- На, - бросил, и Ирна поймала. – Выпей. Да не бойся, не заразный. Тем более там спирт.
Она открутила крышку, в нос ударил резкий запах. Пить не решалась. Стояла, поднеся к губам, пока Бурый спокойно смотрел на неё.
- Я не плакса, - почему-то вдруг сказала она. – Я не… Обычно не… Даже когда… не плакала… Просто… я не знаю.
Она боялась, что Бурый рассмеётся, но он понимающе кивнул.
- Отходняк от «пятёрки», - предположил он. – Это бывает.
- От чего?..
- Да Гречкин обезбол. Пройдёт.
От его слов стало ещё хуже. Всё это показалось абсолютно неправильным, нестерпимо нечестным. Если Бурый – главарь клана, значит, он и есть то воплощение зла, которое она должна бы ненавидеть. Он отдаёт им приказы. Это он позволяет Медведям поступать с людьми так, как поступали с ней. «Но ведь он ничего тебе не сделал, хотя мог – зато спасал, кормил, привёл в тепло…» - проскользнула мысль, от которой тут же стало нестерпимо противно.
Жалкая тень когда-то гордой республиканки. Ирна зарыдала, ненавидя себя за слабость. Бурый встал, подошёл и молча забрал у неё фляжку.
- Разольёшь ещё, - недовольно сказал он.
- Почему ты такой?..
- Что?
- Ты у них главный, значит… Значит должен быть хуже их всех, а ты… Почему не мучаешь, не бьёшь, не…
- Тебе что, проблем мало?
- Да! – вопреки воле, голос сорвался в крик. – Почему ты так добр ко мне?! Невыносимо добр…
- Невыносимо - так пойди утопись, что ты на меня-то орёшь? Это не мои проблемы, сама разбирайся. Я спать хочу. Ты пить будешь или нет?
Ирна резко схватила снова протянутую ей фляжку и, решительно глядя прямо в глаза Бурому, швырнула в сторону. Фляга врезалась в стену, треснула. Осколки мягко упали на кровать.
- Видишь? - зло сказала она. - Я порчу твои вещи. Бей!
Бурый не обернулся посмотреть, лишь чуть скосил глаза. А потом вздохнул и сказал:
- Ну всё.
Ирна на секунду задержала дыхание.
- Теперь тебе спать в мокрой кровати. Сама, дура, виновата.
Он взял Ирну за плечи, осторожно подвинул в сторону и вышел прочь.
Ирна бессильно сползла на пол. Слёзы закончились.
…Всё, что ночью казалось настоящим и разумным, в ярком свете солнца предстало во всей своей отчаянной, безумной нелепости. Ирна проснулась от тревожного забытья ближе к полудню, удивившись пригревшему щёку лучу. «Почему Олма не разбудила?» - подумала она, садясь и таращась в окно. Она осторожно расправила одежду, в которой спала, встала.
Осторожно приоткрыв дверь спальни, Ирна высунулась наружу. Олма убирала со стола посуду – видимо, Бурый уже позавтракал и куда-то ушёл.
- Здравствуйте, - буркнула Ирна, выходя.
Изучающий взгляд Олмы промчался по спутанным волосам и смятой рубахе Ирны. Она как-то не то осуждающе, не то сочувственно хмыкнула и отвернулась.
- Твоё всё остыло. Холодное есть придётся, - сказала она, подвигая к краю стола миску с застывшей кашей.
- Спасибо. Я… проспала.
- Да знаю. Не велено было будить.
Ирна взяла еду и принялась торопливо есть, но Олма сказала:
- Не спеши, сегодня дома работаешь. Всё успеешь.
- Здесь?
- Бурый велел шитьё тебе дать. Много старья чинить надо.
Хотя от долгого шитья у Ирны устали глаза, в целом день казался ещё одним выходным. Она удобно устроилась на лавке за большим столом, разложив вещи. Следить за ней никто не собирался – Олма только пару раз заходила, приносила еды и спрашивала о самочувствии – и Ирна часто отвлекалась, просто прислоняясь к стене и лениво потягиваясь. Вещи, которые ей доверили, явно были собраны по всей деревне: разные виды и размеры одежды, от распашонок до мужских рубах, какие-то наволочки, шторки, сумки. Так как сроков тоже никто не поставил, Ирна не торопилась с починкой.
Бурый вернулся чуть раньше, чем в прошлый раз. Солнце уже скрылось, но в окно ещё просачивался тускловатый сумеречный свет.
- Ну что, отпустило? – поинтересовался он у Ирны вместо приветствия, пока разувался. – Не ноешь уже?
- Кажется, да, спасибо, - сдержанно ответила Ирна, на секунду отвернувшись от шитья и снова делая вид, что усердно работает.
- Темно. Завтра доделаешь.
- Хорошо.
Ирна тут же убрала иголки и нитки, сгребла вещи в кучу и просто села, сложив руки на коленях. Бурый наблюдал за этим с каким-то оттенком удивления во взгляде – как будто ожидал, что она будет перечить.
- Простите, не знала, что вы пораньше приедете, - торопливо вошедшая Олма втащила поднос с едой. – Ирна, сгребай шмотки подальше.
- Здесь починенное, здесь ещё не готово, - поспешила объяснить Ирна, раскладывая вещи в стопки. Куда?
- Готовое на лавке там сложи, я потом заберу, - кивнула ко входу Олма. – Только смотри, не заляпай, когда есть будешь.
- Есть ты будешь за столом, - негромко сказал Ирне Бурый.
Олма покосилась на него с неодобрением. Ирна только молча кивнула. Отнесла тряпьё на лавку и снова вернулась за стол.
- Ну что, сегодня никаких собак не кусала? – прищурившись, спросил Бурый, когда Олма вышла.
- Шутите?
- Да нет. Так... слегка.
Бурый разломил хлеб и протянул ей половину. Ели молча, не глядя друг на друга. Пока наконец Бурый не отодвинул привычным движением тарелку и не сказал:
- Скоро вернусь. Доешь и ложись спать.
Он уже обувался, когда увидел, что Ирна, осторожно собрав пустые тарелки в стопочки, пошла к своей каморке.
- Не туда.
- Сегодня не очень холодно, - робко попыталась возразить Ирна, но увидела сердито сдвинутые брови и резко сменила направление - к спальне.
На следующий день Бурый вернулся в дом раньше, а послезавтра - ещё раньше; он что-то чинил или чистил оружие, засев в углу комнаты и поглядывая за работой Ирны. Иногда он что-то спрашивал, в основном о чем-то незначительном, вроде погоды. Ирна отвечала сперва односложно, затем всё пространнее и многословней. Ей всё больше нравился его спокойный низкий голос, его краткие и ёмкие замечания обо всём на свете, и то, как он сутулится, когда устало садится на свою кровать.
А на пятый день Ирна вдруг засмеялась над какой-то его шуткой - искренне, звонко, как в детстве.
Мгновение спустя она резко замолчала, прикрыв рот ладонью.
- Что? - спросил Бурый. - Давно не смеялась?
- Очень, - тихо ответила она.
Ирна почувствовала себя виноватой, совершившей что-то постыдное; но Бурый вдруг улыбнулся. Не своей усталой усмешкой, а по-настоящему, тепло, дружески.
— Я рад, что ещё могу быть смешным, - негромко сказал он.
Ирна подняла голову и посмотрела прямо на него.
- Тандри, - смело позвала она. - Я...
Но продолжить фразу ей не было суждено - где-то возле крыльца раздался шум. Тандри привычным жестом дёрнулся было к оружию, но, услышав женские голоса, снова расслабил руку.
Постучав и дождавшись разрешения, в дом вошла высокая женщина.
- Бурый, - приветствовала она лёгким кивком, подтверждая предположения Ирны - она явно была не простой селянкой.
Взгляд женщины скользнул по комнате и остановился на Ирне.
- Это она? - тихо спросила женщина, а потом обратилась к самой Ирне: - Это ты спасла моего сына?..
- Она, - ответил Бурый. - Что тебе нужно?
- Мы хотим выкупить её. Назови цену, и мы заплатим.
- Не продаётся.
- Я прошу от имени моего мужа, Бурый, - женщина гордо вскинула голову, несколько не боясь его мрачного взгляда. - Если ты вдруг забыл, что Клык сделал для тебя...
- Я помню, - негромко сказал Бурый. - И всегда буду рад отблагодарить его, если смогу. Но она не продаётся.
Женщина смотрела то на него, то на опустившую взгляд в пол Ирну. Потом наконец сказала:
- Могу я хотя бы принести ей лекарства?
Бурый кивнул.
Женщина развернулась к выходу, но остановилась и сказала Ирне:
- Республиканка! Наш дом - крайний по улице, с зелёной крышей. Ты всегда желанный гость. Если тебе что-то понадобится, приходи. Если не сможешь прийти - передай через Олму. Я передам через ей лекарства.
Она ушла, а Ирна думала не над её приглашением, а над её просьбой к Бурому.
- Она пришла к тебе , - тихо произнесла Ирна. - Она предложила выкуп тебе . За твою рабыню.
Бурый молчал, отведя взгляд.
- Ты все-таки купил меня у Гречки?..
- Да.
- После того, как я просила тебя этого не делать?..
- Да.
- Но почему?!
- Потому что ты не понимаешь, чего просишь.
Ирна медленно встала, глядя на Бурого с отчаянной обидой.
- Я поверила тебе, - с болью в голосе пискнула она. - Поверила!..
- Я тебе не врал. Я ничего не обещал.
- Зачем спрашивал?.. Зачем... - она задыхалась, не зная, что спросить первым, и не понимая, есть ли смысл вообще надеяться на честный ответ. Но всё же выбрала и прошептала: - А зачем, зачем купил?..
Бурый не ответил, только пожал плечами.
- Потороплю Олму, жрать охота, - буркнул он, вставая.
Ирна молча смотрела вслед.
- Шутите?
- Да нет. Так... слегка.
Бурый разломил хлеб и протянул ей половину. Ели молча, не глядя друг на друга. Пока наконец Бурый не отодвинул привычным движением тарелку и не сказал:
- Скоро вернусь. Доешь и ложись спать.
Он уже обувался, когда увидел, что Ирна, осторожно собрав пустые тарелки в стопочки, пошла к своей каморке.
- Не туда.
- Сегодня не очень холодно, - робко попыталась возразить Ирна, но увидела сердито сдвинутые брови и резко сменила направление - к спальне.
На следующий день Бурый вернулся в дом раньше, а послезавтра - ещё раньше; он что-то чинил или чистил оружие, засев в углу комнаты и поглядывая за работой Ирны. Иногда он что-то спрашивал, в основном о чем-то незначительном, вроде погоды. Ирна отвечала сперва односложно, затем всё пространнее и многословней. Ей всё больше нравился его спокойный низкий голос, его краткие и ёмкие замечания обо всём на свете, и то, как он сутулится, когда устало садится на свою кровать.
А на пятый день Ирна вдруг засмеялась над какой-то его шуткой - искренне, звонко, как в детстве.
Мгновение спустя она резко замолчала, прикрыв рот ладонью.
- Что? - спросил Бурый. - Давно не смеялась?
- Очень, - тихо ответила она.
Ирна почувствовала себя виноватой, совершившей что-то постыдное; но Бурый вдруг улыбнулся. Не своей усталой усмешкой, а по-настоящему, тепло, дружески.
— Я рад, что ещё могу быть смешным, - негромко сказал он.
Ирна подняла голову и посмотрела прямо на него.
- Тандри, - смело позвала она. - Я...
Но продолжить фразу ей не было суждено - где-то возле крыльца раздался шум. Тандри привычным жестом дёрнулся было к оружию, но, услышав женские голоса, снова расслабил руку.
Постучав и дождавшись разрешения, в дом вошла высокая женщина.
- Бурый, - приветствовала она лёгким кивком, подтверждая предположения Ирны - она явно была не простой селянкой.
Взгляд женщины скользнул по комнате и остановился на Ирне.
- Это она? - тихо спросила женщина, а потом обратилась к самой Ирне: - Это ты спасла моего сына?..
- Она, - ответил Бурый. - Что тебе нужно?
- Мы хотим выкупить её. Назови цену, и мы заплатим.
- Не продаётся.
- Я прошу от имени моего мужа, Бурый, - женщина гордо вскинула голову, несколько не боясь его мрачного взгляда. - Если ты вдруг забыл, что Клык сделал для тебя...
- Я помню, - негромко сказал Бурый. - И всегда буду рад отблагодарить его, если смогу. Но она не продаётся.
Женщина смотрела то на него, то на опустившую взгляд в пол Ирну. Потом наконец сказала:
- Могу я хотя бы принести ей лекарства?
Бурый кивнул.
Женщина развернулась к выходу, но остановилась и сказала Ирне:
- Республиканка! Наш дом - крайний по улице, с зелёной крышей. Ты всегда желанный гость. Если тебе что-то понадобится, приходи. Если не сможешь прийти - передай через Олму. Я передам через ей лекарства.
Она ушла, а Ирна думала не над её приглашением, а над её просьбой к Бурому.
- Она пришла к тебе , - тихо произнесла Ирна. - Она предложила выкуп тебе . За твою рабыню.
Бурый молчал, отведя взгляд.
- Ты все-таки купил меня у Гречки?..
- Да.
- После того, как я просила тебя этого не делать?..
- Да.
- Но почему?!
- Потому что ты не понимаешь, чего просишь.
Ирна медленно встала, глядя на Бурого с отчаянной обидой.
- Я поверила тебе, - с болью в голосе пискнула она. - Поверила!..
- Я тебе не врал. Я ничего не обещал.
- Зачем спрашивал?.. Зачем... - она задыхалась, не зная, что спросить первым, и не понимая, есть ли смысл вообще надеяться на честный ответ. Но всё же выбрала и прошептала: - А зачем, зачем купил?..
Бурый не ответил, только пожал плечами.
- Потороплю Олму, жрать охота, - буркнул он, вставая.
Ирна молча смотрела вслед.
Ещё ранним утром, до рассвета, Тэр Браннон в полусне подумал, что забыл выключить обогреватели, и резко сел на кровати. Спустя пару секунд он окончательно проснулся и вспомнил, что спит не в своей машине, а в хорошо протопленном доме.
Нэрис крепко спал, обняв руками подушку. Тэр не собирался его будить, но затрещал передатчик в наруче, и Нэрис заворочался. Поняв, что брат уже проснулся, Тэр решил остаться и ответить в комнате.
- Тэрри, - раздался голос Совы, - не разбудила?
- Я не спал.
- Мы будем у вас через полчаса.
- Мы?..
- Я с Миу. Чай завари, мы со вкусняшками.
Связь оборвалась, Тэр чуть покосился на севшего в кровати Нэриса.
- Кто это – Миу? – спросил, зевая, Нэрис.
- Увидишь, - кратко сказал Тэр, не желая объяснять. – Пойдём, успеем умыться и вернуться в машину.
Уже внутри муравья Тэр, торопливо заваривая чай, косился на сонного Нэриса, не зная, начать ли неприятный разговор. Тот, кажется, заметил, но принял на счёт вчерашних проблем.
- Слушай, Нэрис, я должен предупредить, - всё-таки решился Тэр. – Боюсь, что ты натворишь глупостей, если узнаешь это не от меня.
- Начало уже неприятное, - нахмурился младший Браннон. – Чего опять?
- Эта девушка, Мия, которая сейчас приедет – служанка Койи… то есть Совы. Если честнее… ох. В общем, она вроде как в рабстве здесь.
- Что?!
- Сова называет её «подругой», но ты и сам сразу увидишь, что всё не так просто.
- И ты продолжаешь дружить с той, кто…
- Пожалуйста, Нэрис, - строго перебил Тэр. – Дай мне сперва договорить. Птицы воевали с Речными, и Койя… ох, опять, Сова! Сова нашла её в руинах после боя. Знаю, прозвучит мерзко, но Сова… она искренне верит, что их встреча – лучшее, что могло случиться с Мией.
- И ты её не…
- Я просил её. Она отказала.
- И ты сразу сдался?
- Не сразу.
- А, только со второго раза? – Нэрис не стал скрывать издёвку в голосе. – Значит, ты помогаешь только некоторым избранным? И как ты решаешь, кто достоин твоей помощи, а кто нет? А…
Его тираду остановил гул мотора паука. Нэрис замолчал, выглядывая в окно. Тэр тоже посмотрел туда и увидел, что машина Совы уже стоит на другом конце деревни. Сова ловко выпрыгнула на землю, остановилась, глядя вверх. Следом за ней осторожно спускалась хрупкая юная девушка в нелепом светло-сиреневом плаще, украшенном блёстками.
- Нэрис, мы ещё поговорим об этом, обещаю, - вновь повернулся к брату Тэр. – Но, прошу тебя, при Сове – молчи.
- Это она?.. Мия?.. – прошептал Нэрис, глядя на приближавшихся к ним гостий.
Койя Сова широко шагала, осматривая окрестности с видом хозяйки; девушка семенила следом, бросая по сторонам краткие, робкие взгляды.
Тэр кивнул.
- Ёлки… - выдохнул Нэрис, прислонившись лбом к стеклу. – Какая она… красивая…
Она открутила крышку, в нос ударил резкий запах. Пить не решалась. Стояла, поднеся к губам, пока Бурый спокойно смотрел на неё.
- Я не плакса, - почему-то вдруг сказала она. – Я не… Обычно не… Даже когда… не плакала… Просто… я не знаю.
Она боялась, что Бурый рассмеётся, но он понимающе кивнул.
- Отходняк от «пятёрки», - предположил он. – Это бывает.
- От чего?..
- Да Гречкин обезбол. Пройдёт.
От его слов стало ещё хуже. Всё это показалось абсолютно неправильным, нестерпимо нечестным. Если Бурый – главарь клана, значит, он и есть то воплощение зла, которое она должна бы ненавидеть. Он отдаёт им приказы. Это он позволяет Медведям поступать с людьми так, как поступали с ней. «Но ведь он ничего тебе не сделал, хотя мог – зато спасал, кормил, привёл в тепло…» - проскользнула мысль, от которой тут же стало нестерпимо противно.
Жалкая тень когда-то гордой республиканки. Ирна зарыдала, ненавидя себя за слабость. Бурый встал, подошёл и молча забрал у неё фляжку.
- Разольёшь ещё, - недовольно сказал он.
- Почему ты такой?..
- Что?
- Ты у них главный, значит… Значит должен быть хуже их всех, а ты… Почему не мучаешь, не бьёшь, не…
- Тебе что, проблем мало?
- Да! – вопреки воле, голос сорвался в крик. – Почему ты так добр ко мне?! Невыносимо добр…
- Невыносимо - так пойди утопись, что ты на меня-то орёшь? Это не мои проблемы, сама разбирайся. Я спать хочу. Ты пить будешь или нет?
Ирна резко схватила снова протянутую ей фляжку и, решительно глядя прямо в глаза Бурому, швырнула в сторону. Фляга врезалась в стену, треснула. Осколки мягко упали на кровать.
- Видишь? - зло сказала она. - Я порчу твои вещи. Бей!
Бурый не обернулся посмотреть, лишь чуть скосил глаза. А потом вздохнул и сказал:
- Ну всё.
Ирна на секунду задержала дыхание.
- Теперь тебе спать в мокрой кровати. Сама, дура, виновата.
Он взял Ирну за плечи, осторожно подвинул в сторону и вышел прочь.
Ирна бессильно сползла на пол. Слёзы закончились.
…Всё, что ночью казалось настоящим и разумным, в ярком свете солнца предстало во всей своей отчаянной, безумной нелепости. Ирна проснулась от тревожного забытья ближе к полудню, удивившись пригревшему щёку лучу. «Почему Олма не разбудила?» - подумала она, садясь и таращась в окно. Она осторожно расправила одежду, в которой спала, встала.
Осторожно приоткрыв дверь спальни, Ирна высунулась наружу. Олма убирала со стола посуду – видимо, Бурый уже позавтракал и куда-то ушёл.
- Здравствуйте, - буркнула Ирна, выходя.
Изучающий взгляд Олмы промчался по спутанным волосам и смятой рубахе Ирны. Она как-то не то осуждающе, не то сочувственно хмыкнула и отвернулась.
- Твоё всё остыло. Холодное есть придётся, - сказала она, подвигая к краю стола миску с застывшей кашей.
- Спасибо. Я… проспала.
- Да знаю. Не велено было будить.
Ирна взяла еду и принялась торопливо есть, но Олма сказала:
- Не спеши, сегодня дома работаешь. Всё успеешь.
- Здесь?
- Бурый велел шитьё тебе дать. Много старья чинить надо.
Хотя от долгого шитья у Ирны устали глаза, в целом день казался ещё одним выходным. Она удобно устроилась на лавке за большим столом, разложив вещи. Следить за ней никто не собирался – Олма только пару раз заходила, приносила еды и спрашивала о самочувствии – и Ирна часто отвлекалась, просто прислоняясь к стене и лениво потягиваясь. Вещи, которые ей доверили, явно были собраны по всей деревне: разные виды и размеры одежды, от распашонок до мужских рубах, какие-то наволочки, шторки, сумки. Так как сроков тоже никто не поставил, Ирна не торопилась с починкой.
Бурый вернулся чуть раньше, чем в прошлый раз. Солнце уже скрылось, но в окно ещё просачивался тускловатый сумеречный свет.
- Ну что, отпустило? – поинтересовался он у Ирны вместо приветствия, пока разувался. – Не ноешь уже?
- Кажется, да, спасибо, - сдержанно ответила Ирна, на секунду отвернувшись от шитья и снова делая вид, что усердно работает.
- Темно. Завтра доделаешь.
- Хорошо.
Ирна тут же убрала иголки и нитки, сгребла вещи в кучу и просто села, сложив руки на коленях. Бурый наблюдал за этим с каким-то оттенком удивления во взгляде – как будто ожидал, что она будет перечить.
- Простите, не знала, что вы пораньше приедете, - торопливо вошедшая Олма втащила поднос с едой. – Ирна, сгребай шмотки подальше.
- Здесь починенное, здесь ещё не готово, - поспешила объяснить Ирна, раскладывая вещи в стопки. Куда?
- Готовое на лавке там сложи, я потом заберу, - кивнула ко входу Олма. – Только смотри, не заляпай, когда есть будешь.
- Есть ты будешь за столом, - негромко сказал Ирне Бурый.
Олма покосилась на него с неодобрением. Ирна только молча кивнула. Отнесла тряпьё на лавку и снова вернулась за стол.
- Ну что, сегодня никаких собак не кусала? – прищурившись, спросил Бурый, когда Олма вышла.
- Шутите?
- Да нет. Так... слегка.
Бурый разломил хлеб и протянул ей половину. Ели молча, не глядя друг на друга. Пока наконец Бурый не отодвинул привычным движением тарелку и не сказал:
- Скоро вернусь. Доешь и ложись спать.
Он уже обувался, когда увидел, что Ирна, осторожно собрав пустые тарелки в стопочки, пошла к своей каморке.
- Не туда.
- Сегодня не очень холодно, - робко попыталась возразить Ирна, но увидела сердито сдвинутые брови и резко сменила направление - к спальне.
На следующий день Бурый вернулся в дом раньше, а послезавтра - ещё раньше; он что-то чинил или чистил оружие, засев в углу комнаты и поглядывая за работой Ирны. Иногда он что-то спрашивал, в основном о чем-то незначительном, вроде погоды. Ирна отвечала сперва односложно, затем всё пространнее и многословней. Ей всё больше нравился его спокойный низкий голос, его краткие и ёмкие замечания обо всём на свете, и то, как он сутулится, когда устало садится на свою кровать.
А на пятый день Ирна вдруг засмеялась над какой-то его шуткой - искренне, звонко, как в детстве.
Мгновение спустя она резко замолчала, прикрыв рот ладонью.
- Что? - спросил Бурый. - Давно не смеялась?
- Очень, - тихо ответила она.
Ирна почувствовала себя виноватой, совершившей что-то постыдное; но Бурый вдруг улыбнулся. Не своей усталой усмешкой, а по-настоящему, тепло, дружески.
— Я рад, что ещё могу быть смешным, - негромко сказал он.
Ирна подняла голову и посмотрела прямо на него.
- Тандри, - смело позвала она. - Я...
Но продолжить фразу ей не было суждено - где-то возле крыльца раздался шум. Тандри привычным жестом дёрнулся было к оружию, но, услышав женские голоса, снова расслабил руку.
Постучав и дождавшись разрешения, в дом вошла высокая женщина.
- Бурый, - приветствовала она лёгким кивком, подтверждая предположения Ирны - она явно была не простой селянкой.
Взгляд женщины скользнул по комнате и остановился на Ирне.
- Это она? - тихо спросила женщина, а потом обратилась к самой Ирне: - Это ты спасла моего сына?..
- Она, - ответил Бурый. - Что тебе нужно?
- Мы хотим выкупить её. Назови цену, и мы заплатим.
- Не продаётся.
- Я прошу от имени моего мужа, Бурый, - женщина гордо вскинула голову, несколько не боясь его мрачного взгляда. - Если ты вдруг забыл, что Клык сделал для тебя...
- Я помню, - негромко сказал Бурый. - И всегда буду рад отблагодарить его, если смогу. Но она не продаётся.
Женщина смотрела то на него, то на опустившую взгляд в пол Ирну. Потом наконец сказала:
- Могу я хотя бы принести ей лекарства?
Бурый кивнул.
Женщина развернулась к выходу, но остановилась и сказала Ирне:
- Республиканка! Наш дом - крайний по улице, с зелёной крышей. Ты всегда желанный гость. Если тебе что-то понадобится, приходи. Если не сможешь прийти - передай через Олму. Я передам через ей лекарства.
Она ушла, а Ирна думала не над её приглашением, а над её просьбой к Бурому.
- Она пришла к тебе , - тихо произнесла Ирна. - Она предложила выкуп тебе . За твою рабыню.
Бурый молчал, отведя взгляд.
- Ты все-таки купил меня у Гречки?..
- Да.
- После того, как я просила тебя этого не делать?..
- Да.
- Но почему?!
- Потому что ты не понимаешь, чего просишь.
Ирна медленно встала, глядя на Бурого с отчаянной обидой.
- Я поверила тебе, - с болью в голосе пискнула она. - Поверила!..
- Я тебе не врал. Я ничего не обещал.
- Зачем спрашивал?.. Зачем... - она задыхалась, не зная, что спросить первым, и не понимая, есть ли смысл вообще надеяться на честный ответ. Но всё же выбрала и прошептала: - А зачем, зачем купил?..
Бурый не ответил, только пожал плечами.
- Потороплю Олму, жрать охота, - буркнул он, вставая.
Ирна молча смотрела вслед.
- Шутите?
- Да нет. Так... слегка.
Бурый разломил хлеб и протянул ей половину. Ели молча, не глядя друг на друга. Пока наконец Бурый не отодвинул привычным движением тарелку и не сказал:
- Скоро вернусь. Доешь и ложись спать.
Он уже обувался, когда увидел, что Ирна, осторожно собрав пустые тарелки в стопочки, пошла к своей каморке.
- Не туда.
- Сегодня не очень холодно, - робко попыталась возразить Ирна, но увидела сердито сдвинутые брови и резко сменила направление - к спальне.
На следующий день Бурый вернулся в дом раньше, а послезавтра - ещё раньше; он что-то чинил или чистил оружие, засев в углу комнаты и поглядывая за работой Ирны. Иногда он что-то спрашивал, в основном о чем-то незначительном, вроде погоды. Ирна отвечала сперва односложно, затем всё пространнее и многословней. Ей всё больше нравился его спокойный низкий голос, его краткие и ёмкие замечания обо всём на свете, и то, как он сутулится, когда устало садится на свою кровать.
А на пятый день Ирна вдруг засмеялась над какой-то его шуткой - искренне, звонко, как в детстве.
Мгновение спустя она резко замолчала, прикрыв рот ладонью.
- Что? - спросил Бурый. - Давно не смеялась?
- Очень, - тихо ответила она.
Ирна почувствовала себя виноватой, совершившей что-то постыдное; но Бурый вдруг улыбнулся. Не своей усталой усмешкой, а по-настоящему, тепло, дружески.
— Я рад, что ещё могу быть смешным, - негромко сказал он.
Ирна подняла голову и посмотрела прямо на него.
- Тандри, - смело позвала она. - Я...
Но продолжить фразу ей не было суждено - где-то возле крыльца раздался шум. Тандри привычным жестом дёрнулся было к оружию, но, услышав женские голоса, снова расслабил руку.
Постучав и дождавшись разрешения, в дом вошла высокая женщина.
- Бурый, - приветствовала она лёгким кивком, подтверждая предположения Ирны - она явно была не простой селянкой.
Взгляд женщины скользнул по комнате и остановился на Ирне.
- Это она? - тихо спросила женщина, а потом обратилась к самой Ирне: - Это ты спасла моего сына?..
- Она, - ответил Бурый. - Что тебе нужно?
- Мы хотим выкупить её. Назови цену, и мы заплатим.
- Не продаётся.
- Я прошу от имени моего мужа, Бурый, - женщина гордо вскинула голову, несколько не боясь его мрачного взгляда. - Если ты вдруг забыл, что Клык сделал для тебя...
- Я помню, - негромко сказал Бурый. - И всегда буду рад отблагодарить его, если смогу. Но она не продаётся.
Женщина смотрела то на него, то на опустившую взгляд в пол Ирну. Потом наконец сказала:
- Могу я хотя бы принести ей лекарства?
Бурый кивнул.
Женщина развернулась к выходу, но остановилась и сказала Ирне:
- Республиканка! Наш дом - крайний по улице, с зелёной крышей. Ты всегда желанный гость. Если тебе что-то понадобится, приходи. Если не сможешь прийти - передай через Олму. Я передам через ей лекарства.
Она ушла, а Ирна думала не над её приглашением, а над её просьбой к Бурому.
- Она пришла к тебе , - тихо произнесла Ирна. - Она предложила выкуп тебе . За твою рабыню.
Бурый молчал, отведя взгляд.
- Ты все-таки купил меня у Гречки?..
- Да.
- После того, как я просила тебя этого не делать?..
- Да.
- Но почему?!
- Потому что ты не понимаешь, чего просишь.
Ирна медленно встала, глядя на Бурого с отчаянной обидой.
- Я поверила тебе, - с болью в голосе пискнула она. - Поверила!..
- Я тебе не врал. Я ничего не обещал.
- Зачем спрашивал?.. Зачем... - она задыхалась, не зная, что спросить первым, и не понимая, есть ли смысл вообще надеяться на честный ответ. Но всё же выбрала и прошептала: - А зачем, зачем купил?..
Бурый не ответил, только пожал плечами.
- Потороплю Олму, жрать охота, - буркнул он, вставая.
Ирна молча смотрела вслед.
Глава 17. Любимая кошка Совы
Ещё ранним утром, до рассвета, Тэр Браннон в полусне подумал, что забыл выключить обогреватели, и резко сел на кровати. Спустя пару секунд он окончательно проснулся и вспомнил, что спит не в своей машине, а в хорошо протопленном доме.
Нэрис крепко спал, обняв руками подушку. Тэр не собирался его будить, но затрещал передатчик в наруче, и Нэрис заворочался. Поняв, что брат уже проснулся, Тэр решил остаться и ответить в комнате.
- Тэрри, - раздался голос Совы, - не разбудила?
- Я не спал.
- Мы будем у вас через полчаса.
- Мы?..
- Я с Миу. Чай завари, мы со вкусняшками.
Связь оборвалась, Тэр чуть покосился на севшего в кровати Нэриса.
- Кто это – Миу? – спросил, зевая, Нэрис.
- Увидишь, - кратко сказал Тэр, не желая объяснять. – Пойдём, успеем умыться и вернуться в машину.
Уже внутри муравья Тэр, торопливо заваривая чай, косился на сонного Нэриса, не зная, начать ли неприятный разговор. Тот, кажется, заметил, но принял на счёт вчерашних проблем.
- Слушай, Нэрис, я должен предупредить, - всё-таки решился Тэр. – Боюсь, что ты натворишь глупостей, если узнаешь это не от меня.
- Начало уже неприятное, - нахмурился младший Браннон. – Чего опять?
- Эта девушка, Мия, которая сейчас приедет – служанка Койи… то есть Совы. Если честнее… ох. В общем, она вроде как в рабстве здесь.
- Что?!
- Сова называет её «подругой», но ты и сам сразу увидишь, что всё не так просто.
- И ты продолжаешь дружить с той, кто…
- Пожалуйста, Нэрис, - строго перебил Тэр. – Дай мне сперва договорить. Птицы воевали с Речными, и Койя… ох, опять, Сова! Сова нашла её в руинах после боя. Знаю, прозвучит мерзко, но Сова… она искренне верит, что их встреча – лучшее, что могло случиться с Мией.
- И ты её не…
- Я просил её. Она отказала.
- И ты сразу сдался?
- Не сразу.
- А, только со второго раза? – Нэрис не стал скрывать издёвку в голосе. – Значит, ты помогаешь только некоторым избранным? И как ты решаешь, кто достоин твоей помощи, а кто нет? А…
Его тираду остановил гул мотора паука. Нэрис замолчал, выглядывая в окно. Тэр тоже посмотрел туда и увидел, что машина Совы уже стоит на другом конце деревни. Сова ловко выпрыгнула на землю, остановилась, глядя вверх. Следом за ней осторожно спускалась хрупкая юная девушка в нелепом светло-сиреневом плаще, украшенном блёстками.
- Нэрис, мы ещё поговорим об этом, обещаю, - вновь повернулся к брату Тэр. – Но, прошу тебя, при Сове – молчи.
- Это она?.. Мия?.. – прошептал Нэрис, глядя на приближавшихся к ним гостий.
Койя Сова широко шагала, осматривая окрестности с видом хозяйки; девушка семенила следом, бросая по сторонам краткие, робкие взгляды.
Тэр кивнул.
- Ёлки… - выдохнул Нэрис, прислонившись лбом к стеклу. – Какая она… красивая…
