Мне казалось, что секреты Алдрена уже раскрылись в таверне "Серебряный единорог", но, возможно, тогда мы услышали не всю правду и у чародея, отправившего нас в поход, еще найдутся в рукаве крапленые карты. Должен признаться, все услышанное несколько поколебало мою решимость, однако еще оставалась возможность, что мне просто лгут, пытаясь прямо сейчас провести за нос.
Я спросил у Элис:
— Ты сама, как приближенная Алдрена, никогда не слышала о подобном?— Никогда, — ответила она решительно. — Ни Гарольд, ни Кейтор никогда ни о чем таком не рассказывали, а я много раз слушала их разговор. Может, конечно, подобные вещи держали от меня в секрете. А может быть, этот Повелитель Силы нам просто врет и пытается сбить с толка.
— Кейтор? Сэр Кейтор Дорлис? — вклинился в наш разговор Тренвин. — Как он поживает, к слову сказать? Удивлен не увидеть его в столь пестрой компании. Давно не виделся с этим гнусным предателем и охотно бы поквитался с ним.
— Он умер, — сказал я сухо. — Пал в борьбе с твоими псами.
— Печально, — проговорил Тренвин. — Предпочел бы расправиться с ним лично. Что ж, если ты не веришь в правдивость моих слов, это говорит лишь о твоей упертости, а не о твоем уме. Наложенные на тебя заклятья меняют твою ауру и твой энергетический контур. Набрасывают иллюзию, магическую маскировку, делающую тебя в самом деле похожим на Рейдрана. Не имеет значения, кем ты на самом деле являешься. Важен только лишь характерный для моего давно потерянного темного брата энергетический отпечаток, переданный тебе и вживленный вместе с его воспоминаниями.
— Значит, хочешь сказать, моя личность и все, что я о себе узнал — фальшивка?
— В значительной степени да. Ты в самом деле в каком-то смысле сделался Повелителем Тьмы, однако лишь его бледной копией, слабым подобием. Этого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы принять Меч Мрака в свои руки. Может быть, как верит Алдрен, этого бы даже хватило, чтобы преодолеть заклинания, не позволяющие ступить на землю Авалона и готовые пропустить лишь Рейдрана. Впрочем, я глубоко сомневаюсь в этом.
Я потрясенно отступил, опуская острием вниз выставленный до того в атакующей позиции клинок. Обменялся взглядами с Элис и Мариной, выглядящими не менее растерянно, чем я, потом снова посмотрел на Тренвина. Ладони похолодели от выступившего на них липкого пота.
— Ты мне гонишь, — собственный голос прозвучал не слишком уверенно.
— Ты имеешь в виду, я пытаюсь тебя обмануть? — догадался о значении моих слов Тренвин. — Какая забавная метафора, выдающая уроженца далеких миров. Вовсе нет, парень. Не имею никакой необходимости тебе врать — лишь рассказываю наконец правду, которую от тебя долгое время скрывали. Ты подделка, лишь наделенная относительной иллюзией подлинности. Живешь только лишь затем, чтобы умереть в самое ближайшее время, сослужив своему хозяину верную службу. Насколько погляжу, сейчас ты слишком слаб, чтобы колдовать. Однако, если Алдрен проделал все правильно, даже самая малая частица древней силы Рейдрана, имеющаяся ныне в тебе, должна была разбить чары, наложенные на Темный клинок, в ту самую минуту, когда ты впервые коснулся его. Если все сработало правильно, теперь Кэдфен и его немалую силу может использовать любой чародей, включая, конечно, меня. Вот сейчас и проверим.
Повелитель Пламени выпростал правую ладонь, широко разведя в сторону пальцы и сплетая простейшее телекинетическое заклятие. Меч Мрака, до того зажатый у меня в руках, вылетел из них, как если бы его вдруг выдернули силой. Я попытался сплести заклятие, чтобы возвратить клинок обратно, однако не преуспел в этом.
Меч перелетел через всю комнату и приземлился прямо в протянутую ладонь Тренвина. Повелитель Пламени тут же сжал своими пальцами эбеновую рукоять и совершил клинком Кэдфена круговое движение вокруг своей оси. Из горла Тренвина послышался самодовольный смех. Было видно, что он уже торжествует победу.
Марина открыла огонь по противнику, однако все пули, выпущенные ею, пропали зря. Они распадались в воздухе, опадая на дубовый паркет горстью песка и пыли, прежде, чем достигли бы сжимавшего Темный клинок Повелителя Пламени. Тренвин применил магию хаоса, доступную ему благодаря обладанию Кэдфеном, подобно тому, как я сам пользовался ею много столетий назад.
Я — или же лорд Рейдран, потому что после только что случившегося разговора у меня появились определенные сомнения, действительно ли мы являемся с ним одним человеком. Если посудить здраво, я во многом не таков, каким был Повелитель Тьмы из моих воспоминаний. Вел совсем иную жизнь дома и совсем иначе стал действовать, когда явился на Тэллрин.
Я пытался избежать излишней жестокости, не повторить ошибок, допущенных древним чародеем, чьим именем меня стали называть окружающие. Может статься, Тренвин не врет и мы с Рейдраном действительно разные люди. Может быть, я лишь бедный глупый дурак из далекого мира, не знающего магии, которого Алдрен обманул, желая использовать в своих интересах.
Впрочем, подумать об этом можно будет как-нибудь потом, если покинем крепость живыми. Сейчас следовало немедленно действовать. Враг забрал артефактный меч, за которым мы сюда шли, и следовало немедленно возвратить обратно. Мы с Элис коротко переглянулись и, не сговариваясь, оба бросились в бой. Девушка, как и обычно, сжимала объятые огнем саблю и дагу, я выставил вперед уже не раз выручавший в битвах палаш. Пусть магия подвела, оружие по-прежнему было при мне, а значит, следовало предпринять все возможные усилия, дабы не потерпеть полное и сокрушительное поражение.
Тренвин спокойно стоял и смотрел, как мы приближаемся к нему, ни капли волнения не отразилось на его лице. Когда нас разделяло около пяти шагов, Повелитель Пламени мягко качнул Темным клинком и воздух резко уплотнился на нашем пути.
Телекинетическая волна ударила мне в грудь, отбросив на несколько шагов и опрокинув на спину. Лопатки и позвоночник обожгло болью. Я инстинктивно откатился, стараясь не выпустить меч, и снова вскочил, однако новое заклятие, последовавшее сразу за предыдущим, немедленно отбросило меня прочь, впечатав спиной в стенку шкафа.
Элис смогла устоять, когда нас окатило телекинетической волной. Девушка выставила перед собой перекрещенные клинки, объятые огнем, вскинув голову и выпрямив спину. Хотя дочь герцога Кордейла лишь в самой малой степени владела техниками плетения чар, сейчас она напрягала все имеющиеся у нее магические силы, чтобы противостоять вражескому заклинанию. Напряжение отразилось на ее лице, вздрогнули руки и плечи. Девушка сжала зубы, затем сделала еще один шаг и еще, стараясь сохранить расстояние между собой и Повелителем Пламени.
В этот момент Марина, снова перезарядившая пистолет, выпустила по Тренвину новую обойму, последнюю из остававшихся у нее. Выстрелы гремели, следуя один за одним, пистолет трясся и ходил ходуном у девушки в руках, однако ни одна пуля, вылетающая из ствола, по-прежнему не могла коснуться Повелителя Пламени. Прямо в полете они вновь рассыпались прахом, заклубившимся в воздухе и вскоре осыпавшимся на пол.
Он снова применил магию хаоса, сделавшуюся ему теперь доступной, разложив каждую из выпущенных пуль на первоэлементы прежде, чем они успели бы ранить его или убить. Магия хаоса обладает особенной мощностью, и хотя Тренвин не владел ею в полной мере, даже так он сделался сейчас практически неуязвимым для огнестрельного оружия. Возможно, с ним бы справилась группа людей с автоматами, но не всего один стрелок с пистолетом. Марина опустила бесполезный теперь пистолет, вкладывая его в кобуру, и растерянно огляделась.
Огонь, горевший вдоль лезвия сжимаемых Элис клинков, взвился искрами и рванул вперед потоком, пытаясь достать Тренвина. Тот в ответ лишь коротко взмахнул Мечом Мрака, крутанув рукоять между пальцев, и направляемое герцогиней Кордейл пламя лишь бессильно впиталось в эбеновый клинок, пропадая без всякого следа. Повелитель Пламени сделал быстрое движение вперед, выбросив Кэдфен перед собой и атакуя уколом. Элис отшатнулась, однако черный металл оцарапал ее плечо, окрасившись кровью, потекшей вдоль антрацитового лезвия. Дочь герцога Кордейла отступила, принимая оборонительную стойку.
Я бросился наперерез Тренвину, защищая любимую девушку. Выставленный мной палаш веред в глубоком проникающем уколе столкнулся с непроглядно черным лезвием отнятого Повелителем Пламени зачарованного меча. В воспоминаниях, принадлежащих Рейдрану, Кэдфен всегда, с момента обретения, принадлежал лишь ему и выручил во многих сражениях. Однако реальность оказалась не столь хороша, как навеянные магией сны. Темный клинок, за которым я шел так долго, оказался в руках врага, и не было уверенности, что у меня получится его вернуть или даже просто остаться в живых.
Размахнувшись палашом, я нанес рубящий удар, нацеленный Тренвину в правое плечо. Противник мгновенно развернулся мне навстречу, закрываясь Темным клинком и принимая мой выпад на его лезвие. Повелитель Пламени двигался легко и уверенно, выдавая навыки отличного фехтовальщика. Прежде, еще задолго до начала войны, разделившей меня с прочими Повелителями Силы, мы не раз сходились с Тренвином в тренировочных поединках. Порой победа оказывалась за мной, вернее за Рейдраном, а порой за Повелителем Пламени, превосходно владевшим мечом, топором и копьем.
Я изо всех сил напряг плечи, пытаясь продавить выставленный врагом блок и дотянуться острием до горла противника, однако лезвие Кэдфена, на которое я давил своим палашом, не сдвинулось даже на сантиметр. Не дрогнули и руки Повелителя Пламени, крепко державшие Темный клинок. На лице Тренвина проступила усмешка.
— Лучше сдавайся, — мягко проговорил он. — Теперь, когда правда открылась, тебе нет ни малейшего смысла продолжать сражаться. С самого начала ты был просто фигурой, которую Алдрен передвигал по шахматной доске. Настало время оставить служение человеку, столь подло с тобой обошедшемуся.
— Я не служу Алдрену и никогда не служил. Ты заблуждаешься, если так думаешь обо мне, — я выдавил из себя усмешку, усилив нажим на клинок. — Кейтор рассказывал, какую тиранию ты и твои братья установили в землях, которые вам подчинились. Мной движет лишь желание остановить вашу свору.
Повелитель Пламени внимательно посмотрел на меня и вздохнул.
— А ведь сперва мне показалось, у тебя имеется определенный потенциал. Ты храбр и неплохо владеешь навыками чародействами, раз превзошел своих неудачливых предшественников. Я бы принял тебя к себе на службу и приблизил, сделав своим гвардейцем, как когда-то Кейтор, и пожаловал бы дворянским титулом и богатством. Однако, к несчастью, ты до крайности глуп, раз без всякого смысла продолжаешь со мной бороться. До этого я просто щадил тебя и пытался посмотреть, из какого теста ты сделан. Теперь не жди ни малейшего снисхождения, тупой выродок.
Последние слова прозвучали с несвойственной обычно Тренвину грубостью. Вероятно, за годы странствий по Иномирью чародей стихии огня растерял значительную часть до того свойственных ему хороших манер.
Тренвин снова сплел телекинетические чары. Меня отбросило прочь, будто ударив в грудь невидимым тараном, да с такой силой, что затрещали кости. Меч едва не вылетел у меня из рук, в ушах зазвенело. Хищно ощерившись, Повелитель Пламени пошел в атаку на Элис, нанося глубокие размашистые удары мечом. Девушка защищалась, вскидывая объятые огнем саблю и дагу, отступая к дальней стене. Пока ей ни разу не удалось ранить противника, хотя дочь герцога Кордейла дважды или трижды пыталась контратаковать.
Все мое существо сотряслось от желания коснуться магии, потому что окончательно стало понятно — без нее нам не продержаться в этом бою. Противник слишком силен, особенно теперь, когда он завладел Темным клинком и способен черпать энергию в количествах, превосходящих возможности большинства других чародеев.
Едва ли в ближайшее время Тренвину грозит истощение, подобное тому, с которым столкнулся я сам. К тому же, магия хаоса выступает на его стороне. Может быть, я не Рейдран, но я обязан победить в этом бою. Иначе новая тьма, и без того сгустившаяся над Гибнущими королевствами, сделается беспросветной.
Я закричал от резкой боли, пронзившей все мое тело. Пришло ощущение, будто каждая нервная клетка пылает в огне, задрожали ноги, и пришлось сделать немалое усилие, чтобы не упасть. Горло перехватило удушьем, перед глазами заплясали огненные искры.
Затем, спустя еще несколько секунд, когда уже начало казаться, что все бесполезно и я вот-вот потеряю сознание, мне удалось почувствовать колебание энергетических потоков. Сперва слабое, а потом все более ясно ощутимое и отчетливое. Разлившись биением в моих жилах и наполнив энергией и уверенностью все мое существо, оно свидетельствовало о постепенном возвращении способности творить заклинания. Почти мгновенно отступили накатившие до того слабость и тошнота, прояснилось затуманенное зрение.
Мой контакт с магической силой, до того разорванный в клочья, теперь восстанавливался. Заполнялись до того полностью опустошенные энергетические резервы, подобно тому, как вода тонкой струйкой вливается в бак. Появилась надежда, что у меня получится противопоставить колдовскому могуществу противника свои собственные заклинания, а не только лишь меч. Даже если я не был настоящим Рейдраном, его знания и магические навыки по-прежнему оставались мне доступны, что даровало определенную надежду если не победить, то хотя бы выжить.
Темнота растеклась в воздухе чернильными искрами, вспыхивающими вокруг одна за одной и в считанные мгновения сливающимися в единый поток. Тьма обрушилась на Тренвина черным пологом, который почти мгновенно сделался плотным, густым и давящим, способным пожирать плоть и исторгать жизнь из человеческого тела. Однако Повелитель Пламени оказался готов к подобному исходу событий.
Оставшись на вид полностью невозмутимым, Тренвин взмахнул Мечом Мрака, рассекая воздух перед собой крест-накрест. В пространстве разнеслось эхо сотворенного им при помощи Кэдфена заклинания. Материя тьмы, собранная мной воедино и направленная против противника, принялась истаивать и блекнуть, так и не коснувшись моего врага. Последние извивы разорванной в клочья черноты зависли в воздухе меркнущими росчерками, а потом втянулись в Темный клинок.
Воспользовавшись короткой паузой, я, Марина и Элис встали плечом к плечу, отступив обратно ко входу во все еще объятый магическим пламенем зал. Пожар приблизился почти к самому входу, не давая возможности добраться до окон и через них вылезти в сад. Противоположный выход из комнаты, в которой мы находились, перегородил наш противник, и его фигура, как и наши собственные, отражались сразу во множестве зеркал.
Сила клубилась вокруг Тренвина, закручиваясь штопором и гремя незримо звучащим в ушах водопадом, указывая, что враг готовится сплести боевое заклятье, вероятно призванное нас окончательно уничтожить. Он явно не намеревался больше вступать в разговоры и решил наконец разобраться с лазутчиками, проникшими в его крепость.
При мне оставался мой палаш и частично вернувшаяся магия, при Элис сабля и дага, а при Марине подобранный в бою полуторник и разряженный пистолет, однако сделалось очевидно, что в сложившихся обстоятельствах все наше оружие полностью бесполезно.
Я спросил у Элис:
— Ты сама, как приближенная Алдрена, никогда не слышала о подобном?— Никогда, — ответила она решительно. — Ни Гарольд, ни Кейтор никогда ни о чем таком не рассказывали, а я много раз слушала их разговор. Может, конечно, подобные вещи держали от меня в секрете. А может быть, этот Повелитель Силы нам просто врет и пытается сбить с толка.
— Кейтор? Сэр Кейтор Дорлис? — вклинился в наш разговор Тренвин. — Как он поживает, к слову сказать? Удивлен не увидеть его в столь пестрой компании. Давно не виделся с этим гнусным предателем и охотно бы поквитался с ним.
— Он умер, — сказал я сухо. — Пал в борьбе с твоими псами.
— Печально, — проговорил Тренвин. — Предпочел бы расправиться с ним лично. Что ж, если ты не веришь в правдивость моих слов, это говорит лишь о твоей упертости, а не о твоем уме. Наложенные на тебя заклятья меняют твою ауру и твой энергетический контур. Набрасывают иллюзию, магическую маскировку, делающую тебя в самом деле похожим на Рейдрана. Не имеет значения, кем ты на самом деле являешься. Важен только лишь характерный для моего давно потерянного темного брата энергетический отпечаток, переданный тебе и вживленный вместе с его воспоминаниями.
— Значит, хочешь сказать, моя личность и все, что я о себе узнал — фальшивка?
— В значительной степени да. Ты в самом деле в каком-то смысле сделался Повелителем Тьмы, однако лишь его бледной копией, слабым подобием. Этого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы принять Меч Мрака в свои руки. Может быть, как верит Алдрен, этого бы даже хватило, чтобы преодолеть заклинания, не позволяющие ступить на землю Авалона и готовые пропустить лишь Рейдрана. Впрочем, я глубоко сомневаюсь в этом.
Я потрясенно отступил, опуская острием вниз выставленный до того в атакующей позиции клинок. Обменялся взглядами с Элис и Мариной, выглядящими не менее растерянно, чем я, потом снова посмотрел на Тренвина. Ладони похолодели от выступившего на них липкого пота.
— Ты мне гонишь, — собственный голос прозвучал не слишком уверенно.
— Ты имеешь в виду, я пытаюсь тебя обмануть? — догадался о значении моих слов Тренвин. — Какая забавная метафора, выдающая уроженца далеких миров. Вовсе нет, парень. Не имею никакой необходимости тебе врать — лишь рассказываю наконец правду, которую от тебя долгое время скрывали. Ты подделка, лишь наделенная относительной иллюзией подлинности. Живешь только лишь затем, чтобы умереть в самое ближайшее время, сослужив своему хозяину верную службу. Насколько погляжу, сейчас ты слишком слаб, чтобы колдовать. Однако, если Алдрен проделал все правильно, даже самая малая частица древней силы Рейдрана, имеющаяся ныне в тебе, должна была разбить чары, наложенные на Темный клинок, в ту самую минуту, когда ты впервые коснулся его. Если все сработало правильно, теперь Кэдфен и его немалую силу может использовать любой чародей, включая, конечно, меня. Вот сейчас и проверим.
Повелитель Пламени выпростал правую ладонь, широко разведя в сторону пальцы и сплетая простейшее телекинетическое заклятие. Меч Мрака, до того зажатый у меня в руках, вылетел из них, как если бы его вдруг выдернули силой. Я попытался сплести заклятие, чтобы возвратить клинок обратно, однако не преуспел в этом.
Меч перелетел через всю комнату и приземлился прямо в протянутую ладонь Тренвина. Повелитель Пламени тут же сжал своими пальцами эбеновую рукоять и совершил клинком Кэдфена круговое движение вокруг своей оси. Из горла Тренвина послышался самодовольный смех. Было видно, что он уже торжествует победу.
Марина открыла огонь по противнику, однако все пули, выпущенные ею, пропали зря. Они распадались в воздухе, опадая на дубовый паркет горстью песка и пыли, прежде, чем достигли бы сжимавшего Темный клинок Повелителя Пламени. Тренвин применил магию хаоса, доступную ему благодаря обладанию Кэдфеном, подобно тому, как я сам пользовался ею много столетий назад.
Я — или же лорд Рейдран, потому что после только что случившегося разговора у меня появились определенные сомнения, действительно ли мы являемся с ним одним человеком. Если посудить здраво, я во многом не таков, каким был Повелитель Тьмы из моих воспоминаний. Вел совсем иную жизнь дома и совсем иначе стал действовать, когда явился на Тэллрин.
Я пытался избежать излишней жестокости, не повторить ошибок, допущенных древним чародеем, чьим именем меня стали называть окружающие. Может статься, Тренвин не врет и мы с Рейдраном действительно разные люди. Может быть, я лишь бедный глупый дурак из далекого мира, не знающего магии, которого Алдрен обманул, желая использовать в своих интересах.
Впрочем, подумать об этом можно будет как-нибудь потом, если покинем крепость живыми. Сейчас следовало немедленно действовать. Враг забрал артефактный меч, за которым мы сюда шли, и следовало немедленно возвратить обратно. Мы с Элис коротко переглянулись и, не сговариваясь, оба бросились в бой. Девушка, как и обычно, сжимала объятые огнем саблю и дагу, я выставил вперед уже не раз выручавший в битвах палаш. Пусть магия подвела, оружие по-прежнему было при мне, а значит, следовало предпринять все возможные усилия, дабы не потерпеть полное и сокрушительное поражение.
Тренвин спокойно стоял и смотрел, как мы приближаемся к нему, ни капли волнения не отразилось на его лице. Когда нас разделяло около пяти шагов, Повелитель Пламени мягко качнул Темным клинком и воздух резко уплотнился на нашем пути.
Телекинетическая волна ударила мне в грудь, отбросив на несколько шагов и опрокинув на спину. Лопатки и позвоночник обожгло болью. Я инстинктивно откатился, стараясь не выпустить меч, и снова вскочил, однако новое заклятие, последовавшее сразу за предыдущим, немедленно отбросило меня прочь, впечатав спиной в стенку шкафа.
Элис смогла устоять, когда нас окатило телекинетической волной. Девушка выставила перед собой перекрещенные клинки, объятые огнем, вскинув голову и выпрямив спину. Хотя дочь герцога Кордейла лишь в самой малой степени владела техниками плетения чар, сейчас она напрягала все имеющиеся у нее магические силы, чтобы противостоять вражескому заклинанию. Напряжение отразилось на ее лице, вздрогнули руки и плечи. Девушка сжала зубы, затем сделала еще один шаг и еще, стараясь сохранить расстояние между собой и Повелителем Пламени.
В этот момент Марина, снова перезарядившая пистолет, выпустила по Тренвину новую обойму, последнюю из остававшихся у нее. Выстрелы гремели, следуя один за одним, пистолет трясся и ходил ходуном у девушки в руках, однако ни одна пуля, вылетающая из ствола, по-прежнему не могла коснуться Повелителя Пламени. Прямо в полете они вновь рассыпались прахом, заклубившимся в воздухе и вскоре осыпавшимся на пол.
Он снова применил магию хаоса, сделавшуюся ему теперь доступной, разложив каждую из выпущенных пуль на первоэлементы прежде, чем они успели бы ранить его или убить. Магия хаоса обладает особенной мощностью, и хотя Тренвин не владел ею в полной мере, даже так он сделался сейчас практически неуязвимым для огнестрельного оружия. Возможно, с ним бы справилась группа людей с автоматами, но не всего один стрелок с пистолетом. Марина опустила бесполезный теперь пистолет, вкладывая его в кобуру, и растерянно огляделась.
Огонь, горевший вдоль лезвия сжимаемых Элис клинков, взвился искрами и рванул вперед потоком, пытаясь достать Тренвина. Тот в ответ лишь коротко взмахнул Мечом Мрака, крутанув рукоять между пальцев, и направляемое герцогиней Кордейл пламя лишь бессильно впиталось в эбеновый клинок, пропадая без всякого следа. Повелитель Пламени сделал быстрое движение вперед, выбросив Кэдфен перед собой и атакуя уколом. Элис отшатнулась, однако черный металл оцарапал ее плечо, окрасившись кровью, потекшей вдоль антрацитового лезвия. Дочь герцога Кордейла отступила, принимая оборонительную стойку.
Я бросился наперерез Тренвину, защищая любимую девушку. Выставленный мной палаш веред в глубоком проникающем уколе столкнулся с непроглядно черным лезвием отнятого Повелителем Пламени зачарованного меча. В воспоминаниях, принадлежащих Рейдрану, Кэдфен всегда, с момента обретения, принадлежал лишь ему и выручил во многих сражениях. Однако реальность оказалась не столь хороша, как навеянные магией сны. Темный клинок, за которым я шел так долго, оказался в руках врага, и не было уверенности, что у меня получится его вернуть или даже просто остаться в живых.
Размахнувшись палашом, я нанес рубящий удар, нацеленный Тренвину в правое плечо. Противник мгновенно развернулся мне навстречу, закрываясь Темным клинком и принимая мой выпад на его лезвие. Повелитель Пламени двигался легко и уверенно, выдавая навыки отличного фехтовальщика. Прежде, еще задолго до начала войны, разделившей меня с прочими Повелителями Силы, мы не раз сходились с Тренвином в тренировочных поединках. Порой победа оказывалась за мной, вернее за Рейдраном, а порой за Повелителем Пламени, превосходно владевшим мечом, топором и копьем.
Я изо всех сил напряг плечи, пытаясь продавить выставленный врагом блок и дотянуться острием до горла противника, однако лезвие Кэдфена, на которое я давил своим палашом, не сдвинулось даже на сантиметр. Не дрогнули и руки Повелителя Пламени, крепко державшие Темный клинок. На лице Тренвина проступила усмешка.
— Лучше сдавайся, — мягко проговорил он. — Теперь, когда правда открылась, тебе нет ни малейшего смысла продолжать сражаться. С самого начала ты был просто фигурой, которую Алдрен передвигал по шахматной доске. Настало время оставить служение человеку, столь подло с тобой обошедшемуся.
— Я не служу Алдрену и никогда не служил. Ты заблуждаешься, если так думаешь обо мне, — я выдавил из себя усмешку, усилив нажим на клинок. — Кейтор рассказывал, какую тиранию ты и твои братья установили в землях, которые вам подчинились. Мной движет лишь желание остановить вашу свору.
Повелитель Пламени внимательно посмотрел на меня и вздохнул.
— А ведь сперва мне показалось, у тебя имеется определенный потенциал. Ты храбр и неплохо владеешь навыками чародействами, раз превзошел своих неудачливых предшественников. Я бы принял тебя к себе на службу и приблизил, сделав своим гвардейцем, как когда-то Кейтор, и пожаловал бы дворянским титулом и богатством. Однако, к несчастью, ты до крайности глуп, раз без всякого смысла продолжаешь со мной бороться. До этого я просто щадил тебя и пытался посмотреть, из какого теста ты сделан. Теперь не жди ни малейшего снисхождения, тупой выродок.
Последние слова прозвучали с несвойственной обычно Тренвину грубостью. Вероятно, за годы странствий по Иномирью чародей стихии огня растерял значительную часть до того свойственных ему хороших манер.
Тренвин снова сплел телекинетические чары. Меня отбросило прочь, будто ударив в грудь невидимым тараном, да с такой силой, что затрещали кости. Меч едва не вылетел у меня из рук, в ушах зазвенело. Хищно ощерившись, Повелитель Пламени пошел в атаку на Элис, нанося глубокие размашистые удары мечом. Девушка защищалась, вскидывая объятые огнем саблю и дагу, отступая к дальней стене. Пока ей ни разу не удалось ранить противника, хотя дочь герцога Кордейла дважды или трижды пыталась контратаковать.
Все мое существо сотряслось от желания коснуться магии, потому что окончательно стало понятно — без нее нам не продержаться в этом бою. Противник слишком силен, особенно теперь, когда он завладел Темным клинком и способен черпать энергию в количествах, превосходящих возможности большинства других чародеев.
Едва ли в ближайшее время Тренвину грозит истощение, подобное тому, с которым столкнулся я сам. К тому же, магия хаоса выступает на его стороне. Может быть, я не Рейдран, но я обязан победить в этом бою. Иначе новая тьма, и без того сгустившаяся над Гибнущими королевствами, сделается беспросветной.
Я закричал от резкой боли, пронзившей все мое тело. Пришло ощущение, будто каждая нервная клетка пылает в огне, задрожали ноги, и пришлось сделать немалое усилие, чтобы не упасть. Горло перехватило удушьем, перед глазами заплясали огненные искры.
Затем, спустя еще несколько секунд, когда уже начало казаться, что все бесполезно и я вот-вот потеряю сознание, мне удалось почувствовать колебание энергетических потоков. Сперва слабое, а потом все более ясно ощутимое и отчетливое. Разлившись биением в моих жилах и наполнив энергией и уверенностью все мое существо, оно свидетельствовало о постепенном возвращении способности творить заклинания. Почти мгновенно отступили накатившие до того слабость и тошнота, прояснилось затуманенное зрение.
Мой контакт с магической силой, до того разорванный в клочья, теперь восстанавливался. Заполнялись до того полностью опустошенные энергетические резервы, подобно тому, как вода тонкой струйкой вливается в бак. Появилась надежда, что у меня получится противопоставить колдовскому могуществу противника свои собственные заклинания, а не только лишь меч. Даже если я не был настоящим Рейдраном, его знания и магические навыки по-прежнему оставались мне доступны, что даровало определенную надежду если не победить, то хотя бы выжить.
Темнота растеклась в воздухе чернильными искрами, вспыхивающими вокруг одна за одной и в считанные мгновения сливающимися в единый поток. Тьма обрушилась на Тренвина черным пологом, который почти мгновенно сделался плотным, густым и давящим, способным пожирать плоть и исторгать жизнь из человеческого тела. Однако Повелитель Пламени оказался готов к подобному исходу событий.
Оставшись на вид полностью невозмутимым, Тренвин взмахнул Мечом Мрака, рассекая воздух перед собой крест-накрест. В пространстве разнеслось эхо сотворенного им при помощи Кэдфена заклинания. Материя тьмы, собранная мной воедино и направленная против противника, принялась истаивать и блекнуть, так и не коснувшись моего врага. Последние извивы разорванной в клочья черноты зависли в воздухе меркнущими росчерками, а потом втянулись в Темный клинок.
Воспользовавшись короткой паузой, я, Марина и Элис встали плечом к плечу, отступив обратно ко входу во все еще объятый магическим пламенем зал. Пожар приблизился почти к самому входу, не давая возможности добраться до окон и через них вылезти в сад. Противоположный выход из комнаты, в которой мы находились, перегородил наш противник, и его фигура, как и наши собственные, отражались сразу во множестве зеркал.
Сила клубилась вокруг Тренвина, закручиваясь штопором и гремя незримо звучащим в ушах водопадом, указывая, что враг готовится сплести боевое заклятье, вероятно призванное нас окончательно уничтожить. Он явно не намеревался больше вступать в разговоры и решил наконец разобраться с лазутчиками, проникшими в его крепость.
При мне оставался мой палаш и частично вернувшаяся магия, при Элис сабля и дага, а при Марине подобранный в бою полуторник и разряженный пистолет, однако сделалось очевидно, что в сложившихся обстоятельствах все наше оружие полностью бесполезно.
