Перемещение по городу в облике тоже оказалось тоже не самой простой наукой. Проход через Грань сейчас было им недоступен, поэтому оставалось только подобно самым обычным людям петлять по улицам, отслеживая данум Синицыной. Судя по тому, что ее сила абсолютно дестабилизировалась, выбрасывая в небо района снопы ярко-золотистых искр, Саломея и Война имели все шансы не успеть.
На самой границе и без того ограниченного обликом восприятия Мея чувствовала Матвеева, который также сообразив, что с подругой беда, спешил к ее дому. Вместе с ним бежал Владыка.
Но они были еще дальше, чем Рыцари.
Рыжий, вырвавшись вперед, бросился к подъезду типовой девятиэтажки, весьма скромного и неказистого вида. Синицына, видимо, по обыкновению проигнорировала лифт и теперь ощущалась где-то на лестнице между шестым и седьмым этажом. Перепрыгивая за раз по десять ступеней, Война лишь один раз обернулся на Саломею. Но разрешения покинуть облик так и не получил. Помощник Виктора – Дэрил Бойл – не должен был узнать, кто они такие.
Друзья по университету или просто знакомые, которые проходили мимо и решили вступиться за девушку – только и всего. Вряд ли неквам хорошо разбирался во взаимоотношениях людей, чтобы что-то заподозрить.
– Отойди от нее, урод! – яростное рычание Войны даже в искусственном теле, ограничивающем его силы, все равно сочилось мощью и угрозой. Казалось, его было слышно на нескольких соседних улицах.
Всего на мгновение Саломея, преодолевая последние метры, отделяющие ее от нужного этажа, подумала, что ошиблась: неквамам могла потребоваться и смерть Синицыной. Которую, к слову, можно было легко свалить на тех же мервей. Хороший ход, чтобы еще сильнее надавить на Владыку и вынудить его тренироваться на пределе возможностей.
Мотивации лучше, чем смерть подруги, придумать сложно.
Выбежав на узкое пространство лестничной клетки, Саломея мгновенно оценила обстановку. Война замер в нескольких метрах от противника. Незнакомый кусок мяса, по уровню данума едва ли отличающийся от пакетика сока, угрожающе сжал кулаки, преграждая путь к Бойлу и Синицыной. Высокий тонкий юноша с наигранным недоумением и скукой повернулся к ним, резким движением выдернув лезвие меча из груди Олеси.
Девушка осела на холодный бетон, вскинув руки к несуществующей ране.
Жива. Хорошо.
– Вы не вовремя, – заметил Дэрил и улыбнулся по-змеиному многообещающе.
– Что ты с ней сделал? – Саломея положила руку на плечо Войны, чтобы напомнить: сегодня они не ввязываются в драки.
Синицына узнала ее голос сразу же. Резко оглянулась, сфокусировала взгляд и побледнела. Того, кто несколько минут назад ранил ее, девушка уже не боялась. Ничто на свете не могло вызвать у Олеси большего ужаса – ослепляющего, ирреального, проникающего в душу и раздирающего когтями сердце – кроме слишком знакомых янтарно-желтых глаз. Страх смерти и боль в пробитом сердце не смогли уйти, сколько бы она не пыталась убедить – в первую очередь себя – что не боится.
– Что-то сделал. Но это неважно, – покачал головой Дэрил.
– Вы, как… – Синицына метнула взгляд в сторону Войны, а ее пальцы машинально, но слишком медленно пытались нащупать флер Грани, – беги…
Кажется, последнее относилось к Бойлу.
Нет, серьезно. Саломея могла поручиться или же, используя лексикон Войны, поспорить, что эта глупая особь действительно собралась защищать своего недавнего обидчика и его слугу от двух страшных мортов.
К счастью, сам Дэрил этого не понял.
– Не переживай, твои друзья меня не интересуют, – с тихим хлопком меч в руках юноши исчез. Дэрил легко вскочил на карниз открытого окна.
Войну продолжала придерживать за плечо Мея, как бы намекая, что еще шаг, и он схлопочет сначала от нее, а потом от Лада – за порчу облика. Но и повозить нового врага лицом по асфальту тоже хотелось. Вывернувшись из захвата, рыжий сделал шаг вперед.
– Ты ответишь за то, что сделал! – прорычал он.
Синицына вздрогнула и втянула голову в плечи. Но приступ паники уже прошел, и теперь на морта она посмотрела с некоторым сомнением и интересом.
– Как-нибудь в следующий раз, – согласился Дэрил и спрыгнул на воздух.
Его слуга, покосившись сначала на Олесю, потом на странную парочку, которая никак не отреагировала на «чудо», также поспешил скрыться с места преступления. Судя по снова переменившемуся выражению лица девушки – ей тоже хотелось каким-нибудь замечательным образом исчезнуть с лестничной площадки.
Когда Саломея быстрым шагом начала преодолевать разделяющие их метры, Синицына обреченно зажмурилась, даже не попытавшись воспользоваться своей силой. Видимо, понимала, насколько ее крошечные способности будут смешны против Рыцарей.
– Ты не ранена? Больно? Война, проверь: они точно ушли?
– Думаешь, на крыше засели – подслушивать будут? Хэй, тихо! Уже проверяю. Хотя бы дала облик снять, садистка.
Перебранка звучала настолько обыденно и спокойно, что, проиграв любопытству, Олеся осторожно открыла глаза. Поморгала, но видение не исчезло. Перед ней на корточках сидела Саломея и внимательно рассматривала ее грудь. Спустя один когнитивный диссонанс Синицына поняла, что не совсем грудь, а то место, куда Дэрил вонзил меч.
– Мея, кажись, Лад точно что-то с твоим обликом напутал! Ты куда пялишься? – створка окна протяжно скрипнула, когда рыжий потянулся с карниза. – Все чисто. Как она? Я точно видел, что эта сволочь ее проткнула мечом!
Саломея скосила глаза на Войну.
– Еще не пришла в себя. Надо отнести в квартиру.
Олеся беспомощно смотрела на Рыцарей, из последних сил напоминая себе, что она сильная, и плакать сейчас – верх глупости. Наоборот, нужно встать на ноги и, если что, засветить мортам в зубы! Но когда рыжий потянулся, чтобы сгрести ее в охапку, девушка все равно инстинктивно отшатнулась и испуганно, как маленькая мышка, пискнула.
– Не бойся, – Саломея не была уверена, что это прозвучит в должной мере убедительно, но попробовать стоило, – мы не причиним тебе вреда, – подумав, добавила: – и твоим друзьям тоже. Клянемся. Можно ли нам помочь тебе?
Пока бдительность Олеси, усыпленная голосом Саломеи, дала сбой, Война бесцеремонно сцапал девушку и поднял ее вверх.
– Не такие уж мы и страшные. Видишь? – фыркнул он, наблюдая, как Синицына, оказавшись на руках Войны, стремительно пунцовеет, но не требует, чтобы ее отпустили.
Приблизившись к железной двери, морта потребовала.
– Ключи.
Мея, дождавшись, когда ей кинут колечко с искомым, уже открыла дверь и сделала шаг вперед, но тут на первом этаже раздался грохот. Кто-то бежал наверх. И, судя по стремительно приближающемуся топоту, Владыка со своим огненным другом должны были оказаться у квартиры Олеси с минуты на минуту.
И тут же столкнуться носами с Саломеей и Войной.
Бежать… разве что на крышу. Иначе придется объясняться с Владыкой прямо сейчас, находясь в весьма компрометирующем положении. И доказать Ионову, что не они причинили вред его подруге, будет затруднительно. Напряженная работа мысли отразилась на лицах мортов одновременно. Особые сомнения вызывал тот факт, что Синицына вряд ли промолчит и не расскажет другу о том, кто вдруг решил вернуться с того света.
Саломея и Война переглянулись.
– Олеся!
Владыка был совсем близко.
– В квартиру, пожалуйста, – прошептала девушка, кажется, сама не до конца веря, что она собирается сделать.
Зато морты поняли моментально. Рыжий осторожно опустил свою ношу (кстати, не такую уж и легкую) обратно на пол и следом за Меей проскользнул в темную квартиру.
Дверь закрылась.
Прислонившись к холодной шершавой поверхности, Саломея прислушалась к вопросам Ионова, немного взволнованным ответам Синицыной и ее натянутому смеху.
Владыка находился всего в нескольких шагах. Почему-то от этой мысли дыхание у облика сбивалось. Ведь сейчас он мог увидеть Саломею. Выслушать ее. Узнать, насколько важным стал для Рыцарей… для всей Нереальности. Но особенно – для Саломеи. Она чувствовала, даже теми жалкими крохами данума, оставшимися после блокировки, что Игорь изменился. Совсем чуть-чуть, пока еще недостаточно. Но все-таки.
Тренировка неквамов принесла свои плоды.
Сила начала просачиваться через блок Данте.
Еще немного, и Нер, наконец, обретет своего Владыку.
– Слышишь? – Война невнятно выругался. – Синицына назвала Дэрила другом.
Он уже изменил ее восприятие?
– Да, – согласилась Саломея, поражаясь, как Владыка и Матвеев поверили той чуши, которую им рассказала Олеся, и послушно попрощались. – Он точно ее ранил, но крови не было. Даже одежда не повреждена.
– Тогда необходимо это как-то отменить. Есть идеи?
Ручка чуть повернулась, словно Синицына боялась зайти в свою квартиру. Замешкавшись, она потянула еще немного время, кажется, прижавшись к двери с той стороны и напряженно прислушиваясь к наступившей тишине.
Когда Олеся, наконец, решилась и вошла, мортов за дверью не нашлось. Девушка непонимающе моргнула, на секунду подумав, что те могли ей привидеться, но тут с кухни послышался шум, будто бы кто-то случайно задел стул. Олеся, все-таки потянувшись к Грани, бросилась на звук подобно воину, врывающемуся в крепость, захваченную врагами.
Увы, Саломея и Война не обратили на нее никакого внимания. Два голодных Рыцаря, которым не дали спокойно перекусить в кафе, сидели за столом и внимательнейшим образом разглядывали холодильник, подозревая, что там должно отыскаться что-нибудь съедобное.
Синицына посмотрела на своих неожиданных гостей, проследила за их взглядами, снова вернулась к мортам и... отпустила данум.
– Кхм... – со второй попытки ей удалось привлечь внимание мортов. – Вы же не живые? Этого же не может быть? – уточнила она, решив, что без декораций Крыла Ворона, в качестве подростков, которые гоняют всяких подозрительных личностей с маниями тыкать острыми мечами куда не надо, недавние враги нравятся ей гораздо больше.
– Нет. Это облики, – согласилась Саломея и снова посмотрела на холодильник. От пары съеденных клубник давно остались одни воспоминания, и морта плохо понимала, кому принадлежит испытываемый ей сейчас голод: мерви или же искусственному телу.
– И вы точно не причините никому вреда?
– Причиним.
Олеся вздрогнула и сделала крошечный шажок назад.
Война совершенно бесцеремонно толкнул Саломею и фыркнул:
– Правильно формулируй вопросы, человек. «Никому» – слишком... м-мм, слово такое было...
– Абстрактно. Мы не причиним вреда тебе и твоим друзьям, – подсказала Мея и, перестав гипнотизировать холодильник, перевела взгляд на Синицыну.
Как по мнению Олеси, лучше бы морта и дальше в сторону таращилась: равнодушные желтые глаза слишком остро напоминали о чувстве беспомощности и бесполезности, с которым она боролась последние полтора года. А теперь, вместе со столь бесцеремонно снова вторгшимися в ее жизнь мортами, вернулись и те почти забытые ощущения.
– И Ионову? – подозрительно уточнила Синицына.
Саломея кивнул.
– Ему особенно.
Олеся улыбнулась.
– Тогда, может, вы есть хотите? Я сейчас что-нибудь приготовлю!
Рыцари переглянулись и синхронно кивнули.
Готовила Синицына отвратительно. Особенно в этом процессе ее бесили замечания родителей: «Ты же девочка! Ты должна уметь готовить!». Однако, опробовав несколько сносных рецептов, Олеся жаждала в кого-нибудь запихнуть получившиеся… блюда. Проблема заключалась в том, что зная о несовместимости Синицыной и плиты, все знакомые тут же исчезали с горизонта. Поэтому, неизвестно, кому повезло больше: девушке или Войне с Саломеей. Первая, наконец, нашла благодарных едоков, которые не падали в обморок от одного вида приготовленных блюд. Вторые, в силу того, что были мортами, и особого внимания человеческой кулинарии до сего момента не уделяли, а потому спокойно съели то, что поставила перед ними девушка, и даже, помня наставления Лада, сказали «спасибо».
За едой и разговор потек спокойный. Синицына перестала дергаться от каждого косого взгляда Меи и резкого движения Войны.
– Значит, Дэрил все-таки ранил меня? – удивилась Олеся, после того, как Саломея вкратце обрисовала способность этого неквама.
– Только не в физическом плане, – подтвердила морта и с подозрением посмотрела на чашку горячего «гринфилда».
– Поэтому я решила, что он мне приятен?
– Именно, – все-таки роль чая в жизни человека Саломея не могла понять.
– Это только начало. При желании Дэрил заставит поверить, что ты обязана ему жизнью. Что он – самый дорогой для тебя человек. А недавних друзей ты, наоборот, скоро начнешь воспринимать враждебно. Это вмешательство в твое ментальное поле. Как выяснилось, не самый слабый данум.
Девушка слушала ее, нервно отстукивая тапочкой по паркету какой-то ритм. Хорошо, что хоть боялась она теперь не Мею, а того, что мог сделать с ее близкими Дэрил.
– Ага, – внес свою лепту Война, – и на тебе он не остановится. Как там звать вашего прозрачного рыжика?
– Бриан.
– Он будет следующим.
– И не только он, – решившись, Саломея сделала один небольшой глоток.
– Игорь?
Саломея поморщилась. Война грубо хохотнул.
– Нет. Наоборот. Все это только, чтобы подтолкнуть Ионова к… определенным действиям. Неквамам нужна его сила, которую он сейчас так старательно пытается вернуть.
– И вы хотите помочь?
– Да.
– Но почему?
Мея оставила чашку и внимательно вгляделась в Олесю, словно изменения, затронувшие восприятие, можно было действительно увидеть. В их плане, который недавно Война согласовал со Смертью, Синицыной отводилась не последняя роль. Каждый из друзей Владыки занимал важное место на игральном поле, в которое сейчас превратилась вся столица. Ход Дэрила, хоть и был ожидаемым, все равно требовал некоторых корректировок.
– Необходимо устранить последствия данума Бойла. Потом мы расскажем, почему Рыцари заинтересованы в том, чтобы помочь вам.
Естественно, любопытство Олеси победило.
В столице давно ночь, билеты на завтра не подготовлены, несколько часов назад на нее напали и ранили. А сейчас на кухне небольшой квартиры Синицыной спокойно сидят два морта, допивают чай и предлагают помощь.
Как можно сказать «нет»?
Война повернулся к Мее.
– Как, ты говорила, можно отменить это влияние? Нужно еще раз ранить человека? Предлагаешь забрать меч этого урода?
– Этот меч – всего лишь визуализация данума. Мы их с Бойлом никак не разделим.
– Значит, урода надо забирать вместе с мечом.
– Как это соотносится с тем, что о нас не должны узнать раньше времени?
– Мея, о нас уже и так знает большая часть города.
– В таком случае, пусть хотя бы меньшая какое-то время останется в неведенье.
От спора Рыцарей отвлек смешок Синицына. Она поспешно зажала рот ладонью, но глаза Олеси сияли. Саломея вернула себе скорбно-равнодушное выражение лица и подумала, что девица права – человеческий мир изменил их. Или, что более вероятно, не весь мир, а один конкретный его представитель.
– Хорошо. Она не может сама себя исцелить в Нере? Разрыв мы легко организуем, – Война скептично посмотрел через Грань на едва мерцающий данум нерила и покачал головой: – Хотя это же не рана в обычном понимании… Давай, Мея, что еще Лад рассказывал про этих ребят?
Саломея на секунду задумалась, а потом по памяти повторила:
– Воронцов экспериментировал на их матерях.
На самой границе и без того ограниченного обликом восприятия Мея чувствовала Матвеева, который также сообразив, что с подругой беда, спешил к ее дому. Вместе с ним бежал Владыка.
Но они были еще дальше, чем Рыцари.
Рыжий, вырвавшись вперед, бросился к подъезду типовой девятиэтажки, весьма скромного и неказистого вида. Синицына, видимо, по обыкновению проигнорировала лифт и теперь ощущалась где-то на лестнице между шестым и седьмым этажом. Перепрыгивая за раз по десять ступеней, Война лишь один раз обернулся на Саломею. Но разрешения покинуть облик так и не получил. Помощник Виктора – Дэрил Бойл – не должен был узнать, кто они такие.
Друзья по университету или просто знакомые, которые проходили мимо и решили вступиться за девушку – только и всего. Вряд ли неквам хорошо разбирался во взаимоотношениях людей, чтобы что-то заподозрить.
– Отойди от нее, урод! – яростное рычание Войны даже в искусственном теле, ограничивающем его силы, все равно сочилось мощью и угрозой. Казалось, его было слышно на нескольких соседних улицах.
Всего на мгновение Саломея, преодолевая последние метры, отделяющие ее от нужного этажа, подумала, что ошиблась: неквамам могла потребоваться и смерть Синицыной. Которую, к слову, можно было легко свалить на тех же мервей. Хороший ход, чтобы еще сильнее надавить на Владыку и вынудить его тренироваться на пределе возможностей.
Мотивации лучше, чем смерть подруги, придумать сложно.
Выбежав на узкое пространство лестничной клетки, Саломея мгновенно оценила обстановку. Война замер в нескольких метрах от противника. Незнакомый кусок мяса, по уровню данума едва ли отличающийся от пакетика сока, угрожающе сжал кулаки, преграждая путь к Бойлу и Синицыной. Высокий тонкий юноша с наигранным недоумением и скукой повернулся к ним, резким движением выдернув лезвие меча из груди Олеси.
Девушка осела на холодный бетон, вскинув руки к несуществующей ране.
Жива. Хорошо.
– Вы не вовремя, – заметил Дэрил и улыбнулся по-змеиному многообещающе.
– Что ты с ней сделал? – Саломея положила руку на плечо Войны, чтобы напомнить: сегодня они не ввязываются в драки.
Синицына узнала ее голос сразу же. Резко оглянулась, сфокусировала взгляд и побледнела. Того, кто несколько минут назад ранил ее, девушка уже не боялась. Ничто на свете не могло вызвать у Олеси большего ужаса – ослепляющего, ирреального, проникающего в душу и раздирающего когтями сердце – кроме слишком знакомых янтарно-желтых глаз. Страх смерти и боль в пробитом сердце не смогли уйти, сколько бы она не пыталась убедить – в первую очередь себя – что не боится.
– Что-то сделал. Но это неважно, – покачал головой Дэрил.
– Вы, как… – Синицына метнула взгляд в сторону Войны, а ее пальцы машинально, но слишком медленно пытались нащупать флер Грани, – беги…
Кажется, последнее относилось к Бойлу.
Нет, серьезно. Саломея могла поручиться или же, используя лексикон Войны, поспорить, что эта глупая особь действительно собралась защищать своего недавнего обидчика и его слугу от двух страшных мортов.
К счастью, сам Дэрил этого не понял.
– Не переживай, твои друзья меня не интересуют, – с тихим хлопком меч в руках юноши исчез. Дэрил легко вскочил на карниз открытого окна.
Войну продолжала придерживать за плечо Мея, как бы намекая, что еще шаг, и он схлопочет сначала от нее, а потом от Лада – за порчу облика. Но и повозить нового врага лицом по асфальту тоже хотелось. Вывернувшись из захвата, рыжий сделал шаг вперед.
– Ты ответишь за то, что сделал! – прорычал он.
Синицына вздрогнула и втянула голову в плечи. Но приступ паники уже прошел, и теперь на морта она посмотрела с некоторым сомнением и интересом.
– Как-нибудь в следующий раз, – согласился Дэрил и спрыгнул на воздух.
Его слуга, покосившись сначала на Олесю, потом на странную парочку, которая никак не отреагировала на «чудо», также поспешил скрыться с места преступления. Судя по снова переменившемуся выражению лица девушки – ей тоже хотелось каким-нибудь замечательным образом исчезнуть с лестничной площадки.
Когда Саломея быстрым шагом начала преодолевать разделяющие их метры, Синицына обреченно зажмурилась, даже не попытавшись воспользоваться своей силой. Видимо, понимала, насколько ее крошечные способности будут смешны против Рыцарей.
– Ты не ранена? Больно? Война, проверь: они точно ушли?
– Думаешь, на крыше засели – подслушивать будут? Хэй, тихо! Уже проверяю. Хотя бы дала облик снять, садистка.
Перебранка звучала настолько обыденно и спокойно, что, проиграв любопытству, Олеся осторожно открыла глаза. Поморгала, но видение не исчезло. Перед ней на корточках сидела Саломея и внимательно рассматривала ее грудь. Спустя один когнитивный диссонанс Синицына поняла, что не совсем грудь, а то место, куда Дэрил вонзил меч.
– Мея, кажись, Лад точно что-то с твоим обликом напутал! Ты куда пялишься? – створка окна протяжно скрипнула, когда рыжий потянулся с карниза. – Все чисто. Как она? Я точно видел, что эта сволочь ее проткнула мечом!
Саломея скосила глаза на Войну.
– Еще не пришла в себя. Надо отнести в квартиру.
Олеся беспомощно смотрела на Рыцарей, из последних сил напоминая себе, что она сильная, и плакать сейчас – верх глупости. Наоборот, нужно встать на ноги и, если что, засветить мортам в зубы! Но когда рыжий потянулся, чтобы сгрести ее в охапку, девушка все равно инстинктивно отшатнулась и испуганно, как маленькая мышка, пискнула.
– Не бойся, – Саломея не была уверена, что это прозвучит в должной мере убедительно, но попробовать стоило, – мы не причиним тебе вреда, – подумав, добавила: – и твоим друзьям тоже. Клянемся. Можно ли нам помочь тебе?
Пока бдительность Олеси, усыпленная голосом Саломеи, дала сбой, Война бесцеремонно сцапал девушку и поднял ее вверх.
– Не такие уж мы и страшные. Видишь? – фыркнул он, наблюдая, как Синицына, оказавшись на руках Войны, стремительно пунцовеет, но не требует, чтобы ее отпустили.
Приблизившись к железной двери, морта потребовала.
– Ключи.
Мея, дождавшись, когда ей кинут колечко с искомым, уже открыла дверь и сделала шаг вперед, но тут на первом этаже раздался грохот. Кто-то бежал наверх. И, судя по стремительно приближающемуся топоту, Владыка со своим огненным другом должны были оказаться у квартиры Олеси с минуты на минуту.
И тут же столкнуться носами с Саломеей и Войной.
Бежать… разве что на крышу. Иначе придется объясняться с Владыкой прямо сейчас, находясь в весьма компрометирующем положении. И доказать Ионову, что не они причинили вред его подруге, будет затруднительно. Напряженная работа мысли отразилась на лицах мортов одновременно. Особые сомнения вызывал тот факт, что Синицына вряд ли промолчит и не расскажет другу о том, кто вдруг решил вернуться с того света.
Саломея и Война переглянулись.
– Олеся!
Владыка был совсем близко.
– В квартиру, пожалуйста, – прошептала девушка, кажется, сама не до конца веря, что она собирается сделать.
Зато морты поняли моментально. Рыжий осторожно опустил свою ношу (кстати, не такую уж и легкую) обратно на пол и следом за Меей проскользнул в темную квартиру.
Дверь закрылась.
Прислонившись к холодной шершавой поверхности, Саломея прислушалась к вопросам Ионова, немного взволнованным ответам Синицыной и ее натянутому смеху.
Владыка находился всего в нескольких шагах. Почему-то от этой мысли дыхание у облика сбивалось. Ведь сейчас он мог увидеть Саломею. Выслушать ее. Узнать, насколько важным стал для Рыцарей… для всей Нереальности. Но особенно – для Саломеи. Она чувствовала, даже теми жалкими крохами данума, оставшимися после блокировки, что Игорь изменился. Совсем чуть-чуть, пока еще недостаточно. Но все-таки.
Тренировка неквамов принесла свои плоды.
Сила начала просачиваться через блок Данте.
Еще немного, и Нер, наконец, обретет своего Владыку.
– Слышишь? – Война невнятно выругался. – Синицына назвала Дэрила другом.
Он уже изменил ее восприятие?
– Да, – согласилась Саломея, поражаясь, как Владыка и Матвеев поверили той чуши, которую им рассказала Олеся, и послушно попрощались. – Он точно ее ранил, но крови не было. Даже одежда не повреждена.
– Тогда необходимо это как-то отменить. Есть идеи?
Ручка чуть повернулась, словно Синицына боялась зайти в свою квартиру. Замешкавшись, она потянула еще немного время, кажется, прижавшись к двери с той стороны и напряженно прислушиваясь к наступившей тишине.
Когда Олеся, наконец, решилась и вошла, мортов за дверью не нашлось. Девушка непонимающе моргнула, на секунду подумав, что те могли ей привидеться, но тут с кухни послышался шум, будто бы кто-то случайно задел стул. Олеся, все-таки потянувшись к Грани, бросилась на звук подобно воину, врывающемуся в крепость, захваченную врагами.
Увы, Саломея и Война не обратили на нее никакого внимания. Два голодных Рыцаря, которым не дали спокойно перекусить в кафе, сидели за столом и внимательнейшим образом разглядывали холодильник, подозревая, что там должно отыскаться что-нибудь съедобное.
Синицына посмотрела на своих неожиданных гостей, проследила за их взглядами, снова вернулась к мортам и... отпустила данум.
– Кхм... – со второй попытки ей удалось привлечь внимание мортов. – Вы же не живые? Этого же не может быть? – уточнила она, решив, что без декораций Крыла Ворона, в качестве подростков, которые гоняют всяких подозрительных личностей с маниями тыкать острыми мечами куда не надо, недавние враги нравятся ей гораздо больше.
– Нет. Это облики, – согласилась Саломея и снова посмотрела на холодильник. От пары съеденных клубник давно остались одни воспоминания, и морта плохо понимала, кому принадлежит испытываемый ей сейчас голод: мерви или же искусственному телу.
– И вы точно не причините никому вреда?
– Причиним.
Олеся вздрогнула и сделала крошечный шажок назад.
Война совершенно бесцеремонно толкнул Саломею и фыркнул:
– Правильно формулируй вопросы, человек. «Никому» – слишком... м-мм, слово такое было...
– Абстрактно. Мы не причиним вреда тебе и твоим друзьям, – подсказала Мея и, перестав гипнотизировать холодильник, перевела взгляд на Синицыну.
Как по мнению Олеси, лучше бы морта и дальше в сторону таращилась: равнодушные желтые глаза слишком остро напоминали о чувстве беспомощности и бесполезности, с которым она боролась последние полтора года. А теперь, вместе со столь бесцеремонно снова вторгшимися в ее жизнь мортами, вернулись и те почти забытые ощущения.
– И Ионову? – подозрительно уточнила Синицына.
Саломея кивнул.
– Ему особенно.
Олеся улыбнулась.
– Тогда, может, вы есть хотите? Я сейчас что-нибудь приготовлю!
Рыцари переглянулись и синхронно кивнули.
***
Готовила Синицына отвратительно. Особенно в этом процессе ее бесили замечания родителей: «Ты же девочка! Ты должна уметь готовить!». Однако, опробовав несколько сносных рецептов, Олеся жаждала в кого-нибудь запихнуть получившиеся… блюда. Проблема заключалась в том, что зная о несовместимости Синицыной и плиты, все знакомые тут же исчезали с горизонта. Поэтому, неизвестно, кому повезло больше: девушке или Войне с Саломеей. Первая, наконец, нашла благодарных едоков, которые не падали в обморок от одного вида приготовленных блюд. Вторые, в силу того, что были мортами, и особого внимания человеческой кулинарии до сего момента не уделяли, а потому спокойно съели то, что поставила перед ними девушка, и даже, помня наставления Лада, сказали «спасибо».
За едой и разговор потек спокойный. Синицына перестала дергаться от каждого косого взгляда Меи и резкого движения Войны.
– Значит, Дэрил все-таки ранил меня? – удивилась Олеся, после того, как Саломея вкратце обрисовала способность этого неквама.
– Только не в физическом плане, – подтвердила морта и с подозрением посмотрела на чашку горячего «гринфилда».
– Поэтому я решила, что он мне приятен?
– Именно, – все-таки роль чая в жизни человека Саломея не могла понять.
– Это только начало. При желании Дэрил заставит поверить, что ты обязана ему жизнью. Что он – самый дорогой для тебя человек. А недавних друзей ты, наоборот, скоро начнешь воспринимать враждебно. Это вмешательство в твое ментальное поле. Как выяснилось, не самый слабый данум.
Девушка слушала ее, нервно отстукивая тапочкой по паркету какой-то ритм. Хорошо, что хоть боялась она теперь не Мею, а того, что мог сделать с ее близкими Дэрил.
– Ага, – внес свою лепту Война, – и на тебе он не остановится. Как там звать вашего прозрачного рыжика?
– Бриан.
– Он будет следующим.
– И не только он, – решившись, Саломея сделала один небольшой глоток.
– Игорь?
Саломея поморщилась. Война грубо хохотнул.
– Нет. Наоборот. Все это только, чтобы подтолкнуть Ионова к… определенным действиям. Неквамам нужна его сила, которую он сейчас так старательно пытается вернуть.
– И вы хотите помочь?
– Да.
– Но почему?
Мея оставила чашку и внимательно вгляделась в Олесю, словно изменения, затронувшие восприятие, можно было действительно увидеть. В их плане, который недавно Война согласовал со Смертью, Синицыной отводилась не последняя роль. Каждый из друзей Владыки занимал важное место на игральном поле, в которое сейчас превратилась вся столица. Ход Дэрила, хоть и был ожидаемым, все равно требовал некоторых корректировок.
– Необходимо устранить последствия данума Бойла. Потом мы расскажем, почему Рыцари заинтересованы в том, чтобы помочь вам.
Естественно, любопытство Олеси победило.
В столице давно ночь, билеты на завтра не подготовлены, несколько часов назад на нее напали и ранили. А сейчас на кухне небольшой квартиры Синицыной спокойно сидят два морта, допивают чай и предлагают помощь.
Как можно сказать «нет»?
Война повернулся к Мее.
– Как, ты говорила, можно отменить это влияние? Нужно еще раз ранить человека? Предлагаешь забрать меч этого урода?
– Этот меч – всего лишь визуализация данума. Мы их с Бойлом никак не разделим.
– Значит, урода надо забирать вместе с мечом.
– Как это соотносится с тем, что о нас не должны узнать раньше времени?
– Мея, о нас уже и так знает большая часть города.
– В таком случае, пусть хотя бы меньшая какое-то время останется в неведенье.
От спора Рыцарей отвлек смешок Синицына. Она поспешно зажала рот ладонью, но глаза Олеси сияли. Саломея вернула себе скорбно-равнодушное выражение лица и подумала, что девица права – человеческий мир изменил их. Или, что более вероятно, не весь мир, а один конкретный его представитель.
– Хорошо. Она не может сама себя исцелить в Нере? Разрыв мы легко организуем, – Война скептично посмотрел через Грань на едва мерцающий данум нерила и покачал головой: – Хотя это же не рана в обычном понимании… Давай, Мея, что еще Лад рассказывал про этих ребят?
Саломея на секунду задумалась, а потом по памяти повторила:
– Воронцов экспериментировал на их матерях.
