- Как ты выжила?
- Сейчас?
- Нет, раньше. За неделю, что я тебя знаю, ты дважды чуть не подохла, бесконечно треплешь языком и слишком лихо дерзишь. Как ты пять лет-то продержалась?
Ирна ответила холодным взглядом. Ей очень хотелось сказать что-нибудь грубое, и она чувствовала, что останется безнаказанной. Она старательно подбирала слова, но так и не успела их произнести – Бурый опередил.
- Тот ребёнок, - сказал он, – сын нашего воина. Ещё несколько лет – и пойдёт убивать твоих. Ты спасла врага.
- А что бы сделал ты? Если бы был на моём месте?
- Не был бы.
- Ну конечно, - горько выдохнула она. – Конечно. Большой и сильный медведь никогда не был бы рабом. Ты бы...
- Там, у реки, - перебил Бурый, - ты говорила, что собиралась замуж. Значит, тебя ищет не только брат?
Ирна поджала губы, но ответила:
- Нет. Только брат.
- Убили?
- Не знаю. Может и нет. Он сбежал.
- От налёта или от тебя?
Ирна строго посмотрела на Бурого, а потом вышла, снова закрыв за собой дверь.
- Ну а что ты хотела от республиканца, - негромко буркнул за стеной Бурый.
Нэрис очень старался быть полезным. Он помогал разгружать ящики и свёртки, усердно помогал растягивать тент над выложенными товарами, пытался вникнуть в записи Тэра, по которым тот отслеживал сохранность своих сокровищ. Но сдерживать раздражение от присутствия Птиц и от долгой скуки становилось всё труднее.
- Тут два дня побудем, - сказал ему Тэр, когда Нэрис притащил очередной куль тряпья. – Потом передвинемся в соседний посёлок. Там будут уже люди побогаче, так что торговля пойдёт лучше.
- Я думал, два дня и свалим от Птиц этих, - буркнул Нэрис.
- Пожалуйста, будь терпеливее, Нэрис, - ответил Тэр, но голос его звучал виновато.
Нэрис с тоской наблюдал, как Тэр осторожно раскладывает товары на импровизированном прилавке из ящиков и раскладных столов. Ему не нравилось всё здесь – все эти люди, эти мрачные дома вокруг, слишком дружелюбный Тэр, так весело шутивший с клановыми солдатами…
Первый посёлок Птиц, где они остановились, мало походил на родную деревню Нэриса. Дома из каменных блоков невысоко торчали из земли; приземистые, мрачноватые, они были укрыты тёмными невзрачными кровлями; протянутые повсюду провода и водонапорная башня неподалёку свидетельствовали о хотя бы минимальных удобствах цивилизации – водопроводе и электричестве. Границы жилой зоны были обтянуты сеткой с колючей проволокой по верху, а чуть в стороне от больших ворот торчали вверх две мрачноватого вида дозорные башни, на которых постоянно сновали вооружённые люди. Всё это наводило на Нэриса ещё большую тоску, заставляя то и дело спрашивать Тэра о сроках их пребывания здесь.
Первый день подходил к концу, а Нэрису уже казалось, будто он торчит тут пару лет; ближе к вечеру Тэр решился ненадолго покинуть Нэриса одного у прилавка, чтобы договориться с кем-то из местных о ночлеге. Хотя ни Тэр, ни Нэрис ничего не имели против сна в машине, оба соскучились по тёплому душу, да и зря тратить топливо на обогрев не хотелось.
Нэрис ждал возвращения Тэра нетерпеливо, постоянно оглядываясь; он вдруг почувствовал себя маленьким ребёнком, которого почему-то оставили без присмотра из-за каких-то своих взрослых дел. Вечерело, становилось холодно и промозгло, покупатели вовсе не стремились к бледному прожектору под навесом.
Шорох за муравьём заставил Нэриса вздрогнуть и обернуться – и это был не вернувшийся Тэр, а двое мужчин в солдатской форме Птиц.
- Эй, мальчонка, хозяин где? – спросил один из них, постарше на вид и изрядно повыше.
- Отошёл, - буркнул Нэрис.
- А тебя чего не взял, шпионить оставил? – не унимался долговязый.
- Товар сторожить.
- О, и грозный из тебя охранник?
Нэрис не ответил, сердито сверкая глазами на подошедших.
- Сдаётся мне, ты не много можешь наохранять, пухлик. Вот если я возьму, например, это, - он поддел лезвием ножа ручку маленького кувшина, выставленного среди тканей, и приподнял его вверх. – Что ты сделаешь?
- Положи на место!
Наглый долговязый ловко подбросил кувшин, поймал и снова поймал, теперь рукоятью.
- Заставь, - вкрадчиво предложил он.
- Эй, положи, я сказал!..
- Смотрите, он сказал, - протянул второй.
- Ребята, проблемы? – совершенно спокойно спросил вышедший из-за поворота Тэр.
Все обернулись к нему – Тэр улыбался и смотрел то на Нэриса, то на задир неуместно мирным взглядом.
- Борзый у тебя помощник. Ты б его поучил язык придерживать, а то мы сами научим.
- Прошу за него прощения. Это нас вчера Сова пивом местным угостила, так у него до сих пор похмелье не прошло, - не теряя от явной угрозы ни капли дружелюбия в широкой улыбке, ответил Тэр. – Я-то к вашим напиткам уже малость привык, а ему внове. Будьте снисходительны.
Птицы переглянулись - Тэр явно упомянул Сову не просто так, и они стали смотреть на Тэра и Нэриса с куда большим уважением. По крайне мере, бить того, кого сама Сова угощает выпивкой, никто здесь уже не рискнет.
- За эту тряпку что хочешь? - спросил тот, что повыше. - Жене хочу подарить.
- Эту? - Тэр повернулся, окинул рулон ткани презрительным взглядом. - Нет, нет, нет. Сова такую взяла для своей служанки. Жена воина не должна выглядеть, как служанка. Есть у меня кое-что получше... минутку.
Тэр нырнул куда-то в глубь ящиков, порылся и пару секунд спустя с сияющей улыбкой вытащил рулон жёлто-красной ткани.
- Вот, - гордо сказал он. – Вот это уже достойно.
- Не вижу особой разницы, - пожал плечами воин.
- А, это на мужской взгляд. А женщина сразу отличит. Это лен с крапивой, и между прочим, - Тэр понизил голос, добавляя: - Крашен синткрасками, республиканскими. Контрабанда, каюсь, но - не линяет, не мнется, не скатывается...
- Но рвётся же всё равно, - пожал плечами покупатель.
- А это уже зависит только от глубины вашей страсти. Так-то прочная, но если увлечься... - подмигнул Тэр.
Птицы расхохотались, довольные его шуткой.
- Бартер, реды? - спросил долговязый.
- Кружево или алкоголь. Реды приму с удовольствием. Съестные припасы тоже охотно уважу.
- Грибами возьмёшь?
- Ну уж нет. Яблоками. По два мешка за метр.
- Сдурел?
- Бери, не пожалеешь. Жена будет в восторге.
- Ладно. Сколько там надо на платье?
- Три метра хватит. Здесь в рулоне четыре… а, отдам уж в подарок.
- Ну придержи для меня, пока наскребу…
- Да завтра уж кого пришлёшь, что на ночь глядя бегать? Бери. Птицам я верю на слово.
Воин довольно хмыкнул, они ударили по рукам. Птицы ушли, забрав рулон ткани, а Тэр повернулся к Нэрису, и в его лице не было ни следа лучезарной улыбки.
- Нэрис, - строго сказал он. – Что я тебя просил не делать?..
- Но они хамят, - пробурчал Нэрис.
- Конечно. Мы чужаки. Тебя вообще впервые видят, и выглядишь ты не слишком дружелюбно.
- А они дружелюбно?!
- Пойми, люди не любят…
- Это свора собак, а не люди, - огрызнулся Нэрис.
Тэр вздохнул.
- Нэрис, иногда надо думать, что делаешь и что говоришь, - с укором сказал он. – И не реагировать на провокации.
- Иногда, Тэр, надо и постоять за себя! – дерзко ответил Нэрис. – Ты, может, и готов терпеть любое…
- Постоять? Нэрис, услышь же меня!.. Это не сельчане, они не станут с тобой на кулаках драться! Это солдаты, они тебя убьют!..
- А что мне было делать, он взял твои вещи, и…
- Нэрис, они могли забрать всё, включая нас с тобой. В следующий раз просто прикидывайся дурачком. Или зови меня громче.
Нэрис обиженно отвернулся, перебирая пальцами по ткани на прилавке. Тэр подошёл ближе.
- Извини, Нэрис. Я понимаю, тебе здесь не по себе, но… Ох. Уберём пока это всё? Пора спать, я договорился с местным, заночуем в доме со всеми удобствами.
Нэрис молча поймал край брезента и принялся помогать накрывать товары.
…Несмотря на тёплый душ, сытный домашний ужин и мягкие постели, которыми они разжились у местного мельника, Тэр и Нэрис оба не могли заснуть. Нэрис шумно ворочался, недовольно сопя, а Тэр молча пялился в потолок.
- Я тебя не понимаю, - наконец не выдержал Нэрис. – Не понимаю, как ты можешь… как ты можешь так с ними говорить? Шутить, улыбаться… Они же…
- Привычка, - кратко ответил Тэр.
- Тебе не страшно?
- Страшно.
- Но ведь тебя не трогают?..
Тэр не ответил. Ещё несколько минут прошло в тишине, нарушаемой лишь сердитыми вздохами Нэриса.
- Знаешь, я раньше с собакой ездил, - вдруг негромко сказал Тэр, всё так же неотрывно изучая потолок. – Чтоб не так одиноко, да и вообще…
- Ну и?
- Отошёл вот так, на минутку, оставил её у прилавка. Прибежал на лай, а она в крови. Не на того гавкнула. Я так и не узнал, кто.
Нэрис не смог подобрать слов для ответа и просто отвернулся к стене.
Бурый Медведь вернулся с рыбалки ближе к ночи, когда в доме совсем стемнело. Ирна сидела у окна, чтобы хоть что-то видеть в свете бледного уличного фонаря за стеклом.
- Чего в темноте сидишь? – спросил Бурый, не здороваясь, и щёлкнул кнопкой светильника.
Ирна поморщилась от света, глядя на Бурого из-под приставленной ко лбу ладони.
- Хороший улов? – спросила она.
- Не очень, сегодня только рыба.
- Ха-ха, - холодно сказала Ирна. – Очень смешно. И что-то я никакой рыбы не вижу.
Бурый, однако, хмыкнул, сбросил куртку и обувь у входа.
- Просто Олма уже готовит, - почему-то решил объяснить он.
Ирна решила молча подождать, что будет дальше. Но Бурый просто ушёл в спальню и не выходил, пока Олма не принесла ужин.
Как обычно, Олма шустро накрыла на стол, а затем выдала Ирне миску супа – в два раза больше размером, чем давала прежде.
- Ешь, - почти ласково сказала она, - попозже зайду раны проверить…
Олма не договорила – заметила выходящего из комнаты Бурого и умчалась.
Ирна собиралась сесть на скамейке у стены, но Бурый, расположившийся за столом, отодвинул стул рядом с собой и велел:
- Сюда иди.
- Зачем?
- Аппетит портишь, когда копошишься там в углу, как крыса голодная.
- Вы и дома рабов за стол сажаете? – не двинулась с места Ирна, не сводя с Бурого подозрительного взгляда.
- У меня их не было никогда, не привык. Садись уже, не зли, - сказал он без малейшей угрозы.
Ирна прошагала к столу со своей миской, осторожно поставила, боясь расплескать. Бурый увлёкся печёной рыбой и в сторону Ирны больше не смотрел.
- В самом деле нет?.. – спросила Ирна, когда он отодвинул свою тарелку.
- А?
- У вас нет рабов? Вы же Бурый.
- Только год.
- А кем были до?
- Наёмником.
Ирна задумалась, разглядывая своего странного собеседника. Год назад, когда у Медведей случился переворот, она была у Вольных, и перепродали её обратно только полгода спустя, когда уже поутихли и битвы, и разговоры о них. Но она помнила, как хозяйка между делом обсуждала с соседями, что новый Бурый – даже не Медведь, а вообще никому не известный выродок.
- Понятно, - сказала Ирна. – Должно быть, интересный вышел путь. И вряд ли не слишком кровавый.
- Ешь, - кратко напомнил ей Бурый. – И рыбу поешь. Чтоб потом не вякала, будто я ничего не поймал.
Ирна ещё помедлила, затем потянулась за рыбой. Неуклюже подцепила немного ложкой – и, пытаясь вытащить, слишком сильно качнула тарелку. Половина еды оказалась на тёмных досках стола. Ирна вздрогнула. Мгновение она, съежившись, смотрела на разломавшийся рыбный кусок; другое – на нахмурившегося Бурого.
- Ну ты поаккуратнее как-то с едой, - негромко проворчал он.
Ирна торопливо втянула упавшие куски в свою тарелку. Ещё раз посмотрела исподлобья на Бурого, проверяя, действительно ли наказания не будет. А затем вдруг опять начала плакать.
- Да ну нафиг, - раздражённо сказал Бурый, резко встал и шагнул было уже к своей комнате, но остановился, через плечо посмотрел на Ирну и спросил: - Чего ты?
- Не знаю… - старательно стирая слёзы, прошептала Ирна. – Не знаю, простите…
- Болит?
- Да, - радостно соврала Ирна, решив, что так проще, чем пытаться объяснить причины, которые и сама понимала не до конца.
- Заснуть сможешь? – спросил Бурый.
- Я буду тихо сидеть, - пообещала Ирна.
Он ещё немного подождал, затем молча ушёл в комнату. Ирна поднялась и отошла от стола, как только дверь за Бурым закрылась – не хотела, чтобы Олма застала её за хозяйским столом.
Олма пришла пару минут спустя. Осмотрев раны Ирны, она похоже, осталась довольна.
- Гречка дело знает, - удовлетворённо кивнула она, взяла со стола и протянула Ирне чашку с сильно пахнущим травяным чаем. – Заживёт всё, не бойся. Только надо будет попить ещё, мало ли псины больные были… Да вряд ли. Пей и спи.
Она посмотрела на дверь в каморку и сказала:
- Вот только холод… холод тебе ни к чему. Одеяло-то есть?
Ирна кивнула.
- Ну и ладно.
Олма ушла, и Ирна, допив отвар, поставила чашку и зашагала к своему углу, спать. Но только она присела на тонкий смятый матрас, как через стенку услышала голос Бурого:
- Иди сюда!
Ирне хотелось думать, что это не к ней, но Бурый уточнил:
- Республиканка, иди сюда.
Пришлось подняться и подойти к его спальне. Дверь была открыта, Ирна встала в проёме, глядя на сидевшего на кровати Бурого.
- Здесь спи, - кивнул он на пустую кровать напротив.
- Я не могу.
- Почему?
- Это кровать Гречки.
- Он уехал.
- Но...
- Ты же слышала Олму. Она права.
- А... а вы...
- Что я?
Ирна хотела спросить совсем другое, но вдруг резко вскинула голову:
- А вы не боитесь, что я убью вас во сне?..
Бурый пожал плечами.
- Не советую. Ты не справишься, а я разозлюсь.
- И что тогда?
- Тебе не понравится. Спи. И постарайся мне не мешать.
Он демонстративно откинулся на подушку и закрыл глаза. Ирна была уверена, что не сможет заснуть в столь близком его присутствии; но едва голова коснулась мягкой подушки, как отяжелевшие веки сомкнулись.
…Ирне снилось, что она дома, в своей кровати на мягкой перине, укрытая любимым ярко-голубым одеялом. В коридоре тикали часы, за прикрытым цветастыми шторами окном шумел ветер. Пахло сливовым пирогом и ромашковым чаем, где-то лаяла соседская собачка, а пришедшая в комнату мама гладила Ирну по волосам...
- Ирна, вставай, блинчики остывают! - ласково звал Тэрри.
- Пусть ещё поспит, - тихо шептала мама.
Даже во сне она понимала, что это обман. И ничего не могла сказать - только молча пыталась поймать мамину руку, прикоснуться хотя бы один последний раз...
Ирна резко распахнула глаза и отбросила в сторону одеяло, не сразу поняв спросонья, где находится. Тепло одеяла вдруг показалось огнём, мягкий матрас – полным иголок. Бурый мирно спал, лёжа на боку, только плечо вздымалось в такт медленному дыханию.
Слёзы потекли по щекам неудержимым потоком. Ирна всхлипнула, опасливо обернулась на Бурого. Она старалась успокоить себя, сдержаться от всё подступавших рыданий. Уткнулась лицом в подушку, изо всех сил сдавила край одеяла. Бесполезно.
Ирна скользнула на пол, бесшумно шагнула к двери. Протянула руку к щеколде и…
- Куда? – раздался хрипловатый, но совсем не сонный голос Бурого.
Она обернулась – Бурый уже сидел и пристально смотрел на неё, словно и не спал.
- Не мешать… - пробормотала Ирна, с трудом переборов всхлипы. – Я… в свою пойду…
Бурый вздохнул, быстро нырнул куда-то под кровать, вытащил тёмную керамическую фляжку.
- Сейчас?
- Нет, раньше. За неделю, что я тебя знаю, ты дважды чуть не подохла, бесконечно треплешь языком и слишком лихо дерзишь. Как ты пять лет-то продержалась?
Ирна ответила холодным взглядом. Ей очень хотелось сказать что-нибудь грубое, и она чувствовала, что останется безнаказанной. Она старательно подбирала слова, но так и не успела их произнести – Бурый опередил.
- Тот ребёнок, - сказал он, – сын нашего воина. Ещё несколько лет – и пойдёт убивать твоих. Ты спасла врага.
- А что бы сделал ты? Если бы был на моём месте?
- Не был бы.
- Ну конечно, - горько выдохнула она. – Конечно. Большой и сильный медведь никогда не был бы рабом. Ты бы...
- Там, у реки, - перебил Бурый, - ты говорила, что собиралась замуж. Значит, тебя ищет не только брат?
Ирна поджала губы, но ответила:
- Нет. Только брат.
- Убили?
- Не знаю. Может и нет. Он сбежал.
- От налёта или от тебя?
Ирна строго посмотрела на Бурого, а потом вышла, снова закрыв за собой дверь.
- Ну а что ты хотела от республиканца, - негромко буркнул за стеной Бурый.
Глава 15. Затишье перед...
Нэрис очень старался быть полезным. Он помогал разгружать ящики и свёртки, усердно помогал растягивать тент над выложенными товарами, пытался вникнуть в записи Тэра, по которым тот отслеживал сохранность своих сокровищ. Но сдерживать раздражение от присутствия Птиц и от долгой скуки становилось всё труднее.
- Тут два дня побудем, - сказал ему Тэр, когда Нэрис притащил очередной куль тряпья. – Потом передвинемся в соседний посёлок. Там будут уже люди побогаче, так что торговля пойдёт лучше.
- Я думал, два дня и свалим от Птиц этих, - буркнул Нэрис.
- Пожалуйста, будь терпеливее, Нэрис, - ответил Тэр, но голос его звучал виновато.
Нэрис с тоской наблюдал, как Тэр осторожно раскладывает товары на импровизированном прилавке из ящиков и раскладных столов. Ему не нравилось всё здесь – все эти люди, эти мрачные дома вокруг, слишком дружелюбный Тэр, так весело шутивший с клановыми солдатами…
Первый посёлок Птиц, где они остановились, мало походил на родную деревню Нэриса. Дома из каменных блоков невысоко торчали из земли; приземистые, мрачноватые, они были укрыты тёмными невзрачными кровлями; протянутые повсюду провода и водонапорная башня неподалёку свидетельствовали о хотя бы минимальных удобствах цивилизации – водопроводе и электричестве. Границы жилой зоны были обтянуты сеткой с колючей проволокой по верху, а чуть в стороне от больших ворот торчали вверх две мрачноватого вида дозорные башни, на которых постоянно сновали вооружённые люди. Всё это наводило на Нэриса ещё большую тоску, заставляя то и дело спрашивать Тэра о сроках их пребывания здесь.
Первый день подходил к концу, а Нэрису уже казалось, будто он торчит тут пару лет; ближе к вечеру Тэр решился ненадолго покинуть Нэриса одного у прилавка, чтобы договориться с кем-то из местных о ночлеге. Хотя ни Тэр, ни Нэрис ничего не имели против сна в машине, оба соскучились по тёплому душу, да и зря тратить топливо на обогрев не хотелось.
Нэрис ждал возвращения Тэра нетерпеливо, постоянно оглядываясь; он вдруг почувствовал себя маленьким ребёнком, которого почему-то оставили без присмотра из-за каких-то своих взрослых дел. Вечерело, становилось холодно и промозгло, покупатели вовсе не стремились к бледному прожектору под навесом.
Шорох за муравьём заставил Нэриса вздрогнуть и обернуться – и это был не вернувшийся Тэр, а двое мужчин в солдатской форме Птиц.
- Эй, мальчонка, хозяин где? – спросил один из них, постарше на вид и изрядно повыше.
- Отошёл, - буркнул Нэрис.
- А тебя чего не взял, шпионить оставил? – не унимался долговязый.
- Товар сторожить.
- О, и грозный из тебя охранник?
Нэрис не ответил, сердито сверкая глазами на подошедших.
- Сдаётся мне, ты не много можешь наохранять, пухлик. Вот если я возьму, например, это, - он поддел лезвием ножа ручку маленького кувшина, выставленного среди тканей, и приподнял его вверх. – Что ты сделаешь?
- Положи на место!
Наглый долговязый ловко подбросил кувшин, поймал и снова поймал, теперь рукоятью.
- Заставь, - вкрадчиво предложил он.
- Эй, положи, я сказал!..
- Смотрите, он сказал, - протянул второй.
- Ребята, проблемы? – совершенно спокойно спросил вышедший из-за поворота Тэр.
Все обернулись к нему – Тэр улыбался и смотрел то на Нэриса, то на задир неуместно мирным взглядом.
- Борзый у тебя помощник. Ты б его поучил язык придерживать, а то мы сами научим.
- Прошу за него прощения. Это нас вчера Сова пивом местным угостила, так у него до сих пор похмелье не прошло, - не теряя от явной угрозы ни капли дружелюбия в широкой улыбке, ответил Тэр. – Я-то к вашим напиткам уже малость привык, а ему внове. Будьте снисходительны.
Птицы переглянулись - Тэр явно упомянул Сову не просто так, и они стали смотреть на Тэра и Нэриса с куда большим уважением. По крайне мере, бить того, кого сама Сова угощает выпивкой, никто здесь уже не рискнет.
- За эту тряпку что хочешь? - спросил тот, что повыше. - Жене хочу подарить.
- Эту? - Тэр повернулся, окинул рулон ткани презрительным взглядом. - Нет, нет, нет. Сова такую взяла для своей служанки. Жена воина не должна выглядеть, как служанка. Есть у меня кое-что получше... минутку.
Тэр нырнул куда-то в глубь ящиков, порылся и пару секунд спустя с сияющей улыбкой вытащил рулон жёлто-красной ткани.
- Вот, - гордо сказал он. – Вот это уже достойно.
- Не вижу особой разницы, - пожал плечами воин.
- А, это на мужской взгляд. А женщина сразу отличит. Это лен с крапивой, и между прочим, - Тэр понизил голос, добавляя: - Крашен синткрасками, республиканскими. Контрабанда, каюсь, но - не линяет, не мнется, не скатывается...
- Но рвётся же всё равно, - пожал плечами покупатель.
- А это уже зависит только от глубины вашей страсти. Так-то прочная, но если увлечься... - подмигнул Тэр.
Птицы расхохотались, довольные его шуткой.
- Бартер, реды? - спросил долговязый.
- Кружево или алкоголь. Реды приму с удовольствием. Съестные припасы тоже охотно уважу.
- Грибами возьмёшь?
- Ну уж нет. Яблоками. По два мешка за метр.
- Сдурел?
- Бери, не пожалеешь. Жена будет в восторге.
- Ладно. Сколько там надо на платье?
- Три метра хватит. Здесь в рулоне четыре… а, отдам уж в подарок.
- Ну придержи для меня, пока наскребу…
- Да завтра уж кого пришлёшь, что на ночь глядя бегать? Бери. Птицам я верю на слово.
Воин довольно хмыкнул, они ударили по рукам. Птицы ушли, забрав рулон ткани, а Тэр повернулся к Нэрису, и в его лице не было ни следа лучезарной улыбки.
- Нэрис, - строго сказал он. – Что я тебя просил не делать?..
- Но они хамят, - пробурчал Нэрис.
- Конечно. Мы чужаки. Тебя вообще впервые видят, и выглядишь ты не слишком дружелюбно.
- А они дружелюбно?!
- Пойми, люди не любят…
- Это свора собак, а не люди, - огрызнулся Нэрис.
Тэр вздохнул.
- Нэрис, иногда надо думать, что делаешь и что говоришь, - с укором сказал он. – И не реагировать на провокации.
- Иногда, Тэр, надо и постоять за себя! – дерзко ответил Нэрис. – Ты, может, и готов терпеть любое…
- Постоять? Нэрис, услышь же меня!.. Это не сельчане, они не станут с тобой на кулаках драться! Это солдаты, они тебя убьют!..
- А что мне было делать, он взял твои вещи, и…
- Нэрис, они могли забрать всё, включая нас с тобой. В следующий раз просто прикидывайся дурачком. Или зови меня громче.
Нэрис обиженно отвернулся, перебирая пальцами по ткани на прилавке. Тэр подошёл ближе.
- Извини, Нэрис. Я понимаю, тебе здесь не по себе, но… Ох. Уберём пока это всё? Пора спать, я договорился с местным, заночуем в доме со всеми удобствами.
Нэрис молча поймал край брезента и принялся помогать накрывать товары.
…Несмотря на тёплый душ, сытный домашний ужин и мягкие постели, которыми они разжились у местного мельника, Тэр и Нэрис оба не могли заснуть. Нэрис шумно ворочался, недовольно сопя, а Тэр молча пялился в потолок.
- Я тебя не понимаю, - наконец не выдержал Нэрис. – Не понимаю, как ты можешь… как ты можешь так с ними говорить? Шутить, улыбаться… Они же…
- Привычка, - кратко ответил Тэр.
- Тебе не страшно?
- Страшно.
- Но ведь тебя не трогают?..
Тэр не ответил. Ещё несколько минут прошло в тишине, нарушаемой лишь сердитыми вздохами Нэриса.
- Знаешь, я раньше с собакой ездил, - вдруг негромко сказал Тэр, всё так же неотрывно изучая потолок. – Чтоб не так одиноко, да и вообще…
- Ну и?
- Отошёл вот так, на минутку, оставил её у прилавка. Прибежал на лай, а она в крови. Не на того гавкнула. Я так и не узнал, кто.
Нэрис не смог подобрать слов для ответа и просто отвернулся к стене.
Глава 16. Всё не по плану
Бурый Медведь вернулся с рыбалки ближе к ночи, когда в доме совсем стемнело. Ирна сидела у окна, чтобы хоть что-то видеть в свете бледного уличного фонаря за стеклом.
- Чего в темноте сидишь? – спросил Бурый, не здороваясь, и щёлкнул кнопкой светильника.
Ирна поморщилась от света, глядя на Бурого из-под приставленной ко лбу ладони.
- Хороший улов? – спросила она.
- Не очень, сегодня только рыба.
- Ха-ха, - холодно сказала Ирна. – Очень смешно. И что-то я никакой рыбы не вижу.
Бурый, однако, хмыкнул, сбросил куртку и обувь у входа.
- Просто Олма уже готовит, - почему-то решил объяснить он.
Ирна решила молча подождать, что будет дальше. Но Бурый просто ушёл в спальню и не выходил, пока Олма не принесла ужин.
Как обычно, Олма шустро накрыла на стол, а затем выдала Ирне миску супа – в два раза больше размером, чем давала прежде.
- Ешь, - почти ласково сказала она, - попозже зайду раны проверить…
Олма не договорила – заметила выходящего из комнаты Бурого и умчалась.
Ирна собиралась сесть на скамейке у стены, но Бурый, расположившийся за столом, отодвинул стул рядом с собой и велел:
- Сюда иди.
- Зачем?
- Аппетит портишь, когда копошишься там в углу, как крыса голодная.
- Вы и дома рабов за стол сажаете? – не двинулась с места Ирна, не сводя с Бурого подозрительного взгляда.
- У меня их не было никогда, не привык. Садись уже, не зли, - сказал он без малейшей угрозы.
Ирна прошагала к столу со своей миской, осторожно поставила, боясь расплескать. Бурый увлёкся печёной рыбой и в сторону Ирны больше не смотрел.
- В самом деле нет?.. – спросила Ирна, когда он отодвинул свою тарелку.
- А?
- У вас нет рабов? Вы же Бурый.
- Только год.
- А кем были до?
- Наёмником.
Ирна задумалась, разглядывая своего странного собеседника. Год назад, когда у Медведей случился переворот, она была у Вольных, и перепродали её обратно только полгода спустя, когда уже поутихли и битвы, и разговоры о них. Но она помнила, как хозяйка между делом обсуждала с соседями, что новый Бурый – даже не Медведь, а вообще никому не известный выродок.
- Понятно, - сказала Ирна. – Должно быть, интересный вышел путь. И вряд ли не слишком кровавый.
- Ешь, - кратко напомнил ей Бурый. – И рыбу поешь. Чтоб потом не вякала, будто я ничего не поймал.
Ирна ещё помедлила, затем потянулась за рыбой. Неуклюже подцепила немного ложкой – и, пытаясь вытащить, слишком сильно качнула тарелку. Половина еды оказалась на тёмных досках стола. Ирна вздрогнула. Мгновение она, съежившись, смотрела на разломавшийся рыбный кусок; другое – на нахмурившегося Бурого.
- Ну ты поаккуратнее как-то с едой, - негромко проворчал он.
Ирна торопливо втянула упавшие куски в свою тарелку. Ещё раз посмотрела исподлобья на Бурого, проверяя, действительно ли наказания не будет. А затем вдруг опять начала плакать.
- Да ну нафиг, - раздражённо сказал Бурый, резко встал и шагнул было уже к своей комнате, но остановился, через плечо посмотрел на Ирну и спросил: - Чего ты?
- Не знаю… - старательно стирая слёзы, прошептала Ирна. – Не знаю, простите…
- Болит?
- Да, - радостно соврала Ирна, решив, что так проще, чем пытаться объяснить причины, которые и сама понимала не до конца.
- Заснуть сможешь? – спросил Бурый.
- Я буду тихо сидеть, - пообещала Ирна.
Он ещё немного подождал, затем молча ушёл в комнату. Ирна поднялась и отошла от стола, как только дверь за Бурым закрылась – не хотела, чтобы Олма застала её за хозяйским столом.
Олма пришла пару минут спустя. Осмотрев раны Ирны, она похоже, осталась довольна.
- Гречка дело знает, - удовлетворённо кивнула она, взяла со стола и протянула Ирне чашку с сильно пахнущим травяным чаем. – Заживёт всё, не бойся. Только надо будет попить ещё, мало ли псины больные были… Да вряд ли. Пей и спи.
Она посмотрела на дверь в каморку и сказала:
- Вот только холод… холод тебе ни к чему. Одеяло-то есть?
Ирна кивнула.
- Ну и ладно.
Олма ушла, и Ирна, допив отвар, поставила чашку и зашагала к своему углу, спать. Но только она присела на тонкий смятый матрас, как через стенку услышала голос Бурого:
- Иди сюда!
Ирне хотелось думать, что это не к ней, но Бурый уточнил:
- Республиканка, иди сюда.
Пришлось подняться и подойти к его спальне. Дверь была открыта, Ирна встала в проёме, глядя на сидевшего на кровати Бурого.
- Здесь спи, - кивнул он на пустую кровать напротив.
- Я не могу.
- Почему?
- Это кровать Гречки.
- Он уехал.
- Но...
- Ты же слышала Олму. Она права.
- А... а вы...
- Что я?
Ирна хотела спросить совсем другое, но вдруг резко вскинула голову:
- А вы не боитесь, что я убью вас во сне?..
Бурый пожал плечами.
- Не советую. Ты не справишься, а я разозлюсь.
- И что тогда?
- Тебе не понравится. Спи. И постарайся мне не мешать.
Он демонстративно откинулся на подушку и закрыл глаза. Ирна была уверена, что не сможет заснуть в столь близком его присутствии; но едва голова коснулась мягкой подушки, как отяжелевшие веки сомкнулись.
…Ирне снилось, что она дома, в своей кровати на мягкой перине, укрытая любимым ярко-голубым одеялом. В коридоре тикали часы, за прикрытым цветастыми шторами окном шумел ветер. Пахло сливовым пирогом и ромашковым чаем, где-то лаяла соседская собачка, а пришедшая в комнату мама гладила Ирну по волосам...
- Ирна, вставай, блинчики остывают! - ласково звал Тэрри.
- Пусть ещё поспит, - тихо шептала мама.
Даже во сне она понимала, что это обман. И ничего не могла сказать - только молча пыталась поймать мамину руку, прикоснуться хотя бы один последний раз...
Ирна резко распахнула глаза и отбросила в сторону одеяло, не сразу поняв спросонья, где находится. Тепло одеяла вдруг показалось огнём, мягкий матрас – полным иголок. Бурый мирно спал, лёжа на боку, только плечо вздымалось в такт медленному дыханию.
Слёзы потекли по щекам неудержимым потоком. Ирна всхлипнула, опасливо обернулась на Бурого. Она старалась успокоить себя, сдержаться от всё подступавших рыданий. Уткнулась лицом в подушку, изо всех сил сдавила край одеяла. Бесполезно.
Ирна скользнула на пол, бесшумно шагнула к двери. Протянула руку к щеколде и…
- Куда? – раздался хрипловатый, но совсем не сонный голос Бурого.
Она обернулась – Бурый уже сидел и пристально смотрел на неё, словно и не спал.
- Не мешать… - пробормотала Ирна, с трудом переборов всхлипы. – Я… в свою пойду…
Бурый вздохнул, быстро нырнул куда-то под кровать, вытащил тёмную керамическую фляжку.
