируя лестницу, и зашагала к своим спутникам.
- Поехали, - велела она, махнув рукой.
Вскоре муравей Тэра одиноко стоял в темноте. Тэр включил обогреватель и светильник и принялся снова что-то изучать в своих документах. А Нэрис, уже немного разобравшись в устройстве мини-кухни, готовил ужин.
- Тебе ещё много там надо? – спросил Нэрис, стукнув тарелкой по выдвижному столику.
- А? – встрепенулся Тэр и тут же снова уткнулся в бумаги. – О, прости. Увлёкся.
- Есть-то будешь? Надо было всё-таки соглашаться на жрачку, одни макароны жевать как-то невесело.
- Так они с сыром.
- А мяса-то нет.
- Ну да. Извини, я подумал, что ты не захочешь ничего птичьего.
- Конечно, не захочу, - неуверенно согласился Нэрис, но похоже, что он забыл об этом поразмышлять.
Тэр сел рядом с Нэрисом к столу, поблагодарил за сэкономленное время и принялся жевать макароны, так и не отрываясь от чтения.
- Ты так всегда ешь, или ты просто от меня этой газетой закрываешься?..
Тэр вздохнул, наконец отложил чтение на полку рядом, посмотрел на Нэриса.
- А я про тебя так ничего и не знаю! – горячо сказал Нэрис. - То есть, мы пока тебя ждали – ну, там, в Вольном городе, с Вальтом, пока собирались вытаскивать – он мне про тебя немного рассказал, но…
- Нэрис, пожалуйста, говори помедленнее, я с трудом тебя понимаю.
- Он мне рассказал, про твою сестру, - начал было Нэрис, а потом тише и сдержаннее добавил: - То есть, нашу сестру. Я этого не знал. Вообще не знал. Видимо, ты поэтому так, ну…
Он махнул рукой на полку, где прошлым вечером обнаружил компромат на Тэра, Тэр поджал губы.
- Нэрис, я не хочу говорить об этом, - попросил он.
- Но это же круто, правда! То есть, ничего крутого, это очень печально, извини, я хотел сказать… Я почему-то всегда думал, что вы – ну, прежняя папина семья – не очень, но ты, похоже, ничего.
- Угу. Спасибо.
- Ну прости, я всегда говорю, как думаю! Тэр, прости, что я сначала разозлился. Я подумал – наверное, если бы я пять лет искал кого-то, я бы вообще про методы не думал. Лишь бы найти.
Тэр промолчал.
- Ты правда помогаешь людям находить пропавших, да? Вальт так сказал. Говорит, ты и с Республиканскими фондами работал, и с Вольными там что-то мутил…
- Нэрис… Я правда не готов это обсуждать.
Нэрис какое-то время выдержал тишину, а потом быстро, как будто боялся утратить решимость, протараторил:
- Тэр, письмо – это я не передал. Прости меня, пожалуйста, если, конечно…
- Какое письмо?
- Письмо. Твоё письмо отцу. Я нёс почту домой и увидел, что оно от тебя, и подумал – мама так расстроится… Я его выбросил, адрес только почему-то запомнил… А недавно понял – ты ведь, наверное, про сестру писал.
Тэр помолчал, глядя на Нэриса. Отчаянная вина во взгляде младшего брата казалась невыносимо искренней.
- Оно бы ничего не изменило, - наконец произнёс Тэр. – Было уже поздно… А ты был ребёнком. Забудь. Это ничего не значило.
Глава 14. Забота Гречки
Несколько дней прошли в однообразном унынии. Гречка и Бурый пропадали где-то вне дома, а судя по отсутствию их машин, и вне посёлка, так что Ирной командовала Олма. Два или три раза после ужина Ирна пыталась заговорить с Бурым, надеясь что-то выведать о Тэре, но тот либо молчал, либо грубо отсылал её. Спрашивать что-то у Гречки Ирна боялась, только радуясь, что он пока не обращает на неё ни малейшего внимания; а Олма вряд ли о чём-то знала, да и говорить с рабыней явно не желала.
Олма будила рано, ещё затемно, и на целый день уводила куда-нибудь подальше от дома Бурого и Гречки. Ирна понимала – ей не доверяют работу близко к главарю.
Вечером перед запланированным отъездом Гречка казался взбудораженным и нервным, а Бурый – ещё чуть более уставшим, чем обычно. Вернувшись домой к ужину, Гречка по пути к столу бросил в Ирну скомканной курткой.
- Зашей. Иголки всякие у Олмы возьми.
Ужин проходил необычно тихо, братья думали каждый о своём. Ирна сидела в дальнем углу под лампой и штопала рваный край куртки.
- Может, с тобой поехать? – обронил Бурый.
- Хороша шутка, - отмахнулся Гречка. – Я хочу тихонько. А с тобой не скроешься.
- Задолбало тут сидеть. Скукотища.
- Ничего, потерпишь. А заскучаешь – вон, - Гречка кивнул на Ирну. – Смотри, какая. Разве скучно?
- Бесишь, Ренн.
- Не разбалуй её тут без меня. А то и к брату возвращаться не захочет – и что мне тогда делать?
Бурый не ответил. Гречка тоже больше ничего не говорил, а Ирна, сделав последний стежок, отложила куртку в сторону. Ей очень хотелось «забыть» иглу в шве, надеясь, что Гречка хотя бы уколется. Но она понимала, насколько глупой была бы столь мелкая месть, и насколько несоразмерным – наказание.
Меж тем Бурый доел и встал, а Гречка вдруг спросил:
- Ты ведь к утру вернёшься? Не разминуться бы.
- Да.
- Ладно. Тогда утром поговорим. Счастливой дороги.
Бурый зашагал к выходу, и Ирна сопроводила его испуганным взглядом. Как бы ни было наивно надеяться на помощь и защиту Медведя, Ирна всё же чувствовала себя спокойнее, когда рядом с Гречкой стоял этот хмурый, но, кажется, не очень-то опасный для неё человек. А мысль, что Бурый уезжает на всю ночь, оставляя её один на один с Гречкой, казалась довольно жуткой.
Гречка резко развернулся на стуле, как только дверь за Бурым хлопнула. Хитрая полуулыбка явно выдавала: он прекрасно знает о мыслях Ирны.
- Защитник свалил, да? – он озорно подмигнул Ирне. – Не дрожи, я устал. Пойду спать. И тебе советую.
Он неторопливо ушёл в комнату. Ирна, услышав щелчок задвижки, хмыкнула – как бы ни был Гречка самоуверенно спокоен, он предпочитает запереться, и, скорее всего, именно от неё.
… Утром Гречка начал собираться раньше, чем вернулся Бурый. Ирна видела машину Гречки издалека, пока шла за водой к колодцу на окраине. Погода сегодня была тёплой, и Ирна неторопливо ковыряла лопатой корку льда, прикрывшую весенний ручей. Неподалёку от неё у околицы играли дети; весело вереща и напевая какие-то свои песенки и считалки. Солнце пригревало, играло лучами на снегу, ветер молчал.
Ирна по привычке оглядывала окрестности, отмечая всё, что может когда-либо ей пригодиться, и сейчас что-то в этой спокойной картине деревенского утра казалось ей неправильным. Чуть в стороне от детей бродили собаки диковатого вида; Ирна не стала ничего говорить ни детям, ни Олме – в конце концов, это их дело, а её всё равно никто не станет слушать.
Затихнувший гвалт детской игры заставил её отвлечься от чистки и посмотреть на окраину. Взгляд зацепился за кусок вяленого мяса в руке у ребёнка и за ободранные, свалявшиеся бока приближавшихся собак.
Одна из собак тихо зарычала.
- Брось им еду! – медленно зашагав к детям, сказала Ирна.
- Пошли вон! – вместо этого швырнула в ближайшую собаку камень девочка лет семи – самая старшая из группки. Собака прыгнула.
Некогда было размышлять – Ирна бросилась вперёд, накрывая малыша собой. Зубы вцепились в плечо, легко пробивая тонкую куртку, которую Олма выдала для работы на холоде. Ирна закричала, но не отодвинулась. Боль повторилась ниже, вторая пара клыков сомкнулась на ноге.
- Гречка! – завопила где-то поодаль Олма. Истошно, громогласно. – Гречка!!!
Пара мгновений – и Ирна услышала выстрел. Собака расцепила зубы. Второй выстрел. Третий.
- Да ну нахрен! - выругался Гречка совсем рядом. – На минуту оставить нельзя. Малой, цел?
Кто-то подошёл вплотную, пинком сбил с Ирны тяжесть упавшего пса. Ирна откатилась на бок, позволяя Гречке поднять на ноги ребёнка и внимательно его осмотреть.
- Целый, кажись. Пшёл к мамке, живо!
Ирна смотрела прямо на Гречку, но почти не видела его за мутной дымкой, прикрывшей глаза. «Туман? Весной?» - пронеслась в голове нелепая мысль.
- Глаза закроешь – урою, - обещал Гречка, поднимая Ирну на руки. – И тебя, и брата твоего. Не спать, ясно тебе? Олма! Тряпки! Воду! Вот дура конченная нахрен… Решила мне все планы сломать? Обойдёшься.
Ирна слышала треск ткани как будто издалека. Гречка снова выругался, рассмотрев раны.
- Не годится, - рявкнул он на Олму, притащившую тазик с водой. – Забей.
Он расстегнул куртку, вытащил из внутреннего кармана маленькую коробку с гербом Республики на крышке. Быстро достал склянку и щедро вылил половину на кровоточащее плечо Ирны.
Ирна закричала.
- Нечего выть! - раздражённо гаркнул Гречка. - Раньше надо было думать. Терпи! Тут зашить придётся.
Ирна слышала его голос, но смысл слов, кажется, не доходил. Гречка это понял - чуть отодвинулся, досадливо скривился.
- Ладно, - буркнул он, снова пошарил рукой в кармане, выудил автоинъектор с уже вставленной ампулой. – Дороже тебя стоит, так что смотри уж, не загнись.
Быстрый укол, две секунды растерянности – и боль отступила.
- Мощная штука, да? Для себя берёг. Учти, всё на счёт братца твоего запишу.
Гречка грубо, но ловко обработал и перевязал раны, отступил на шаг, осматривая.
- Дерьмо. Полное дерьмо. Как заживёт – выпорю тебя нахрен, - пообещал Гречка. – Олма! Убери тут всё. Сегодня её не трогать, потом отработает.
Он вышел, по пути продолжая браниться себе под нос. Олма подошла к Ирне, осторожно тронула её руку.
- Как ты? – спросила Олма заботливо, почти виновато.
Ирна хотела ответить, но не смогла.
Ирна, вопреки настойчивым рекомендациям неожиданно подобревшей Олмы, не хотела лежать. Она сидела на лежащем на полу свёрнутом одеяле, прижимаясь спиной к стене, и просто смотрела на окно напротив – не сквозь него, а прямо на мутные старинные стёкла. Мыслей в голове было немного, и все они не радовали.
Хотя Ирна уверила, что может работать, Олма строго выполняла указ Гречки и запретила выходить дальше туалета. Еду она вскоре принесла, заодно проверив повязки; а выходя, совершенно неожиданно для Ирны спросила:
- Звать-то тебя как?
- Ирна.
Олма кивнула и ушла. Гречка ещё не уехал, его голос иногда доносился с улицы; Ирна услышала краем уха, как он велел кому-то прочесать лес неподалёку, проверить, нет ли там ещё собак. Бурый пока не вернулся, Олма где-то ходила, а местные жители шумно обсуждали случившееся чуть в стороне, столпившись у дома спасённого Ирной мальчика.
«Наверное, как раз сейчас очень удобное время свалить»,- подумала Ирна, но потом уныло призналась себе, что с трудом может встать. Да и внимания она привлекла достаточно – сейчас любой человек в деревне заметил бы её передвижения.
Вскоре за стеной послышался шум моторов, и Ирна услышала смех Гречки и низкий, хрипловатый голос Бурого. Разобрать, о чём они говорили, за гулом было трудно, и Ирна почти сразу оставила попытки. Рёв двигателя смолк, а затем дверь в дом скрипнула, впуская Медведей.
- Ну что? – весело спросил Гречка, быстро пересекая комнату и наклоняясь к Ирне. – Живая ещё, вроде? Дай-ка посмотрю.
Гречка потянулся к вороту рубахи, скрывавшей перевязь, Ирна машинально отдёрнулась. Гречка фыркнул.
- Да брось, считай меня врачом.
Но Ирна не отрывала взгляда от прошедшего следом Бурого. Он краем глаза отметил её присутствие, но тут же отвернулся и прошагал в спальню, сосредоточенно смотря себе под ноги.
Гречка внимательно, но всё с тем же холодным равнодушием осмотрел раны Ирны, удовлетворённо покивал и сказал:
- Олма сменит попозже. Я ей оставлю лекарства, будешь пить. Бурый за тобой присмотрит на досуге – в проруби не ныряй, он и так простудился. Будь умницей, привезу тебе привет от братика. Бурый! Я пошёл!
Тот что-то негромко буркнул из комнаты, и Гречка так же спешно вышел. Снова зашумел двигатель, и Ирна задремала раньше, чем звук, удаляясь, затих.
…Ей снились странные, яркие сны с удивительными и захватывающими сюжетами, со слишком реалистичным вкусами и запахами, с сочными красками и тягучим, липким ощущением нелепого, беспричинного счастья…
Уже открыв глаза, Ирна поняла, что это, должно быть, побочный эффект обезболивающего, которое дал ей Гречка. Она не видела снов много лет – просто падала без сил, засыпая, и просыпалась резко, без воспоминаний о дрёме.
Сквозь сладкую сонливость до Ирны вдруг дошло, что смотрит она не на пустой потолок, а на склонившегося над ней Бурого. Он хмурился и смотрел на Ирну с какой-то сердитой задумчивостью.
- Он тебе обезбол, что ль, вколол? – хрипло спросил Бурый.
- Да…
Бурый негромко выругался, и Ирна испугалась.
- Оно… оно плохое?..
- Хорошее.
- Тогда почему…
- Сколько у него было ампул? Одна?
- Я не знаю…
- Ты видела одну или были ещё?
- Я видела одну…
- Ладно. Забудь об этом.
Бурый встал и, похоже, собирался сразу уйти, но остановился, чуть помялся на месте и спросил:
- Тебе нравится, когда тебя спасают?
- Первый раз больше понравилось.
- Ты зачем полезла?
Ирна слабо улыбнулась и повторила его слова:
- Потому что могла.
Она привстала, опираясь на здоровую руку, села, чтобы смотреть на него не настолько снизу вверх. Но, учитывая рост Бурого, разница от перемены оказалась совсем уж незначительной.
- А если бы Гречка не успел?
- Вам-то что?
- Мне ничего. А брату твоему такую подлянку даже я бы счёл жестокой. Если бы он сделал сейчас всё, что велит ему Гречка, ради тебя? Продал бы честь, жизнь – за что?.. За твой труп?
Ирна закрыла глаза, откинула голову назад. В словах Бурого было слишком много правды, слушать которую она отчаянно не желала.
- Тандри!.. – тихо позвала она. – Ты ведь Тандри?
- Не для тебя, - хмуро ответил он.
- Не говори мне этого всего, пожалуйста.
Бурый резко развернулся и ушёл куда-то прочь из дома, хлопнув дверью так, что стены, кажется, пошатнулись. Ирна хотела снова задремать, но поняла, что слишком голодна для сна.
«Интересно, распорядился ли Гречка меня кормить, пока я тут?..» - тоскливо подумала она.
Бурый вскоре вернулся, но в сторону Ирны даже не взглянул. Он принёс крупный ящик с инструментами и свежими досками и теперь скрылся за дверью спальни.
Несколько минут Ирна молча слушала, как он тихо бранится, видимо, не справляясь с выбранным делом. А потом встала, опираясь на стену, медленно подошла и приоткрыла дверь.
Ирна наблюдала, как он не слишком умело пытается заменить подгнившие доски пола на свежие. Ей почему-то понравилась мысль, что получается у него не слишком здорово. А когда Бурый сердито пнул доску, из которой никак не мог вытащить слишком глубоко засевший гвоздь, не сдержалась:
- Плоскогубцами лучше, - посоветовала она.
- Скройся, - проворчал Бурый, не оборачиваясь к ней.
- Ну попробуйте.
- Там шляпки нет.
- Тогда другой рядом вбейте, этот выскочит.
- Я тебя спрашивал?
- Кажется, у вас не слишком хорошо получается чинить.
- Ломать выходит лучше.
- Каждому своё.
С лязгом бросил гвоздодёр на пол, повернулся к Ирне.
