Виконт быстро поднялся, взял открытую бутылку и, несмотря на мой отрицательный жест, начал с моей чистой ёмкости из хрусталя. Обошёл весь стол и плеснул в свою – также чистую. Я заметила, что и вином он сегодня не увлекался, выпив от силы пару бокалов.
- Хорошо, - кивнул Альтимас и поднялся. Прошёлся со своей стороны стола, совершенно свободной, если не считать занятого Хозяйкой стула, и мягко проговорил: - Если не возражаете, излагать материал я буду, как за кафедрой – мне так привычнее, да и тема… сложная…
- Говори уже, - вздохнул нахмурившийся Гарт и покосился на свою полную стопку.
- Итак, дамы и господа, наш разговор будет касаться одной старинной джанкарийской методики подчичнения демонов...
Ему пришлось прерваться, потому что джанкарийская кошка, происходившая, по свидетельствам знающих людей, от тех самых демонов, поднялась на четыре лапы и вопросительно муркнула в его сторону.
- Да не тебя, - с комичной досадой отозвался Альтимас, - с тобой всё более или менее ясно… - Понаблюдал за усевшейся обратно мурлыкой, принявшейся старательно умываться, покрутил головой и повторил: - О демонах…
По его словам выходило, что когда-то очень давно джанкарийские маги открыли путь к подчинению демонов. Он был трудоёмким и опасным, а ещё, как выяснилось позже, это не юный маг подчинял подселённого в его душу демона, а демон командовал подрастающим магом…
- У всех, доживших до половой зрелости юнцов с подселённым в душу демоном был один изъян – они теряли способность к зачатию. Да, забыл сказать, - спохватился Альтимас, - демонов подселяли только мальчикам, сочтя суетливую девичью душу недостаточно подходящей для столь почётного соседства…
Тари на это только хмыкнула и покосилась на меня. Я, заслушавшись и даже немного успокоившись, хотела возмутиться – на что она намекает? Не успела – Альтимас встал у своего стула и поочерёдно улыбнулся нам.
- Но не так давно – каких-то сто лет назад – плюс-минус десятилетие – это мнение было подвергнуто сомнению, и маленьких девочек, ещё не вступивших в период полового созревания, подвергли такой процедуре. Выжила половина. – Он сморщился, как от кислого. – Но этот показатель был в два раза выше, чем у мальчиков – у тех выживала от силы четверть всех, прошедших сложный ритуал. Однако к возрасту осознанных деяний – в Джанкарии он наступает в тридцать лет – в живых осталось примерно поровну…
- Откуда вы всё это знаете, лорд Ле Нойр? – Адальберту было не по себе – и от поднятой темы, и от того, что рискнул прервать грозного ректора во время лекции, но решимость получить ответ ясно читалась в его прямом взгляде.
- От меня, мальчик мой, - с жёсткой усмешкой ответил Гарт. – Мои подвалы полны разных тайн – но ты же избегаешь тесных контактов с ними…
- Спасибо, дядюшка, - король побледнел, но взгляда не отвёл. – В ближайшее время я пересмотрю свои взгляды в этом отношении…
- Да, - кивнул Альтимас, ничуть не раздосадованный возникшей паузой. – В подвалы Тайного отдела попадает много всего – от откровенного мусора до самых отвратительных тайн…
На безумного старика, пойманного на границе, поначалу не обратили внимания – он был послушен, в камере не буянил, попросив сразу «отдельный номер», бумагу и писчие принадлежности. Через несколько дней первый образчик его труда был на столе надзирателя за подвалами… Надзиратель оказался достаточно сообразаительным и после прочтения отнёс записку арестанта самому Гарту – за что был обласкан щедрой премией и отправлен на заслуженный отдых в пожалованное поместье, предварительно дав клятву не распространяться обо всём прочитанном ни одной живой душе… А к арестанту приставили персональных следователей и магов, заменявшихся на новых после нескольких недель дежурства, пока однажды утром очередной служащий не обнаружил в камере хладный труп старика. Следов взлома, как и охранявших его двоих служащих, обнаружить так и не удалось…
Но и к этому времени у Гарта скопилось уже достаточно уникального по своей омерзительности материала о свидетельствах опытов джанкарийских магов над своими соотечественниками… Со временем он собрался упрятать пухлые папки под смертельное заклинание, чтобы никто больше не смог воспользоваться вполне понятными схемами и подробным описанием опытов, но тут виконт увлёкся чтением дневников, а подчинённые шефа Тайного отдела начали расшифровывать информацию в многочисленных документах, вынесенных из особняка Ле Антов. Тогда за сведения, полученные от учёного, сбежавшего от джанкарийцев и, похоже, всё-таки настигнутого их возмездием, взялся Альтимас…
- Девушки с подселёнными демонами, в принципе, были нужны только для одного – удерживать мужчин-демонов на коротком поводке, привязав плотским желанием, потому что и совокупление с обычными женщинами для прошедших через ритуал было проблематично… - Альтимас зловеще усмехнулся. – Однако высоколобые, но низкоморальные учёные просчитались, упустив из виду одну особенность демонов – они не терпят конкуренции. Ни в каком виде. Девушки были растерзаны своими предполагаемыми партнёрами за считанные минуты – что породило замешательство в тайном научном – с позволения сказать – центре и позволило бежать нашему ужаснувшемуся содеянному собственными руками учёному…
Представив жуткую картинку, я начала дышать глубоко и прикрыла глаза. Слишком страшной оказались научные изыскания соседей, слишком бесчеловечными. И зачем это всё было им нужно? Не из любви к научным экспериментам, подозреваю…
- Все эти опасные и безжалостные ритуалы были нужны джанкарийцам только для одного – воздействовать на нас с помощью людей-демонов, готовясь к предстоящей войне… - Альтимас встретился взглядом с тяжело сглотнувшим Адальбертом. Кивнул ему: - Да, мой мальчик. В жестокой и разрушительной войне…
- И у них были все шансы стереть Ируниану с Консты, - глухо проговорил Гарт, - не оставив даже воспоминания, потому что помнить было бы просто некому…
- Вы… говорите о событиях, сопровождавших мою коронацию, дядя? – осторожно уточнил напрягшийся Адальберт.
- И о них тоже, - кивнул ему начальник Тайного отдела. – Я недавно нашёл донесения, которые были утаены от меня… - не выдержав, он тоже вскочил и пробежался вдоль стола, сменив усевшегося Альтимаса. – Но сам утаивший их служащий для меня недоступен…
- Это кто-то из Древних родов?.. – неверяще предположил король.
- Это кто-то из погибших на границе после отхода джанкарийской армии… - сквозь зубы сообщил Гарт. – У меня три кандидата на эту должность, но собрать по ним я могу лишь косвенные сведения…
- Чего же ты молчал?.. – Тари перехватила брошенный искоса взгляд. – Скажи – кто и где. Узнаем…
- Я сам недавно уверился в своих подозрениях, - мягко улыбнулся ей муж, накрывая её нервно сжатую руку своей огромной ладонью. – Но узнаем обязательно. Если будет, у кого…
Гарт всё-таки не выдержал, одним махом опрокинул в себя полную стопку, выдохнул и зажевал маринованным корнишончиком. Я аж передёрнулась при виде такого зрелища – и как можно пить эту гадость, да ещё залпом?! Виконт подвинул мне под руку чашку со своим остывшим чаем:
- Я не пил, Диамантис, возьми.
- Спасибо, - я благодарно посмотрела на сочувственно улыбавшегося Винсента и с наслаждением сделала несколько глотков, чувствуя, как травяной настой смягчает пересохшее горло.
- Я не буду напоминать о том безобразии, что творилось на наших границах три года назад, - Гарт привлёк внимание Адальберта, последовавшего его примеру и жующего кусок жареного мяса. – Но, как я выяснил, такое же безобразие, творилось и внутри нашей раздробленной и разрываемой междоусобицами страны. Хомячок, - неожиданно обратился он ко мне. – Вряд ли ты помнишь две небольшие деревеньки, принадлежавшие тебе по завещанию дальней родственницы – но они, как оказалось, из-за своего расположения на одном из притоков Зэйны, были очень привлекательны для соседей, составлявших захватнические планы…
- Почему же, помню, - возразила я, отставляя чашку на блюдечко. – Я как раз обратила внимание, что они не упоминаются в перечне возвращённой мне недвижимости…
- Ай, да хомячок, - улыбнулся на это Гарт. – Своего не упустишь, верно?
- Там речной жемчуг хороший, мне мамина тётя об этом напоминала в каждый из своих визитов. – Я не приняла несерьёзной похвалы. – Жемчужницы живут в многочисленных заводях вдоль речки, которой дали своё название, и их могут добыть только местные жители…
- Вот что… - Гарт постоял, глядя на меня и о чём-то раздумывая. – Тогда понятно… Но вернёмся к одной исторической странности – а именно неожиданному и нелогичному отводу всех армий от границ. И никто из нас не связал этого факта с одной странной смертью, которая так и не была объяснена…
Мне стало очень неуютно от нескольких пронзительных взглядов: Тари при этом задумалась, Альтимас потёр переносицу, Адальберт уставился в упор. И только виконт, найдя мою ладонь, сжал её в жесте поддержки.
- Дорогая моя ученица, - Альтимас перехватил инициативу, а я похолодела от такого обращения. – Мне очень неприятно вытаскивать на публичное рассмотрение некоторые подробности вашей семейной жизни с первым мужем, но другого пути к вашему душевному выздоровлению у нас нет. Вы должны понимать со всей ясностью, что и почему происходило с вами…
«Я не сумасшедшая!» - едва не заявила я, услышав о моём душевном нездоровье, но сейчас ректор не был расположен к дискуссии.
- Начиная с вашего поспешного замужества, сопровождавшегося огромным количеством нарушений и нелепых упущений, до сего дня для меня во всей истории было много неясностей. – Он сделал несколько шагов в направлении насторожившегося Адальберта и потёр подбородок. – Не скажу, что я нашёл объяснение всему, но, хотя бы, могу внести ясность в главных вопросах. Первый – ваше неприятие особняка, где вы провели более семи лет. Оно вполне понятно, если вспомнить, что кровь демонов вызывает у эльфов реакцию отторжения…
- Но, - я не выдержала и попробовала объяснить, что никогда не сталкивалась с демонами, но вскинутая ладонь Альтимаса заставила замолчать.
- Я расскажу позже, каким образом вы столкунлись с кровью демона… - Он обвёл нас взглядом. – Второй – причины выкачивания из вас энергии защитой дома. Это разные моменты, но они сходятся в общей точке. И третий – самый главный – поведение лорда Ле Анта, считавшего вас своей женой и глубоко любившего вас…
Вот тут я не смолчала.
- Ложь, - вскочив, выдавила я сквозь зубы – пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не закричать. – Эту ложь вы почерпнули из его дневников?..
- Не только, Диамантис… - взгляд ректора не был издевательским или возмущённым, и я, глубоко вдохнув, попыталась остановить подступившую истерику. – Эту информацию я почерпнул из древних трактатов о воздействии истинного света даже на самые чёрные души, и из сведений, полученных от джанкарийского учёного…
- Аманти… - достиг моего сознания тихий голос. – Тебя не будут обижать, поверь мне…
Не встретив явного противостояния своему заявлению и прислушиваясь к внушающему доверие голосу, я опустилась на стул – виконт очутился совсем рядом и притянул меня к себе, погладив по плечам тёплыми ладонями, что оказалось очень кстати – меня начал донимать холод…
- Ваша принадлежность к так называемой «золотой крови» уже не вызывает сомнений, Диамантис, - Альтимас поймал мой взгляд и удержал, не давая отвести глаз или хотя бы моргнуть. – Но сами эльфы считали своих соотечественников с такой кровью потомками истинного света. Истинный свет бывает беспощадным, но притягивает к себе всех без исключения. Мог ли какой-то необученный демон противиться притяжению? О его хозяине-человеке я уже совсем молчу – у него не было шансов. В этом крылось его великое счастье и великая трагедия…
Я судорожно выдохнула сквозь зубы, подавляя протестующее восклицание и заставив себя отвлечься на тёплые руки виконта.
- Его любовь, Диамантис, оказалась пыткой для вас обоих, вернее – всех троих, потому что демон, живший в его душе, любил вас так же сильно, а - как вы помните - конкурентов они не терпят – потому, простите, был убит ваш нерождённый ребёнок и по этой же причине демон впоследствии не давал своему хозяину прикоснуться к вам в акте плотской любви…
Я снова вскинулась, но вновь поднятая ладонь остановила меня.
- Все картины сексуального насилия – наведённые, с помощью попавшей в ваш организм кровью демона. – Альтимас снова потёр подбородок, словно у него болели зубы. – Подчиняясь воле демона, ваш муж наносил вам удар, отправлявший вас в бессознательное состояние, а затем поил вас своей кровью, принимавшей в момент власти демона качества, присущие только им, а уж потом в ваше сознание поступали мысли и желания обоих, заставляя вас после возвращения в чувство считать всё внушённое правдой… Та ещё пытка – особенно для создания света…
Я дышала глубоко, шумно и уже не пыталась возмущаться словами ректора – мои силы стремительно таяли, уходя в какую-то ледяную бездну. Альтимас помолчал с минуту, вглядываясь в меня, и продолжил:
- Как вы уже поняли, ключевой фигурой многолетнего заговора оказался именно получеловек-полудемон, носивший имя Рейдинга Ле Анта – каким образом он оказался причастен к этому роду, нам ещё предстоит выяснить. И благодаря его усилиям, заговор так и не был осуществлён до конца – из-за его глубоких и безнадёжных чувств к вам, Диамантис. Мысль об убийстве, освободившем вас троих, внушил вам тоже он, но подстраховался, вручив вашей Магде заклятый рубин, способный в одно мгновение превратить её в не знающего жалости монстра… И мысли о неизбежной гибели вашей подруги внушил вам тоже ваш муж, убедившись, что опасения за собственную жизнь в вашем случае не приносят должного результата… - Помолчав, он резко спросил: - Сколько выстрелов вы сделали из пистолета, Диамантис?
- Два… - тихо прошептала я, едва разлепив сведённые от холода губы.
- Только вас, одну из всех, он мог подпустить к себе с оружием, и только смерть от вашей руки считал избавлением от невыносимой пытки, заключавшейся ещё и в разрушении всего, что прежде возводил, стараясь за десятерых… Да держи же её Винс, а то она сейчас рухнет!..
Кто рухнет, я не поняла, да не особо и пыталась – меня сотрясала крупная дрожь, как постоянно было в особняке при жизни Ле Анта. Я пыталась оттолкнуть обхватившие меня руки, но вот к ним присоединились ещё несколько, и моё сопротивление иссякло, а тело приготовилось принимать боль.
- Ванну бы сейчас, горячую!.. – со страданием в голосе произнёс кто-то рядом, и вдруг я почувствовала, что меня куда-то несут.
Руки теперь ощущались только одни, я снова рискнула сопротивляться, но отвлеклась на метнувшуюся навстречу серую тень – в прежней жизни мне приходилось с ними сталкиваться, но, очнувшись от боли и беспамятства, забывала об этом сразу. Сейчас вот вспомнила и сжала зубы, но тень прошла мимо. А потом я почувствовала, как меня ставят на пол, одновременно прижимая к какой-то ровной поверхности, излучающей тепло…
Когда ощущение реальности вернулось вместе с ощущением мужского тела, вплотную прижатого ко мне и прижимающего меня к ещё тёплой печи в кухне коттеджа, не было ни сил, ни желания говорить и шевелиться. Не было холода, не было боли – вообще ничего. Только вялый интерес – Альтимас уже всё рассказал или будет продолжение? Не хотелось бы. На этой мысли я глубоко вздохнула и почувствовала рядом осторожное движение.
- Хорошо, - кивнул Альтимас и поднялся. Прошёлся со своей стороны стола, совершенно свободной, если не считать занятого Хозяйкой стула, и мягко проговорил: - Если не возражаете, излагать материал я буду, как за кафедрой – мне так привычнее, да и тема… сложная…
- Говори уже, - вздохнул нахмурившийся Гарт и покосился на свою полную стопку.
- Итак, дамы и господа, наш разговор будет касаться одной старинной джанкарийской методики подчичнения демонов...
Ему пришлось прерваться, потому что джанкарийская кошка, происходившая, по свидетельствам знающих людей, от тех самых демонов, поднялась на четыре лапы и вопросительно муркнула в его сторону.
- Да не тебя, - с комичной досадой отозвался Альтимас, - с тобой всё более или менее ясно… - Понаблюдал за усевшейся обратно мурлыкой, принявшейся старательно умываться, покрутил головой и повторил: - О демонах…
По его словам выходило, что когда-то очень давно джанкарийские маги открыли путь к подчинению демонов. Он был трудоёмким и опасным, а ещё, как выяснилось позже, это не юный маг подчинял подселённого в его душу демона, а демон командовал подрастающим магом…
- У всех, доживших до половой зрелости юнцов с подселённым в душу демоном был один изъян – они теряли способность к зачатию. Да, забыл сказать, - спохватился Альтимас, - демонов подселяли только мальчикам, сочтя суетливую девичью душу недостаточно подходящей для столь почётного соседства…
Тари на это только хмыкнула и покосилась на меня. Я, заслушавшись и даже немного успокоившись, хотела возмутиться – на что она намекает? Не успела – Альтимас встал у своего стула и поочерёдно улыбнулся нам.
- Но не так давно – каких-то сто лет назад – плюс-минус десятилетие – это мнение было подвергнуто сомнению, и маленьких девочек, ещё не вступивших в период полового созревания, подвергли такой процедуре. Выжила половина. – Он сморщился, как от кислого. – Но этот показатель был в два раза выше, чем у мальчиков – у тех выживала от силы четверть всех, прошедших сложный ритуал. Однако к возрасту осознанных деяний – в Джанкарии он наступает в тридцать лет – в живых осталось примерно поровну…
- Откуда вы всё это знаете, лорд Ле Нойр? – Адальберту было не по себе – и от поднятой темы, и от того, что рискнул прервать грозного ректора во время лекции, но решимость получить ответ ясно читалась в его прямом взгляде.
- От меня, мальчик мой, - с жёсткой усмешкой ответил Гарт. – Мои подвалы полны разных тайн – но ты же избегаешь тесных контактов с ними…
- Спасибо, дядюшка, - король побледнел, но взгляда не отвёл. – В ближайшее время я пересмотрю свои взгляды в этом отношении…
- Да, - кивнул Альтимас, ничуть не раздосадованный возникшей паузой. – В подвалы Тайного отдела попадает много всего – от откровенного мусора до самых отвратительных тайн…
На безумного старика, пойманного на границе, поначалу не обратили внимания – он был послушен, в камере не буянил, попросив сразу «отдельный номер», бумагу и писчие принадлежности. Через несколько дней первый образчик его труда был на столе надзирателя за подвалами… Надзиратель оказался достаточно сообразаительным и после прочтения отнёс записку арестанта самому Гарту – за что был обласкан щедрой премией и отправлен на заслуженный отдых в пожалованное поместье, предварительно дав клятву не распространяться обо всём прочитанном ни одной живой душе… А к арестанту приставили персональных следователей и магов, заменявшихся на новых после нескольких недель дежурства, пока однажды утром очередной служащий не обнаружил в камере хладный труп старика. Следов взлома, как и охранявших его двоих служащих, обнаружить так и не удалось…
Но и к этому времени у Гарта скопилось уже достаточно уникального по своей омерзительности материала о свидетельствах опытов джанкарийских магов над своими соотечественниками… Со временем он собрался упрятать пухлые папки под смертельное заклинание, чтобы никто больше не смог воспользоваться вполне понятными схемами и подробным описанием опытов, но тут виконт увлёкся чтением дневников, а подчинённые шефа Тайного отдела начали расшифровывать информацию в многочисленных документах, вынесенных из особняка Ле Антов. Тогда за сведения, полученные от учёного, сбежавшего от джанкарийцев и, похоже, всё-таки настигнутого их возмездием, взялся Альтимас…
- Девушки с подселёнными демонами, в принципе, были нужны только для одного – удерживать мужчин-демонов на коротком поводке, привязав плотским желанием, потому что и совокупление с обычными женщинами для прошедших через ритуал было проблематично… - Альтимас зловеще усмехнулся. – Однако высоколобые, но низкоморальные учёные просчитались, упустив из виду одну особенность демонов – они не терпят конкуренции. Ни в каком виде. Девушки были растерзаны своими предполагаемыми партнёрами за считанные минуты – что породило замешательство в тайном научном – с позволения сказать – центре и позволило бежать нашему ужаснувшемуся содеянному собственными руками учёному…
Представив жуткую картинку, я начала дышать глубоко и прикрыла глаза. Слишком страшной оказались научные изыскания соседей, слишком бесчеловечными. И зачем это всё было им нужно? Не из любви к научным экспериментам, подозреваю…
- Все эти опасные и безжалостные ритуалы были нужны джанкарийцам только для одного – воздействовать на нас с помощью людей-демонов, готовясь к предстоящей войне… - Альтимас встретился взглядом с тяжело сглотнувшим Адальбертом. Кивнул ему: - Да, мой мальчик. В жестокой и разрушительной войне…
- И у них были все шансы стереть Ируниану с Консты, - глухо проговорил Гарт, - не оставив даже воспоминания, потому что помнить было бы просто некому…
- Вы… говорите о событиях, сопровождавших мою коронацию, дядя? – осторожно уточнил напрягшийся Адальберт.
- И о них тоже, - кивнул ему начальник Тайного отдела. – Я недавно нашёл донесения, которые были утаены от меня… - не выдержав, он тоже вскочил и пробежался вдоль стола, сменив усевшегося Альтимаса. – Но сам утаивший их служащий для меня недоступен…
- Это кто-то из Древних родов?.. – неверяще предположил король.
- Это кто-то из погибших на границе после отхода джанкарийской армии… - сквозь зубы сообщил Гарт. – У меня три кандидата на эту должность, но собрать по ним я могу лишь косвенные сведения…
- Чего же ты молчал?.. – Тари перехватила брошенный искоса взгляд. – Скажи – кто и где. Узнаем…
- Я сам недавно уверился в своих подозрениях, - мягко улыбнулся ей муж, накрывая её нервно сжатую руку своей огромной ладонью. – Но узнаем обязательно. Если будет, у кого…
Гарт всё-таки не выдержал, одним махом опрокинул в себя полную стопку, выдохнул и зажевал маринованным корнишончиком. Я аж передёрнулась при виде такого зрелища – и как можно пить эту гадость, да ещё залпом?! Виконт подвинул мне под руку чашку со своим остывшим чаем:
- Я не пил, Диамантис, возьми.
- Спасибо, - я благодарно посмотрела на сочувственно улыбавшегося Винсента и с наслаждением сделала несколько глотков, чувствуя, как травяной настой смягчает пересохшее горло.
- Я не буду напоминать о том безобразии, что творилось на наших границах три года назад, - Гарт привлёк внимание Адальберта, последовавшего его примеру и жующего кусок жареного мяса. – Но, как я выяснил, такое же безобразие, творилось и внутри нашей раздробленной и разрываемой междоусобицами страны. Хомячок, - неожиданно обратился он ко мне. – Вряд ли ты помнишь две небольшие деревеньки, принадлежавшие тебе по завещанию дальней родственницы – но они, как оказалось, из-за своего расположения на одном из притоков Зэйны, были очень привлекательны для соседей, составлявших захватнические планы…
- Почему же, помню, - возразила я, отставляя чашку на блюдечко. – Я как раз обратила внимание, что они не упоминаются в перечне возвращённой мне недвижимости…
- Ай, да хомячок, - улыбнулся на это Гарт. – Своего не упустишь, верно?
- Там речной жемчуг хороший, мне мамина тётя об этом напоминала в каждый из своих визитов. – Я не приняла несерьёзной похвалы. – Жемчужницы живут в многочисленных заводях вдоль речки, которой дали своё название, и их могут добыть только местные жители…
- Вот что… - Гарт постоял, глядя на меня и о чём-то раздумывая. – Тогда понятно… Но вернёмся к одной исторической странности – а именно неожиданному и нелогичному отводу всех армий от границ. И никто из нас не связал этого факта с одной странной смертью, которая так и не была объяснена…
Мне стало очень неуютно от нескольких пронзительных взглядов: Тари при этом задумалась, Альтимас потёр переносицу, Адальберт уставился в упор. И только виконт, найдя мою ладонь, сжал её в жесте поддержки.
- Дорогая моя ученица, - Альтимас перехватил инициативу, а я похолодела от такого обращения. – Мне очень неприятно вытаскивать на публичное рассмотрение некоторые подробности вашей семейной жизни с первым мужем, но другого пути к вашему душевному выздоровлению у нас нет. Вы должны понимать со всей ясностью, что и почему происходило с вами…
«Я не сумасшедшая!» - едва не заявила я, услышав о моём душевном нездоровье, но сейчас ректор не был расположен к дискуссии.
- Начиная с вашего поспешного замужества, сопровождавшегося огромным количеством нарушений и нелепых упущений, до сего дня для меня во всей истории было много неясностей. – Он сделал несколько шагов в направлении насторожившегося Адальберта и потёр подбородок. – Не скажу, что я нашёл объяснение всему, но, хотя бы, могу внести ясность в главных вопросах. Первый – ваше неприятие особняка, где вы провели более семи лет. Оно вполне понятно, если вспомнить, что кровь демонов вызывает у эльфов реакцию отторжения…
- Но, - я не выдержала и попробовала объяснить, что никогда не сталкивалась с демонами, но вскинутая ладонь Альтимаса заставила замолчать.
- Я расскажу позже, каким образом вы столкунлись с кровью демона… - Он обвёл нас взглядом. – Второй – причины выкачивания из вас энергии защитой дома. Это разные моменты, но они сходятся в общей точке. И третий – самый главный – поведение лорда Ле Анта, считавшего вас своей женой и глубоко любившего вас…
Вот тут я не смолчала.
- Ложь, - вскочив, выдавила я сквозь зубы – пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не закричать. – Эту ложь вы почерпнули из его дневников?..
- Не только, Диамантис… - взгляд ректора не был издевательским или возмущённым, и я, глубоко вдохнув, попыталась остановить подступившую истерику. – Эту информацию я почерпнул из древних трактатов о воздействии истинного света даже на самые чёрные души, и из сведений, полученных от джанкарийского учёного…
- Аманти… - достиг моего сознания тихий голос. – Тебя не будут обижать, поверь мне…
Не встретив явного противостояния своему заявлению и прислушиваясь к внушающему доверие голосу, я опустилась на стул – виконт очутился совсем рядом и притянул меня к себе, погладив по плечам тёплыми ладонями, что оказалось очень кстати – меня начал донимать холод…
- Ваша принадлежность к так называемой «золотой крови» уже не вызывает сомнений, Диамантис, - Альтимас поймал мой взгляд и удержал, не давая отвести глаз или хотя бы моргнуть. – Но сами эльфы считали своих соотечественников с такой кровью потомками истинного света. Истинный свет бывает беспощадным, но притягивает к себе всех без исключения. Мог ли какой-то необученный демон противиться притяжению? О его хозяине-человеке я уже совсем молчу – у него не было шансов. В этом крылось его великое счастье и великая трагедия…
Я судорожно выдохнула сквозь зубы, подавляя протестующее восклицание и заставив себя отвлечься на тёплые руки виконта.
- Его любовь, Диамантис, оказалась пыткой для вас обоих, вернее – всех троих, потому что демон, живший в его душе, любил вас так же сильно, а - как вы помните - конкурентов они не терпят – потому, простите, был убит ваш нерождённый ребёнок и по этой же причине демон впоследствии не давал своему хозяину прикоснуться к вам в акте плотской любви…
Я снова вскинулась, но вновь поднятая ладонь остановила меня.
- Все картины сексуального насилия – наведённые, с помощью попавшей в ваш организм кровью демона. – Альтимас снова потёр подбородок, словно у него болели зубы. – Подчиняясь воле демона, ваш муж наносил вам удар, отправлявший вас в бессознательное состояние, а затем поил вас своей кровью, принимавшей в момент власти демона качества, присущие только им, а уж потом в ваше сознание поступали мысли и желания обоих, заставляя вас после возвращения в чувство считать всё внушённое правдой… Та ещё пытка – особенно для создания света…
Я дышала глубоко, шумно и уже не пыталась возмущаться словами ректора – мои силы стремительно таяли, уходя в какую-то ледяную бездну. Альтимас помолчал с минуту, вглядываясь в меня, и продолжил:
- Как вы уже поняли, ключевой фигурой многолетнего заговора оказался именно получеловек-полудемон, носивший имя Рейдинга Ле Анта – каким образом он оказался причастен к этому роду, нам ещё предстоит выяснить. И благодаря его усилиям, заговор так и не был осуществлён до конца – из-за его глубоких и безнадёжных чувств к вам, Диамантис. Мысль об убийстве, освободившем вас троих, внушил вам тоже он, но подстраховался, вручив вашей Магде заклятый рубин, способный в одно мгновение превратить её в не знающего жалости монстра… И мысли о неизбежной гибели вашей подруги внушил вам тоже ваш муж, убедившись, что опасения за собственную жизнь в вашем случае не приносят должного результата… - Помолчав, он резко спросил: - Сколько выстрелов вы сделали из пистолета, Диамантис?
- Два… - тихо прошептала я, едва разлепив сведённые от холода губы.
- Только вас, одну из всех, он мог подпустить к себе с оружием, и только смерть от вашей руки считал избавлением от невыносимой пытки, заключавшейся ещё и в разрушении всего, что прежде возводил, стараясь за десятерых… Да держи же её Винс, а то она сейчас рухнет!..
Кто рухнет, я не поняла, да не особо и пыталась – меня сотрясала крупная дрожь, как постоянно было в особняке при жизни Ле Анта. Я пыталась оттолкнуть обхватившие меня руки, но вот к ним присоединились ещё несколько, и моё сопротивление иссякло, а тело приготовилось принимать боль.
- Ванну бы сейчас, горячую!.. – со страданием в голосе произнёс кто-то рядом, и вдруг я почувствовала, что меня куда-то несут.
Руки теперь ощущались только одни, я снова рискнула сопротивляться, но отвлеклась на метнувшуюся навстречу серую тень – в прежней жизни мне приходилось с ними сталкиваться, но, очнувшись от боли и беспамятства, забывала об этом сразу. Сейчас вот вспомнила и сжала зубы, но тень прошла мимо. А потом я почувствовала, как меня ставят на пол, одновременно прижимая к какой-то ровной поверхности, излучающей тепло…
Когда ощущение реальности вернулось вместе с ощущением мужского тела, вплотную прижатого ко мне и прижимающего меня к ещё тёплой печи в кухне коттеджа, не было ни сил, ни желания говорить и шевелиться. Не было холода, не было боли – вообще ничего. Только вялый интерес – Альтимас уже всё рассказал или будет продолжение? Не хотелось бы. На этой мысли я глубоко вздохнула и почувствовала рядом осторожное движение.
