Когда я стала счастливой обладательницей восьми эксклюзивных комков пуха от грифонов Академии, один из них – совсем старый, судя по лязгающим ноткам в скрипучем голосе - заявил:
- Так ты, матушка, насчёт зубов наших, когда сменишь этого зануду Альтимаса, не забудь!..
В совершеннейшей оторопи я пообещала…
Опомнившись за закрывшейся створкой входной двери, я торопливо рассовала по карманам пальто невесомые подарки. Подумала о данном обещании и пожала плечами, решив, что все мы – и я, и грифоны – дружно скорбим умом… Это надо же до такого додуматься – что я могу занять пост ректора Академии!.. Хорошо, что кроме меня никто не слышал! Но зато звероптичек погладила!..
Какая-то беспричинная радость щекотными пузырьками расплёскивалась в душе, и в таком эйфоричном состоянии я шагнула к лестнице, ведущей наверх.
Эта лестница наряду с грифонами была старинной достопримечательностью Академии. Из дерева неизвестной породы, пропитанная каким-то сложным составом, придающим невероятную твёрдость и прочность, она начиналась в небольшом холле широким пролётом, разделяясь от площадки перед входом на первый этаж, где обитали деканы, на два рукава. По правому можно было подниматься, а по левому спускаться – это правило касалось всех, кроме ректора. И соблюдалось оно не потому, что все были послушны и дисциплинированы, а оттого, что в левый рукав поднимающихся посетителей чары лестницы просто не пропускали.
Шагая с одной ступеньки на другую, я отвлеклась на расположенные над перилами симметрично и через равные промежутки шары-светильники, а когда подняла глаза, привлечённая резким вдохом, на площадке стоял виконт.
Весь он – от небрежно отброшенных за плечи волос и ослепительно-белого шейного платка до зеркально начищенных высоких сапог – являл образ безупречного аристократа. А уж взгляд разгневанного короля кого угодно мог довести до нервной икоты. Я остановилась, потому что этот взгляд был направлен на меня.
Дёрнув подбородком, наследник короля Райза в два шага оказался рядом со мной.
- Леди, вам неприятна встреча со мной? – в голосе, против ожидания, слышалось, скорее, обидчивое раздражение, чем злость. Да и гнев во взгляде смешивался с чем-то трудноопределимым, но очень болезненным…
Однако искрящиеся в душе пузырьки лёгкой радости после общения с грифонами не дали мне окунуться в эту боль, отметя её волны на подходе. Проигнорировав протянутую руку, я с холодом в голосе проронила:
- Доброе утро, виконт, - и неторопливо пошла дальше, придерживая юбку.
Молчание за спиной. И даже шелеста шагов не слышно. Безумно захотелось оглянуться, но я переборола искушение. Через пару минут рядом послышалось тихое сопение, сопровождаемое негромким: «Доброе утро, леди…» - и мой локоть крепко – не вырвешься! – ухватила рука виконта.
Испытывая одновременно странное удовлетворение и лёгкий дискомфорт от ощущения идущего слишком близко мужчины, я попыталась отодвинуться, но от этого оказалась притянутой к нему ещё теснее – настолько, что могла различить пряно-горький аромат парфюма и мускусно-терпкий запах мужского тела. От подобного сочетания возникло сильное желание сбежать как можно дальше, потому что оно кружило голову, заставляя опираться на придерживающую руку…
Но слова виконта, произнесённые мне в ухо разъярённым шёпотом, прогнали странное головокружение в один миг, а вот желания… желания появились самые разные – и все далёкие от мирных:
- Неловко делать замечание, леди, но, может быть, на следующее занятие вы оденетесь не столь торжественно?!
Что-о?.. Я взглянула в его сторону и поймала своё отражение в зеркальном промежутке между окнами – он как раз совпал с межмаршевой площадкой правого рукава.
Это называется – галлюцинации продолжаются. У меня никогда не было такого пальто – кашемирового, с меховой опушкой по рукавам, отложному воротнику, переходящему в длинный капюшон, и подолу, из-под которого виднеется край шёлкового платья того же стального оттенка, что и камзол виконта, не скрываемый распахнутым сюртуком. А причёска… Я даже потрогала замысловатое сооружение из перевитых серебристой низкой мелкого жемчуга кос. И – да, у меня снова косы, только не такие длинные…
Захотелось побиться головой обо что-нибудь твёрдое – те же перила, например…
В памяти всплыло, казалось, давно и прочно забытое…
…Я сижу, болтая ногами и наглаживая мурчащую на коленях самую старшую кошку, за большим столом на кухне в родительском доме. В углу, возле огромного чана с ожидающими чистки корнеплодами на низенькой скамейке осторожно пристроился внучатый племянник нашей главной поварихи – грозной тётушки Наирании. Он громко всхлипывает и периодически вытирает рукой с зажатым в ней ножом лицо, залитое слезами. Безобразно оттопыренное правое ухо синюшно-багрового оттенка придаёт ему вид персонажа страшноватых сельских сказок…
- И поделом тебе, невеже!.. – тётушка Наира ловко делит на фигурные куски свежеиспечённый большой корж – на десерт к ужину будут вкусные пирожные - и время от времени поглядывает в сторону родственника. – Будешь знать впредь, куда не стоит соваться!..
Две молодые поварихи, растирая желтки и взбивая белки для пирожных, сочувственно поглядывают на пострадавшего и наказанного – ему не спать, пока не вычистит все корнеплоды, то есть, всю ночь… Это с недовыкрученным ухом и выпоротой задницей – управляющий приказал проучить за немереный и неуместный интерес к одному из двух каменных грифонов по краям фронтона – их поддерживают две крайние колонны портика. Даже учитывая высоту колонн – попало за дело. Но старшая повариха находит ещё одну причину для наказания:
- Бестолочь ты, бестолочь, хоть и в школу ходил! Разве вам там не говорили, что к грифонам лучше не соваться?..
- Так то – к живым, а это – статуи… - гнусаво защищается со своего места нерадивый школяр.
- Вот как?! – отбросив нож, тётушка Наира уперает руки в бока и поворачивается к нему всем внушительным фасадом: - А вам называли имя хоть одного умельца, вытесавшего или отлившего статую грифона?!
- Нет… - подумав, пришибленно шмыгает носом наказанный и тянется за очередной картофелиной.
- И не назовут!.. – отряхнув руки от невидимой грязи, повариха снова берётся за фигурный нож.
- Почему, тётушка Наира?.. – робко спрашивает одна из стряпух, а вторая блестит любопытным взглядом.
- Потому… - остывая, грозная тётушка превращается в обычную женщину с очень грустными глазами. – Они живые. Спят только. Но одно слово грифона или действие может изменить человека…
- Как это – изменить?.. – не выдерживаю я. Мне очень интересно – на уроке нам объясняли, что чудеса, если и случаются в жизни, то меняют только внешнюю оболочку, не затрагивая внутренней сути. И вот я слышу нечто противоположное…
- Ох, молодая госпожа… - спохватывается повариха и виновато просит: - Вы уж не говорите родителям, что услышали от меня – не ко времени это вам…
- Не скажу, - киваю я согласно, - но ты всё равно расскажи, а то до жути интересно…
- Вот именно – до жути… - вздыхает она и идёт ко мне с собранными в тарелку обрезками от коржа. Ставит на стол чайник, кружки, вазочку с вареньем, придвигает табурет, садится и разливает чай – на это две стряпухи только вздыхают, а юный покоритель высот начинает всхлипывать ещё горестнее.
Я спокойно придвигаю к себе кружку и кусочек коржа, потому что точно знаю – когда будут готовы пирожные, тётушка Наира все неудачные экземпляры поделит между стряпухами и служанками, никого не обидев…
- Грифоны находятся над добром и злом, оберегая одно от другого, но могут одарить и тем, и другим… - голос поварихи, негромкий и мягкий от природы, наливается невероятной мощью. – В их силах отвратить горького пьяницу от вина, наставив на путь труда и процветания, но и подтолкнуть от правды к пороку может одно-единственное пожелание грифона…
…Вынырнув из короткого воспоминания, я обнаруживаю себя всё так же стоящей у зеркала под руку с виконтом, и он выжидающе смотрит на меня. Ах, да – мы же ссоримся!..
- Я учту ваше пожелание, виконт, - сдержанно отвечаю я и пытаюсь освободить руку. Но тут же замираю – в сознании всплывает скрежещущий голос: «Ты уж, матушка, помягче там с мужем – не такой он у тебя бестолковый… Да и пригодится нам всем ещё…» Ехидный смешок улавливается на грани слышимости…
Ощущение присутствия настолько яркое, что я не выдерживаю – оглядываюсь. Но за моей спиной, как и ниже по лестнице, никого нет…
- Вы кого-то ждёте, леди?.. – напрягается виконт, стискивая мой локоть…
Я шиплю сквозь зубы и всё-таки вырываю у него руку – сообразив, что сделал больно, он отпускает её сам…
- Простите, леди…
Я разворачиваюсь и поднимаюсь дальше – снова одна. Не так уж мне и больно, если разобраться, освобождение от его близости – вот что главное. И, к тому же, мне надо подумать…
Получается, что всё, сказанное грифонами – не бред, и мне, недоучке, реально светит ректорство!.. А я не обратила внимания на слова Альтимаса в столовой, когда они с Гартом спорили из-за меня, а мы с Эмберис подслушивали… Жаль, что не удалось дослушать! Этот, который м-ммуж, помешал со своим чутьём…
«Который муж» догнал, и пошёл рядом, уже не пытаясь взять за руку, но шумно вздыхая над моей головой. Мы миновали промежуточную площадку, с которой можно было выйти на балкон прямо над крыльцом с грифонами, и повернули дальше – ко второму этажу два рукава лестницы шли рядом, но не соединялись.
- Да перестаньте вы сопеть, виконт!.. – не выдержала я после очередного вздоха. – Или возьмите платок, если у вас насморк!..
- Я постоянно забываю платок с некоторых пор… - развёл он руками. – И насморка у меня нет… Я просто… - он запнулся, но договорил: - У вас был такой радостный вид, леди, когда вы вошли в здание, но стоило вам увидеть меня, и лицо ваше сразу сделалось настороженным… Я понимаю, конечно, что во многом сам виноват, но неужели вы постоянно ожидаете от меня обиды?..
Он ещё и обижается! А на свой вид внимание обратить пробовал?..
- Вы себя в зеркале видели, виконт?.. – прямо спросила я.
- То есть?.. – о-оо, какое удивление!..
- Тот вид, с которым вы встречали меня, вызывал только одно чувство – немедленно спасаться бегством!.. – вот так! А то все на него, бедного, хмуро смотрят…
- Не может быть, леди… - взяв мою ладонь, виконт остановился сам и вынудил остановиться меня. Приблизил своё лицо с несчастными глазами: - Я на самом деле вас так напугал?..
Вот что ему сказать? Что мой первый муж пугал меня намного сильнее и чаще? Пожалуй, не стоит…
- Вы вызвали у меня непреодолимое желание немедленно врезать вам по уху! Это когда я убегать передумала!..
- Леди, врежьте сейчас… - он неожиданно опустился передо мной на колени и склонил голову, выставив левое ухо повыше – наверное, для моего пущего удобства...
На самом деле наградить затрещиной, что ли?.. Рука, не удерживаемая захватом виконта, так и зачесалась…
Спокойно, Диамантис! Разве ты сюда драться пришла? Да и некоторые – те, у кого хвосты с кисточками – просили быть помягче…
Мысленное внушение подействовало, и, набрав воздуха в лёгкие, я с точно рассчитанной долей яда и негодования произнесла:
- Как не стыдно, уважаемый виконт Ле Крэйд!.. По вашим манерам и не скажешь, что вы – наследник легендарного короля Райза… - Уважаемый виконт резко вскинул голову и вопросительно уставился мне в лицо. А я продолжила, глядя на него с упрёком: - Вы всё очень точно рассчитали, и поддайся я на вашу провокацию, тут же вылетела бы из Академии, не успев даже дойти до третьего этажа!..
- Я не… - он помотал головой, вскочил и навис надо мной, не выпуская моей ладони: - Леди, я не меньше вашего заинтересован в том, чтобы вы учились, при чём здесь провокация?!
- А при том, господин Невежа, что уставом Академии на её территории запрещены любые драки, кроме учебных поединков… - ответила с ехидным превосходством.
- К вашему сведению, леди Всезнайка, драки запрещены только для студентов, а мы с вами таковыми не являемся!.. – мой оппонент недолго пребывал в замешательстве, и быстро отбил выпад – вот что значит опыт опасной службы!..
- Говорите только о себе, лорд Задавака с огромным дипломом! – Очень хотелось показать язык, но я с большим трудом сдержалась. – А вот я являюсь студенткой, и все положения устава применимы ко мне так же, как к другим обучающимся!..
- Да, этот момент я не учёл, леди, тут вы правы… - признал виконт после небольшой паузы. – И на третий этаж вам действительно нужно попасть – я вас поэтому и ждал…
Ни за что бы не догадалась!..
В молчании мы прошли мимо входа на второй этаж – там размещались кабинеты проректоров и хозяйственников – и повернули к следующей промежуточной площадке. С неё выхода на балкон не имелось, только небольшой эркер – его мы тоже миновали без задержки…
На последнем марше виконт приостановился и удержал меня:
- Леди, прошу вас помнить, что я вместе с ухом в любое время и в любом месте к вашим услугам… Кроме Академии, разумеется… - с лукавой улыбкой уточнил он.
- Хорошо, я не забуду… - фыркнула я и попыталась продолжить подъём, но пауза, как видно, ещё не закончилась.
- Благодарю вас, леди… - с чувством произнёс виконт и наклонился, чтобы поцеловать мою руку…
И лишь после этого повёл меня дальше – к ректору.
«Драки, конечно, случаются – куда же без них в толпе растущих организмов… - прокомментировал моё выступление ехидный скрипучий голос. – Но не дело будущему ректору в административном корпусе лупить по уху своего мужа – тут ты права, матушка…» На этот раз я даже не сделала попытки оглянуться…
Ректор занимал целый этаж. Разумеется, не один: секретари, делопроизводители и даже один библиотекарь – для особо ценных и редких книг в одной тщательно защищённой комнате – составляли ему компанию. Пустых или лишних помещений на этаже не оставалось. Но все обитающие здесь равнялись только на одну персону – ректорскую.
Секретари сидели в первой от входа комнате по правую руку, делопроизводители – по левую. Ректор занимал кабинет в конце коридора – «подальше от толчеи», как любили передразнивать его студенты. Впрочем, передразнивали они без злобы, даже с любовью – как ни странно, не козырявшего направо и налево своей властью Альтимаса уважали, а из-за некоторой сухости и насмешливости – разумно опасались. И не торопились лишний раз удаляться от кабинетов секретарей и делопроизводителей, чтобы повидать своё высокое начальство. Начальство, как я полагаю, сложившимся порядком было вполне довольно.
Миновав высокие резные двери, ведущие на этаж, мы прошли мимо запертых ещё кабинетов секретарей, и остановились возле неплотно прикрытого арочного прохода в логово страшного академического начальства. Ректор и Ланс разговаривали на повышенных, и я, чтобы не подслушивать, решила отойти к окну, выходящему на малый полигон. Но виконт удержал меня, обозначив просьбу о соблюдении тишины. Да я бы и сама постаралась сейчас не привлекать внимания – вдруг заденет по касательной?
- …и ты не должен был вмешиваться – пусть сами разбираются!.. – хлопок чем-то тяжёлым по чему-то массивному сопровождал окончание фразы ректора.
- Я не мог, Тим… - виновато, но твёрдо, ответил Ланс. – Это покровительство… - он задохнулся, не найдя слов, а я, случайно бросив взгляд на покровителя, заметила на его лице гримасу досады.
- Так ты, матушка, насчёт зубов наших, когда сменишь этого зануду Альтимаса, не забудь!..
В совершеннейшей оторопи я пообещала…
Прода от 13.09.2020, 11:53
Опомнившись за закрывшейся створкой входной двери, я торопливо рассовала по карманам пальто невесомые подарки. Подумала о данном обещании и пожала плечами, решив, что все мы – и я, и грифоны – дружно скорбим умом… Это надо же до такого додуматься – что я могу занять пост ректора Академии!.. Хорошо, что кроме меня никто не слышал! Но зато звероптичек погладила!..
Какая-то беспричинная радость щекотными пузырьками расплёскивалась в душе, и в таком эйфоричном состоянии я шагнула к лестнице, ведущей наверх.
Эта лестница наряду с грифонами была старинной достопримечательностью Академии. Из дерева неизвестной породы, пропитанная каким-то сложным составом, придающим невероятную твёрдость и прочность, она начиналась в небольшом холле широким пролётом, разделяясь от площадки перед входом на первый этаж, где обитали деканы, на два рукава. По правому можно было подниматься, а по левому спускаться – это правило касалось всех, кроме ректора. И соблюдалось оно не потому, что все были послушны и дисциплинированы, а оттого, что в левый рукав поднимающихся посетителей чары лестницы просто не пропускали.
Шагая с одной ступеньки на другую, я отвлеклась на расположенные над перилами симметрично и через равные промежутки шары-светильники, а когда подняла глаза, привлечённая резким вдохом, на площадке стоял виконт.
Весь он – от небрежно отброшенных за плечи волос и ослепительно-белого шейного платка до зеркально начищенных высоких сапог – являл образ безупречного аристократа. А уж взгляд разгневанного короля кого угодно мог довести до нервной икоты. Я остановилась, потому что этот взгляд был направлен на меня.
Дёрнув подбородком, наследник короля Райза в два шага оказался рядом со мной.
- Леди, вам неприятна встреча со мной? – в голосе, против ожидания, слышалось, скорее, обидчивое раздражение, чем злость. Да и гнев во взгляде смешивался с чем-то трудноопределимым, но очень болезненным…
Однако искрящиеся в душе пузырьки лёгкой радости после общения с грифонами не дали мне окунуться в эту боль, отметя её волны на подходе. Проигнорировав протянутую руку, я с холодом в голосе проронила:
- Доброе утро, виконт, - и неторопливо пошла дальше, придерживая юбку.
Молчание за спиной. И даже шелеста шагов не слышно. Безумно захотелось оглянуться, но я переборола искушение. Через пару минут рядом послышалось тихое сопение, сопровождаемое негромким: «Доброе утро, леди…» - и мой локоть крепко – не вырвешься! – ухватила рука виконта.
Испытывая одновременно странное удовлетворение и лёгкий дискомфорт от ощущения идущего слишком близко мужчины, я попыталась отодвинуться, но от этого оказалась притянутой к нему ещё теснее – настолько, что могла различить пряно-горький аромат парфюма и мускусно-терпкий запах мужского тела. От подобного сочетания возникло сильное желание сбежать как можно дальше, потому что оно кружило голову, заставляя опираться на придерживающую руку…
Но слова виконта, произнесённые мне в ухо разъярённым шёпотом, прогнали странное головокружение в один миг, а вот желания… желания появились самые разные – и все далёкие от мирных:
- Неловко делать замечание, леди, но, может быть, на следующее занятие вы оденетесь не столь торжественно?!
Что-о?.. Я взглянула в его сторону и поймала своё отражение в зеркальном промежутке между окнами – он как раз совпал с межмаршевой площадкой правого рукава.
Это называется – галлюцинации продолжаются. У меня никогда не было такого пальто – кашемирового, с меховой опушкой по рукавам, отложному воротнику, переходящему в длинный капюшон, и подолу, из-под которого виднеется край шёлкового платья того же стального оттенка, что и камзол виконта, не скрываемый распахнутым сюртуком. А причёска… Я даже потрогала замысловатое сооружение из перевитых серебристой низкой мелкого жемчуга кос. И – да, у меня снова косы, только не такие длинные…
Захотелось побиться головой обо что-нибудь твёрдое – те же перила, например…
В памяти всплыло, казалось, давно и прочно забытое…
…Я сижу, болтая ногами и наглаживая мурчащую на коленях самую старшую кошку, за большим столом на кухне в родительском доме. В углу, возле огромного чана с ожидающими чистки корнеплодами на низенькой скамейке осторожно пристроился внучатый племянник нашей главной поварихи – грозной тётушки Наирании. Он громко всхлипывает и периодически вытирает рукой с зажатым в ней ножом лицо, залитое слезами. Безобразно оттопыренное правое ухо синюшно-багрового оттенка придаёт ему вид персонажа страшноватых сельских сказок…
- И поделом тебе, невеже!.. – тётушка Наира ловко делит на фигурные куски свежеиспечённый большой корж – на десерт к ужину будут вкусные пирожные - и время от времени поглядывает в сторону родственника. – Будешь знать впредь, куда не стоит соваться!..
Две молодые поварихи, растирая желтки и взбивая белки для пирожных, сочувственно поглядывают на пострадавшего и наказанного – ему не спать, пока не вычистит все корнеплоды, то есть, всю ночь… Это с недовыкрученным ухом и выпоротой задницей – управляющий приказал проучить за немереный и неуместный интерес к одному из двух каменных грифонов по краям фронтона – их поддерживают две крайние колонны портика. Даже учитывая высоту колонн – попало за дело. Но старшая повариха находит ещё одну причину для наказания:
- Бестолочь ты, бестолочь, хоть и в школу ходил! Разве вам там не говорили, что к грифонам лучше не соваться?..
- Так то – к живым, а это – статуи… - гнусаво защищается со своего места нерадивый школяр.
- Вот как?! – отбросив нож, тётушка Наира уперает руки в бока и поворачивается к нему всем внушительным фасадом: - А вам называли имя хоть одного умельца, вытесавшего или отлившего статую грифона?!
- Нет… - подумав, пришибленно шмыгает носом наказанный и тянется за очередной картофелиной.
- И не назовут!.. – отряхнув руки от невидимой грязи, повариха снова берётся за фигурный нож.
- Почему, тётушка Наира?.. – робко спрашивает одна из стряпух, а вторая блестит любопытным взглядом.
- Потому… - остывая, грозная тётушка превращается в обычную женщину с очень грустными глазами. – Они живые. Спят только. Но одно слово грифона или действие может изменить человека…
- Как это – изменить?.. – не выдерживаю я. Мне очень интересно – на уроке нам объясняли, что чудеса, если и случаются в жизни, то меняют только внешнюю оболочку, не затрагивая внутренней сути. И вот я слышу нечто противоположное…
- Ох, молодая госпожа… - спохватывается повариха и виновато просит: - Вы уж не говорите родителям, что услышали от меня – не ко времени это вам…
- Не скажу, - киваю я согласно, - но ты всё равно расскажи, а то до жути интересно…
- Вот именно – до жути… - вздыхает она и идёт ко мне с собранными в тарелку обрезками от коржа. Ставит на стол чайник, кружки, вазочку с вареньем, придвигает табурет, садится и разливает чай – на это две стряпухи только вздыхают, а юный покоритель высот начинает всхлипывать ещё горестнее.
Я спокойно придвигаю к себе кружку и кусочек коржа, потому что точно знаю – когда будут готовы пирожные, тётушка Наира все неудачные экземпляры поделит между стряпухами и служанками, никого не обидев…
- Грифоны находятся над добром и злом, оберегая одно от другого, но могут одарить и тем, и другим… - голос поварихи, негромкий и мягкий от природы, наливается невероятной мощью. – В их силах отвратить горького пьяницу от вина, наставив на путь труда и процветания, но и подтолкнуть от правды к пороку может одно-единственное пожелание грифона…
…Вынырнув из короткого воспоминания, я обнаруживаю себя всё так же стоящей у зеркала под руку с виконтом, и он выжидающе смотрит на меня. Ах, да – мы же ссоримся!..
- Я учту ваше пожелание, виконт, - сдержанно отвечаю я и пытаюсь освободить руку. Но тут же замираю – в сознании всплывает скрежещущий голос: «Ты уж, матушка, помягче там с мужем – не такой он у тебя бестолковый… Да и пригодится нам всем ещё…» Ехидный смешок улавливается на грани слышимости…
Ощущение присутствия настолько яркое, что я не выдерживаю – оглядываюсь. Но за моей спиной, как и ниже по лестнице, никого нет…
- Вы кого-то ждёте, леди?.. – напрягается виконт, стискивая мой локоть…
Я шиплю сквозь зубы и всё-таки вырываю у него руку – сообразив, что сделал больно, он отпускает её сам…
- Простите, леди…
Я разворачиваюсь и поднимаюсь дальше – снова одна. Не так уж мне и больно, если разобраться, освобождение от его близости – вот что главное. И, к тому же, мне надо подумать…
Получается, что всё, сказанное грифонами – не бред, и мне, недоучке, реально светит ректорство!.. А я не обратила внимания на слова Альтимаса в столовой, когда они с Гартом спорили из-за меня, а мы с Эмберис подслушивали… Жаль, что не удалось дослушать! Этот, который м-ммуж, помешал со своим чутьём…
«Который муж» догнал, и пошёл рядом, уже не пытаясь взять за руку, но шумно вздыхая над моей головой. Мы миновали промежуточную площадку, с которой можно было выйти на балкон прямо над крыльцом с грифонами, и повернули дальше – ко второму этажу два рукава лестницы шли рядом, но не соединялись.
- Да перестаньте вы сопеть, виконт!.. – не выдержала я после очередного вздоха. – Или возьмите платок, если у вас насморк!..
- Я постоянно забываю платок с некоторых пор… - развёл он руками. – И насморка у меня нет… Я просто… - он запнулся, но договорил: - У вас был такой радостный вид, леди, когда вы вошли в здание, но стоило вам увидеть меня, и лицо ваше сразу сделалось настороженным… Я понимаю, конечно, что во многом сам виноват, но неужели вы постоянно ожидаете от меня обиды?..
Он ещё и обижается! А на свой вид внимание обратить пробовал?..
- Вы себя в зеркале видели, виконт?.. – прямо спросила я.
- То есть?.. – о-оо, какое удивление!..
- Тот вид, с которым вы встречали меня, вызывал только одно чувство – немедленно спасаться бегством!.. – вот так! А то все на него, бедного, хмуро смотрят…
- Не может быть, леди… - взяв мою ладонь, виконт остановился сам и вынудил остановиться меня. Приблизил своё лицо с несчастными глазами: - Я на самом деле вас так напугал?..
Вот что ему сказать? Что мой первый муж пугал меня намного сильнее и чаще? Пожалуй, не стоит…
- Вы вызвали у меня непреодолимое желание немедленно врезать вам по уху! Это когда я убегать передумала!..
- Леди, врежьте сейчас… - он неожиданно опустился передо мной на колени и склонил голову, выставив левое ухо повыше – наверное, для моего пущего удобства...
Прода от 14.09.2020, 11:31
На самом деле наградить затрещиной, что ли?.. Рука, не удерживаемая захватом виконта, так и зачесалась…
Спокойно, Диамантис! Разве ты сюда драться пришла? Да и некоторые – те, у кого хвосты с кисточками – просили быть помягче…
Мысленное внушение подействовало, и, набрав воздуха в лёгкие, я с точно рассчитанной долей яда и негодования произнесла:
- Как не стыдно, уважаемый виконт Ле Крэйд!.. По вашим манерам и не скажешь, что вы – наследник легендарного короля Райза… - Уважаемый виконт резко вскинул голову и вопросительно уставился мне в лицо. А я продолжила, глядя на него с упрёком: - Вы всё очень точно рассчитали, и поддайся я на вашу провокацию, тут же вылетела бы из Академии, не успев даже дойти до третьего этажа!..
- Я не… - он помотал головой, вскочил и навис надо мной, не выпуская моей ладони: - Леди, я не меньше вашего заинтересован в том, чтобы вы учились, при чём здесь провокация?!
- А при том, господин Невежа, что уставом Академии на её территории запрещены любые драки, кроме учебных поединков… - ответила с ехидным превосходством.
- К вашему сведению, леди Всезнайка, драки запрещены только для студентов, а мы с вами таковыми не являемся!.. – мой оппонент недолго пребывал в замешательстве, и быстро отбил выпад – вот что значит опыт опасной службы!..
- Говорите только о себе, лорд Задавака с огромным дипломом! – Очень хотелось показать язык, но я с большим трудом сдержалась. – А вот я являюсь студенткой, и все положения устава применимы ко мне так же, как к другим обучающимся!..
- Да, этот момент я не учёл, леди, тут вы правы… - признал виконт после небольшой паузы. – И на третий этаж вам действительно нужно попасть – я вас поэтому и ждал…
Ни за что бы не догадалась!..
В молчании мы прошли мимо входа на второй этаж – там размещались кабинеты проректоров и хозяйственников – и повернули к следующей промежуточной площадке. С неё выхода на балкон не имелось, только небольшой эркер – его мы тоже миновали без задержки…
На последнем марше виконт приостановился и удержал меня:
- Леди, прошу вас помнить, что я вместе с ухом в любое время и в любом месте к вашим услугам… Кроме Академии, разумеется… - с лукавой улыбкой уточнил он.
- Хорошо, я не забуду… - фыркнула я и попыталась продолжить подъём, но пауза, как видно, ещё не закончилась.
- Благодарю вас, леди… - с чувством произнёс виконт и наклонился, чтобы поцеловать мою руку…
И лишь после этого повёл меня дальше – к ректору.
«Драки, конечно, случаются – куда же без них в толпе растущих организмов… - прокомментировал моё выступление ехидный скрипучий голос. – Но не дело будущему ректору в административном корпусе лупить по уху своего мужа – тут ты права, матушка…» На этот раз я даже не сделала попытки оглянуться…
Ректор занимал целый этаж. Разумеется, не один: секретари, делопроизводители и даже один библиотекарь – для особо ценных и редких книг в одной тщательно защищённой комнате – составляли ему компанию. Пустых или лишних помещений на этаже не оставалось. Но все обитающие здесь равнялись только на одну персону – ректорскую.
Секретари сидели в первой от входа комнате по правую руку, делопроизводители – по левую. Ректор занимал кабинет в конце коридора – «подальше от толчеи», как любили передразнивать его студенты. Впрочем, передразнивали они без злобы, даже с любовью – как ни странно, не козырявшего направо и налево своей властью Альтимаса уважали, а из-за некоторой сухости и насмешливости – разумно опасались. И не торопились лишний раз удаляться от кабинетов секретарей и делопроизводителей, чтобы повидать своё высокое начальство. Начальство, как я полагаю, сложившимся порядком было вполне довольно.
Миновав высокие резные двери, ведущие на этаж, мы прошли мимо запертых ещё кабинетов секретарей, и остановились возле неплотно прикрытого арочного прохода в логово страшного академического начальства. Ректор и Ланс разговаривали на повышенных, и я, чтобы не подслушивать, решила отойти к окну, выходящему на малый полигон. Но виконт удержал меня, обозначив просьбу о соблюдении тишины. Да я бы и сама постаралась сейчас не привлекать внимания – вдруг заденет по касательной?
- …и ты не должен был вмешиваться – пусть сами разбираются!.. – хлопок чем-то тяжёлым по чему-то массивному сопровождал окончание фразы ректора.
- Я не мог, Тим… - виновато, но твёрдо, ответил Ланс. – Это покровительство… - он задохнулся, не найдя слов, а я, случайно бросив взгляд на покровителя, заметила на его лице гримасу досады.
