– Для Адриана? Зачем он вам?
– А вот это – не твоего ума дело, – широко усмехнулась незнакомка, показав белоснежные зубки. – Будь паинькой и помоги мне с ним связаться, и тогда никто не узнает твой маленький секрет.
– А если я откажусь?
– Тогда придется раструбить на весь мир о том, что ты – Ледибаг! – повторила свою угрозу незнакомка. – Впрочем, можешь сделать это сама, если хочешь. Я даже посоветую одну газетенку. У них работает неплохой фотограф – уверена, тебе бесплатно марафет наведут ради такого снимка. «Спасительница Парижа – скромная студентка института Марангони!» Как тебе заголовок?
– Если это заставить вас отказаться от Адриана, я готова, – Маринетт сделала небольшой шаг в сторону женщины.
– Так сильно его любишь? – Кошка фыркнула и сама подошла ближе, протянув руку ладонью вверх. – Может, тогда отдашь мне свой камень чудес? Обещаю, я исчезну. И не буду относить камень Бражнику – эта Бледная Моль мне не интересна.
Маринетт застыла неподвижно, когда рука женщины потянулась к её серьгам. А затем резко схватила её и попробовала достать до белой маски.
– Идиотка! Думаешь, раскрыть мою личность так просто? – зашипела женщина и вырвалась у неё из рук. – Ты совсем молоденькая, как я посмотрю! Или Тикки не объяснила тебе, что нельзя снять маску без разрешения?
– Откуда вы знаете о Тикки?
– Потому что у меня тоже есть камень чудес! – незнакомка подняла руку и показала надетое на палец кольцо-печатку с ярко-зеленой кошачьей лапкой.
– Камень неудачи? – Маринетт никогда не видела кольца, но вспомнила, что Тикки говорила об утерянном талисмане.
– Узнала? Кто бы подумал, что в простом ломбарде можно найти такую редкость! А, хочешь, покажу, какую силу он в себе несет? Катаклизм! – женщина резко опустилась на одно колено и оперлась рукой о крышу. Длинные трещины, как при землетрясении, побежали в сторону Ледибаг, и Маринетт едва успела отпрыгнуть. И тут же ощутила, как стальной шест прижался к горлу. Белая Кошка была очень быстрой.
– Не такую напарницу я хотела для Адриана. Ты слаба, из-за тебя он может попасть в беду. Как уже случилось однажды! – она шипела ей на ухо, прижимая шест к шее. Но словами Кошка била еще больнее. – Предлагаю другую сделку – ты оставляешь Котенка в покое, а я не буду выдавать твою личность репортерам.
Шест еще сильнее надавил на горло, почти перекрывая кислород. Голова у Маринетт закружилась, и она едва успела прохрипеть:
– Нет!
– Тогда игра продолжается, – давление на горло исчезло, а вместе с ним и Кошка испарилась с крыши. Маринетт упала на колени, судорожно пытаясь отдышаться.
– Я не сдамся! – повторила она, со злостью стукая кулаком по крыше, а затем подкинула йо-йо в воздух: – Чудесное исцеление!
Разрушения от катаклизма исчезли, но неприятный осадок от поражения никуда не делся. Она проиграла. Кошка могла убить её и забрать талисман, но не стала этого делать. Почему? Маринетт не понимала причин её поступков.
Серьги запищали последний раз, и уставшая Тикки опустилась девушке на руки.
– Тикки, что мне делать? – рассеянно спросила Маринетт квами. Как сражаться с акумой, она понимала. Но как поступить в такой ситуации…
– Будь ты помладше, я посоветовала бы тебе обратиться к мастеру Фу. Но сейчас… мне кажется, тебе лучше рассказать обо всём Алье. Тебе нужна поддержка, а не совет, – Тикки дотронулась своей маленькой лапкой до её руки и улыбнулась, надеясь приободрить, и Маринетт через силу улыбнулась в ответ.
– Наверное, ты права. Я напишу Алье, чтобы она ждала меня в гости. А пока, будешь печенье?
– Ты куда? – проснувшись, Нино недоуменно посмотрел на то, как Алья вылезает из кровати и пытается пригладить непослушные со сна волосы. – Не спится?
– Появилось срочное дело, – шатенка наклонилась, поцеловала его в щеку, отчего тут же захотелось повалить её обратно – такая милая она была спросонья. Но Алья ловко выскользнула из его объятий и ушла в ванную, откуда тотчас послышался звук воды. Нино подумал, не присоединиться ли к ней, но дремота победила, и он снова уткнулся носом в подушку – надо было вставать рано утром. Алья же, приведя себя в порядок, вышла на балкон, поставив на перила две дымящиеся кружки.
Спустя минуту, к ней присоединилась героиня Парижа в ало-черном костюме.
– Горю от желания услышать, что за срочное дело заставило тебя прийти ко мне так поздно? – поинтересовалась Алья, подавая подруге кружку с горячим шоколадом. «Идеальное средство для снятия стресса», как называла шоколад журналистка, но всегда добавляла «после спарринга или секса».
Маринетт сделала большой глоток шоколада – сладкий напиток действительно расслаблял.
– Одна женщина узнала, кто я, – сказала она, глядя на панораму города. Вот только перед глазами стоял не ночной Париж, а усмехающаяся Белая Кошка.
Алья коротко выругалась.
– Что ей нужно за молчание? Деньги? – переварив услышанное, уточнила Сезер.
– Нет, она хочет, чтобы я бросила Нуара.
– Бросила? Так вы вроде не встречаетесь, всего лишь целовались разок…
Маринетт едва заметно покраснела, но от внимательного взгляда подруги не укрылось её смущение.
– Или уже встречаетесь?
Короткий кивок и устремленный в пол взгляд подтвердили сказанное. Но для Альи, которая знала Маринетт как облупленную, этот жест сказал намного больше.
– Вы не просто встречаетесь… – глаза у журналистки расширились от удивления. – Нет, нет! Только не говори, что вы уже переспали!
– Я тебе этого не говорила.
– Маринетт! – голос Альи прозвучал так громко, что она чуть не разбудила Нино. И тут же прикусила язык – не хватало растрепать всем о личности Ледибаг. Алья понизила голос до гневного шепота: – Он чертов хакер, у которого вместо мозгов – программный код, и который творит что хочет. Ты сама говорила, что вы только друзья!
– Ну, всё произошло очень быстро… – Маринетт сложила ладони, так, что кончики пальцев соприкасались между собой. – Это сейчас не важно.
– Нет, дорогая, это – важно! – Алья взлохматила пышный хвост и попыталась быть убедительной: – Почему бы просто не забить на него? Я понимаю, что у тебя сейчас гормоны играют, и хороший секс отличная мотивация для поддержания отношений. Но зачем тебе столько проблем? Пусть сам разберется со своей фанаткой! Потом и поговорите, – Сезер была рассержена и напугана. Она не говорила Маринетт, чтобы не нервировать ту ещё больше, но прекрасно представляла, в какие проблемы могло вылиться разоблачение героини Парижа. С учетом, что деятельность Ледибаг всё ещё была вне закона!
Вот только убедить в чем-то Маринетт было очень сложно.
– Алья, ты же знаешь, я так не могу. Он мне действительно нравится. Очень. Даже больше, чем нравится, – прошептала Маринетт, отложив кружку в сторону и судорожно сжав перила балкона. Напряженная как струна, полная решимости – Алья понимала, что Маринетт не отступит. А это означало только одно.
– Я люблю его.
– О, боги! – Алья схватилась за голову, а затем залпом осушила собственную кружку с шоколадом. Закашлялась, когда горячий напиток обжег горло. – Мне надо выпить что-то покрепче.
– Нино не одобрит алкоголь с утра, – невесело хмыкнула Маринетт.
– Я имела в виду кофе, – вздохнула Сезер и, подавшись вперед, обняла Ледибаг за плечи. – Дурочка моя… Ладно. Идем на кухню, будем искать информацию о твоей шантажистке.
– Адриан, ты не собираешься спать? – Хлоя подняла голову, глядя на то, как друг продолжает корпеть над компьютером. Посмотрела на часы – половина пятого утра, а он всё в той же позе и, похоже, не думал ложиться.
– Еще десять минут, – отмахнулся Агрест, и Хлоя вздохнула. Он повторял это неоднократно, и переубеждать его было бесполезно. Наверное, он всё ещё сердился на неё за очередную глупую выходку, раз отвечал так односложно. По оставленным на столике двум тарелкам и смятой постели Хлоя догадалась, что прервала его романтический вечер с Ледибаг. А еще это стало понятно по тому, как Адриан, смутившись, положил Хлою именно на диван, а не на кровать, словно не хотел тревожить их любовное гнездышко.
– Что хоть ищешь? – приподнявшись на локте, она попробовала разглядеть монитор, но спина Адриана закрывала обзор.
– Белую Кошку.
– Решил завести домашнего питомца? – удивленно вскинула брови подруга.
– Нет. Это хакерша, и она чуть не сломала Плагга.
– Серьезно, твоего Плагга? Бедный малыш, – Адриан обернулся, ожидая увидеть насмешку, но Хлоя искренне за него переживала. – Что ты на меня так смотришь? Он мне тоже помогал неоднократно! Надеюсь, с ним всё в порядке?
– Я откатил систему, так что уже да.
Адриан снова повернулся к монитору, а Хлоя откинулась на подушку. Конечно, рано или поздно должен был появиться кто-то не глупее Агреста, но она привыкла считать именно его компьютерным гением. Принять, что кто-то смог его обойти, было трудно. А насколько трудно сейчас приходилось Адриану, не привыкшему проигрывать, невозможно было представить…
Хлоя потеребила прядь волос, стараясь отвлечь внимание от боли в ступне. В спокойной обстановке дома Агрестов нога стала болеть сильнее, что не удивительно – адреналин схлынул, да и волнение, которое она испытывала при Натаниэле, тоже. В салоне всё, о чем она могла думать, это как не ляпнуть при рыжике, как сильно он ей нужен. Не сказать, что жалеет, что ушла тем утром, что ночь, проведенная с ним, была лучшей в её жизни. Тут было не до физического дискомфорта, чувства мучили гораздо сильнее.
Но сейчас нога словно решила отыграться за данную передышку, и то простреливала, то схватывала судорогой. Тем не менее, Хлое не давала покоя сказанная Куртцбергом фраза. Под «совпадением» и «случаем» он имел в виду их встречи. Получается, что еще одна такая «неожиданность» – и он будет считать их встречи «судьбой»? Интересно, она сможет организовать такую неожиданность?
«Боже, я действительно эгоистка, если думаю, как устроить свою судьбу, когда моему лучшему другу плохо», – Хлоя прикрыла глаза, пытаясь выбросить из головы все мысли, связанные с художником, и настроиться на нужный лад. Белая кошка. А ведь совсем недавно она встречала где-то подобное название. Точно! Модный бренд, имя которого буквально неделю назад появилось в новостях Парижа! Фигура выгнувшейся белой кошки на фоне черной луны. Хлоя обратила внимание, потому что во Франции открылся их филиал, и он мог составить крупную конкуренцию Агрестам.
– Адриан, попробуй пробить её через дом мод, – оживившись, предложила Хлоя.
– Ты ведь не думаешь, что это происки конкурентов? – Адриан закатил глаза, но ввел в поисковике нужный запрос. И замер, глядя на фотографию владельца фирмы. Вернее, владелицы.
– Мама?.. – его голос прозвучал удивленно и потерянно. Услышав слова друга, Хлоя всё-таки вскочила с дивана, и тут же скривилось, стоило пораненной ноге коснуться пола.
– Что? Там мадам Агрест? – допрыгав на здоровой ноге до Адриана, она оперлась рукой о спинку стула, вглядываясь в фотографию красивой светловолосой женщины. Фотограф заснял её на какой-то презентации: женщина стояла вполоборота к камере, но Хлоя прекрасно помнила этот профиль, и яркие зеленые глаза, и слегка снисходительную улыбку, которая могла, при обращении к любимым, превращаться в искреннюю и теплую.
Какое-то время они, молча, рассматривали фотографию, а затем Хлоя наклонилась и, забрав у Адриана мышку, закрыла поисковое окно.
– Это не она, – спокойно соврала Буржуа, положив ладони на плечи другу. – Ей незачем так поступать. Да и возвращаться сюда тоже. Слишком много лет прошло.
– Хло, я не ребёнок, не надо, – Адриан сбросил её руки, встал со стула и отошел к окну. – Скоро этот день, поэтому она вернулась, – он бросил взгляд на календарь, число на котором было обведено ярко-красным. – Она дала нам время на поиски как раз до него. А я даже не связал события. Идиот…
– Ты скажешь Ледибаг? – Хлоя сглотнула, не видя больше смысла отрицать очевидное. Перед глазами всплыли воспоминания о том дне, когда пропала мадам Агрест. Хлоя помнила отчаянье в глазах Габриэля, тихие всхлипы Адриана на своем плече и долгие поиски, днями и ночами, без отдыха и передышек. Не забыла она и боль на лице лучшего друга, когда он случайно наткнулся на фотографию мамы на одном итальянском курорте, буквально через пару месяцев после начала поиска. Мадам Агрест была весела и беззаботна и о чем-то кричала фотографу, позируя в легком белом сарафанчике и широкополой шляпе.
Наверное, тогда Хлоя впервые поняла, что может ненавидеть. Она возненавидела мадам Агрест за то, что та бросила Адриана. Но, думала, время притупило это чувство. Как оказалось, зря.
– Да, я пойду туда вместе с Ледибаг. Теперь я знаю, где она будет нас ждать, и мы с ней обязательно встретимся, – ответил Адриан, продолжая смотреть в одну точку, и Хлоя боялась представить. что за картины проносятся перед его глазами. Поэтому, несмотря на боль в ступне, на то, что он мог оттолкнуть её, она подошла и крепко его обняла.
Габриэль стоял у окна, глядя на ночной город, и держал в руках стакан с виски. Пить алкоголь желания не было, но тяжелый хрустальный стакан с янтарной жидкостью давал ему чувство уверенности. Так же, как застегнутые наглухо пуговицы, идеально отглаженный костюм и вычищенные ботинки. Очередной кусочек брони, которая ему так требовалась!
– Месье Агрест, к вам мадам Уайт, – робко произнесли за дверью, и Габриэль отрывисто бросил:
– Пусть войдет.
Едва слышно скрипнула дверь, пряный и свежий аромат цветочных духов защекотал ноздри. Надо же, она по-прежнему предпочитала «шанель».
– А здесь мало что изменилось, – бархатистый низкий женский голос резал острее ножа. Габриэль повернулся и посмотрел на гостью. Одета она была очень строго – белый брючный костюм, туфли на невысоком каблуке, неброский макияж. Золотистые локоны, казалось, посветлели ещё сильнее, на лице появились едва заметные морщинки, но самое сильное изменение было во взгляде. Глаза – некогда яркие и живые, те, в которые он был влюблен без памяти, стали похожи на холодное бутылочное стекло.
– Не могу сказать о тебе того же, – вместо приветствия произнес модельер. Контролировать эмоции было тяжело, но он гордился тем, что голос не дрогнул.
– Какой злюка! Разве так встречают любимую жену?
– Хорошо, что напомнила. Подпиши – это бумаги о разводе, – Габриэль указал на лежащую на столе папку, но гостья её даже не открыла.
– Сколько воспоминаний! – проигнорировав его фразу, воскликнула она, подходя к камину и посмотрев на фотографию, где Габриэль обнимал Адриана. – Он здесь такой милый!
– Положи на место.
– Ох, а это кресло! Я так любила сидеть в нем с ногами. Даже засыпала здесь, когда ты работал. Помнишь, ты укутывал меня пледом? – она присела в мягкое кресло, улыбаясь собственным мыслям, но прежде чем Габриэль попросил её встать, вскочила сама, подходя к его письменному столу.
– И этот гигант на месте! Всё так же завален бумагами. Неужели Натали так и не навела тут порядок? Я думала, она быстро займет мое место!
– Хватит! – Габриэль не выдержал и с грохотом поставил стакан на стол. Виски выплеснулось через край, попав на бумаги.
– А ты всё так же импульсивен, – хихикнула женщина и, подойдя ближе, неожиданно обняла его за талию, прижимаясь всем телом. – Знаешь, я ведь скучала по тебе, – пальчик описал контур лица, едва заметно касаясь кожи.
– А вот это – не твоего ума дело, – широко усмехнулась незнакомка, показав белоснежные зубки. – Будь паинькой и помоги мне с ним связаться, и тогда никто не узнает твой маленький секрет.
– А если я откажусь?
– Тогда придется раструбить на весь мир о том, что ты – Ледибаг! – повторила свою угрозу незнакомка. – Впрочем, можешь сделать это сама, если хочешь. Я даже посоветую одну газетенку. У них работает неплохой фотограф – уверена, тебе бесплатно марафет наведут ради такого снимка. «Спасительница Парижа – скромная студентка института Марангони!» Как тебе заголовок?
– Если это заставить вас отказаться от Адриана, я готова, – Маринетт сделала небольшой шаг в сторону женщины.
– Так сильно его любишь? – Кошка фыркнула и сама подошла ближе, протянув руку ладонью вверх. – Может, тогда отдашь мне свой камень чудес? Обещаю, я исчезну. И не буду относить камень Бражнику – эта Бледная Моль мне не интересна.
Маринетт застыла неподвижно, когда рука женщины потянулась к её серьгам. А затем резко схватила её и попробовала достать до белой маски.
– Идиотка! Думаешь, раскрыть мою личность так просто? – зашипела женщина и вырвалась у неё из рук. – Ты совсем молоденькая, как я посмотрю! Или Тикки не объяснила тебе, что нельзя снять маску без разрешения?
– Откуда вы знаете о Тикки?
– Потому что у меня тоже есть камень чудес! – незнакомка подняла руку и показала надетое на палец кольцо-печатку с ярко-зеленой кошачьей лапкой.
***
– Камень неудачи? – Маринетт никогда не видела кольца, но вспомнила, что Тикки говорила об утерянном талисмане.
– Узнала? Кто бы подумал, что в простом ломбарде можно найти такую редкость! А, хочешь, покажу, какую силу он в себе несет? Катаклизм! – женщина резко опустилась на одно колено и оперлась рукой о крышу. Длинные трещины, как при землетрясении, побежали в сторону Ледибаг, и Маринетт едва успела отпрыгнуть. И тут же ощутила, как стальной шест прижался к горлу. Белая Кошка была очень быстрой.
– Не такую напарницу я хотела для Адриана. Ты слаба, из-за тебя он может попасть в беду. Как уже случилось однажды! – она шипела ей на ухо, прижимая шест к шее. Но словами Кошка била еще больнее. – Предлагаю другую сделку – ты оставляешь Котенка в покое, а я не буду выдавать твою личность репортерам.
Шест еще сильнее надавил на горло, почти перекрывая кислород. Голова у Маринетт закружилась, и она едва успела прохрипеть:
– Нет!
– Тогда игра продолжается, – давление на горло исчезло, а вместе с ним и Кошка испарилась с крыши. Маринетт упала на колени, судорожно пытаясь отдышаться.
– Я не сдамся! – повторила она, со злостью стукая кулаком по крыше, а затем подкинула йо-йо в воздух: – Чудесное исцеление!
Разрушения от катаклизма исчезли, но неприятный осадок от поражения никуда не делся. Она проиграла. Кошка могла убить её и забрать талисман, но не стала этого делать. Почему? Маринетт не понимала причин её поступков.
Серьги запищали последний раз, и уставшая Тикки опустилась девушке на руки.
– Тикки, что мне делать? – рассеянно спросила Маринетт квами. Как сражаться с акумой, она понимала. Но как поступить в такой ситуации…
– Будь ты помладше, я посоветовала бы тебе обратиться к мастеру Фу. Но сейчас… мне кажется, тебе лучше рассказать обо всём Алье. Тебе нужна поддержка, а не совет, – Тикки дотронулась своей маленькой лапкой до её руки и улыбнулась, надеясь приободрить, и Маринетт через силу улыбнулась в ответ.
– Наверное, ты права. Я напишу Алье, чтобы она ждала меня в гости. А пока, будешь печенье?
***
– Ты куда? – проснувшись, Нино недоуменно посмотрел на то, как Алья вылезает из кровати и пытается пригладить непослушные со сна волосы. – Не спится?
– Появилось срочное дело, – шатенка наклонилась, поцеловала его в щеку, отчего тут же захотелось повалить её обратно – такая милая она была спросонья. Но Алья ловко выскользнула из его объятий и ушла в ванную, откуда тотчас послышался звук воды. Нино подумал, не присоединиться ли к ней, но дремота победила, и он снова уткнулся носом в подушку – надо было вставать рано утром. Алья же, приведя себя в порядок, вышла на балкон, поставив на перила две дымящиеся кружки.
Спустя минуту, к ней присоединилась героиня Парижа в ало-черном костюме.
– Горю от желания услышать, что за срочное дело заставило тебя прийти ко мне так поздно? – поинтересовалась Алья, подавая подруге кружку с горячим шоколадом. «Идеальное средство для снятия стресса», как называла шоколад журналистка, но всегда добавляла «после спарринга или секса».
Маринетт сделала большой глоток шоколада – сладкий напиток действительно расслаблял.
– Одна женщина узнала, кто я, – сказала она, глядя на панораму города. Вот только перед глазами стоял не ночной Париж, а усмехающаяся Белая Кошка.
Алья коротко выругалась.
– Что ей нужно за молчание? Деньги? – переварив услышанное, уточнила Сезер.
– Нет, она хочет, чтобы я бросила Нуара.
– Бросила? Так вы вроде не встречаетесь, всего лишь целовались разок…
Маринетт едва заметно покраснела, но от внимательного взгляда подруги не укрылось её смущение.
– Или уже встречаетесь?
Короткий кивок и устремленный в пол взгляд подтвердили сказанное. Но для Альи, которая знала Маринетт как облупленную, этот жест сказал намного больше.
– Вы не просто встречаетесь… – глаза у журналистки расширились от удивления. – Нет, нет! Только не говори, что вы уже переспали!
– Я тебе этого не говорила.
– Маринетт! – голос Альи прозвучал так громко, что она чуть не разбудила Нино. И тут же прикусила язык – не хватало растрепать всем о личности Ледибаг. Алья понизила голос до гневного шепота: – Он чертов хакер, у которого вместо мозгов – программный код, и который творит что хочет. Ты сама говорила, что вы только друзья!
– Ну, всё произошло очень быстро… – Маринетт сложила ладони, так, что кончики пальцев соприкасались между собой. – Это сейчас не важно.
– Нет, дорогая, это – важно! – Алья взлохматила пышный хвост и попыталась быть убедительной: – Почему бы просто не забить на него? Я понимаю, что у тебя сейчас гормоны играют, и хороший секс отличная мотивация для поддержания отношений. Но зачем тебе столько проблем? Пусть сам разберется со своей фанаткой! Потом и поговорите, – Сезер была рассержена и напугана. Она не говорила Маринетт, чтобы не нервировать ту ещё больше, но прекрасно представляла, в какие проблемы могло вылиться разоблачение героини Парижа. С учетом, что деятельность Ледибаг всё ещё была вне закона!
Вот только убедить в чем-то Маринетт было очень сложно.
– Алья, ты же знаешь, я так не могу. Он мне действительно нравится. Очень. Даже больше, чем нравится, – прошептала Маринетт, отложив кружку в сторону и судорожно сжав перила балкона. Напряженная как струна, полная решимости – Алья понимала, что Маринетт не отступит. А это означало только одно.
– Я люблю его.
– О, боги! – Алья схватилась за голову, а затем залпом осушила собственную кружку с шоколадом. Закашлялась, когда горячий напиток обжег горло. – Мне надо выпить что-то покрепче.
– Нино не одобрит алкоголь с утра, – невесело хмыкнула Маринетт.
– Я имела в виду кофе, – вздохнула Сезер и, подавшись вперед, обняла Ледибаг за плечи. – Дурочка моя… Ладно. Идем на кухню, будем искать информацию о твоей шантажистке.
***
– Адриан, ты не собираешься спать? – Хлоя подняла голову, глядя на то, как друг продолжает корпеть над компьютером. Посмотрела на часы – половина пятого утра, а он всё в той же позе и, похоже, не думал ложиться.
– Еще десять минут, – отмахнулся Агрест, и Хлоя вздохнула. Он повторял это неоднократно, и переубеждать его было бесполезно. Наверное, он всё ещё сердился на неё за очередную глупую выходку, раз отвечал так односложно. По оставленным на столике двум тарелкам и смятой постели Хлоя догадалась, что прервала его романтический вечер с Ледибаг. А еще это стало понятно по тому, как Адриан, смутившись, положил Хлою именно на диван, а не на кровать, словно не хотел тревожить их любовное гнездышко.
– Что хоть ищешь? – приподнявшись на локте, она попробовала разглядеть монитор, но спина Адриана закрывала обзор.
– Белую Кошку.
– Решил завести домашнего питомца? – удивленно вскинула брови подруга.
– Нет. Это хакерша, и она чуть не сломала Плагга.
– Серьезно, твоего Плагга? Бедный малыш, – Адриан обернулся, ожидая увидеть насмешку, но Хлоя искренне за него переживала. – Что ты на меня так смотришь? Он мне тоже помогал неоднократно! Надеюсь, с ним всё в порядке?
– Я откатил систему, так что уже да.
Адриан снова повернулся к монитору, а Хлоя откинулась на подушку. Конечно, рано или поздно должен был появиться кто-то не глупее Агреста, но она привыкла считать именно его компьютерным гением. Принять, что кто-то смог его обойти, было трудно. А насколько трудно сейчас приходилось Адриану, не привыкшему проигрывать, невозможно было представить…
Хлоя потеребила прядь волос, стараясь отвлечь внимание от боли в ступне. В спокойной обстановке дома Агрестов нога стала болеть сильнее, что не удивительно – адреналин схлынул, да и волнение, которое она испытывала при Натаниэле, тоже. В салоне всё, о чем она могла думать, это как не ляпнуть при рыжике, как сильно он ей нужен. Не сказать, что жалеет, что ушла тем утром, что ночь, проведенная с ним, была лучшей в её жизни. Тут было не до физического дискомфорта, чувства мучили гораздо сильнее.
Но сейчас нога словно решила отыграться за данную передышку, и то простреливала, то схватывала судорогой. Тем не менее, Хлое не давала покоя сказанная Куртцбергом фраза. Под «совпадением» и «случаем» он имел в виду их встречи. Получается, что еще одна такая «неожиданность» – и он будет считать их встречи «судьбой»? Интересно, она сможет организовать такую неожиданность?
«Боже, я действительно эгоистка, если думаю, как устроить свою судьбу, когда моему лучшему другу плохо», – Хлоя прикрыла глаза, пытаясь выбросить из головы все мысли, связанные с художником, и настроиться на нужный лад. Белая кошка. А ведь совсем недавно она встречала где-то подобное название. Точно! Модный бренд, имя которого буквально неделю назад появилось в новостях Парижа! Фигура выгнувшейся белой кошки на фоне черной луны. Хлоя обратила внимание, потому что во Франции открылся их филиал, и он мог составить крупную конкуренцию Агрестам.
– Адриан, попробуй пробить её через дом мод, – оживившись, предложила Хлоя.
– Ты ведь не думаешь, что это происки конкурентов? – Адриан закатил глаза, но ввел в поисковике нужный запрос. И замер, глядя на фотографию владельца фирмы. Вернее, владелицы.
– Мама?.. – его голос прозвучал удивленно и потерянно. Услышав слова друга, Хлоя всё-таки вскочила с дивана, и тут же скривилось, стоило пораненной ноге коснуться пола.
– Что? Там мадам Агрест? – допрыгав на здоровой ноге до Адриана, она оперлась рукой о спинку стула, вглядываясь в фотографию красивой светловолосой женщины. Фотограф заснял её на какой-то презентации: женщина стояла вполоборота к камере, но Хлоя прекрасно помнила этот профиль, и яркие зеленые глаза, и слегка снисходительную улыбку, которая могла, при обращении к любимым, превращаться в искреннюю и теплую.
Какое-то время они, молча, рассматривали фотографию, а затем Хлоя наклонилась и, забрав у Адриана мышку, закрыла поисковое окно.
– Это не она, – спокойно соврала Буржуа, положив ладони на плечи другу. – Ей незачем так поступать. Да и возвращаться сюда тоже. Слишком много лет прошло.
– Хло, я не ребёнок, не надо, – Адриан сбросил её руки, встал со стула и отошел к окну. – Скоро этот день, поэтому она вернулась, – он бросил взгляд на календарь, число на котором было обведено ярко-красным. – Она дала нам время на поиски как раз до него. А я даже не связал события. Идиот…
– Ты скажешь Ледибаг? – Хлоя сглотнула, не видя больше смысла отрицать очевидное. Перед глазами всплыли воспоминания о том дне, когда пропала мадам Агрест. Хлоя помнила отчаянье в глазах Габриэля, тихие всхлипы Адриана на своем плече и долгие поиски, днями и ночами, без отдыха и передышек. Не забыла она и боль на лице лучшего друга, когда он случайно наткнулся на фотографию мамы на одном итальянском курорте, буквально через пару месяцев после начала поиска. Мадам Агрест была весела и беззаботна и о чем-то кричала фотографу, позируя в легком белом сарафанчике и широкополой шляпе.
Наверное, тогда Хлоя впервые поняла, что может ненавидеть. Она возненавидела мадам Агрест за то, что та бросила Адриана. Но, думала, время притупило это чувство. Как оказалось, зря.
– Да, я пойду туда вместе с Ледибаг. Теперь я знаю, где она будет нас ждать, и мы с ней обязательно встретимся, – ответил Адриан, продолжая смотреть в одну точку, и Хлоя боялась представить. что за картины проносятся перед его глазами. Поэтому, несмотря на боль в ступне, на то, что он мог оттолкнуть её, она подошла и крепко его обняла.
***
Габриэль стоял у окна, глядя на ночной город, и держал в руках стакан с виски. Пить алкоголь желания не было, но тяжелый хрустальный стакан с янтарной жидкостью давал ему чувство уверенности. Так же, как застегнутые наглухо пуговицы, идеально отглаженный костюм и вычищенные ботинки. Очередной кусочек брони, которая ему так требовалась!
– Месье Агрест, к вам мадам Уайт, – робко произнесли за дверью, и Габриэль отрывисто бросил:
– Пусть войдет.
Едва слышно скрипнула дверь, пряный и свежий аромат цветочных духов защекотал ноздри. Надо же, она по-прежнему предпочитала «шанель».
– А здесь мало что изменилось, – бархатистый низкий женский голос резал острее ножа. Габриэль повернулся и посмотрел на гостью. Одета она была очень строго – белый брючный костюм, туфли на невысоком каблуке, неброский макияж. Золотистые локоны, казалось, посветлели ещё сильнее, на лице появились едва заметные морщинки, но самое сильное изменение было во взгляде. Глаза – некогда яркие и живые, те, в которые он был влюблен без памяти, стали похожи на холодное бутылочное стекло.
– Не могу сказать о тебе того же, – вместо приветствия произнес модельер. Контролировать эмоции было тяжело, но он гордился тем, что голос не дрогнул.
– Какой злюка! Разве так встречают любимую жену?
– Хорошо, что напомнила. Подпиши – это бумаги о разводе, – Габриэль указал на лежащую на столе папку, но гостья её даже не открыла.
– Сколько воспоминаний! – проигнорировав его фразу, воскликнула она, подходя к камину и посмотрев на фотографию, где Габриэль обнимал Адриана. – Он здесь такой милый!
– Положи на место.
– Ох, а это кресло! Я так любила сидеть в нем с ногами. Даже засыпала здесь, когда ты работал. Помнишь, ты укутывал меня пледом? – она присела в мягкое кресло, улыбаясь собственным мыслям, но прежде чем Габриэль попросил её встать, вскочила сама, подходя к его письменному столу.
– И этот гигант на месте! Всё так же завален бумагами. Неужели Натали так и не навела тут порядок? Я думала, она быстро займет мое место!
– Хватит! – Габриэль не выдержал и с грохотом поставил стакан на стол. Виски выплеснулось через край, попав на бумаги.
– А ты всё так же импульсивен, – хихикнула женщина и, подойдя ближе, неожиданно обняла его за талию, прижимаясь всем телом. – Знаешь, я ведь скучала по тебе, – пальчик описал контур лица, едва заметно касаясь кожи.
