Гидра замерла только на секунду, посмотрела удивлённо и напугано, но развернулась бежать к яме. И упала, услышав выстрел, закрыла голову.
Акросс, оглушённый этим грохотом, осознал опасность только по насторожившейся Мей и Граниту, развернувшемуся к нему, но повернуться не успел — получил по запястью бейсбольной битой. Пистолет упал в грязь, а напротив Акросса раскрасневшийся, злой Хаски сделал два глубоких вдоха. На светлом дереве биты красным распласталась кровавая клякса, немного красного осталось и на запястье Акросса, но рассмотреть подробнее он не успел — отскочил в сторону, чтобы ему самому этой битой голову не проломили.
Гранит мог сомневаться, убивать ли Кая, но в случае с Хаски он был уверен: занёс лопату над ним, как меч. Рывком поднявшись с земли, его сбила с ног Гидра, вцепилась мёртвой хваткой, и не давала пошевелиться. Дроида не было видно.
— Повлияй на своего капитана, — произнёс Акросс, в руке снова появился пистолет. — Потому что в следующий раз я концертов устраивать не буду.
Он изобразил отдачу от выстрела, Хаски снова оживился, постарался ударить, и в то же время он как бы был привязан к яме, к своему капитану, и далеко не мог от них отойти, пока Каю угрожали ещё и Гранит с Мей.
— Уходим, — скомандовал Акросс. Хаски тут же бросился вперёд и на этот раз получил коленом в солнечное сплетение. Упал, опираясь на биту. Акросс вырвал её у него из рук, швырнул куда придётся. Он развернулся и ушёл, не проверив, идут ли за ним остальные. Мей послушно бежала следом, Гранит задержался, чтобы пренебрежительным жестом сбросить Гидру в ту же яму. На секунду остановился около Хаски, но, так ничего и не сказав, ушёл. Хаски пытался и дышать, и подняться, но сделать это одновременно у него не получалось, лбом он коснулся земли, как при молитве, рычал в бессильном гневе.
— Вот блин, — послышался голос Дроида: глухой, напуганный. — Руку.
Он вытащил из ямы Гидру, протянул руку Каю, но тот, грязный от чернозёма, показал ему связанные запястья. Всё ещё держась за живот, к краю проковылял Хаски, успел увидеть этот жест.
— У тебя чё, ножа нет? — глухо спросил он, начал рыться в карманах, потом вспомнил, что нож на поясе — небольшой, треугольной формы. Нож полетел в землю к ногам Кая. — Твою мать… За тобой охота. Тебя живьём закопать пытались, а у тебя ножа нет…
Гидра на коленях сидела у края, кусала губы. Неловко и так же молча Кай подобрал нож, выдвинул лезвие и перерезал верёвку на запястьях. Дроид нервно осматривался по сторонам, и лицо его было таким бледным, будто убить пытались его. Пока Хаски ещё зажимал живот, Гидра протянула руки и помогла капитану выбраться.
— Надо закопать, — ложась спиной на землю, произнёс Кай. И это были его первые слова с начала этой заварушки.
— Нахера? — огрызнулся Хаски.
— Там его кости… Там всё ещё его кости, — шептал Кай, закрыл глаза рукой и, собравшись с духом, вскочил, схватился за лопату.
— Бл… — выругался Хаски. — Я тебя сейчас обратно сброшу…
И, поднявшись, только теперь заметил, у какой могилы они стояли.
— Да он больной, — указывая на надгробие, прокомментировал Хаски. — Это что вообще было?!
Гидра закапывала руками, молча, ссыпая землю с краёв в зияющую бездну, из которой выбрался Кай.
— Хаски, — неуверенно позвал Дроид. — Пойдем… Проверим. Если кто выстрел слышал — сюда ж полиция нагрянет.
— И что?! — среагировал Хаски.
— А то… — Дроид снова часто моргал, поправлял покосившиеся очки, смотрел вдаль. — Что ты там труп оставил…
— Чей? — переспросил Кай. Хаски отобрал лопату у него, отпихнул, поморщился от боли, но копал быстрее и уверенней.
— Одного из близнецов, — ответил Хаски, и Кай немного, но успокоился. Только подтвердил:
— Надо проверить.
— Давайте сами, — попросил Дроид, на всякий случай отодвинувшись. — Я не могу… Меня всё ещё трясёт.
— Слабак, — бросил Хаски, и уже Кая остановил: — Куда пошёл?! Тут стой, я сам схожу. Это кладбище, тут кругом лес. К тому же вблизи города полигон. Я на своём районе каждую ночь автоматные очереди слышу, никто никого не вызовет.
— Что с трупом будем делать? — серьёзно спросил Кай.
— М, ну не знаю. Оставим, — отмахнулся Хаски, не отрываясь от работы. — И свалим отсюда поскорее. Покойники ничего не расскажут. Или ты думаешь, что каждое убийство раскрывается? То, что машина там у кладбища моя светится, пока тут труп валяется — это плохо, так что, если меня придут арестовывать — виновато будет твоё: «Не могу оставить разрытой могилу, давайте песочком закидаем».
Зарыли неаккуратно, наспех, накидали сверху поблекшие пластиковые цветы, что лежали тут уже месяца два. Хаски снова начал командовать, вручив Каю обратно чужую лопату.
— Мы с Дроидом — проверим. А вы с Гидрой идите к машине. Если кто подойдёт — скажешь, что ты зомби, которого сегодня откопала эта девушка, и мозгами тебя пока не кормили.
— Весело тебе? — нахмурился Кай, но лопату забрал. И Хаски неожиданно перехватил его за ворот, подтащил к себе, заставив смотреть в глаза, чтобы с улыбкой ответить:
— Да. Херней заниматься перестанешь. Думать, что Акросс слабак и убивать тебя не будет. Просто охренеть, как рад, что он натуру свою гнилую показал.
И Кай принял это молча и глаз не отвёл.
Около машины он с Гидрой ждал в течение четверти часа — вечерело, снова распевались птицы. Как одна из них, Кай пытался чиститься, по крупинке извлекал землю из волос, из-за ушей, из-под ворота футболки. Он переключился на механическую работу и совсем отрешился от окружающего мира, старался ни о чём не думать. Гидра некоторое время с жалостью наблюдала за ним, хотя сама извозилась не намного меньше, и всё же заговорила.
— Мне страшно за Акросса, — призналась Гидра, глядя вниз, на примятую траву. — Надо с ним поговорить… Хаски настроен серьёзно. Конечно, его не переубедить, но если Акросс будет продолжать…
Кай замер на секунду, безразлично посмотрел на неё, вернулся к прерванному делу.
— Или ты передумал? — Гидра наоборот повернулась к нему. — У него пистолет был. Глупо было тебя просто закапывать.
Кай молчал, разом оглохнув. Оттянув ворот футболки, заглядывал под неё, раздражённо цыкнул, попытался и из-за пояса джинсов вытрясти землю.
— Кай?
— Можно мне чуть-чуть времени в себя прийти? Хотя бы поспать, потом подумать.
— Не хочешь говорить?
— Не сейчас, — слишком резко выпалил Кай. — Я должен ещё подумать над этим.
Гидра раздражённо улыбнулась, облизнула верхнюю губу и так же зло спросила:
— Если бы он не был твоим братом, ты бы за него так не держался?
Кай снова стал глухим, продолжил выбирать грязь из светлых волос. И всё же, спустя некоторое время, ответил:
— Мне сложно принять то, что я должен снова, на этот раз сам, убить его. Или приказать убить. Или Хаски убьёт его, защищая меня. Мне надо принять, что моя мечта уже не сбудется, и я предам женщину, которая заменила мне маму… Мне сложно объяснить, как это для меня важно. Даже если она не знает, что он жив. Я не могу. Он прежде всего ей дорог.
— Значит…
— Мне нужно время, — оборвал Кай, в глаза снова не смотрел. Гидра задумчиво начала тоже выскребать ветки и землю из волос, но без поспешности.
— Ты прав, мне не понять, я и к родной матери-то меньше, чем к отцу привязана… Мама все время чем-то занята была, а отец со мной возился. И из садика забирал, и из школы встречал… И защищаться учил.
Кай наконец остановил птичью возню, прислушался.
— Ты будешь злиться, но я и животных разделывала, которых он с охоты привозил. Мама брезговала — маникюр, все такое… А мне нормально было, — и, как бы невзначай, посмотрела на руку с обрезанными под корень ногтями. — Я не боюсь попытаться вытащить Акросса из той трясины, в которой он уже лет восемь сидит… Я боюсь, что я ему не подойду. Что он кого-то другого ждёт. Более… достойную.
Кай не успел это опровергнуть — стало слышно, как глухо переругивались возвращающиеся Хаски и Дроид.
— Блин, как вас таких в машину сажать, — проворчал Хаски, копаясь в карманах в поисках ключей.
— Нашли? — проигнорировал это Кай.
— Нет.
— Так, может, он не умер?
— Умер! — вступился Дроид. Бледный, он торопливым шёпотом с дрожащими губами продолжил:
— Я сам видел. Сам… Тебя там не было. Ты не видел, как человеку голову разбивают.
— Заплачь ещё, — буркнул Хаски, открыл дверцу, забросил в салон биту, забрался на водительское место, но пришло время Каю упираться:
— Мне нельзя домой.
— Почему? — спросила Гидра. Будто она разговаривала только с капитаном, а на всех остальных таила обиду. Кай оттянул испачканную футболку, подбородком указал на неё:
— Я матери скажу, что картошку копал? Надо позвонить и предупредить, что…
И замолк, шумно выдохнул.
— Телефон забрали? — понимающе кивнул Хаски. Дроид устроился на заднем сидении и, закрыв дверь, отрезал себя от происходящего. — Садись в машину уже.
— Я не могу показаться в таком виде дома, ты же понимаешь…
— Потому что ты больше не тот «домашний мальчик», каким она тебя знала, — кивнул Хаски. — В машину садись. Тебя никто с собой домой не возьмёт, и на вокзал ночевать не отпустит.
— Как вы вообще меня нашли? — открывая заднюю дверцу, спросил Кай.
— Нас снова предупредила бывшая Акросса, — Хаски нетерпеливо ждал, когда сядет Гидра. Сидение рядом с водителем осталось пустым. Кай особенно ярко вспомнил почти плакавшую Королеву, и то, о чём сказал ей Акросс. И не мог решить, верить в его слова или это просто чужая злая паранойя?
Утром, в десятом часу, сонный Кай выбрался на кухню и вздрогнул, обнаружив за небольшим стеклянным столиком маму.
— Ты ещё не на работе? — пытаясь не выдать волнения, спросил Кай. Мама щелчком включила электрический чайник, спокойно отозвалась:
— Собираюсь. Проспала немного.
Кай долго искал чашку, потом копался с банкой кофе и сахаром, лишь бы не оборачиваться, но в спину прилетело раздражённое:
— Саш, скажи, я на дуру похожа?
— Нет, — ответил Кай, ссыпая в чашку уже четвёртую ложку сахара.
— У тебя проблемы, Саш?
— Да, — честно признался Кай, снова открыл ящик для посуды и смотрел в него, перебирал тарелки, чашки, словно искал что-то.
— Молодец, — выдохнула мама. — Я уже думала, ругаться будем.
Она поднялась из-за стола, наконец начала суетиться, собираясь.
— Кому-то денег должен?
— Нет.
— Снова помешал кому-то?
— Да, — Кай выбрал неглубокую тарелку, сам ещё не зная для чего, обернуться старался так, чтобы не столкнуться с мамой взглядом.
— Я тебе свой старый телефон оставлю, он тут, — мама ткнула в кнопочный «Сони» рядом с чайником. — Если что — звони. Можешь мне, если думаешь, что в полиции слушать не будут или не среагируют. Я тебе помогу.
— Дверь никому не открывать, да, — вздохнул Кай, теперь копаясь в холодильнике.
— Ты и не сможешь, — уже обуваясь, заверила мама. — Я у тебя ключи забрала. Ты под домашним арестом.
Кай вздохнул, захлопнул холодильник, выглянул в коридор спросить:
— За что?
— За то, что боишься матери сказать, чтобы не отпускала тебя с подозрительными мужиками на ночь глядя.
Кай почти бросил вслед: «А ты сама чем думала?» — вздрогнули губы, но слова так и остались не произнесёнными.
— Купить что вечером? — уже открыв дверь, обернулась мама, Кай только отрицательно помотал головой.
Когда закрылась дверь, Кай без спешки залил кипяток в чашку, поставил на плиту сковородку и скорее машинально взял в руки мобильный, чтобы позвонить и предупредить Гидру, что не сможет прийти сегодня, хотя они договаривались. Но в справочнике старого телефона, конечно, не было этого номера.
С утра, после ухода родителей на работу, должен был навестить Кай. Время они не обговаривали, и звонок в дверь как событие ожидаемое не показался подозрительным. И Гидра беспечно открыла дверь.
Должно быть, любовь всё же делает людей глупыми. Вместо того, чтобы захлопнуть её и звонить в полицию, Гидра стояла напротив, глядя недоверчиво. А потом и вовсе отошла в сторону, пропуская гостя в дом.
— Вот так просто? — с улыбкой спросил Акросс, но улыбка эта была вымученная, сам он выглядел так, будто это его вчера закапывали. Как знать, если бы на пороге стоял самоуверенный и наглый Акросс, не получил ли он тогда дверью по носу вместо приглашения войти? Но этот образ потерявшегося, которому нужна опора, резонировал в Гидре, заставлял тянуться к нему и почти всё прощать.
— Вот так, — кивнула Гидра. — Скоро должен прийти Кай.
— Не придёт, — бросил Акросс и на злой, обеспокоенный взгляд заверил: — Я ничего не делал. Просто… Я знаю нашу маму. Если он не смог хорошо соврать, то она заперла его, отобрав ключи.
— За столько лет многое могло измениться, — поддела Гидра, пока закрывала за ним дверь. Так странно было слышать от этого человека знакомое и родное «мама». Акросс, бывший злодеем, отморозком, не имел права на это слово, для этого же оно казалось логичным.
Акросс осмотрелся: просторная квартира с дорогим ремонтом. Гидра сюда почему-то не вписывалась. Казалось, в такой обстановке растут совсем другие девочки. Потолки в квартире выше, чем в обычных, типовых. В комнатах просторнее, но при этом почти не было лишних вещей. Обстановка как бы чередовалась: рога в рамке, охотничий трофей отца; через десять сантиметров после них маслом нарисованная сирень, скорее всего мамы. Потом искусственная рыба, которая должна петь при включении и — тумбочка с вазой, в которой стояли засушенные цветы.
— Возможно. Но что-то Кая я пока не вижу, — заметил Акросс и, так и не получив приглашения ни в одну из комнат, прошёл в спальню. Гидра приложила ладонь к глазам, громко вздохнула.
— Между прочим, Хаски меня живьём сожрёт, если узнает, что я тебя впустила.
— Решила отговорить убивать Кая, разве не так? — Акросс уже сидел в центре плюшевого дивана. Именно на этом диванчике ночами и спала Гидра. Комната выглядела так, словно находилась отдельно от хорошо обставленной квартиры, даже дорогие обои были испорчены следами от булавок и скотча. Кроме дивана остальное пространство занимал компьютерный стол, в углу — заросший пылью телевизор. Никаких плюшевых игрушек, если, конечно, они не спрятаны в стенной шкаф, занимающий столько пространства комнаты.
— А поможет? — опустив руку, спросила Гидра.
— Если нет, то какой смысл меня впускать?
— Ты уже упоминал об этом. Помимо команд мы не существуем? И я могу говорить с тобой только о том, что Кая нельзя убивать?
— А можно?
— Я бы не хотела, — Гидра покачала головой, села на столешницу, на которой стоял монитор. — Думаю, Кая можно назвать моим лучшим другом.
— Наверное, ему это слышать было бы грустно.
— Не думаю, — Гидра смотрела куда-то мимо, в пространство. — Знаешь… Есть те, кто любить может, и те, кто нет. И девочки видят, что Кай — это второй случай. Он не завоеватель.
— Не думаю, что его не любят именно поэтому, — снова вернулся прежний, отстранённый Акросс. Гидра — то, что ему почти удалось отобрать у Кая. В качестве мести ли, а может просто потакая желанию, но всё же. А теперь она рассуждала о Кае так, будто он — бывший, с которым ничего не получилось.
— Там много всего, — кивнула Гидра. — Он довольно закрытый. Не хочет других посвящать в свою жизнь… К тому же и понятно, что там что-то жуткое… Совсем не вяжется с его образом хорошего мальчика. Наверное, если бы я любила, то могла бы принять и это. Быть с ним несмотря на это…
Акросс, оглушённый этим грохотом, осознал опасность только по насторожившейся Мей и Граниту, развернувшемуся к нему, но повернуться не успел — получил по запястью бейсбольной битой. Пистолет упал в грязь, а напротив Акросса раскрасневшийся, злой Хаски сделал два глубоких вдоха. На светлом дереве биты красным распласталась кровавая клякса, немного красного осталось и на запястье Акросса, но рассмотреть подробнее он не успел — отскочил в сторону, чтобы ему самому этой битой голову не проломили.
Гранит мог сомневаться, убивать ли Кая, но в случае с Хаски он был уверен: занёс лопату над ним, как меч. Рывком поднявшись с земли, его сбила с ног Гидра, вцепилась мёртвой хваткой, и не давала пошевелиться. Дроида не было видно.
— Повлияй на своего капитана, — произнёс Акросс, в руке снова появился пистолет. — Потому что в следующий раз я концертов устраивать не буду.
Он изобразил отдачу от выстрела, Хаски снова оживился, постарался ударить, и в то же время он как бы был привязан к яме, к своему капитану, и далеко не мог от них отойти, пока Каю угрожали ещё и Гранит с Мей.
— Уходим, — скомандовал Акросс. Хаски тут же бросился вперёд и на этот раз получил коленом в солнечное сплетение. Упал, опираясь на биту. Акросс вырвал её у него из рук, швырнул куда придётся. Он развернулся и ушёл, не проверив, идут ли за ним остальные. Мей послушно бежала следом, Гранит задержался, чтобы пренебрежительным жестом сбросить Гидру в ту же яму. На секунду остановился около Хаски, но, так ничего и не сказав, ушёл. Хаски пытался и дышать, и подняться, но сделать это одновременно у него не получалось, лбом он коснулся земли, как при молитве, рычал в бессильном гневе.
— Вот блин, — послышался голос Дроида: глухой, напуганный. — Руку.
Он вытащил из ямы Гидру, протянул руку Каю, но тот, грязный от чернозёма, показал ему связанные запястья. Всё ещё держась за живот, к краю проковылял Хаски, успел увидеть этот жест.
— У тебя чё, ножа нет? — глухо спросил он, начал рыться в карманах, потом вспомнил, что нож на поясе — небольшой, треугольной формы. Нож полетел в землю к ногам Кая. — Твою мать… За тобой охота. Тебя живьём закопать пытались, а у тебя ножа нет…
Гидра на коленях сидела у края, кусала губы. Неловко и так же молча Кай подобрал нож, выдвинул лезвие и перерезал верёвку на запястьях. Дроид нервно осматривался по сторонам, и лицо его было таким бледным, будто убить пытались его. Пока Хаски ещё зажимал живот, Гидра протянула руки и помогла капитану выбраться.
— Надо закопать, — ложась спиной на землю, произнёс Кай. И это были его первые слова с начала этой заварушки.
— Нахера? — огрызнулся Хаски.
— Там его кости… Там всё ещё его кости, — шептал Кай, закрыл глаза рукой и, собравшись с духом, вскочил, схватился за лопату.
— Бл… — выругался Хаски. — Я тебя сейчас обратно сброшу…
И, поднявшись, только теперь заметил, у какой могилы они стояли.
— Да он больной, — указывая на надгробие, прокомментировал Хаски. — Это что вообще было?!
Гидра закапывала руками, молча, ссыпая землю с краёв в зияющую бездну, из которой выбрался Кай.
— Хаски, — неуверенно позвал Дроид. — Пойдем… Проверим. Если кто выстрел слышал — сюда ж полиция нагрянет.
— И что?! — среагировал Хаски.
— А то… — Дроид снова часто моргал, поправлял покосившиеся очки, смотрел вдаль. — Что ты там труп оставил…
— Чей? — переспросил Кай. Хаски отобрал лопату у него, отпихнул, поморщился от боли, но копал быстрее и уверенней.
— Одного из близнецов, — ответил Хаски, и Кай немного, но успокоился. Только подтвердил:
— Надо проверить.
— Давайте сами, — попросил Дроид, на всякий случай отодвинувшись. — Я не могу… Меня всё ещё трясёт.
— Слабак, — бросил Хаски, и уже Кая остановил: — Куда пошёл?! Тут стой, я сам схожу. Это кладбище, тут кругом лес. К тому же вблизи города полигон. Я на своём районе каждую ночь автоматные очереди слышу, никто никого не вызовет.
— Что с трупом будем делать? — серьёзно спросил Кай.
— М, ну не знаю. Оставим, — отмахнулся Хаски, не отрываясь от работы. — И свалим отсюда поскорее. Покойники ничего не расскажут. Или ты думаешь, что каждое убийство раскрывается? То, что машина там у кладбища моя светится, пока тут труп валяется — это плохо, так что, если меня придут арестовывать — виновато будет твоё: «Не могу оставить разрытой могилу, давайте песочком закидаем».
Зарыли неаккуратно, наспех, накидали сверху поблекшие пластиковые цветы, что лежали тут уже месяца два. Хаски снова начал командовать, вручив Каю обратно чужую лопату.
— Мы с Дроидом — проверим. А вы с Гидрой идите к машине. Если кто подойдёт — скажешь, что ты зомби, которого сегодня откопала эта девушка, и мозгами тебя пока не кормили.
— Весело тебе? — нахмурился Кай, но лопату забрал. И Хаски неожиданно перехватил его за ворот, подтащил к себе, заставив смотреть в глаза, чтобы с улыбкой ответить:
— Да. Херней заниматься перестанешь. Думать, что Акросс слабак и убивать тебя не будет. Просто охренеть, как рад, что он натуру свою гнилую показал.
И Кай принял это молча и глаз не отвёл.
Около машины он с Гидрой ждал в течение четверти часа — вечерело, снова распевались птицы. Как одна из них, Кай пытался чиститься, по крупинке извлекал землю из волос, из-за ушей, из-под ворота футболки. Он переключился на механическую работу и совсем отрешился от окружающего мира, старался ни о чём не думать. Гидра некоторое время с жалостью наблюдала за ним, хотя сама извозилась не намного меньше, и всё же заговорила.
— Мне страшно за Акросса, — призналась Гидра, глядя вниз, на примятую траву. — Надо с ним поговорить… Хаски настроен серьёзно. Конечно, его не переубедить, но если Акросс будет продолжать…
Кай замер на секунду, безразлично посмотрел на неё, вернулся к прерванному делу.
— Или ты передумал? — Гидра наоборот повернулась к нему. — У него пистолет был. Глупо было тебя просто закапывать.
Кай молчал, разом оглохнув. Оттянув ворот футболки, заглядывал под неё, раздражённо цыкнул, попытался и из-за пояса джинсов вытрясти землю.
— Кай?
— Можно мне чуть-чуть времени в себя прийти? Хотя бы поспать, потом подумать.
— Не хочешь говорить?
— Не сейчас, — слишком резко выпалил Кай. — Я должен ещё подумать над этим.
Гидра раздражённо улыбнулась, облизнула верхнюю губу и так же зло спросила:
— Если бы он не был твоим братом, ты бы за него так не держался?
Кай снова стал глухим, продолжил выбирать грязь из светлых волос. И всё же, спустя некоторое время, ответил:
— Мне сложно принять то, что я должен снова, на этот раз сам, убить его. Или приказать убить. Или Хаски убьёт его, защищая меня. Мне надо принять, что моя мечта уже не сбудется, и я предам женщину, которая заменила мне маму… Мне сложно объяснить, как это для меня важно. Даже если она не знает, что он жив. Я не могу. Он прежде всего ей дорог.
— Значит…
— Мне нужно время, — оборвал Кай, в глаза снова не смотрел. Гидра задумчиво начала тоже выскребать ветки и землю из волос, но без поспешности.
— Ты прав, мне не понять, я и к родной матери-то меньше, чем к отцу привязана… Мама все время чем-то занята была, а отец со мной возился. И из садика забирал, и из школы встречал… И защищаться учил.
Кай наконец остановил птичью возню, прислушался.
— Ты будешь злиться, но я и животных разделывала, которых он с охоты привозил. Мама брезговала — маникюр, все такое… А мне нормально было, — и, как бы невзначай, посмотрела на руку с обрезанными под корень ногтями. — Я не боюсь попытаться вытащить Акросса из той трясины, в которой он уже лет восемь сидит… Я боюсь, что я ему не подойду. Что он кого-то другого ждёт. Более… достойную.
Кай не успел это опровергнуть — стало слышно, как глухо переругивались возвращающиеся Хаски и Дроид.
— Блин, как вас таких в машину сажать, — проворчал Хаски, копаясь в карманах в поисках ключей.
— Нашли? — проигнорировал это Кай.
— Нет.
— Так, может, он не умер?
— Умер! — вступился Дроид. Бледный, он торопливым шёпотом с дрожащими губами продолжил:
— Я сам видел. Сам… Тебя там не было. Ты не видел, как человеку голову разбивают.
— Заплачь ещё, — буркнул Хаски, открыл дверцу, забросил в салон биту, забрался на водительское место, но пришло время Каю упираться:
— Мне нельзя домой.
— Почему? — спросила Гидра. Будто она разговаривала только с капитаном, а на всех остальных таила обиду. Кай оттянул испачканную футболку, подбородком указал на неё:
— Я матери скажу, что картошку копал? Надо позвонить и предупредить, что…
И замолк, шумно выдохнул.
— Телефон забрали? — понимающе кивнул Хаски. Дроид устроился на заднем сидении и, закрыв дверь, отрезал себя от происходящего. — Садись в машину уже.
— Я не могу показаться в таком виде дома, ты же понимаешь…
— Потому что ты больше не тот «домашний мальчик», каким она тебя знала, — кивнул Хаски. — В машину садись. Тебя никто с собой домой не возьмёт, и на вокзал ночевать не отпустит.
— Как вы вообще меня нашли? — открывая заднюю дверцу, спросил Кай.
— Нас снова предупредила бывшая Акросса, — Хаски нетерпеливо ждал, когда сядет Гидра. Сидение рядом с водителем осталось пустым. Кай особенно ярко вспомнил почти плакавшую Королеву, и то, о чём сказал ей Акросс. И не мог решить, верить в его слова или это просто чужая злая паранойя?
Глава 13
Утром, в десятом часу, сонный Кай выбрался на кухню и вздрогнул, обнаружив за небольшим стеклянным столиком маму.
— Ты ещё не на работе? — пытаясь не выдать волнения, спросил Кай. Мама щелчком включила электрический чайник, спокойно отозвалась:
— Собираюсь. Проспала немного.
Кай долго искал чашку, потом копался с банкой кофе и сахаром, лишь бы не оборачиваться, но в спину прилетело раздражённое:
— Саш, скажи, я на дуру похожа?
— Нет, — ответил Кай, ссыпая в чашку уже четвёртую ложку сахара.
— У тебя проблемы, Саш?
— Да, — честно признался Кай, снова открыл ящик для посуды и смотрел в него, перебирал тарелки, чашки, словно искал что-то.
— Молодец, — выдохнула мама. — Я уже думала, ругаться будем.
Она поднялась из-за стола, наконец начала суетиться, собираясь.
— Кому-то денег должен?
— Нет.
— Снова помешал кому-то?
— Да, — Кай выбрал неглубокую тарелку, сам ещё не зная для чего, обернуться старался так, чтобы не столкнуться с мамой взглядом.
— Я тебе свой старый телефон оставлю, он тут, — мама ткнула в кнопочный «Сони» рядом с чайником. — Если что — звони. Можешь мне, если думаешь, что в полиции слушать не будут или не среагируют. Я тебе помогу.
— Дверь никому не открывать, да, — вздохнул Кай, теперь копаясь в холодильнике.
— Ты и не сможешь, — уже обуваясь, заверила мама. — Я у тебя ключи забрала. Ты под домашним арестом.
Кай вздохнул, захлопнул холодильник, выглянул в коридор спросить:
— За что?
— За то, что боишься матери сказать, чтобы не отпускала тебя с подозрительными мужиками на ночь глядя.
Кай почти бросил вслед: «А ты сама чем думала?» — вздрогнули губы, но слова так и остались не произнесёнными.
— Купить что вечером? — уже открыв дверь, обернулась мама, Кай только отрицательно помотал головой.
Когда закрылась дверь, Кай без спешки залил кипяток в чашку, поставил на плиту сковородку и скорее машинально взял в руки мобильный, чтобы позвонить и предупредить Гидру, что не сможет прийти сегодня, хотя они договаривались. Но в справочнике старого телефона, конечно, не было этого номера.
***
С утра, после ухода родителей на работу, должен был навестить Кай. Время они не обговаривали, и звонок в дверь как событие ожидаемое не показался подозрительным. И Гидра беспечно открыла дверь.
Должно быть, любовь всё же делает людей глупыми. Вместо того, чтобы захлопнуть её и звонить в полицию, Гидра стояла напротив, глядя недоверчиво. А потом и вовсе отошла в сторону, пропуская гостя в дом.
— Вот так просто? — с улыбкой спросил Акросс, но улыбка эта была вымученная, сам он выглядел так, будто это его вчера закапывали. Как знать, если бы на пороге стоял самоуверенный и наглый Акросс, не получил ли он тогда дверью по носу вместо приглашения войти? Но этот образ потерявшегося, которому нужна опора, резонировал в Гидре, заставлял тянуться к нему и почти всё прощать.
— Вот так, — кивнула Гидра. — Скоро должен прийти Кай.
— Не придёт, — бросил Акросс и на злой, обеспокоенный взгляд заверил: — Я ничего не делал. Просто… Я знаю нашу маму. Если он не смог хорошо соврать, то она заперла его, отобрав ключи.
— За столько лет многое могло измениться, — поддела Гидра, пока закрывала за ним дверь. Так странно было слышать от этого человека знакомое и родное «мама». Акросс, бывший злодеем, отморозком, не имел права на это слово, для этого же оно казалось логичным.
Акросс осмотрелся: просторная квартира с дорогим ремонтом. Гидра сюда почему-то не вписывалась. Казалось, в такой обстановке растут совсем другие девочки. Потолки в квартире выше, чем в обычных, типовых. В комнатах просторнее, но при этом почти не было лишних вещей. Обстановка как бы чередовалась: рога в рамке, охотничий трофей отца; через десять сантиметров после них маслом нарисованная сирень, скорее всего мамы. Потом искусственная рыба, которая должна петь при включении и — тумбочка с вазой, в которой стояли засушенные цветы.
— Возможно. Но что-то Кая я пока не вижу, — заметил Акросс и, так и не получив приглашения ни в одну из комнат, прошёл в спальню. Гидра приложила ладонь к глазам, громко вздохнула.
— Между прочим, Хаски меня живьём сожрёт, если узнает, что я тебя впустила.
— Решила отговорить убивать Кая, разве не так? — Акросс уже сидел в центре плюшевого дивана. Именно на этом диванчике ночами и спала Гидра. Комната выглядела так, словно находилась отдельно от хорошо обставленной квартиры, даже дорогие обои были испорчены следами от булавок и скотча. Кроме дивана остальное пространство занимал компьютерный стол, в углу — заросший пылью телевизор. Никаких плюшевых игрушек, если, конечно, они не спрятаны в стенной шкаф, занимающий столько пространства комнаты.
— А поможет? — опустив руку, спросила Гидра.
— Если нет, то какой смысл меня впускать?
— Ты уже упоминал об этом. Помимо команд мы не существуем? И я могу говорить с тобой только о том, что Кая нельзя убивать?
— А можно?
— Я бы не хотела, — Гидра покачала головой, села на столешницу, на которой стоял монитор. — Думаю, Кая можно назвать моим лучшим другом.
— Наверное, ему это слышать было бы грустно.
— Не думаю, — Гидра смотрела куда-то мимо, в пространство. — Знаешь… Есть те, кто любить может, и те, кто нет. И девочки видят, что Кай — это второй случай. Он не завоеватель.
— Не думаю, что его не любят именно поэтому, — снова вернулся прежний, отстранённый Акросс. Гидра — то, что ему почти удалось отобрать у Кая. В качестве мести ли, а может просто потакая желанию, но всё же. А теперь она рассуждала о Кае так, будто он — бывший, с которым ничего не получилось.
— Там много всего, — кивнула Гидра. — Он довольно закрытый. Не хочет других посвящать в свою жизнь… К тому же и понятно, что там что-то жуткое… Совсем не вяжется с его образом хорошего мальчика. Наверное, если бы я любила, то могла бы принять и это. Быть с ним несмотря на это…
